Allez Savoir Pourquoi/ Попробуй догадайся

Легенду эту часто рассказывали детям; романтичная сказка, согласно которой, если кто-то думал о своем соулмейте, глядя в зеркало в полный рост, его желание исполнялось, и он видел в течение нескольких секунд свою вторую половинку. Маленькой темноволосой девочке эту историю много лет подряд рассказывали на ночь улыбающиеся родители. Иногда ее отец, дородный мужчина с усами, которые щекотали при объятии, приукрашивал сюжет и говорил, что видел лицо ее мамы, когда был маленьким мальчиком, и таким образом узнал, что они предназначены друг другу. Маринетт росла с романтичной фантазией, которая заполняла ее мысли. Многие пары публично заявляли, что видели друг друга в зеркалах и с тех пор были счастливы, но часто они ошибались — похоже, только пожилые супруги, которые пронесли свою любовь через все жизненные испытания, могли подтвердить реальность легенды, но никто так не делал. Когда Маринетт училась в средней школе, она поверила, что эти рассказы действительно всего лишь миф; она бесчисленное множество раз смотрела в зеркало и шептала, что хочет увидеть соулмейта, но все без толку. В истории не говорилось ни о каких возрастных ограничениях, так что, либо Маринетт суждено было остаться одной, либо все люди верили в миф, который стал реальным, благодаря всеобщим россказням. Поэтому она предпочла надеяться на ждущую впереди любовь, а не думать, что обречена на одиночество. Маринетт с головой ушла в учебу, преуспевая в разных предметах и удивляя учителей своим упорством — в течение многих лет она была в списке лучших учеников. И ко времени поступления в колледж Маринетт превратилась в хрупкую девушку с темными волосами, спадавшими до середины спины, которые она заплетала в косу, чтобы не лезли в глаза. Она выбрала для изучения моду, чем шокировала многих учителей, когда робко объявила о своем решении по окончании школы. Незадолго до того, как она закончила колледж, ее жизнь изменилась. Маринетт вернулась домой с собеседования в университете, одетая в элегантное платье, которое облегало тело и доходило до середины голени (ее мать была непреклонна в том, сколько обнаженной кожи можно показывать). Маринетт скинула туфли у входа в квартиру, помахала рукой родителям внизу и, поднявшись в свою комнату, рухнула в кресло за столом. Повернувшись, Маринетт посмотрела в большое зеркало, висевшее на стене с тех пор, как она научилась ходить. Она выглядела уставшей. Темные волосы были откинуты на спину, открывая тонкие азиатские черты и ярко-лазурные глаза, вот только улыбка не озаряла лицо. — Соулмейт, — пробормотала Маринетт, опираясь подбородком на руку. — Если бы... И тогда это случилось. Ее измученный образ в зеркале пошел рябью, изображение на миг словно разлетелось на осколки, а затем изменилось. Человек, отразившийся в зеркале, больше не был ею самой; это был парень, чье зеркало висело напротив его кровати, и Маринетт могла ясно видеть мягкие светлые волосы парня, но вот его лицо хорошо разглядеть не удавалось. И когда ее скептический взгляд остановился на деталях, Маринетт осознала один шокирующий момент — щеки парня пылали румянцем не просто так. — Черт! — выругалась Маринетт, закрывая ладонями глаза, чтобы стереть увиденное из памяти. — Прекрати! Но вот что странно. Единственные звуки, которые Маринетт слышала: ее учащенное сердцебиение и сбившееся дыхание, но абсолютно ничего не доносилось из зеркала на другом конце комнаты — ну верно ведь? Почему Маринетт вообще ожидала, что услышит парня — услышит, как он наслаждается интимным занятием, в котором ему точно не нужны свидетели вроде нее? И все же это произошло. Маринетт выглянула между пальцев, ее лицо запылало, когда она разглядела изгиб губ парня и постаралась сосредоточиться на его внешности, а не на лихорадочных движениях руки. Но все равно это слишком смущало; Маринетт сглотнула и, судорожно вздохнув, снова зажмурилась, чтобы не вторгаться в личную жизнь блондина. Она закусила нижнюю губу. Через три минуты Маринетт осторожно открыла глаза и чуть не свалилась со стула от шока. Она вскочила, пронеслась через комнату и застыла перед зеркалом, глядя прямо на парня, который рассматривал свое отражение. У него были зеленые глаза, обрамленные ресницами со светлыми кончиками. Его волосы, аккуратно зачесанные на лоб, окружали голову золотым ореолом, некоторые пряди были чудь длиннее мочки уха, но все — профессионально уложены. К счастью, парень был одет, и, когда взгляд Маринетт скользнул дальше по его телу, которое плотно облегала подчеркивающая мышцы одежда, она поняла кое-что, из-за чего румянец исчез с ее щек. Он не видел ее. Блондин прихорашивался и поверял, все ли в порядке, в то время как зеркало Маринетт было заполнено им и видом части его комнаты (она была кремового цвета, с мебелью из мореного дуба). — Привет? — пробормотала Маринетт. Бесполезно. У зеркал не было динамиков или микрофонов — в легенде не говорилось о телепатической связи, поэтому парень не мог узнать, что Маринетт только что видела (и слава Богу!). Она его не знала. Маринетт никогда не видела прежде его лица и была уверена, что запомнила бы этого парня, если бы встречала раньше, ведь он был очень привлекательным: стройная фигура, яркие глаза и приятная внешность. Хотя это заняло некоторое время, Маринетт вскоре смирилась с тем, что ее зеркало больше не функционировало, как положено. Она справлялась с этой проблемкой, используя при необходимости маленькое зеркало в ванной или в своей косметичке, и привыкла к парню, который постоянно появлялся в ее зеркале — единственное неудобство заключалось в том, что временами Маринетт замечала, как он занимается кое-чем особенным. Но он... он был ее соулмейтом, если легенда не врет (а если врет, какого хрена, парень попал в ловушку зеркала?), в свое время он разделит с Маринетт свои интимные моменты. Поэтому каждый раз, когда она бросала взгляд в сторону зеркала и случайно видела подобные вещи, Маринетт зарывалась лицом в подушку или решительно выходила из комнаты — только до тех пор, пока блондин тоже не сможет за ней наблюдать. Несправедливо, что он не знает о ее подглядывании. На его щеках появлялись небольшие ямочки, когда он искренне улыбался. Он любил, придя домой, взъерошить уложенные волосы, чтобы они оказались в беспорядке, и валялся в кровати до позднего вечера, пока, наконец, не засыпал. Когда он по-настоящему смеялся, его глаза сияли счастьем, и он выглядел еще красивее, чем всегда. Итак, дни наблюдения за ним превратились в недели, затем в месяцы, и, в конце концов, в годы. Маринетт видела, как множество одежды появлялось на нем во время смены сезонов, он особенно любил пиджаки или небольшие аксессуары, вроде ремней, которые оставались в его гардеробе, несмотря на все изменения. Брендовые вещи, которые Маринетт видела в журналах мод, либо идеально сидели на теле блондина, либо появлялись на его кровати, когда он сортировал одежду, чтобы выбрать, что надеть. Ему нравилось смотреть видео с кошками. Когда Маринетт исполнилось двадцать два, она окончила университет и переехала в собственную квартиру, маленькую, старомодную, с потрескавшимися стенами, которые Маринетт закрыла тканью, чтобы не впадать в депрессию, глядя на них. Маринетт сумела создать пользовавшийся некоторым успехом бутик, которым она управляла онлайн. Она шила одежду собственного дизайна и высылала ее по мере необходимости, денег едва хватало на независимую жизнь. Зеркало, где обитал светловолосый парень, отправилось вместе с ней в новый дом, уютно устроилось в спальне, и за эти годы Маринетт узнала много нового о легенде. Мало кто на самом деле верил в нее. Когда Маринетт расспрашивала своих одноклассников и ближайших друзей, те смеялись и говорили, что неплохо иметь такую мечту. Если другие люди смотрели в зеркало Маринетт, они видели свое отражение, а не спальню ее соулмейта. Стук в зеркало и попытки связаться с ним с помощью какой-либо техники не срабатывали — так прошли годы, и Маринетт с грустью ожидала, когда же соулмейт пожелает увидеть ее. Он был милым, необычайно милым. Вечером Маринетт собрала волосы в пучок, надела футболку и шорты для теплой погоды и провела пальцем по челке, появившейся во время последнего посещения парикмахерской. Укороченные до ключиц темные волосы стали более послушными — стрижка была первым стилистическим выбором, который Маринетт сделала лично для себя. С годами ее одежда изменилась, особенно когда она стала носить свои собственные творенья, и улучшалась, так что казалось вполне уместным, чтобы длинные локоны сменились на что-то более симпатичное. Парень в зеркале завел кота. Черного, с гладкой шерстью и яркими изумрудными глазами. На пару с котом парень смотрелся невероятно мило. Маринетт иногда ловила себя на том, что фыркает от смеха, когда, просыпаясь посреди ночи, видела в зеркале, как кот свернулся среди прядей светлых волос, устроив себе что-то вроде гнезда, в то время как парень дрыхнет в блаженном неведенье. Кот рос на глазах у Маринетт, в первый раз посмотрев в зеркало и увидев свое отражение, он зашипел, вздыбив шерсть и заставив Маринетт рассмеяться. В этот вечер исполнилось уже пять лет с тех пор, как парень появился в зеркале. Маринетт села на край кровати, забыв о романе на коленях, и наблюдала повседневной жизнью своего соулмейта. Когда блондин переехал в новую квартиру, он взял с собой то самое зеркало и расположил напротив кровати, давая Маринетт возможность рассмотреть свою новую комнату. Эта выглядела меньше предыдущей: темно-синие стены, двуспальная кровать с плюшевыми постельными принадлежностями, которые казались очень удобными, две большие двухуровневые