Глава 2
6 декабря 2019 г., 16:30
После поцелуя Маринетт еще не успела набраться храбрости, чтобы пойти на работу, когда на следующее утро зазвонил будильник. Но просто так ныть было ниже ее достоинства, так что, похандрив несколько минут, Маринетт не выдержала. Хлопнув себя по щекам, она произнесла перед маленьким зеркалом в ванной стандартные слова утешения и затем приняла решение.
О том, чтобы разбить зеркало в полный рост, ударив кулаком или швырнув чем-нибудь тяжелым, не могло быть и речи. Казалось, что повредив его, Маринетт уничтожит и часть себя, настолько она привязалась к зеркалу; когда она переезжала, родители хотели повесить его себе в гостиную, но Маринетт категорически отказалась. Возможно, когда пройдет достаточно времени и сердце перестанет болеть, она сможет подарить зеркало родителям, чтобы они любовались красивой рамой. Хотя потребуется действительно много времени. А пока Маринетт накрыла зеркало тканью, которая была достаточно тяжелой, чтобы не соскользнуть с него.
Маринетт погрузилась за работу, намереваясь полностью забыть о случившемся.
Адриан не упоминал о поцелуе, но его поведение немного изменилось.
Несколько месяцев назад Маринетт говорила себе, что надо сдаться — освободиться и обратить внимание на других парней, но все закончилось тем, что она оказалась в кафе Адриана. И даже теперь, когда она проходила мимо него, неся напитки какой-нибудь веселой паре, Маринетт ни о чем не жалела.
Да ей было больно, но теплые чувства и возможность общаться с Адрианом перевешивали печаль, которая нет-нет да накатывала на Маринетт. Желание большего могло бы только все испортить, поэтому Маринетт запихнула чувства подальше, до меланхоличных дней, когда хотелось лелеять свои горести в темноте.
Адриан стал чаще на нее посматривать. Каждый раз, когда она украдкой глазела на него во время работы, почти всегда оказывалось, что он тоже на нее смотрит. Когда они впервые встретились взглядами, Маринетт так растерялась, что споткнулась о мурчащую Бриджит (в итоге та пряталась в коробке до конца дня). Маринетт мгновенно покраснела, и даже спустя неделю после памятного вечера ее щеки продолжали полыхать, едва она ловила взгляд Адриана.
Их беседы не изменились; дружелюбные, насмешливые и в основном на тему окружающих их надоедливых кошек. Хотя Адриан ни разу не сказал о том, что между ними что-то поменялось, язык тела говорил за него. Адриан стал подходить ближе, так что, занимаясь по утрам приготовлением выпечки, они часто сталкивались локтями — и Маринетт сперва напрягалась каждый раз. Но Адриан никогда не извинялся.
Возможно, он раскрыл ее самую большую слабость. Если из-за случайного касания их рук Маринетт слишком сильно давила на мешочек с кремом и вскрикивала из-за ошибки, Адриан одарил ее извиняющейся улыбкой, показывая ямочки на щеках — и это было проблемой. Когда на лице Адриана появлялось подобное выражение, упреки застывали у Маринетт на языке, и эффект от его воздействия со временем совершенно не ослабевал.
Во время одного из пьяных вечеров в компании Альи, потягивая вино и просматривая особо кровавый фильм ужасов, Маринетт призналась: она не понимает, что происходит между ними с Адрианом. Вместо того чтобы дать дельный совет, Алья разразилась хохотом, вскоре перешедшим в сдавленное хихиканье. Из ее глаз брызнули слезы, щеки покраснели, и она смогла выдавить только, что не ожидала от Маринетт просьбы дать совет — затем Алья сказала, что стоит подождать развития событий и не расстраиваться.
Итак, когда на следующий день Маринетт шла на работу со щеками, порозовевшими от бодрящего утреннего воздуха, она всю дорогу тихо говорила самой себе ободряющие слова, ловя на себе любопытные взгляды прохожих.
Звон ключей влился в птичий щебет, и Маринетт, шагнув в кафе, заметила в удобном пластиковом ящике прямо за дверью пятнистый зонтик. Проход на кухню больше не скрывали безвкусные бусины с тех пор, как Лила слишком активно с ними поиграла (они свалились на нее, и она только чудом не пострадала). Когда Маринетт вошла, топая мокрой обувью, по помещению пролетел приятно пахнущий поток теплого воздуха.
В подсобке у Маринетт была полка, на которой она хранила запасную одежду и обувь. Стоило туда зайти, прежде чем переходить к украшению тортов.
Адриан старательно нарезал фрукты разными формами, чтобы затем украсить ими выпечку. Опустив взгляд на еду, он сосредоточенно хмурил светлые брови, его наряд был хорошо знаком Маринетт: белая футболка, висевшая на нем мешком (неудачный заказ из интернет-магазина, который Адриан решил не возвращать), а также черные пижамные штаны на завязках с белыми отпечатками лап. В те дни, когда он скверно спал или плохо себя чувствовал из-за погоды, Адриан всегда утром пек в пижаме, сколько бы Маринетт его за это не отчитывала.
Облокотившись о стену, Маринетт тихо спросила:
— Почему ты не выспался?
Она выбрала самое подходящее время. Если бы она задала вопрос на десять секунд раньше, то Адриан от неожиданности порезал бы палец; вместо этого нож со стуком упал на стол, когда Адриан повернул голову и уставился на Маринетт покрасневшими глазами.
— И тебе доброе утро. — Он фыркнул.
— Выглядишь скверно, — сказала Маринетт, опираясь руками на столешницу. — Почему бы тебе не поспать пару часиков, пока я со всем тут разберусь?
Как обычно Адриан отказался. Он мог быть упрямым, когда хотел, точнее, когда Маринетт пыталась выманить его с работы. Адриан соглашался спать, пока Маринетт работает одна, только если она получит дополнительную оплату, а это было несправедливо. Маринетт вообще не занималась финансами. Она предполагала, что Адриан со всем отлично справляется, потому что число посетителей росло, и что он не тратит на кафе слишком много, но факт оставался фактом: он был очень молод — они оба — и пытался все сделать в одиночку, потому что никогда не упоминал о поддержке со стороны семьи. Его отец и, возможно, другие родственники, были за границей, пока Адриан жил один в другой стране, в большом городе.