когтеточки и подвешенная постель, на которой кот не спал (очевидная попытка уговорить его держаться ночью подальше от волос блондина). Со временем Маринетт полюбила парня из зеркала, и с годами чувства только росли. Маринетт тихонько вздохнула, понимая, что тоска не идет ей на пользу — прошло пять лет, и блондин смотрел в зеркало достаточно часто, но видел только свое отражение. Возможно, он не искал любви и подружки, отсутствие в его комнате женщин или даже мужчин, которые бы прикасались к нему, заставляло Маринетт думать, что это действительно так. Блондин демонстрировал любовь, только нежно гладя своего кота, и большую часть времени это выглядело просто очаровательно. Поэтому когда лучшая подруга пригласила Маринетт на двойное свидание, она не стала возражать. Маринетт надела пастельно-желтую кофту с короткими рукавами и небольшим скромным вырезом, заправила ее в темные шорты и накинула черный блейзер с белой отделкой — вещь из ее новой коллекции, которую она планировала на неделе выставить в своем бутике. Маринетт договорилась встретиться с подругой, которая прилипла к ней еще в подростковом возрасте, в новом кафе, открывшемся в десяти минутах ходьбы от дома Маринетт. Она с тоской посмотрела через всю комнату на зеркало, любуясь черным котом, свернувшимся на любимой подушке блондина. Она не может вздыхать по нему вечно. Он вообще не должен был находиться в ее зеркале — она бормотала это себе под нос всю дорогу до кафе. Рассматривая себя в маленькое зеркало, Маринетт заметила, что из-за погоды ее щеки раскраснелись. Слегка подкрасив губы алой помадой, Маринетт окинула взглядом чистый и стильный фасад кафе, заметив нарисованные на стекле отпечатки лап и вывеску, украшенную резной кошачьей головой. Кафе выглядело необычно и мило, войдя внутрь в сопровождении звона дверного колокольчика, Маринетт облегченно вздохнула, оказавшись в тепле. А потом она оглядела обстановку и поняла, где пройдет ее свидание — ее первое свидание. Кафе представляло собой большое помещение с кремовыми стенами, на которых висели создающие уют картины, полки с безделушками и книгами на разные темы. Также здесь было несколько симпатично раскрашенных книжных шкафов и небольшая стойка с высокими стульями, чтобы сидеть у окна, в то время как остальную часть кафе занимали маленькие столики с подушками вокруг и беспорядочно разбросанные подстилки для животных. На каждом шагу попадались коробочки с игрушками и когтеточки — все для кошачьего удовольствия. И когда улыбка Маринетт стала шире от осознания того, что это за кафе, ее ног коснулось что-то мягкое и мурчащее. — Ну, — ласково начала Маринетт, присаживаясь на корточки и протягивая кошке руку, — привет. У кошки была коричневая короткая шерсть, украшенная темными пятнами, и ярко-голубые глаза. Маринетт тихонько рассмеялась, когда кошка понюхала ее пальцы, немного помедлив, прежде чем мягко потереться подбородком. Прозвучал чей-то голос, и перед Маринетт появились начищенные ботинки, прямо рядом с кошкой, которая радостно замурлыкала. — Добро пожаловать! — раздалось у Маринетт над головой. — Вижу, вы уже познакомились с Бриджит. Она очень любит здороваться со всеми посетителями — как говорится, отличный работник. — Она очаровашка, — тихо сказала Маринетт, погладив кошку по голове, прежде чем выпрямиться. Вставая и поправляя одежду, она увидела на мужчине большой белый фартук, усеянный отпечатками кошачьих лап, такими же, как на окнах, и быстро поняла, что перед ней, скорее всего, хозяин кафе. — Вы одна или ждете кого-то? — дружелюбно спросил он. Его одежда под фартуком была сделана из высококачественных материалов, особенно рубашка с длинными рукавами, которые он закатал до локтей, — ткань чудесно шуршала, но не выглядела чересчур объемной. Маринетт покраснела, поняв, что слишком долго любуется нарядом, она подняла глаза и открыла рот, чтобы извиниться за то, что отвлеклась, но слова застряли у нее в горле. У него были аккуратно уложенные светлые волосы, золотистая пыль на кончиках ресниц, на щеках появились мягкие ямочки, когда он улыбнулся, слегка хмурясь из-за того, что не получил ответа на вопрос. Это был Он. — Э-э... Я... ну... Его улыбка стала озадаченной. — Кстати, меня зовут Адриан, — представился блондин, засовывая руки в карманы нелепого фартука, — позовите меня, если что-то понадобится. Мне нужно ненадолго исчезнуть на кухне. И с мягкой улыбкой он повернулся, чтобы уйти, но сперва, нагнувшись, быстро погладил Бриджит, и Маринетт не постеснялась уставиться ему вслед, рассматривая ягодицы, прекрасно обтянутые узкими джинсами — потому что, ну, это ведь зад ее соулмейта (пусть он об этом и не знает). — Эм... хорошо! — ответила она, но он уже скрылся за занавеской из нитяных бус в другом конце комнаты. Лицо Маринетт раскраснелось, и она неуклюже застыла посреди кафе, переваривая информацию. Парень, которого она искала каждый раз, выходя на улицу, наконец, появился, именно тогда, когда Маринетт решила сдаться после пяти лет тоски — когда она согласилась пойти на свидание в его кафе (по крайне мере, она предполагала, что он — хозяин, потому что других сотрудников внутри не наблюдалось). На высоких стульях у окна уже не было мест — их заняли успевшие войти посетители. Услышав за спиной звон колокольчика, Маринетт поспешила усесться на самые на вид удобные подушки на полу, которые, к счастью, оказались в середине зала, давая отличный обзор всевозможных кошачьих игрушек, мебели, а также дверного проема, в котором скрылся блондин. Маринетт легонько шлепнула себя по щекам, чтобы успокоить нервы. Алья, ее рыжеволосая лучшая подруга, у которой были пышные упругие кудри и очки, вошла в кафе через пять минут, одетая в облегающее темно-фиолетовое платье, подчеркивающее ее фигуру и спускающееся чуть ниже колен. Девушки улыбнулись, заметив друг друга. Маринетт помахала рукой и едва не захихикала, когда Бриджит метнулась через комнату, чтобы потереться о ноги севшей Альи. — О, мне, наверное, стоит сесть с другой стороны, — задумчиво сказала Алья, проведя рукой по кудрям, — подожди-ка. После того, как Алья устроилась напротив нее, Маринетт, нервно теребя пальцы, бросила взгляд на дверь, ведущую на кухню, чтобы проверить, не появился ли блондин. — Хозяин... милый, — выдохнула она. — Надеюсь. — Алья подмигнула. — Он друг детства парня, с которым у меня свидание, думаю, его зовут Нино. Маринетт поджала губы. — Нет, его зовут Адриан. Алья улыбнулась и хохотнула, но ее смех превратился в удивленный вскрик удивления, когда Бриджит, внезапно вскарабкавшись ей на колени, потерлась головой о ее платье. — Похоже, у меня тут появился друг. Вообще-то, я имела в виду, что парня, с которым я встречаюсь, зовут Нино. — Ты сказала «думаю, зовут»? — недоверчиво повторила Маринетт. — Когда ты позвала меня на двойное свидание, я решила, что ты знаешь этих парней. У ее подруги хватило наглости игриво подмигнуть. — Для меня это тоже первое свидание. Я даже не помню имени того, с кем встречаешься ты, так что удачи. Маринетт поджала губы. — Ну, спасибочки, Алья. — Я — самая лучшая сваха. — Где ты с ними познакомилась? — спросила Маринетт, снимая блейзер и кладя его рядом. Бриджит все еще сидела на коленях Альи, радостно мурча и покрывая ее одежду шерстью. — Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы разговаривала с ними. Алья поправила очки. — Не совсем. Я не уверена, что стоит говорить правду. Нино — клянусь, так его зовут, теперь я уверена — ходил в начальную школу для мальчиков до того, как я переехала. Он узнал меня в Интернете и просто пригласил на свидание. — И как же я оказалась в это втянута? — осведомилась Маринетт. — Ну, если он окажется маньяком, ты будешь страдать на пару со мной. Маринетт сжала пальцами переносицу, подавляя вздох. Алья любила ходить на свидания, но долгие отношения с теми, с кем она встречалась, у нее не складывались. В телефоне Маринетт регулярно получала на телефон кучу сообщений от Альи, в которых она описывала свои свидания и произошедшие во время них странные ситуации. Казалось, Алью преследовал злой рок, и у нее просто не могло быть двух свиданий подряд без того, чтобы не случилось чего-нибудь эдакого — поэтому тот факт, что Маринетт согласилась сидеть рядом с незнакомцем, чьего имени ее подруга даже не помнила, хорошо было узнать заранее. — Ты действительно не в курсе, как зовут его друга? — пробормотала Маринетт. Алья широко улыбнулась, демонстрируя резкий контраст между своими белоснежными зубами и загорелой кожей. — Неа. Бриджит, сидевшая у Альи на коленях, вскочила и бросилась через комнату, Маринетт вскинула голову и увидела, как кошка начала виться вокруг Адриана, едва не сбив его с ног, когда он обходил кафе с тарелками с тортиками и беседовал с посетителями. Переведя взгляд на Алью, которая вскинула брови и ухмылялась, Маринетт прищурилась, безмолвно призывая к тишине. — Это парень, о котором ты говорила? — спросила Алья, все еще не опуская брови. Маринетт недовольно фыркнула. — Да. — Симпатичный, — одобрительно проговорила Алья, подперев подбородок рукой. — По крайней мере, здесь есть другая услада для глаз, кроме котиков. Если бы речь шла о ком-то другом, Маринетт, несомненно, никак бы не отреагировала. Но то, что кто-то начал расточать комплименты ему — ее проклятому соулмейту — заставило ее стиснуть кулаки и поджать губы. Было бы странно, что Маринетт разозлилась на чье-то восхищение парнем, с которым она познакомилась не больше десяти минут назад. Но, черт возьми, если бы Адриан не подплыл к ним и не остановился позади Альи, Маринетт бы сказала что-то, что заставило бы ее лучшую подругу сжимать ее в объятиях, пока она не созналась бы во всех своих грехах. — Добро пожаловать, — любезно произнес Адриан, на руке которого опасно балансировал поднос. — Это за счет заведения, в благодарность за то, что вы к нам заглянули! На подносе красовался кусок торта, двухслойный, небрежно украшенный кремом сверху и между коржами. Маринетт не могла раскрыть рта, даже чтобы поблагодарить Адриана, когда он обаятельно улыбнулся им, и, черт, она знала, что его улыбка вежливая и слегка смущенная, потому что ямочки на его щеках не появились, и сам факт, что она замечает такие мелочи, сбивал с толку. Алья поблагодарила его. — Не хотите ли заказать напитки и еду? Боюсь, меню все еще не доставили, поэтому я просто могу рассказать вам о том, какие блюда мы можем предложить, — объяснил Адриан, сконфужено поглаживая шею. Это был очень милый жест. — Все в порядке, — сказала Алья, проверяя, что положила сумку под стол между собой и Маринетт, — мы ждем тех, с кем у нас тут свидание. Можете дать нам немного времени? Он улыбнулся. — Тогда я подойду попозже. Маринетт проводила взглядом удаляющуюся фигуру Адриана и, когда он отошел на достаточное расстояние, прошипела: — Почему ты это сказала? Алья подавилась словами от такого неожиданного вопроса. — Почему я... сказала правду? — Да, — пробурчала Маринетт. — Потому что... я не знаю. — Алья прищурилась, уставившись на нее через стол. — Ты же не... о... О! Наконец-то, свершилось! Ты запала на него! Маринетт запала на него уже давно, но Алье знать об этом было не обязательно, она все равно не поверит рассказу о зеркале. — Тише, — шикнула на нее Маринетт. — Не надо устраивать сцен. — Давай сначала посмотрим, понравится ли тебе парень, который придет на свидание, ладно? — прошептала Алья, драматически прикрывая рот рукой. — Если нет, то пойдешь и соблазнишь этого сладенького красавчика. — Алья, — прошипела Маринетт, краснея, — не мели чушь. Та хмыкнула. — Я просто стараюсь помочь тебе заняться сексом. — Супер, — проворчала Маринетт, — лучше ешь торт. Сколько она себя помнила, ее родители владели успешной кондитерской в Париже, так что она разбиралась в выпечке и знала, как ее готовить, поэтому, когда Маринетт откусила кусочек торта, подаренного Адрианом от заведения, она растерялась, не зная, как реагировать. Консистенция и вкус оказались отличными, но украшения выглядели сделанными впопыхах и кое-как — возможно, у Адриана не хватало сотрудников, чтобы как следует украсить десерт. Когда девушки доели торт, зазвенел колокольчик у двери, сообщая, что явились новые посетители. Вошли двое парней, и по реакции Альи, которая сначала просто покосилась в сторону, чтобы взглянуть, кто пришел, а затем повернулась всем корпусом и уставилась на вошедших, Маринетт поняла: это и есть те, с кем у них назначено свидание. — Алья! — позвал загорелый парень, восторженно махая ей рукой. — Круто увидеть тебя снова. У него были слегка вьющиеся эбонитово-черные волосы, коротко подстриженные и небрежно уложенные. Золотисто-коричневые глаза блестели за стеклами очков с толстой оправой. В целом он выглядел довольно привлекательно. Свободная удобная рубашка и узкие джинсы показывали, что тот, кого Маринетт сочла Нино, следил за своим стилем. А затем ее взгляд упал на невысокого парня рядом с Нино, которой переминался с ноги на ногу и неловко улыбался. У него были темно-каштановые волосы, спадающие до изогнутых дугой бровей, и такого же цвета глаза, нервно осматривающие комнату. Он надел футболку с низким вырезом, не добавлявшую ему привлекательности, и песочные шорты чуть ниже колен; такой образ Маринетт бы точно не предложила никому для первого свидания, тем более свидания вслепую. — Здравствуй, Нино. — Алья приветствовала его с широкой улыбкой и встала, чтобы слегка приобнять. — Я уже начала волноваться, что ты потерялся. — Точно нет, — ответил он. — Жан просто опоздал. Так значит, другого парня звали Жан. Нино и Алья заняли места на подушках на своей стороне стола, а Жан топтался возле Маринетт, не садясь и не пытаясь начать разговор. Маринетт с поджатыми губами наблюдала, как он несколько раз окинул комнату затравленным взглядом, прежде чем, собравшись с духом, наконец, опуститься на подушку рядом с ней. Маринетт решила попытаться разговорить его, в то время как Бриджит опять забралась на колени к Алье и обнюхивала протянутую руку Нино. — Привет, — сказала Маринетт. Жан напрягся, вцепившись руками в бедра. — Привет, — выдохнул он, выпучив глаза. — Ты в порядке? — Да... нет, — выпалил он и, поддавшись назад, потащил подушку за собой. — Н-нет, я не в порядке. Ну, похоже, свидание уже пошло не так. Пока Алья и Нино нежно ворковали над кошкой, Маринетт сидела рядом с парнем, который беспокойно ерзал, и у которого подозрительно блестела верхняя губа. Если бы он не был таким нервным и суетливым, его можно было бы счесть симпатичным — просто он не дотягивал до уровня Адриана. Маринетт осторожно спросила, бывал ли он в этом кафе раньше, но Жан лишь прикусил нижнюю губу и продолжал оглядывать комнату. Маринетт требовательно уставилась через стол на подругу, вскину брови в немом вопросе, в ответ Алья только удивленно моргнула. Распахнув глаза, Алья прикрыла рот, пытаясь не хихикать. Бриджит подпрыгнула от вибраций сдерживаемого смеха, напряглась, а затем метнулась через комнату и скрылась в своей корзинке для сна так, что ее стало не видно. Нахмурившись, Маринетт глазами указала Алье на Жана, который был близок к обмороку. — Чувак, — Нино вздрогнул и нахмурился, беспокоясь за приятеля, — что с тобой? Жан замахал рукой перед раскрасневшимся лицом, пытаясь успокоиться. — Г-говорил же, что это была плохая идея. — Я думал, ты имеешь в виду долбаное свидание, — воскликнул Нино, вскакивая и прикладывая ладонь ко лбу Жана, чтобы проверить температуру. — Ты весь горишь, чувак. В чем дело? — Я предупреждал, — прохрипел в ответ Жан. Хмыкнув, Нино замахал рукой, привлекая внимание хозяина кафе. — Адриан! Эй, Адриан! Тут проблема! Верно. Маринетт уже забыла те крупицы информации, которые сообщила Алья — Нино дружил с хозяином кафе, то есть с Адрианом; он был здесь единственным в фартуке, значит — работником кафе, и по тому, как он обернулся и, улыбнувшись, помахал Нино, стало ясно, что они знакомы. Маринетт не знала этого, ведь в спальне ее соулмейта ни разу не было гостей — господи, да с тех пор, как она его впервые увидела, в его комнате не появлялись даже родители. При мысли о его спальне, Маринетт задумалась, куда же делся черный кот, которого она видела как минимум год. Если Адриан владеет котокафе, значит, он должен позволять своему собственному питомцу тут гулять, разве нет? Она осмотрелась, но все кошки в поле ее зрения были пятнистыми или белыми и крутились возле других посетителей, кроме Бриджит, которая продолжала скрываться в корзине, иногда выглядывая оттуда и затем прячась обратно. Адриан все еще улыбался, когда остановился возле их столика. Маринетт сглотнула. — Что стряслось, Нино? — добродушно спросил он. Нино нахмурился. — Не знаю, мой друг просто с ума сходит, и я... Думаю, у него паническая атака. — М-мне надо выйти, — выпалил Жан, заикаясь и судорожно вытирая вспотевшее лицо. Все наблюдали, как он встал и собрал вещи, что-то неразборчиво бормоча себе под нос, а затем выбежал за дверь, и колокольчик еще долго звонил, даже когда Жан скрылся. Маринетт озадачено хлопала глазами, не зная, что и думать о своем свидании, которое закончилось, толком не успев начаться. — Так... — начал Нино, растягивая слова и смущенно улыбаясь Маринетт. — Прости за испорченное свидание. — И меня тоже, — добавила Алья, передергивая плечами. Маринетт усмехнулась, прекрасно осознавая, что Адриан на нее смотрит. — Очевидно, нам не суждено было быть вместе, — пошутила она. — Я не слышала никаких свадебных колоколов. — Ох! — внезапно воскликнул Нино, хлопая в ладоши с преувеличенным восторгом от своей догадки. — Я — дурак, Жан ведь говорил, что не любит кошек, но я не думал, что все так скверно. «Не любит» еще слишком слабо сказано. Жан обильно потел и в панике озирался вокруг, теперь, когда Маринетт поняла, что он нервничал из-за кошек, а не из-за нее или свидания, у нее пропало возникшее было чувство неловкости. Но все же, Маринетт теперь стала третьей лишней на свидании подруги, и ей придется смущенно сидеть рядом, пока парочка болтает и вспоминает их общее прошлое (пусть воспоминаний было не так уж и много). — Ну, — начал Адриан, вытирая руки о свой чистый фартук, — могу я вам что-нибудь предложить, ребята? Разумеется, благодаря Нино все за счет заведения. Он — ваш счастливый билет, милые дамы. Он улыбнулся, и на его щеках появились маленькие ямочки. Хотя она и старалась сдерживаться, Маринетт все же покраснела от небольшого комплимента. — Меню все еще не привезли? — спросил Нино. Адриан покачал головой. Нино вскинул брови. — Догадываюсь, что ты до сих пор никого не нанял в помощь. Ты свихнешься, пытаясь все делать сам. И ты знаешь, что Феликс пытается стянуть чей-то кофе прямо сейчас? — Проклятье, — выругался Адриан себе под нос и принялся рыться в карманах, пока не нашел игрушечную мышь. Он ловко швырнул мышь через комнату, привлекая внимание одноцветного кота с белыми лапами, так что тот соскочил со стола, чтобы поймать игрушку. — Глупый кошак просто любит молоко в напитках. Это уже превращается в абсурд. — Тебе нужна помощь, — заявил Нино. — Почему бы не дать объявление с предложением прислать резюме? Адриан провел рукой по своим золотистым локонам. — Я все время забываю. Не знаешь кого-нибудь, кто ищет работу? Представилась отличная возможность. Прежде чем она успела обдумать свое решение, Маринетт вскинула руку точно в школе