— Ничего не поделаешь, Маринетт, — пробормотал Адриан, вытирая руки. — Два террориста наверху играли до трех часов ночи. Думаю, я скоро свихнусь.
Тогда все прояснилось. Заметив недовольное выражение лица Адриана, Маринетт подавила смех и сказала, что теперь все поняла. Тикки мгновенно подружилась с черным котом, жившим в квартире наверху, и еще ни разу не спускалась вниз. Было не ясно, хочет ли Адриан держать ее отдельно, пока она не подрастет (и не получит прививки от ветеринара), или он просто не хотел разделять парочку. Плаггу не слишком нравились другие кошки в кафе, но присутствие рядом маленького котенка, который пытался копировать его движения и зарывался в его мех, похоже, помимо его желания, сделало Плагга старшим братом. С тех пор, как появилась Тикки, он больше не спускался вниз, а игривость котенка в сочетании с любовью Плагга к озорным проказам изменили график сна Адриана и его свободное время.
Маринетт усмехнулась.
— Как будто ты когда-то был в здравом уме.
Губы Адриана затряслись от сдерживаемого смеха. Изобразив на лице преувеличенно обиженное выражение, Адриан подошел ближе. Взяв фартук, который был испачкан пятнами глазури и чего-то еще, Адриан сделал круговое движение пальцем, намекая, что Маринетт должна повернуться. Не возражая, она позволила ему завязать себе фартук сзади.
— Я нравлюсь тебе таким, какой есть, — доверительным тоном сообщил он. — Даже если ты считаешь меня психом.
Конечно же, щеки Маринетт тут же заалели. Он ведь и не подозревал, что она на самом деле чувствует.
Нежная, горько-сладкая улыбка тронула ее губы и она ответила:
— Если я скажу «Да», твое эго раздуется до немыслимых размеров.
— О, какую плохую сотрудницу я нанял, — драматично заметил Адриан. — Сколько еще знаков я должен тебе подать, пока ты поймешь, что я — лучший?
Маринетт фыркнула.
— Я тебя сейчас ущипну.
Они взглянули друг на друга, и Адриан, прижав руку к груди там, где билось сердце, мрачно свел брови.
— Ты ранишь меня, Маринетт.
— Преданная сотрудница должна приступить к работе, сэр, — ответила Маринетт, качая головой и удивляясь его неожиданно веселому настроению.
Занимаясь украшением тортов, Маринетт сосредоточилась на том, чтобы сделать побольше, и старалась не обращать внимания на устремленный на нее кое-чей сонный взгляд. После нескольких минут тишины, наполненной лишь звоном тарелок, Адриан громко зевнул и, зажмурившись, потянулся. Маринетт невольно оторвалась от работы, с разочарованием отметив, что нелепо-большая футболка не задралась достаточно высоко, чтобы обнажить его живот, как это случалось с некоторыми рубашками (в какой-то момент Маринетт решила, что не стоит чувствовать себя виноватой за то, что она любуется телом Адриана). Когда Маринетт подняла голову, и встретила затуманенный взгляд Адриана, она сначала сконфузилась от того, что ее застукали за подобным занятием, но затем просто пожала плечами и ухмыльнулась, предпочтя не устраивать сцен.
Рассмеявшись, Адриан сказал, что пойдет переодеться. Маринетт услышала его шаги на лестнице.
В течение следующих двух часов сонный Адриан умудрился случайно выйти не в ту дверь, разбить кружку с горячим напитком и свалиться на одного из посетителей. Он долго извинялся, уверял, что сам оплатит счет, но когда, подходя к кассе, Адриан споткнулся о вечно блуждающую по кафе Бриджит, Маринетт решила - хватит.
Адриан недоуменно заморгал, когда она потребовала, чтобы он поспал, пока она будет присматривать за кафе. Поняв, что Адриан не согласится, Маринетт схватила его за фартук и силком потащила к лестнице. Адриан протестующе мычал, но Маринетт его игнорировала, качая головой.
— Отлично, — сказал Адриан, вздыхая, — если я не спущусь через час, ты меня разбудишь, ладно?
Маринетт закатила глаза.
— Так точно, сэр.
Время текло, и вскоре настал час закрывать кафе. Маринетт решила не будить Адриана, и, судя по тому, как долго он спал, она оказалась права. Посетители, особенно студенты, которые заходили в кафе после учебы, часто спрашивали, куда запропастился светловолосый хозяин. Хотя Маринетт тоже была сотрудницей кафе, большинство их тех, кто проходили через его дверь, смотрели только на Адриана. Кафе хвалили в журналах и блогах, так что, несмотря на дождливую погоду, в зале было много народу. Промокшие посетители входили, улыбались Маринетт и располагались в теплом помещении, любуясь энергичными кошками, которые были готовы играть со всеми, кто уделял им внимание.
Закрыв дверь и перевернув вывеску, показывая, что на сегодня кафе закрыто, Маринетт вооружилась шваброй и вымыла полы. Приятная мелодия, доносящаяся из колонок, умиротворяла, Маринетт сама не заметила, как стала подпевать и двигаться в такт. Импровизированный танец был до смешного глупым, если бы кто-то увидел Маринетт через окно, то наверняка бы смутился, а кошки либо пристально следили за ее странными движениями, либо вздрагивали от неожиданных действий и прятались. Маринетт потешалась над их реакцией, особенно тогда, когда Феликс стал дергать хвостом почти в такт музыке.
— Не останавливайся из-за меня, — раздался сзади мягкий голос. — Я наслаждаюсь зрелищем.
Хмыкнув, Маринетт оперлась на швабру.
— К твоему сведению, я немного занималась балетом.
— О, это заметно, — проговорил Адриан, лениво потирая лицо, зевая и снова потягиваясь.
В слишком большой пижаме, которую он снова надел, Адриан казался совсем юным.
— Однако твоя аудитория была не в восторге.
Маринетт ухмыльнулась.
— Трудная публика.
— Держу пари.
Адриан все еще выглядел сонным (взгляд мутный, на лице следы от подушки), и, когда Маринетт убирала чистящие принадлежности, мурлыкнул:
— Можешь разбудить меня поцелуем? Я слышал, что в фильмах такой прием часто используют.
При упоминании поцелуя Маринетт бросила на Адриана взгляд, пытаясь рассмотреть выражение его лица, но он был занят: искал кошек, заглядывая под разные предметы и насвистывая, чтобы привлечь их внимание и удостовериться, что все на месте.
Лучше всего было пошутить в ответ.
— Такое случается только с принцессами, Адриан.
— Как грубо, — заметил он и чуть не потерял равновесие, схватившись за стену — Лила пробежала мимо, ее коричневая фигурка превратилась в размытое пятно, когда она пронеслась за витриной.
— Думаю, принцам иногда тоже хочется поцелуев.
— Во сне? — осведомилась Маринетт и, когда Адриан взглянул на нее, недоуменно приподняла брови. — Даже если это поцелуй истинной любви, я бы не хотела, чтобы меня целовал незнакомец. Думаю, в таком случае после пробуждения гарантирован испуг.
И пусть она говорила правду, если бы на месте незнакомца оказался Адриан, то была бы совсем другая история.
— Я в состоянии придумать вещи и похуже, которые могут напугать спросонья, — пошутил он, поднимая подушки, чтобы проверить, не спрятались ли за ними кошки. — И раз уж мы заговорили о незнакомцах, в этом плане легенда о зеркале кажется еще более странной — появление незнакомца в зеркале может здорово напугать.
Они не говорили на эту тему с того короткого обсуждения много месяцев назад. Маринетт уставилась на свою блузку, предпочитая изучать мятый материал, чем встречаться взглядом с Адрианом — боль на ее лице было слишком легко заметить. Да они уже один раз поцеловались, но дальше ничего не последовало, вернее они оба продолжали поглядывать друг на друга украдкой, ничего не предпринимая. Закусив губу, Маринетт подошла ближе к все еще ищущему котов Адриану, остановилась совсем рядом.
— И почему же? — спросила она едва слышно.
Подушка выпала из рук Адриана, по комнате разнеслось едва слышное эхо, а Бриджит недовольно зашипела. Адриан всплеснул руками, так что мешковатая футболка сморщилась, и, подняв голову, встретился взглядом с Маринетт.
— А почему нет? — риторически спросил он, не ожидая ответа. — Не представляю, как такое вообще возможно, но все же если бы чье-то лицо вдруг появилось в моем зеркале, я бы заорал.
— Не думаю, что все происходит так, как описывают некоторые истории, — заметила Маринетт, в ее улыбке притаилась самоирония. — Да и как будет выглядеть летающая голова без тела? Вряд ли все именно так.
Несколько мгновений Адриан не отвечал. Затем, недоверчиво взглянул на нее и, подняв брови, спросил:
— А ты как думаешь, на что будет похоже появление соулмейта в зеркале?
— Мы уже об этом говорили.
Таким ответом от него не удалось отделаться.
— Не расскажешь еще разок? — попросил Адриан, почти шепотом. — Хочу снова послушать.
Было ясно, что он не станет смеяться над мнением Маринетт, как не смеялся в прошлый раз. Нахмурившись, она всматривалась в как будто бы лишенное притворства лицо Адриана и гадала, почему он спрашивает об этом снова. Прошлое обсуждение он сам же и прервал, сказав, что не верит в легенду и никогда не поверит, людям лучше верить в себя, а не ждать бестолку, когда в зеркале появится вторая половинка. Маринетт тогда заявила, что легенда работает только с зеркалами в полный рост, но Адриан заметил, что вся история вызывает мысли об одиночестве и безответном чувстве. Но для Маринетт легенда была реальностью — она жила с ней больше пяти лет, и вот теперь объект ее любви стоял прямо перед ней, неуверенно прося еще раз пересказать легенду.
— Нет, — ответила Маринетт и ее голос дрогнул.
Она подавила желание отвести взгляд и продолжала смотреть на встревожившегося Адриана.
— Как ты уже говорил, мы сами себе соулмейты.
Какой бы ответ он ни искал, того, что она дала, было достаточно. Лицо Адриана просветлело; он улыбнулся так, что появились ямочки на щеках, и, когда он встретился взглядом с Маринетт, она поймала себя на том, что улыбается в ответ. Даже в дурацкой пижаме он был для нее маяком радости.
Хотя она отвлеклась, разглядывая лицо Адриана, Маринетт не вздрогнула, ощутив, как он касается ее руки. Осторожно, словно пробуя воду перед тем, как нырнуть, и волнуясь, что Маринетт может отстраниться, Адриан провел кончиками пальцев по ее холодной коже, даря тепло, которого Маринетт так жаждала. Когда он переплел свои пальцы с ее, так что она ощутила царапины на его ладонях, румянец, появившийся на щеках Маринетт, зеркально отразился на лице Адриана. Его внезапная активность порадовала Маринетт, и она поняла, в чем дело.
Адриан не верил в соулмейтов, поэтому не увидел Маринетт в зеркале, когда она этого ждала. Находясь в своей комнате, он никогда не думал о родственной душе, у него не было причин доверять легенде о зеркалах (и уж тем более, догадаться, что Маринетт видела его в своем зеркале годами). Возможно, он ждал подходящего момента, чтобы расспросить ее об убеждениях; ждал, с улыбкой наблюдая издалека, чтобы не подставить себя под удар, если Маринетт отвергнет его. Он ведь был не из тех, кто может вскружить девушке голову, давая понять, что они не просто друзья, но Маринетт была слепа, не видела истину. Закрытое тканью зеркало это только подтверждало. Ее план состоял не в том, чтобы соблазнить Адриана; напротив, она хотела дождаться, когда понравится ему такой, какая есть. Она ждала, пока он сам сделает первый шаг, вместо того, чтобы набраться мужества и сблизиться с ним.
Маринетт сжала руку Адриана и улыбнулась.