и выпалила: — Я бы хотела поработать. Адриан удивленно заморгал. — Правда? Покрасневшая Маринетт не обратила внимания на озадаченный взгляд Альи. — Да. *** Это было лучшее решение, которое Маринетт когда-либо принимала, поддавшись порыву. Ее родители очень обрадовались, когда узнали, что она нашла работу в кафе, не мешающую ей заниматься дизайном или онлайн-бутиком, и что она готовит пирожные и другие сладости. Поначалу Маринетт лишь следила за тем, чтобы кошки не убегали через открывающуюся дверь, не ели и не пили то, что заказывали посетители, но, когда Маринетт сообщила, что она выросла, помогая родителям в популярной кондитерской, Адриан просиял от счастья. Дресс-код в кафе был простым; любая одежда, не обнажающая грудь или ягодицы, а также фартук, завязанный на талии, в кармане которого лежали ручка и блокнот для записи заказов — вот и все. Таблички с именем не имелось, поэтому Маринетт любезно представлялась каждому, кто входил в дверь. Оказалось, что у Адриана плохо получалось украшать десерты, и не потому, что у него не хватало времени (пусть так и было в самом начале), а потому, что Адриан оказался недостаточно аккуратным, он часто задевал уже готовый торт и разрушал созданный шедевр. Так что у них сложился свой метод работы: с утра Адриан выпекал пирожные, затем, пришедшая Маринетт украшала их и выставляла на витрине, заказать которую она его убедила. Адриан был таким же очаровательным по характеру, как и на внешность. Он всегда улыбался, встречаясь взглядом с Маринетт, и мягкие ямочки на его щеках в сочетании с искренним дружелюбием в глазах заставляли ее сердце трепетать. В нем было все, чего она хотела от своей второй половинки — даже странное чувство юмора, выражающееся в кошачьих каламбурах, которые он иногда выдавал, и милая неуклюжесть — Маринетт все больше влюблялась в него. Адриан был... хорошим; это слово лучше всего его описывало. Когда клиентам что-то не нравилось или их царапали до крови кошки, он изо всех сил старался их успокоить. — Маринетт, — позвал Адриан, чуть растягивая ее имя, — ты опять грезишь наяву. Она покраснела — Прости, — пробормотала Маринетт, разглаживая фартук. После того, как она обмолвилась, что занимается дизайном, Адриан щедро заплатил ей за переделку их фартуков, потому что первая партия, которую он носил, истрепалась и начала разъезжаться по швам после второй стирки. Маринетт добавила на ткань еще несколько отпечатков лап и сделала так, чтобы фартук не закрывал грудь Адриана. Когда он спросил, почему изменился стиль, Маринетт быстро перевела разговор на другую тему — ему не нужно было знать, что число посетительниц женского пола резко увеличилось, после того, как стало возможно лучше рассмотреть его идеальную фигуру. — Ты опять смотришь на тот же самый стол, — заметил Адриан, облокотившись на стойку рядом с Маринетт. Она стояла за витриной, выбирая, как предполагалось, заказанное посетителем блюдо. — Здесь кто-то, кто тебе нравится? Я все еще переживаю из-за твоего сорвавшегося свидания, так что если у тебя есть какие-то планы, то можешь уйти пораньше. Неоднозначное употребление гендерных слов привлекло внимание Маринетт. Приподняв брови, она холодно заметила: — Феликс работает на пару с Бриджит — она отвлекает посетителей, чтобы он смог наложить лапу на их еду. — Сдаюсь, — простонал Адриан, ероша волосы. Маринетт похлопала его по спине. — Твои детишки вышли из-под контроля. — Я их так не воспитывал. — Адриан вздохнул. — Значит, ни одна из жертв Феликса тебя не интересует? Несколько мгновений Маринетт рассматривала их, ощущая на себе пытливый взгляд Адриана; приятно улыбающаяся девушка с короткими черными волосами и темноволосый парень со стильной прической. Они были просто друзьями, девушка часто посещала кафе, потому что любила кошек, а ее спутник страдал аллергией, то, что они не пара, было понятно по их поведению. И все же сам вопрос, интересуется ли она кем-то из них, вызвал у Маринетт вполне естественную реакцию. Она знала, что это просто дружеское любопытство, но напряглась и внутренне сжалась. Адриан все еще не знал о ее чувствах. Маринетт работала в кафе уже три месяца, начав через два дня после того, как выпалила, что хочет занять вакантное место, и с тех пор просто украдкой поглядывала на Адриана в течение дня, прежде чем снова увидеть его вечером в своем зеркале, теперь точно зная, как он проводит время вне спальни. — Нет, — сказала она, глядя ему в глаза. — Не интересует. Адриан усмехнулся. — Прости. С этими словами он прошел в зал, подхватил коварного кота на руки и усадил рядом с другим столом, представив гостям с очаровательной улыбкой и умолчав, что если на столе есть еда, Феликс постарается стащить ее всеми правдами и неправдами. Алья постоянно тормошила Маринетт после их неудавшегося двойного свидания. Как-то вечером, когда они сидели за бутылочкой вина, Алья рассказала, что Жан испытывает иррациональный страх перед кошками и заранее предупредил об этом Нино, но тот принял все за шутку. Но Алья все-таки поладила со своим кавалером, эта новость заставила Маринетт широко улыбнуться, пусть ей и пришлось слушать пикантные подробности, которые на нее, несмотря на протесты, вывалила Алья. Оказалось, что Нино был влюблен в нее еще в детстве и написал длинное романтическое признание на открытке, но Алья переехала прежде, чем получила ее. Алья охала и ахала о том, как это очаровательно, и даже заявила, что напишет книгу, ведь девочкам-подросткам наверняка понравится такая глупая история — особенно та часть, где Алья думала, что Нино — сталкер, но все же согласилась на свидание. Нино был единственным другом Адриана до того, как тот открыл кафе. Они общались по переписке, Нино предложил Адриану переехать, когда у него возникла дурацкая идея открыть кафе — все потому, что Адриан хотел завести кота и любил чувствовать себя ответственным за что-то. Кота, жившего в комнате Адриана, звали Плаггом, и он предпочитал бездельничать в квартире наверху, а не иметь дело с незнакомцами в кафе. Однажды он спустился вниз. Маринетт услышала странный шум, когда работала на кухне, и, открыв дверь, успела разглядеть знакомого черного кота прежде, чем он взбежал по лестнице и скрылся в квартире. Плагг нечасто появлялся внизу, только несколько раз, когда кафе было закрыто, и Маринетт заканчивала уборку, или когда рано утром Адриан готовил. Поэтому когда Маринетт отнесла посетителям выбранные блюда и, вернувшись к витрине, окинула взглядом кафе, она подпрыгнула от удивления, ощутив прикосновение теплого меха к своим голым икрам. Маринетт месяцами имела дело с кошками и уже не вскрикивала от их внезапного появления, но взглянув вниз и увидев Плагга с большими изумрудными глазами и невинным выражением на мордочке, она удивленно охнула. — Привет, малыш, — приветствовала Маринетт, опускаясь на колени и протягивая коту руку, которую он принялся обнюхивать. — Рановато для тебя. Все хорошо? Проведя много времени с кошками, она начала общаться с ними свободнее — чего поначалу очень стеснялась. Одной из лучших вещей (помимо вида, который открывался, когда Адриан нагибался, чтобы собрать посуду со столиков) была возможность наблюдать, как он общается с котами и пытается поддерживать разговор, лучисто улыбаясь, если они издают какие-то звуки в ответ. Это было невероятно мило, и Маринетт просто разинула рот, когда впервые увидела такое. Плагг громко заурчал и потерся по пальцы Маринетт. — Подожди, — проворковала она, поглаживая кота по голове. — У меня есть для тебя вкусняшка. Положив кошачьи лакомства в тарелку, она вытерла руки и занялась посетителями. После того как Маринетт стала работать в кафе, Адриан больше не сетовал на нехватку сотрудников; меню привели в порядок, еда была выставлена на витрине (хотя предлагались только сладости и ничего существенного), и пусть частенько за дверью стояла очередь из клиентов, ожидающих, когда освободятся места, Адриан не говорил о расширении персонала. Кафе было маленьким, зато необычным и обладало особым шармом. Маринетт помогла Адриану закончить установку динамиков, из которых доносилась тихая музыка, и все стало совсем хорошо. Адриан смеялся, разговаривая с кем-то — этот звук Маринетт очень любила, особенно если добавлялось легкое придыхание. — Я люблю тебя, — пробормотала она, наблюдая, как Адриан в смущении трет шею, — но ты меня — нет. Да собственно, почему он должен? Прошло пять лет, три месяца и два дня с тех пор, как Маринетт внезапно пожелала увидеть своего соулмейта, но он не разделил ее стремления. Однако, когда она наблюдала, как он порхает по комнате, рассыпая очаровательные улыбки и приятные слова, она думала, что ей достаточно видеть его во плоти; видеть его улыбку, блеск в глазах, слышать мягкий голос. Ничего страшного, даже если ее сердце болит. *** Их первое совместно принятое решение вышло совершенно ужасным. Они согласились, что Феликс слишком назойлив, и в рабочее время за ним нужно лучше приглядывать, поэтому Маринетт заказала черный ошейник с колокольчиком и надела Феликсу на шею. Шум оказался невыносим; непрерывный звон колокольчика и вид кота, который медленно вылизывается, словно нарочно пытаясь вызвать больше шума, — все это действовало Маринетт на нервы. Адриан разделял ее мнение — он стонал, массируя виски, скрытые золотыми локонами. — Точно! — воскликнул он, подкрепляя слова отчаянной жестикуляцией. — К-колокольчик надо убрать! Маринетт вздохнула. — Тогда Феликс просто убежит от нас. — Я сойду с ума, — пробормотал Адриан. — К восторгу кота тебе придется поместить меня в психушку. — Прекрати жалобно мурчать, — сказала Маринетт, закатывая глаза и преувеличенно вздыхая. — Просто примани его лакомством, и тогда мы снимем ошейник. В любом случае странно, что ошейник только у одного кота во всем кафе. Адриан нахмурился несмотря на каламбур (хотя обычно они заставляли его широко улыбнуться). — Его уже давно пора сажать на диету, лишняя сладость сделает его еще толще. — Адриан, — с мягким смехом сказала Маринетт, — Феликс не толстый. Ты и так хорошо контролируешь их диету, немного сливок время от времени не превратят кошек в воздушные шары. — Ну, если учесть, сколько он ест... Всякий раз, когда Алья спрашивала, почему Маринетт захотела работать в кафе, она отвечала, что, когда прозвучало объявление о найме помощника, она не смогла устоять перед обаянием светловолосого хозяина и очаровательных котиков. Алья постоянно дразнила ее за увлечение и Маринетт не отпиралась — в конце концов, это было правдой. Вот только ее чувство было гораздо сильнее простого увлечения; сердце Маринетт учащенно билось всякий раз, когда Адриан тепло ей улыбался, и она краснела по сотне раз на дню, когда он делал что-то приятное, пусть и не ей лично. Она могла гордо сказать, что они — друзья. — Могу я кое-что спросить? — начала Маринетт, прерывая бормотание Адриана о весе Феликса. — Н-не пойми превратно, — она запнулась, для разнообразия запутавшись в словах, а не в ногах, — но ты очень... замкнутый. Адриан едва заметно улыбнулся и приподнял брови, приглашая ее продолжать. Маринетт прочистила горло. — Я заметила, что ты, ну, никогда не соглашаешься на свидания... Если судить по тому, что я видела... Не то, чтобы я за тобой шпионила... По крайней мере, не нарочно. Хотя было несколько напряженных моментов, когда посетители пытались уговорить Адриана на свидания в другом месте, но он всегда вежливо отказывался и, не моргнув глазом, переходил к другому столику. — Итак, ты заметила, — пробормотал Адриан, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. — Или тебе рассказал один мой любопытный друг? Ее щеки покраснели, но Маринетт упрямо пыталась сохранить на лице невозмутимое выражение. — Не понимаю, о чем ты. — Ее голос прозвучал выше, чем обычно. Настоящее благословение, что их лучшие друзья встречаются. Маринетт удалось вытянуть из Альи больше информации об Адриане. Она узнала, что он учился на дому, переехал из другой страны, чтобы осуществить внезапно возникшую мечту, и он никогда ни с кем не ходил на свидания, несмотря на огромное количество поклонников, которые преследовали его все эти годы. Алья не назвала причину во время их еженедельных посиделок за вином, хотя, возможно, Нино просто ей не сообщил. — Неплохая попытка. — Несмотря на то, что вторглись в его личную жизнь, Адриан улыбнулся. — Я не отвергаю всех без причины, просто хочу быть уверенным в своем партнере, а не разбрасываться на случайные связи. — Никакого секса до свадьбы? — пошутила Маринетт, хотя сердце бешено колотилось. Уголки губ Адриана чуть дрогнули, когда он невозмутимо сказал: — Только если кто-то будет уж очень замурчательным. — Уверена, ты стащил этот каламбур у меня, — заметила Маринетт с лукавой улыбкой. — Как собираешься загладить вину? Положив руку на грудь в притворной обиде, Адриан выдохнул: — О, нет... Но я тебе не поверю, пока не докажешь, что лучше меня в каламбурах. Маринетт по-детски высунула язык. Адриан рассмеялся в ответ, этот звук согрел ее сердце (и щеки, конечно), и когда Маринетт увидела нежную улыбку на его губах и будто светящие от золотой пыли кончики длинных ресниц, она поймала себя на том, что спрашивает: — Ты веришь в легенду о зеркалах? Адриан моргнул. — Легенду о зеркалах? — повторил он, шумно втянув носом воздух. — Да, я слышал об этом — мама рассказывала, когда укладывала меня спать. Но это было давным-давно. Я плоховато помню содержание легенды. Эта крупица информации могла означать, что его мать умерла, вместе с его верой в легенду о зеркалах. Маринетт прикусила нижнюю губу, глядя в изумрудные глаза Адриана, который смотрел на нее со сдержанным любопытством. Она говорила себе, что просто счастлива быть рядом с ним как коллега, друг или кем там он ее еще считал. И все же, когда его взгляд при виде сконфуженного выражения на ее лице смягчился, она потеребила пальцы и сделала глубокий вдох. — Легенда гласит, что если кто-то, глядя в зеркало, захочет увидеть своего соулмейта, — начала Маринетт хриплым и тихим голосом, не моргая, пока они с Адрианом продолжали смотреть друг на друга, — то увидит его мельком, на несколько секунд, но достаточно, чтобы узнать потом в лицо. — Странно, — пробормотал Адриан, ероша волосы. — Как это работает? А что, если твоего соулмейта нет на месте, когда ты захотел на него взглянуть? Как вообще его можно увидеть? Зеркало не может просто взять и подключиться к камере наблюдения. Несмотря на его недоверие, насмешливые вопросы, сорвавшиеся с губ Адриана, вызвали у Маринетт хихиканье. Она прикрыла рот рукой, пытаясь подавить смех, потому что Адриана удивила ее реакция; возможно, он решил, что она согласна с его доводами, а вовсе не потешается над ними. — П-прости, — пробормотала она сквозь смех, смущенно вытирая выступившие слезы. — Это легенда, Адриан. Детали и не могут быть точными. — Хорошо. — Он прищурился. — Тогда почему ты веришь в нее? Маринетт натянуто улыбнулась. — С чего ты взял, что я верю? Приподняв брови, Адриан слегка пожал плечами. — Ты только что не согласилась с моими довольно логичными доводами, а посмеялась над ними. Ты ранила мои чувства, Маринетт. На это она тоже с трудом не рассмеялась. — Так что я хочу услышать твою точку зрения. — Ладно, — сказала Маринетт, — но обещай, что не будешь ржать. Если бы он посмеялся над ее переживаниями, о которых, конечно, не подозревал, она бы свернулась калачиком и расплакалась. Но пять лет, шесть месяцев и пятнадцать дней созерцания Адриана в зеркале превратили ее чувства в хрупкий клубок кипящей тайны, жаждущей вырваться на свободу. Адриан согласился со слегка ошеломленным выражением лица. — Я з-знаю... Я думаю, это сработает только с зеркалами в полный рост. Первые версии легенды, которые я слышала, всегда их упоминали, возможно, они соединяются и позволяют видеть через них; так что если бы двое встали перед зеркалами, тот из них, кто думал о своем соулмейте, смог бы увидеть его ненадолго. Между ними воцарилось молчание, пока Адриан обдумывал эту идею, не выпалив первое, что пришло в голову, как наверняка поступила бы Маринетт, если бы они поменялись местами. Она мысленно молила его принять информацию, не подвергать сомнению и не отбрасывать; осознать, что и его где-то ждет предназначенный ему соулмейт (на самом деле — совсем рядом). Маринетт хотелось кричать, размахивать руками и заявить, что именно она, та, кто нужна Адриану, но она понимала, что это вызовет совсем не ту реакцию, на какую она надеялась. Если он сам не начнет за ней ухаживать, она не будет пытаться пригласить его на свидание. Дружбы вполне достаточно, пока Адриан не признает в Маринетт соулмейта, если это вообще когда-нибудь произойдет. Выражение его лица оставалось нейтральным: кроме легкого любопытства на нем ничего нельзя было прочесть. Когда они снова встретились взглядами, Маринетт отвернулась, уставившись на свои сложенные на столе руки. Адриан первым нарушил молчание. — С твоих слов выходит, что связь — односторонняя. — Да, — пробормотала она, — так и есть... то есть, я д-думаю, так и будет, пока другой тоже не захочет увидеть своего соулмейта. — Если это — правда, то получается сплошное одиночество, — задумчиво произнес Адриан, и Маринетт ощутила на своем пылающем лице его пристальный взгляд. — Давай надеяться, что мы сами себе соулмейты. И с этими словами Адриан мягко сжал плечо Маринетт, прежде чем пройти через комнату, чтобы повесить снаружи вывеску «Открыто». Маринетт гадала, действительно ли Адриан думает так, как говорит; и если да, то ей стоило хотя бы порадоваться, что ему не нужно никого кроме себя самого. *** Он плакал. Маринетт не знала, что делать. Она сидела, сжимая подушку на коленях, и с тревогой смотрела в зеркало, не в силах ничего предпринять. Она наблюдала, как Адриан занимается разными вещами, но видеть его плачущим (по крайней мере, так она определила по едва заметному подергиванию его губ) было тяжелее всего. С годами Маринетт привыкла ожидать приближения именно такого вечера; теперь она собрала все кусочки мозаики, вспомнив, как Адриан упомянул свою мать, и поняла, что каждый год в определенный день он будет рыдать от горя. Рядом с Адрианом был Плагг, топтался на его коленях в попытке утешить. Адриан яростно шлепнул себя по щекам, его глаза покраснели и распухли, а когда он посмотрел на кота, с его губ сорвалось то ли рыдание, то ли смешок. Маринетт тоже вытерла слезы, бормоча под нос, что ведет себя нелепо. Когда они встретились в кафе на следующий день, Маринетт не упомянула ни о темных мешках у Адриана под глазами, ни о том, что он не уложил волосы так же красиво, как всегда, и Адриан ответил ей тем же, ничего не сказав о ее растрепанных волосах. Поэтому, направившись на кухню, чтобы украсить десерты, Маринетт была удивлена, когда Адриан мягко поймал ее за руку и удержал. — Погоди, — прошептал он. — Я не открою сегодня кафе. Вопрос о том, все ли с ним в порядке, вертелся у Маринетт на языке, но она сдержалась. Обернувшись, она посмотрела на Адриана, и на его лице появилось болезненное выражение, когда их взгляды встретились. Она просто... ей было нужно утешить его, но она не могла сделать это так, чтобы обойтись без неловкости, и не вторгаться в его личное пространство. — Ладно, — сказала Маринетт. Так они и стояли, таращась друг на друга; озабоченно нахмурившаяся Маринетт и Адриан, выглядящий