Романтический настрой (если он вообще появлялся) был разрушен внезапным движением позади нее. Адриан был явно ошеломлен, его рука, которую держала Маринетт, словно окаменела, а глаза округлились, затем, все еще не размыкая ладоней, он потащил Маринетт за собой к входной двери. За стеклом мелькнула черная тень, уже скрывшаяся вдалеке к тому времени, когда Маринетт ее заметила, и вскоре за тенью с такой же скоростью (хоть и неуклюже) полетел коричневый котенок. Маринетт ахнула, узнав обе фигуры, и осознав, что Плагг и Тикки впервые сумели выбраться наружу как раз тогда, когда Адриан доверил Маринетт управление кафе.
Тикки еще не успели чипировать, у нее не было и других кошачьих документов. Если не получится найти неуклюжего котенка, то даже не имелось ее отдельной фотографии: только вместе с Плаггом или на коленях у Адриана и Маринетт.
Рывок за руку привлек внимание Маринетт. Она едва успела выхватить зонтик из пластикового ящика, когда Адриан вытащил ее за дверь, и они стали осматривать улицу в поисках убежавших кошек.
— Я пойду налево, — объявил Адриан, запирая дверь. — Позвони мне, если найдешь их, ладно? Нино нет в городе, поэтому я не могу попросить его о помощи.
Алья уехала с ним, так что количество друзей, которые были бы готовы искать кошек под дождем, резко сократилось.
После побега Фанга в прошлом месяце больше никто из кошек долгое время не сбегал. Пушистый кот умудрился найти пустые коробки в соседнем переулке и решил спать в них, пока Маринетт его не найдет. На входе в кафе можно было бы поставить барьер, чтобы кошки не могли сбежать, но он бы мешал посетителям, да и смотрелся бы безвкусно. Система, закрывающая дверь сразу же, как только через нее кто-то вошел, была самым лучшим, что удалось придумать, к тому же Адриан настоял на том, чтобы каждый вечер пересчитывать кошек, проверяя все ли на месте.
Маринетт стиснула зонтик до боли в пальцах, безуспешно проверяя уже третий переулок. До сих пор она не обнаружила ни следа кошек. Когда они с Адрианом только вышли, дождь слабо моросил, создавая зловещую атмосферу для поисков, а теперь тяжелые капли громко барабанили по зонтику. Вздохнув, Маринетт провела рукой по волосам. Куда могли исчезнуть кошки во время дождя? Адриан с ней не связывался, поэтому Маринетт предположила, что он был в таком же затруднительном положении, как и она сама. Дрожа, Маринетт побрела под дождем, чтобы заглянуть в следующий переулок; она проверяла под машинами, в мусорных баках и выкинутых кем-то коробках (которые хоть и намокли, но еще не развалились). Когда стемнело, Маринетт уже начала разочарованно ворчать, ее туфли промокли, носки неприятно хлюпали от каждого движения, а холодный воздух только ухудшал ситуацию. Чтобы ее не забрызгали проезжающие машины, Маринетт старалась держаться как можно дальше от дороги.
Золотое пятно и одноцветная одежда в дальнем конце улицы привлекли ее внимание. Прищурившись, Маринетт крепче сжала зонтик и направилась туда. Адриан с волнением заглядывал под все, что попадалось на пути. Его мокрая одежда прилипла к телу точно мятая вторая кожа, вода стекала с волос, мешая видеть. Маринетт подбежала к нему, так тихо, как это было возможно под проливным дождем, и подняла над головой Адриана зонтик, хотя из-за разницы в росте ей пришлось встать на цыпочки.
Капли воды падали с подбородка Адриана, мокрые волосы липли ко лбу, а когда Адриан дрожащими руками откинул их, стало только хуже, но, несмотря на все это, при виде него Маринетт ощутила, как на душе теплеет. Хотя сейчас было не время для нежностей; они искали двух промокших кошек, которые запропастились неизвестно куда, однако увидев, что на ногах Адриана нет ничего кроме носков, Маринетт тяжко вздохнула.
Он был чрезмерно заботлив. Адриан так волновался о пропавших кошках, что не одел обувь и не взял зонтик. Он слишком сосредоточился на поисках, и его пренебрежение ко всему остальному казалось милым.
— Ты простудишься, — проворчала Маринетт.
Покачав головой, Адриан сказал:
— Лучше так, чем не найти их.
Только у Плагга был микрочип, Тикки была еще слишком юной, и ветеринар посоветовал подождать несколько месяцев, прежде чем чипировать ее.
— Полагаю, ты их не нашла.
— Нет, — тихо ответила Маринетт, дрожа всем телом от холода. — Ты их хотя бы видел?
Выпрямившись, Адриан скрестил руки, так что с его одежды закапала вода.
— Ни следа, — буркнул он, убирая с лица мокрые пряди. — Я…
Он прочистил горло.
— Нам нужно снова разделиться.
Маринетт отрицательно замотала головой.
— Нет, наверняка они где-то прячутся от дождя. Он пошел уже после того, как они убежали.
На самом деле Маринетт была не уверена, когда именно это произошло, они ведь только видели, как парочка кошек быстро затерялась вдали уже после того, как Адриан спустился вниз.
— Мы продолжим поиски, когда погода наладится, хорошо?
Адриан открыл рот, наверняка собираясь возразить, но Маринетт схватила его за ледяное запястье и настойчиво потянула за собой. Работая в кафе, Маринетт ни разу не видела, чтобы Адриан сильно болел (только иногда у него появлялся насморк или кашель, которые быстро заканчивались). Она не собиралась рисковать тем, что он подхватит ужасную простуду из-за безрассудной попытки найти котов. Быстро отперев дверь, Маринетт бросила зонтик в контейнер и побежала по кафе, ища какой-нибудь кусок ткани, который мог бы послужить полотенцем. Адриан тащился на буксире, оставляя на полу влажные пятна воды; он не произнес ни слова, пока Маринетт крутилась вокруг него с полотенцем (которые обычно использовали, чтобы вытереть следы от пролитых напитков).
Сначала Маринетт старательно провела полотенцем по волосам Адриана, пытаясь избавиться от капель, которые дробно стучали по полу. Хотя Адриан не делал попыток помочь ей, пока она вытирала воду, бегущую по его затылку, он и не протестовал. Когда Маринетт оторвалась от своих забот и заметила на его губах мягкую улыбку, то бросила полотенце ему в лицо.