уязвимым и растерянным. Нормально ли, что она застала его в подобный момент? Он не был в курсе, что она видела его таким много раз, но, хотя Маринетт знала: в эти дни он предпочитал проводить время в одиночестве во мраке своей комнаты, она не представляла, находил ли он утешение среди своих друзей снаружи. Она сама не заметила, как спросила: — Хочешь пойти куда-нибудь? К ее изумлению, облизнув губы, Адриан ответил: — Хочу. Он мягко улыбнулся ей, и Маринетт ответила ему тем же. Несколько минут они обсуждали, куда пойти, ведь в такой ранний час большинство магазинов в округе были закрыты, Маринетт не стала протестовать, когда Адриан начал искать в своем телефоне и, в конце концов, выбрал, куда же они направятся. Она спросила, что же он нашел, но он заявил, что это — сюрприз. Когда они поехали на автобусе, Маринетт порадовалась, что надела темные джинсы и теплый черный свитер. — Мне нравится твой кошачий стиль сегодня, — прокомментировал Адриан. Щеки Маринетт заалели, и она мысленно поблагодарила Алью, которая подарила ей этот свитер в качестве шуточного презента, советуя надевать на работу, раз он украшен изображениями забавных кошачьих мордочек. Видимо, Алья ожидала, что Маринетт забросит свитер в дальний угол шкафа, но та рассмеялась и сказала, что он ей нравится — и теперь, когда Адриан искренне улыбнулся, издав звук, похожий на подавленный смешок, свитер понравился ей еще больше. Когда они достигли места назначения, уже Маринетт не смогла сдержать хохота. Обняв себя руками от холода, она ощущала, как в груди закипает и пузырится смех, и затем рассмеялась от души, прекрасно осознавая, что Адриан недоуменно уставился на нее, пытаясь понять причину такой реакции. Ну, честно, чего она ожидала? — Т-ты одержим, — выдохнула Маринетт. Он захлопал глазами. — Как грубо. Кафе было закрыто, и, несмотря на то, что Маринетт прокручивала много сценариев их первой совместной прогулки (возможно даже свидания), мысль об этом месте не пришла ей в голову — она думала, что Адриан приходил сюда уже много раз и ему здесь надоело. Щеки Маринетт покраснели и слегка ныли от широкой улыбки, и все, что Адриан мог сделать — недоуменно улыбнуться в ответ. Это был большой зоомагазин, его часто рекламировали по телевизору, который Маринетт смотрела, пока жила с родителями. Тут имелся огромный отдел с различными животными, чье разнообразие нахваливали в рекламе, остальная часть магазина была забита кормами и прочими необходимыми питомцам вещами. Словно специально, чтобы повеселить Маринетт, они прошли через отдел с животными, подолгу рассматривая тех зверей, которые, как она знала, совершенно не интересовали Адриана. Маринетт скривилась, глядя на змей, с трудом подавила гогот, когда Адриан отскочил от клетки с птицами, и, наконец, вздохнув, толкнула его в спину, показывая, что пора идти дальше. — Ладно, господин. — Она округлила глаза. — Вы доказали, что не одержимы. Теперь идите и любуйтесь на кошек. Адриан на мгновение прищурился, затем расплылся в улыбке и, осторожно сжав запястье Маринетт, потащил за собой. К счастью, он прикасался к ней в нерабочее время, если бы Адриан похлопал Маринетт по плечу или взял за руку в кафе при посетителях, она наверняка бы вскрикнула и уронила все, что несла (обычно это были тарелки или кружки, слишком дорогие, чтобы обменивать их на короткое тепло рук Адриана). Когда они свернули за угол, Адриан прибавил шагу. — О да, у них есть котята! — Ты собираешься купить котенка? — осторожно спросила Маринетт. Его улыбка почти ослепила ее, когда они остановились возле манежа. — Может быть. Подавив вздох, Маринетт спросила: — Сколько у тебя уже кошек, Адриан? Он закусил губу и театральным жестом потер подбородок, мурлыкая себе под нос. — Ну, — начал он, подняв брови, — несколько? — Назови их, — невозмутимо произнесла Маринетт. — Ладно, — согласился Адриан, задумчиво сложив руки на груди. — Плагг, Феликс, Бриджит, Лила... Маринетт постаралась улыбаться так же непринужденно, как и говорила. — Продолжай. — Фанг, Нууру и Вайзз... — Адриан замолчал. Последние имена были странными, Маринетт знала, что в первые дни работы кафе родители приводили туда своих любопытных детей, и Адриан предложил малышам выбрать имена для кошек, теперь, вспомнив это, она рассмеялась, несмотря на всю нелепость кличек. Маринетт взглянула на манеж; обычно в него сажали маленьких детей, но сейчас там было шесть котят, некоторые из одного помета, о чем говорили ярко-оранжевые пятна на шкурке, другие же щеголяли длинной белой шерстью. Маринетт осмотрела котят: одни дремали, другие ели из крошечных блюдечек, расставленных по манежу, остальные уставились на людей — затем снова перевела взгляд на Адриана, который улыбнулся и чуть приподнял брови, словно умоляя. — Одного, — сказала Маринетт, стараясь, чтобы ее лицо оставалось серьезным. — Ты можешь взять одного, Адриан, тогда у тебя станет четное число, и ты будешь счастлив. — Отлично! — Он ухмыльнулся. — Выбирай, Маринетт. Она удивленно моргнула. — Я? — Ну да. — Адриан жестом пригласил Маринетт заглянуть в манеж. — Я выбрал семерых, так что будет честно, если мой лучший сотрудник выберет одного. — Я также и худший, — заметила она и замерла, коснувшись Адриана плечом в тот момент, когда они оба наклонились вниз. Следовало согласиться, котята оказались очень милыми. Самому молодому коту в кафе, Плаггу, было больше года, его единственного Адриан растил сам. Остальных кошек он нашел в приютах, и они настолько обожали его, что Маринетт не ожидала от Адриана предложения выбрать котенка без его участия (и она думала, что других котов просто не пускали наверх, потому что Плагг был любимчиком). — Есть какие-то ограничения? — В этот раз можешь пользоваться полной свободой, — промурлыкал Адриан. — Мой герой, — пропела Маринетт. Наблюдая за котятами, которые внимательно рассматривали людей, перелезая друг через друга, Маринетт осознала, как близко она находилась к Адриану — она почти прижималась к нему, и он не пытался отодвинуться. Все, что она хотела сделать: обнять его, утешить, изгнать печаль из его припухших глаз, но не могла. Поэтому Маринетт поймала одного из котят медового цвета, темные пятна на шерстке которого напоминали пятнышки божьей коровки, и осторожно спросила Адриана, подойдет ли этот котенок. Продавец надел на котенка временный черный ошейник, сообщил, что это — кошечка и сказал, что ее можно будет забрать, когда им будет удобно — это значило, что Адриан закончил осмотр магазина. Маринетт закатила глаза, когда он подхватил переноску — их в кладовке кафе и так было слишком много — и поспешил выбрать для котенка еду и игрушки. — Ты ее избалуешь, — заметила Маринетт, пока Адриан рассматривал крошечных плюшевых мышей. Он ухмыльнулся. — Естественно. — В твоих волосах двум котам не хватит места для сна, — пробормотала Маринетт. Но Адриан ее расслышал. Он, сбившись с шага, уставился на нее с нечитаемым выражением. Маринетт быстро осознала ошибку; Адриан никогда не приглашал ее к себе наверх и не рассказывал о привычке Плагга спать в его волосах. Это была личная информация, о которой могла знать только Маринетт. Она выпалила первое, что пришло в голову: — Иногда в твоих волосах заметна темная кошачья шерсть! Адриан прищурился и поднял руку к золотистым локонам, начав смущенно ощупывать пряди, чтобы проверить, не запуталась ли там шерсть. Маринетт поджала губы, сомневаясь, поверит ли он этому неубедительному объяснению, но, как ни странно, он поверил. Адриан рассмеялся, заставив Маринетт скептически нахмуриться, но затем он отвлек ее выбором кошачьих игрушек. Они купили новую постель, еще одну когтеточку и какие-то подстилки, которые следовало разложить на батарее с наступлением холодов. К тому времени, когда котенок был устроен в переноске, а та размещена на коленях Маринетт, сидящей в автобусе, ее щеки уже болели от улыбок. Адриан настаивал на том, что Маринетт должна сблизиться с кошечкой, чтобы она потом следовала за ней по всему кафе, и некоторое время Маринетт думала, что он захочет, чтобы она также взяла котенка с собой домой. Маринетт решила, что после того, как она поможет доставить покупки, ей стоит заняться своим бутиком, вместо того, чтобы неловко топтаться вокруг Адриана. Возле кафе Маринетт, убедившись, что Адриан надежно держит переноску, объявила, что лучше уйдет, раз они сегодня не откроются. Адриан согласился, мягко улыбнувшись, и Маринетт сглотнула, увидев на его лице радость. Какой сильный контраст с его утренним хмурым лицом и покрасневшими глазами. Только было непонятно, что его взбодрило: Маринетт или новая кошка. — Маринетт! — позвал Адриан. Она замерла, оглянувшись через плечо. Адриан сжимал в руках переноску, словно защищая ее. — Хочешь зайти? Подняться наверх? Он дернул головой, пытаясь показать на свою квартиру. Первое, о чем подумала Маринетт, это что она сможет увидеть его спальню с другой перспективы. Она покраснела, неуверенно кивнув и улыбнувшись. Адриан искренне заулыбался в ответ, на его щеках появились ямочки, и сердце Маринетт учащенно забилось, когда она полностью осознала, что он — ее соулмейт — приглашает ее к себе в квартиру после нескольких месяцев дружеских отношений. Он открывался, и ничто в этот момент не могло сделать Маринетт счастливее. — Не обращай внимания на умоляющие взгляды, — пробормотал Адриан, когда они проходили мимо кошек. — На самом деле им не нравится наверху. Маринетт засмеялась, когда несколько котов замяукали, словно в подтверждение его слов. — Плагг с ними не ладит? — Честно говоря, не думаю, что ему вообще есть дело до других кошек, — проворчал Адриан, удерживая переноску в одной руке, чтобы открыть