Несмотря на внезапность, Адриан рассмеялся и поймал его. Когда не нужно, его рефлексы были прекрасны — лучше бы он прекратил изводить продукты из-за сонливости. Он сам занялся сушкой, без особого толка похлопывая себя по мокрой одежде. Закатив глаза, Маринетт взяла другое полотенце и вытерла пол. Когда она закончила, Адриан, оставив за собой влажные следы, уже исчез наверху, чтобы сменить одежду, так что Маринетт смогла усесться на пол и снять мокрые туфли и носки, сквозь зубы проклиная погоду.
— Ты милая, — заметил Адриан, сообщая о своем присутствии комплиментом.
Зажав мокрый носок между большим и указательным пальцем, Маринетт удивленно вскинула брови.
— Чего ты хочешь?
— Еще раз тебя поблагодарить, — объявил Адриан, демонстрируя в лучистой улыбке ямочки на щеках. — Если бы не ты, я бы все еще торчал снаружи.
Маринетт встала, ворча себе под нос:
— Если бы не я, кошки бы вообще не убежали.
— Это все равно бы когда-нибудь случилось, — заметил Адриан без тени раздражения в голосе. — Жалко конечно, но они скоро вернутся. Готов поспорить, никто больше не позволит Плаггу спать в своих волосах.
Насколько Маринетт помнила, Адриан тоже такого не разрешал (он даже устроил коту кровать рядом со своей собственной, лишь бы отвадить от волос). Закатив глаза и все еще слегка дрожа, Маринетт положила свои мокрые вещи рядом с ящиком для зонтов. Заметив ее дрожь, Адриан указал на потолок и спросил:
— Хочешь выпить кофе наверху? Уверен, он тебя согреет.
Ну, она не могла сказать «Нет». Хотя Адриан уже несколько раз приглашал Маринетт к себе после первого посещения, она больше никогда не задерживалась допоздна. Маринетт уходила каждый раз, когда Адриан начинал готовить ужин, отклоняя приглашения поесть с ним, а иногда она просто поднималась наверх, чтобы навестить таинственных кошек, которые предпочитали второй этаж. Но так было еще до того, как сегодня Маринетт осознала свою глупость, поэтому с новой решимостью она поднялась по лестнице, намереваясь, если предложат, остаться до глубокой ночи.
Картонная коробка, в которой любил спать Плагг, все еще стояла в гостиной, где горела лампа. Адриан танцующей походкой прошел на кухню, спрашивая у Маринетт, что она хочет выпить, и роясь в шкафах в поисках кружки. Сам он обычно пользовался той, которую подарил Нино, потому что ее украшало изображение мультяшного кота и смешной текст.
За окном все еще лил дождь. Стекло было забрызгано водой, размывавшей вид, от одного взгляда на него Маринетт начинала дрожать. Потирая локти, чтобы согреться, она любезно приняла кружку, не комментируя то, что на ней была изображена еще одна кошка. Все кружки в квартире Адриана, так или иначе, были оформлены в кошачьем стиле, и, как бы мило это не казалось, Маринетт часто думала, что его одержимость начинает выходить из-под контроля (хотя, наверное, до открытия кошачьего кафе было еще хуже).
— Ну, поболтаем, — сказал Адриан, усаживаясь на диван рядом.
Маринетт фыркнула. Его новая одежда выглядела гораздо теплее; темная футболка, джинсы, валявшиеся в его шкафу уже пять лет и чудесным образом менявшие форму его ног, и клетчатая фланелевая рубашка, которую Адриан не стал застегивать. Он ухмыльнулся, пытаясь одновременно отхлебнуть из своей дурацкой кружки, и скорчил гримасу, когда обжег язык.
— Конфисковано, — заявила Маринетт, забрав кружку из его холодных рук и поставив на столик. — Ты наверняка простудился, а если еще и обожжешь язык, то я себе этого не прощу.
У Адриана хватило наглости выглядеть оскорбленным.
Прикусив щеку, чтобы не рассмеяться, Маринетт сказала:
— Ты же знаешь, что я права.
— Боже, женщина. — Адриан выдохнул, вскидывая брови. — У меня такое ощущение, что я обзавелся матерью, а не сотрудником.
— Тогда уволь меня, — проворчала Маринетт, тоже ставя кружку на стол.
Скрестив руки на груди, Маринетт неодобрительно фыркнула.
— Вы жалуетесь, месье Агрест?
Он скорчил рожицу, поднимая в руки в жесте капитуляции.
— Не думаю, что это плохо. — В дрожащем голосе Адриана явно слышался сдерживаемый смех. — На самом деле скорее мило.
Маринетт игриво прищурилась.
— И ты уже второй раз за день называешь меня милой — чего ты добиваешься?
— Я сказал «мило», а не «ты милая».
Нахмурившись, Маринетт ответила:
— Отличный способ убить самооценку девушки.
Адриан усмехнулся, показывая ямочки на щеках, и сказал:
— Такие советы есть во всех книгах для мужчин о том, как завоевать женщину: поставьте ее в такое положение, что вы окажетесь единственным вариантом. Действительно вдохновляющий текст, поэтому я решил опробовать его на тебе.
— Попробуй еще раз, и я тебе по-настоящему врежу, — парировала Маринетт. — И это не шутка.
Адриан улыбнулся, от чего у Маринетт по коже побежали мурашки, а по телу прошла дрожь.
— Сомневаюсь. Я черпаю информацию о свиданиях только из комиксов и телешоу, толку от этого немного. Иначе ты бы давно в меня влюбилась.
Прищурившись, Маринетт мягко ответила:
— А с чего ты решил, что я не влюблена?
Мысленно молясь о том, чтобы голос звучал уверенно, и в то же время помимо воли желая, чтобы смущение заткнуло ей рот, Маринетт заметила, что нервно ерзает на диване.
— Ты ведь меня не спрашивал.