дверь. Пока они поднимались по лестнице в его квартиру, Маринетт нет-нет, да посматривала вверх, любуясь видом, в конце концов, это была задница ее второй половинки. — Когда я впервые познакомил его с другими котами, они начали красть его игрушки, так что он обижен. — Было бы неплохо чаще видеть его внизу, — заметила Маринетт. — Он очень милый. Особенно, когда утешает Адриана, или топчется по его волосам ночью, пытаясь устроить себе постель. Адриан фыркнул. — Он милый только когда сам хочет. — Как и ты, — ввернула Маринетт, стараясь не смеяться. Замерев на верхней ступеньке лестницы, Адриан обиженно взглянул на Маринетт через плечо. При виде выражения его лица, она все же расхохоталась, и через мгновение Адриан к ней присоединился. Квартира Адриана была гораздо лучше, чем у Маринетт (по крайней мере, без трещин в стенах). Он скупо украсил свои апартаменты, повесив на стену в гостиной только одну фотографию женщины с золотистыми волосами и такими же зелеными, как у него, глазами — Маринетт решила, что это его мать. Стена не отделяла кухню от гостиной, так что было видно блестящую столешницу и другую мебель. Маринетт с облегчением сняла туфли — забавно было наблюдать, как Адриан пытается разуться, все еще держа в руках переноску — и присела на край кожаного дивана с подозрительными царапинами по бокам. Из гостиной две темные двери вели в другие комнаты, Маринетт предположила, что в ванную и спальню — Адриан наверняка позже уточнит, если сочтет нужным. Адриан осмотрел комнату, пытаясь решить, куда поставить переноску, чтобы выбравшийся из нее котенок не испугался. — Почему бы тебе просто не поставить ее рядом с нами? — предложила Маринетт, стараясь не смеяться над его серьезной миной. — Я не знаю, где Плагг. Маринетт окинула комнату взглядом. — Либо он умеет отлично прятаться, либо ты запер его в своей спальне. При упоминании о спальне, Адриан быстро повернул голову, ругаясь сквозь зубы. — Вот, — пробормотал он, передавая переноску растерянной Маринетт. — Нужно найти этого тупого кота. Он ведь не умеет открывать дверь. Значит, вторая дверь вела в спальню. Оказалось, главный секрет Плагга заключался в том, что вместо того, чтобы толкнуть лапой закрытую дверь, он просто сворачивался возле нее клубочком, и таким образом оказывался запертым то в ванне, то в спальне, когда Адриана не было дома. Маринетт пыталась не смеяться, но, увидев, как Адриан дуется на выходки своего кота, не смогла сдержать хихиканье. Адриан сел рядом с ней, надувшись с театральной драматичностью. — Хочешь посмотреть фильм? — спросил он, забирая у Маринетт переноску. Маринетт замерла, облегченно вздохнув, когда тяжесть с ее колен исчезла. — Э... да, хочу. — Есть какие-то пожелания? Увидев в его глазах озорное выражение, Маринетт твердо произнесла: — Никаких кошек. Как оказалось, у Адриана был своеобразный вкус на фильмы. Он перебирал коллекцию, которая лежала в ящике под телевизором, и молча качал головой, отметая очередной диск. И когда Адриан, наконец, сделал выбор, первые десять минут Маринетт была озадачена — два персонажа уже были жестоко убиты с потоками крови, но Адриана это не смутило; он довольно улыбался. И на протяжении нескольких сцен, которые должны были бы заставить зрителей подпрыгнуть от страха, Маринетт вместе этого поглядывала на него исподтишка. Сердце трепетало, когда она видела лицо Адриана, освещенное светом от экрана, так близко, в то время как тени в квартире становились темнее по мере того, как садилось солнце. Видимо, Адриан думал, что ей нравятся фильмы ужасов. По правде говоря, Маринетт смотрела их с Альей, когда они достаточно напивались, чтобы дружно ржать и визжать. Переноска стояла рядом с диваном, и трудно было сказать, выглядывал ли уже оттуда котенок или еще нет. Первое время Адриан проверял ее каждые пять минут, Маринетт отругала его и велела не давить на бедную кошечку. После того, как прошли титры, экран померк. Заморгав, Маринетт провела рукой по волосам и потянулась. — Этот фильм я еще не смотрел, — хрипло проговорил Адриан и прочистил горло. — Не знаю даже, понравилось мне или нет, но временами было смешно. Если бы он спросил Маринетт о сюжете, она бы с ним согласилась, хотя не могла припомнить деталей. — Ага. — Теперь-то я могу проверить Кошку? — Ты только что назвал ее «Кошкой»? — недоуменно спросила Маринетт. Усмехнувшись, Адриан слегка пожал плечами. — Если ты не хочешь сама ее назвать, то у нее будет вот такое неудачное имя, хотя она точно станет звездой кафе и понравится посетителям. — Вряд ли, — возразила Маринетт. — Бриджит наверняка будет ее третировать. — Бриджит просто проявляет любовь по-своему, — поправил ее Адриан, поднимаясь с дивана. Зажмурившись, он потянулся, и взгляд Маринетт метнулся вниз, чтобы увидеть обнаженное тело (ведь сейчас не было фартука, который бы помешал рубашке Адриана задраться). Щеки Маринетт заалели, и она подивилась тому, как ей повезло: ее соулмейт был прекрасен не только душой, но и телом. Адриан выгнул бровь, заметив, куда направлен взгляд Маринетт. Она покраснела еще пуще и закусила губу, не зная, что сказать. Но к ее изумлению, Адриан подмигнул. Раньше он так не делал. Все то время, что Маринетт трудилась в кафе, Адриан был вежлив и предупредителен, и их дружба становилась все крепче. За исключением болтовни в рабочее время, они не связывались друг с другом. На самом деле сегодня на прогулке они впервые проводили время вместе вне работы. Маринетт судорожно сглотнула. — Хочешь перекусить? — спросил Адриан и двинулся на кухню, бесшумно ступая ногами в носках по полу. — Или выпить? — Нет, и так все хорошо, — ответила Маринетт, осторожно обмахивая разгоряченное лицо. — Ты не... ох! — Адриан резко оборвал фразу. Маринетт вскочила на ноги и тихонько фыркнула, поняв, что Адриан споткнулся о брошенную картонную коробку. На ней чернилами были нарисованы окна и цветочные горшки, видимо, чтобы доставить удовольствие одному определенному коту. — Гребаный Плагг, — ласково буркнул Адриан, отодвигая коробку в сторону. Когда Адриан выносил коробки для кошек в кафе, чтобы те играли в них там, некоторые посетители принимали коробки за мусор и выбрасывали на улице в урну. Хотя, конечно, Адриан все еще пытался держать некоторые из коробок наверху, подальше от любопытных глаз. Маринетт снова уселась на диван, Адриан вернулся и поставил на маленький столик перед ними пластиковую бутылку воды. Усмехнувшись, он сел рядом с Маринетт и осмотрел тускло освещенные тени в поисках их нового котенка. — Ты уже придумала имя, Маринетт? — спросил Адриан, откидываясь на подушки. Она пробормотала, водя руками по обтянутым тканью бедрам: — Думаю, «Кошка» нравится мне все больше. — Я не попадусь на твою уловку, чертенок. — Адриан рассмеялся. Маринетт улыбнулась. — А какие имена нравятся тебе? Вместо ответа, Адриан театральным жестом потер подбородок и скорчил рожу. Закатив глаза, Маринетт легонько ткнула его локтем. От улыбки на щеках Адриана появились ямочки. — Тикки, — выпалила Маринетт, краснея. — Я бы хотела назвать ее Тикки. — Твое желание для меня закон. Адриан все еще ей улыбался. Маринетт впилась пальцами в ткань джинсов, борясь с желанием прикусить губу от нервного напряжения. Выражение лица Адриана было таким нежным, доброжелательным и милым, что заставляло сердце Маринетт гулко биться в груди — этот звук отдавался в ее голове. Таким взглядом Адриан обычно смотрел на своих пушистых любимцев, особенно на Плагга в поздние вечерние часы, но на Маринетт он не смотрел так никогда. — Не могу сказать, что этого достаточно, — начал он голосом таким же мягким, как и его взгляд, — но спасибо, Маринетт. У нее в горле пересохло. — ... не за что? Маринетт знала, что его улыбка была искренней; она достигла его добрых глаз и мягких ямочек на щеках. — Ты лучший сотрудник, о котором я только мог мечтать. Серьезно, когда ты приняла предложение о работе, все мои желания словно бы воплотились в жизнь. Вдруг стало ясно, как близко они сидят. Если бы Маринетт чуть наклонилась, их плечи бы соприкоснулись. — Спасибо, что нанял меня, — прошептала она. — Я не увольняю тебя, — поспешно сказал Адриан, взволнованно замахав руками. Теперь они оказались еще ближе, едва не столкнувшись носами из-за его внезапного движения. — Пожалуйста, не думай так. Честное слово, я просто хотел как-то выразить свою благодарность. Но Маринетт так и не думала. — Полагаю, котенок был нужен для выражения благодарности. Адриан поднял брови. — Ну, на самом деле я давно собирался купить котенка. Я подумал, что ты почувствуешь себя более... вовлеченной в дела кафе, если выберешь его сама. Маринетт заморгала. — Вряд ли можно быть больше вовлеченной, чем есть. Она действительно так считала; больше и быть не могло, разве что на профессиональном уровне. В течение месяцев Маринетт выполнила много разной работы, в том числе ту, которую Адриан не смог закончить сам из-за занятости. — Хотя спасибо, что заботишься обо мне. Это очень мило. — Я чувствую, что недостаточно ценю тебя, — признался Адриан с легкой улыбкой. — Есть идеи, как я могу это исправить? У Маринетт перехватило дыхание. — Дурачок, — ответила она, нахмурившись от того, каким высоким стал ее голос. Откашлявшись, она продолжила: — Ты уж делаешь для меня достаточно, я ведь всего лишь случайный посетитель, который захотел работать в кафе. Ты вообще мог мне отказать. Адриан убрал со лба золотистые пряди волос, и его улыбка стала шире. — Ты не случайный посетитель, я уже видел тебя раньше. Услышав это, Маринетт застыла. — Что? — растерянно спросила она. — Я уже знал тебя раньше, — заявил Адриан, успокаивающе глядя прямо в ее широко раскрытые глаза. — Клянусь, я