На лице Адриана отразилось удивление, вспыхнуло в расширившихся глазах, обрамленных длинными ресницами, и он заговорил тоном, который снова вызвал у Маринетт мурашки.
— Ну, тогда это котострофа.
Она не ожидала такой реакции. Вздохнув с нежностью, Маринетт провела рукой по волосам, заправляя их за ухо.
— Наверное, это твой самый вымученный кошачий каламбур.
— А я и не утверждаю, что это каламбур, — игриво прищурившись, заметил Адриан и подсел ближе.
Их обтянутые тканью бедра слегка коснулись друг друга, и Маринетт тоже придвинулась ближе.
— Ты видишь то, чего нет, Маринетт. — То, как Адриан нежно произнес ее имя, будто катая на языке, казалось почти порочным.
Она вздрогнула.
— Мне кажется, я достаточно долго была рядом с тобой.
Его губы сложились в хищную усмешку.
— Не согласен — я был бы гораздо счастливее, если бы ты появилась в моей жизни раньше.
Она бы тоже хотела встретить его раньше, когда была еще юной девушкой, пораженной тем, что в ее зеркале действительно кто-то появился. Прилежной длинноволосой девушкой, радовавшейся оценкам и мечтавшей о карьере. Маринетт сглотнула, стараясь забыть ту печаль, что она испытывала, наблюдая за Адрианом долгие годы, игнорируя боль и одиночество, от которых ныло сердце. Сидящий рядом с ней мужчина с золотистыми ресницами и ямочками на щеках, которые появились, доказывая его искренность, заставлял ее сердце трепетать и бешено колотиться от одного только своего взгляда.
— Охо, — прошептала она голосом, ставшим высоким от смущения. — Тебе было недостаточно смотреть на мои фото?
К ее изумлению, на скулах Адриана выступил розовый румянец, который еще больше подчеркивал изумрудный цвет устремленных на нее глаз. Однако выражение его лица не изменилось: все та же смесь искренности и поддразнивания.
— Они не могут заменить тебя, — заметил Адриан, чуть приподнимая брови.
Его волосы, высушенные полотенцем, выглядели более пушистыми и торчали в разные стороны (хуже, чем когда он просыпался после ночи в компании Плагга).
— Не думаю, что вообще хоть что-то может тебя заменить.
Теперь настала очередь Маринетт краснеть. Но она не отвела глаз, не собираясь отворачиваться и стеснительно жаться из-за похвалы.
— Ладно, босс, — начала Маринетт, наклоняясь ближе и слегка толкая Адриана плечом. — Сначала — милый комплимент, теперь — это. Спрошу еще раз: чего ты добиваешься?
Выражение лица Адриана не изменилось. Рука, согревшаяся в тепле квартиры, легла на бедро Маринетт. Не обращая внимания на это движение, даже не опуская взгляд, чтобы проверить, что это действительно случилось, Маринетт поняла насколько близко друг к другу они сидели, но не отодвинулась. Склонив голову и распахнув глаза от осознания, зачем Адриан подсел к ней так близко, Маринетт нервно облизнулась и зажмурилась, ощутив прикосновение чуждого дыхания к своим губам.
— Свидание с тобой, — пробормотал он на расстоянии вздоха от нее.
Резко открыв глаза, Маринетт недоверчиво спросила:
— Что?
— Ты пойдешь со мной на свидание? — уточнил Адриан, приподняв брови (его голос дрожал от сдерживаемого смеха, явно вызванного изумленной реакцией Маринетт).
Она недоверчиво охнула
И Адриан действительно рассмеялся. Это хрипловатый звук словно погладил ее губы.
— Твое молчание причиняет боль, Маринетт.
И вот снова — тихий шепот, произносящий ее имя, который творил чудеса с ее чувственностью. Прищурившись, Маринетт смотрела на Адриана несколько мгновений, затем потянулась к нему, сжав одной рукой ткань его футболки, а другую положив на его плечо, и накрыла его губы своими. Когда Адриан задрожал от подавляемого смеха, она прижалась сильнее, давая понять, чтобы он отвечал нормально, а не дурачился. И, к счастью, он так и поступил. Адриан продолжал осторожно поглаживать бедро Маринетт, а свободную руку запустил ей в волосы, мягко поддерживая голову.
Сперва Адриан отвечал на поцелуй робко и нежно, будто спрашивал ее, уверена ли она в своем решении, в ответ Маринетт неловко двигала губами, покусывая его распухшие губы, оглушенная сбивчивым стуком сердца. Тепло разливалось внизу живота по мере того, как их движения становились более уверенными и они ближе прижимались друг к другу, резко хватая ртами воздух и тяжело дыша в перерывах между поцелуями. Пальцы Адриана на шее Маринетт ласкали ее кожу и гладили волосы, даря восхитительные ощущения, в то же время он не забывал о поцелуях — из ее горла вырвался стон, приглушенный его ртом и проглоченный, когда его язык скользнул по ее нижней губе.
Маринетт приглашающе раскрыла припухшие губы, и по ее телу прошла дрожь, когда Адриан глубже погрузил язык в ее рот, и нежные прикосновения к небу напомнили ей, что происходящее вовсе не плод воображения. Она жадно приняла предложенное наслаждение, очередной стон потонул в их тяжелом дыхании. Маринетт сильнее сжала футболку Адриана, ее пульс стал замедляться.
Отстранившись, оба судорожно дышали. Маринетт окинула Адриана взглядом: кончики его ушей, видневшиеся среди золотистых прядей волос, порозовели, мягкие, покрасневшие губы изгибались в сексуальной улыбке, приковывая взгляд.
Нежно, дразняще касаясь пальцами ее шеи, Адриан снова наклонился вперед, чтобы запечатлеть на губах Маринетт легкий поцелуй, который был бы невинным в любой другой ситуации, и затем вопросительно вскинул брови.
— И что ты ответишь, Маринетт? — Его хриплый, с придыханием голос в который раз заставил ее сердце пуститься в пляс.
Маринетт судорожно сглотнула.
— Я… — Больше не было слышно никаких звуков, кроме ее прерывистого дыхания. — Кажется, дождь закончился.
Гладящие ее кожу пальцы замерли. Обернувшись к окну, Адриан убедился, что по стеклу больше не скользят капли, и решительно повернулся к Маринетт.
— Я скоро вернусь, — сказал он, еще раз мягко целуя ее, прежде чем покинуть квартиру.
Облизнув губы, Маринетт все то время, пока он отсутствовал, вспоминала их разговор, чтобы увериться, что поняла верно каждое слово. Когда Адриан вернулся с двумя совершенно сухими кошками в руках и недовольной миной на лице, она от души рассмеялась (особенно когда кошки вырвались от него и побежали прямо к ней).
***
Первое свидание пришлось отложить исключительно потому, что Адриан настаивал: Маринетт должна получить удовольствие, но после тяжелого рабочего дня это было довольно проблематично. Время шло, а они только невинно целовались утром и вечером после работы, когда Маринетт собиралась домой, и она терпеливо ждала, украдкой поглядывая на Адриана. В течение нескольких недель подряд он пытался закрыть кафе на один день в выходные, но был вынужден отменить планы, узнавая о том, что популярные блоггеры или критики собирались нанести визит в этот день. Поэтому, когда Адриан, наконец, поднял руки в жесте сдачи и объявил, что судьба против них, он уступил просьбам Маринетт о простом совместном вечере после того, как посетители уйдут, и входная дверь будет заперта. Сначала Адриан закрыл двух кошек, которые жили в его квартире, в спальне, но из этого ничего хорошего не вышло (постоянные пронзительные звуки, доносившиеся с другой стороны двери, были тому доказательством). И когда он попытался заставить их спуститься вниз по лестнице, это закончилось тем, что кошки убежали от него и спрятались. Маринетт добрых полчаса от души потешалась над его попытками избавиться от животных, даже выдавала подбадривающие замечания, которые заставляли Адриана подозрительно коситься в ее сторону. Держа Тикки на коленях и пустую тарелку в руке (стол развалился, поэтому Адриан его убрал, а кроме дивана в гостиной больше некуда было сесть), Маринетт с улыбкой наблюдала за парочкой рядом. Адриан высоко поднял тарелку, спасая ее от Плагга, который, умоляюще мурлыкая, пытался забраться ему на плечо, чтобы достать еду. Адриан был слишком добр, и осознание того, что эта доброта направлена на нее, потому что он чувствовал какую-то привязанность к ней, заставило сердце Маринетт забиться чаще, а щеки запылать. Это было самым лестным комплиментом, который ей когда-либо делали, пусть и молчаливым. Убрав на некоторое время посуду, Адриан устроился рядом с Маринетт и их в некоторой степени нежелательными компаньонами. Поглаживая вредителя на коленях и закатывая глаза в ответ на невинное мурлыканье, Адриан пожал плечами, когда они с Маринетт встретились взглядами, жестом ясно показывая, что он отказался от попыток побыть с ней наедине. Маринетт ухмыльнулась. — Я этого ожидала. — Если я скажу, что ты используешь меня только ради котов, ты ударишь меня? — Совершенно верно. — Она возмущенно фыркнула. — Кроме того, почему бы и нет? Они не сталкерили меня, в отличие от тебя. Так что они прекрасные товарищи. Такой удар заставил Адриана замереть, он перестал гладить Плагга и капризно выпятил нижнюю губу. — Я же говорил — все не так. — На самом деле, — уверенно начала Маринетт, — ты так и не рассказал мне все до конца, то, что ты видел мои фотографии, не объясняет, почему ты не искал других работников. — Что еще я мог ответить? — Адриан пожал плечами, глядя сверху вниз на кота, чтобы избежать ее взгляда. — Когда твоя возлюбленная просит тебя взять ее на работу, ты просто соглашаешься, не задавая лишних вопросов. Маринетт моргнула. И еще раз моргнула, абсолютно уверенная, что ее изумление четко отразилось на лице. Она открыла рот, чтобы ответить, но через несколько мгновений захлопнула его, так как ее щеки сильно покраснели от слов Адриана. Хотя он неотрывно смотрел на Плагга, Маринетт заметила легкий румянец на его скулах (несомненно, и кончики ушей тоже заалели, пусть и не были видны) и почувствовала ликование, увидев, как Адриан смущен признанием в таком наивном чувстве. Она была в таком же затруднительном положении, не так ли? Маринетт не слышала его голоса, только видела в зеркале его лицо и движения, не зная его характера, и все же полюбила его. Маринетт даже не пришлось продолжать расспросы, как Адриан выпалил: — Я с тобой не из-за твоей внешности, честно! Это были ее слова. Маринетт фыркнула, прикрыв рот ладошкой, чтобы не рассмеяться при виде панического выражения на лице Адриана. Он бросил в ее сторону робкий взгляд, прежде чем снова уставиться на черного кота. — Я постараюсь объясниться, так что, пожалуйста, не бей меня и не убегай. Я был бы очень за это признателен. Маринетт кивнула, делая ему знак свободной рукой продолжать. — Ты ведь знаешь, что я раньше жил за границей? Уверен, что упоминал об этом, пусть и не говорил много о своей семье. Маринетт знала лишь, что мать Адриана умерла, да и то она вычислила это из брошенных тут и там слов, да с помощью подглядывания через зеркало. И все же она никогда не видела фотографий с семьей, ни в его старой комнате, ни в новой квартире. — Мой… отец — большая шишка в модной индустрии за границей, так что я был моделью с детства. Внезапно подняв обе руки вверх в жесте, призывающем остановиться, Маринетт недоверчиво уставилась на Адриана, нисколько не чувствуя себя виноватой от того, что он смущенно заерзал. — Подожди, черт возьми, ты хочешь сказать, что был моделью? Ты?! — Даже не знаю, обижаться или нет, — с сарказмом заметил Адриан. Конечно, внешне он подходил для такой работы, но вот по характеру — нет; Адриан был всегда полон энергии, скакал по кафе как счастливое дитя, если посетители были рядом, и Маринетт нахмурилась, пытаясь представить, как он с непроницаемым лицом идет по подиуму или пытается встать в позу, при этом не