не сталкер, ну... ты же знаешь, что Нино очень нравилась Алья? Маринетт тупо кивнула. — Мы с детства дружили по переписке, — объяснил Адриан. — Я общался с ним много лет, и пока он снова не встретил Алью, едва кто-то приглашал его на свидание, он начинал плакаться мне о ней. Маринетт конечно знала эту историю со слов Альи, но она не ожидала услышать такое от Адриана (он был очень скрытным, когда дело касалось его жизни вне кафе). — Эм... Это прозвучит странно, но я видел твои фотографии на протяжении нескольких лет. — Я... — Маринетт замолчала, оборвав себя на полуслове. — И как долго? К ее крайнему изумлению, щеки Адриана слегка порозовели, и он потупился, прикрыв глаза золотыми ресницами. — Некоторое время, — начал он и тихо рассмеялся над тем, как это прозвучало. — Нино просто показывал мне девушку, которая ему нравились, забывая сказать, что никогда не разговаривал с ней — ты была на многих фотографиях с ней. Думаю, я первый раз увидел тебя в средней школе. Теперь уже щеки Маринетт запылали. Она закусила губу, не зная, как реагировать на такое объяснение. Возможно, Адриан увидел ее еще до того, как она вообще узнала о его существовании, но вовсе не потому, что желал найти соулмейта; было глупо надеяться, но Маринетт не могла унять бешено колотящееся сердце. — Итак, обещаю не убивать тебя, — сказал Адриан с белозубой улыбкой. Игриво прищурившись, Маринетт пробормотала: — Даже не знаю, что и думать о моем боссе-сталкере. — Чувствовать себя польщенной, — предложил Адриан. — Или оскорбленной, — добавила Маринетт Хотя на самом деле, если кто имел право обижаться, так это Адриан. Щеки Маринетт заалели от этой мысли, заставляя отвести взгляд и осмотреть комнату. Моргая от удивления, Маринетт указала на меленький столик перед ними, поражаясь, как они оба ничего не заметили. Разговор был забыт, когда они начали нянчиться с маленьким котенком, и под конец Маринетт уже устала улыбаться. Она провела вместе с Адрианом больше времени, чем когда-либо, и того это совершенно не напрягало — он был слишком занят, уговаривая Плагга выйти из спальни, чтобы познакомиться с новым членом семьи. Несмотря на царапины на руках и опухшую кожу в некоторых местах, это был чудесный вечер. За все прошедшее время Маринетт не раз касалась руки Адриана, а когда Тикки осторожно забралась к ней на колени, тот присел рядом и постучал пальцами по бедрам Маринетт, пытаясь привлечь внимание кошечки. Когда Адриан обратил внимание на время, то был в шоке от того, как поздно, а ведь они даже не успели поесть; он принялся настаивать, чтобы Маринетт осталась на ночь, он бы спал на диване, чтобы ей было удобно. Отвечая, Маринетт запиналась, ужасаясь тому, что ей придется спать в той самой комнате, которую она видела каждый вечер, и Адриан попытался успокоить ее, уверяя, что все в порядке и не стоит смущаться. — Правда, — успокаивающее проговорил Адриан, кладя руку Маринетт на плечо, — ты мне не помешаешь. Уже за полночь, вдруг по дороге что-нибудь случится? Она облизнула губы. — Я живу в десяти минутах ходьбы отсюда, Адриан. — Погоди. — Он заморгал. — Так близко? — Ты никогда не спрашивал, — оправдывалась Маринетт, проверяя, что телефон и кошелек надежно засунуты в карманы. — Со мной все будет отлично. Спасибо за сегодня. Адриан покачал головой. — Я провожу тебя. — Я изучала боевые искусства! — выдала Маринетт. — Я тоже. И так Адриан настоял на том, что они пойдут вместе. Убедившись, что Тикки не сбежит вниз и не встретит раньше времени других кошек, они вышли из дома. Маринетт поежилась и, когда они пересекали улицу, потерла локти в попытке согреться. Конечно, было чудесно, что Адриан сопровождал ее, но она старалась подавить растущие надежды, чтобы потом не разочароваться и не испортить их отношения. Когда они остановились возле ее дома, щеки Маринетт уже разгорелись от нелепых шуток Адриана и прохладного ветра. Они помолчали, глядя друг другу в глаза и обмениваясь улыбками. — Спасибо, что проводил, — пробормотала Маринетт. Ответ Адриана согревал: — Спасибо за прекрасный вечер. Она помотала головой. — Я ничего не сделала. Адриан улыбнулся, показав ямочки на щеках, уличные фонари действовали как софиты, подчеркивая его золотистые волосы и светлую кожу, лишь слегка порозовевшую от холода. Они стояли рядом, между ними парили облачка пара от дыхания. Внезапно Адриан потянулся вперед, его холодные пальцы коснулись пальцев Маринетт, сжали ее руку. — Тебе нужно зайти внутрь, — предложил Адриан, нежно проводя пальцами по ладони Маринетт. — У тебя руки замерзли. — У тебя тоже, — будто со стороны услышала она свой ответ. Его губы изогнулись в хитрой улыбке. — Я справлюсь. За прошедшие годы Адриан почти не изменился. Он был высоким, худощавым, со здоровым румянцем на коже. Спустя несколько месяцев с тех пор, как они начали работать вместе, он перестал укладывать волосы в свою обычную прическу; теперь золотые пряди лежали в беспорядке, торчали в разные стороны так, как бывало вечерами, когда он слишком часто проводил рукой по волосам. Было очевидно, что Адриан стал счастливее, чем раньше. Кошки, кафе, близость Нино, и Маринетт надеялась, что она тоже поспособствовала этому счастью. — Не хочешь подняться и выпить чашечку кофе? — прошептала она, робко указывая рукой на свое окно. — Я... — Адриан оборвал сам себя, откашлялся. Он все еще сжимал руку Маринетт, она ощущала его мягкую кожу и царапины на пальцах от недавней возни с кошками. — Будет лучше, если я увижу тебя завтра, — пробормотал он более низким голосом, чем раньше. Когда Маринетт открыла рот, чтобы ответить, стало ясно, насколько близко они стоят. Она касалась Адриана грудью, чувствовала его дыхание и тепло его тела. В горле у нее пересохло, и она спешно захлопнула рот. Прикосновение свободной руки Адриана заставило Маринетт подпрыгнуть. Он невесомо скользнул кончиками пальцев по открытой коже над воротом ее свитера, от чего дыхание Маринетт сбилось. Их взгляды встретились, когда Адриан наклонился ближе, нарочито медленно, будто спрашивая разрешения — волнуясь, будут ли его действия одобрены, или Маринетт оттолкнет его, отвергая. Сердце Маринетт учащенно забилось, губы высохли, и она судорожно сглотнула, когда их носы соприкоснулись, и Адриан улыбнулся. Их пальцы переплелись, а холодные губы соединились. Не было ни удара током, ни звона колоколов в голове, как писали в романах — только дрожащий пульс и мягкие губы на ее губах. Адриан не был резким, грубым или полным неугасимой страсти; он целовал Маринетт мягко, осторожно, и она неловко ответила. Вскоре они оба стали увереннее, жар между их телами нарастал, и Адриан ласково запустил пальцы в волосы Маринетт, перебирая темные пряди. Она сжала его пальцы в знак одобрения, придвинулась ближе, прильнув к его груди и схватившись свободной рукой за его рубашку. В ответ на ее движение Адриан слабо застонал. В животе Маринетт разливалось тепло, сердце стучало чаще, громче, и этот звук гулко отдавался во всем теле, дразняще вибрируя в промежности. Маринетт двигалась неуклюже, случайно прикусила губу Адриана, и его хриплый смешок заставил ее успокоившееся было сердце снова неистово забиться. Пальцы Адриана выводили узоры на ее шее, и Маринетт откинула голову, чтобы ему было удобнее, отдаваясь ощущениям, волнами прокатывавшимся по ее телу; слабый голос в голове шептал, что этого момента она ждала долгие годы, и все произошло вовсе не по ее инициативе. Мягкие прикосновения и настойчивые поцелуи Адриана вызвали у Маринетт хриплый стон. Она резко втянула воздух, хотя и так все это время тяжело дышала, когда Адриан нежно прикусил ее нижнюю губу, тут же мягко проводя по вспухшей плоти языком — Маринетт издала звук одобрения. Адриан все понял верно, и вскоре постанывания Маринетт были заглушены шумом их движений. Она крепче сжала его рубашку, успокоенная нежными поглаживаниями его языка и осознанием, что оказалась не так плоха в поцелуях, как ожидала — хриплый стон, который он издал, когда она скользнула языком в его рот, доказал это. Когда они стали двигаться медленно и лениво, чуть отстранившись друг от друга, хотя Маринетт все еще сжимала рубашку Адриана, она заметила, что никогда еще не видела его таким красивым, как сейчас; слабый свет фонарей, слегка блестящие припухшие губы, в уголках которых притаилась улыбка, нежное выражение лица. Он снова провел кончиками пальцев по ее подбородку, ободряюще сжал ее руку и легонько коснулся губ невинным поцелуем. — Тебе лучше зайти внутрь, — тихо сказал Адриан. Маринетт сглотнула. — Я... хорошо. После еще одного пожатия руки Маринетт открыла дверь и в оцепенении поплелась в свою крошечную квартирку. Сев на кровать, она покусывала распухшие губы, гадая, что означает этот вечер — возможно, для нее произошедшее значило больше, чем для Адриана. Время текло медленно, нервно вцепившись в одеяло, Маринетт пристально смотрела на пустую спальню Адриана и в ее голове навязчиво крутилась одна мысль. Что если он опять не увидит ее? Адриан четко дал понять, что не интересуется легендой о зеркалах, даже если и верил в нее в детстве. Но, возможно, раз он... заинтересовался, если это было подходящее слово, в Маринетт, то есть шанс, что он увидит ее в своем зеркале, когда придет домой. Определенно их поцелуй много значил. Поэтому когда в темно-синей спальне зажегся свет, Маринетт замерла, а ее сердце забилось быстрее, но все ее надежды рухнули, едва Адриан с легкой улыбкой начал поправлять волосы, глядя в зеркало. В горле першило, глаза щипало, из груди Маринетт вырвался тяжкий вздох, когда все вокруг поплыло от слез разочарования. Пять лет, семь месяцев, девять дней, но Адриан все еще не желал Маринетт.