отпуская дурацких шуток и не улыбаясь зрителям. Такое было возможно, но ей больше нравилась та полная жизни версия Адриана, которая сидела сейчас рядом. — И почему ты бросил эту работу? — осторожно спросила Маринетт. Взъерошив волосы, он просто ответил: — Мне не нравилось. Отец считал, что я — идеальная модель, и я этим занимался. Наверное, я хотел угодить ему, но с годами это желание угасло… Некоторые фанаты были в прямом смысле слова одержимы мной, и временами это становилось невыносимо. — Хорошо, — согласилась Маринетт, кивком подтверждая, что история до сих пор звучала вполне логично, — но это не объясняет, почему ты влюбился в меня. Игриво пихнув ее плечом, Адриан проговорил: — Если бы ты подождала несколько минут, то узнала бы, нетерпеливая девчонка. Маринетт расхохоталась. — Как я уже говорил, — начал Адриан, откашлявшись, — я никогда не понимал, как поклонники могут утверждать, что они влюбились в меня, только посмотрев на фотографии. Так что, когда это случилось со мной, я почувствовал себя немного странно. Ну, он сам все-таки был довольно привлекательным. Вполне понятно, что впечатлительных девочек-подростков очаровывала красивая внешность Адриана — если фотографии были хоть немного похожи на то лицо, которое Маринетт видела каждый день, тогда его точно ждал успех. Это объясняло дорогую одежду, которую, будучи моложе, Адриан обычно снимал и бросал подальше как можно быстрее, а также то, что в его гардеробе еще остались немногие дизайнерские вещи. Адриан определенно обладал чувством стиля — к счастью, он не носил футболок со странными кошками — и оно, вероятно, было привито ему с ранних лет. Маринетт подняла брови, побуждая Адриана продолжать рассказ, несмотря на то, что ее щеки порозовели от прозвучавшего признания в любви. — Ну ладно, — сказал он, смущенно поглаживая шею (жест был таким милым, что Маринетт прикусила нижнюю губу). — Ты была очень хорошенькой, эм… не то чтобы сейчас ты не такая. Ты даже стала краси… блин. Эт-т-то совсем не то, что нужно. Смех больше невозможно было сдерживать. Маринетт громко расхохоталась, чувствуя, как дрожит тело, Тикки, испугавшись, соскочила с ее колен и убежала, Маринетт же продолжала смеяться, пока ее лицо не покраснело уже от этого, а не от румянца. Вскоре Адриан к ней присоединился, так что Плагг сбежал следом за Тикки. Маринетт подумала, не заметил ли Адриан, что ее смех стал несколько истеричным. Вытирая мокрые глаза, она встретилась с Адрианом взглядом и улыбнулась, радуясь, что он улыбается в ответ. — Ты умеешь обращаться со словами, — поддразнила она Пожав плечами, Адриан тихо ответил: — Я пытаюсь объяснить, что хотя ты мне нравилась, однако если бы дело было только во внешности, я бы сразу пригласил тебя на свидание, верно? Губы Маринетт изогнулись в едва заметной усмешке: — Это ты так неловко признаешься мне в любви? — Вполне возможно, — неуверенно согласился Адриан. — Я ведь действительно до сих пор этого не сделал. Ну, она тоже. Маринетт улыбнулась его признанию, счастье отразилось в ее широко раскрытых глазах, и, неуверенно наклонившись, она взяла Адриана за руку. Переплела свои пальцы с его, наслаждаясь теплом и мягкостью его кожи, и успокаивающе пожала. Но что она должна была сказать? Легенда о зеркале была полнейшим мифом, и Маринетт еще не читала и не видела никаких свидетельств о том, что кто-то еще испытал действие легенды на себе, кроме нее самой. Признаться, что она видела Адриана в зеркале, значило бы признаться, что у нее были галлюцинации или просто бред, поэтому она решила промолчать. — Я не знаю, что сказать, — проговорила Маринетт с дразнящими нотками в голосе. — Я слышала, что неприлично признаваться в любви на первом свидании. Тебе нужно преподать парочку уроков, Адриан. Он по-детски показал ей язык. — Мне кажется, я тоже тебя люблю, — продолжала Маринетт, широко улыбаясь. — Возможно, я так же нуждаюсь в уроках. Поцелуй, которым Адриан утихомирил ее насмешки, совершенно не был невинным.***
Прошло пять лет, восемь месяцев и двадцать один день, когда Адриан попросил Маринетт стать его девушкой, через десять дней после того, как он признался ей в любви самым неловким образом из всех возможных, и спустя один месяц и одиннадцать дней с момента их первого поцелуя. Маринетт радостно рассмеялась и поинтересовалась, почему он так долго не набирался храбрости, чтобы просто спросить. В свою очередь, она узнала через Адриана, что Нино собирается сделать предложение Алье, поэтому нужно выбраться на вечеринку в честь их помолвки (естественно, Алья не могла отказать, поскольку они с Нино всегда начинали влюбленно ворковать, едва оказывались вместе). И правота Адриана подтвердилась, когда Алья позвонила Маринетт позже тем же вечером и прямо объявила, что выходит замуж, не утруждая себя подробностями того, как было сделано предложение. Адриан забрал Маринетт из квартиры, восхитился ее элегантным платьем (его восторги увеличились после того, как она объявила, что сшила наряд сама) и шептал нежные слова на заднем сиденье такси, дразня поцелуями ее обнаженную шею. Маринетт со смехом оттолкнула его, заявив, что так можно развлекаться только, когда они останутся наедине после праздника. Многих гостей на вечеринке Маринетт практически не знала, и было восхитительно видеть, как многие узнавали Адриана из кафе, не догадываясь, что он лучший друг Нино. Все с энтузиазмом знакомились, и когда четверо друзей, наконец, остались одни, потягивая дешевое вино из бокалов, Маринетт поперхнулась, услышав, что Алья и Нино уже женаты. Оказалось, когда он сделал предложение, они зарегистрировали свой брак, согласившись, что оба не хотят пышной свадьбы. Они еще не сообщили об этом родителям — вообще никому, кроме Маринетт и Адриана, который разинул рот от удивления — поэтому попросили их обоих пока помалкивать. Когда они остались одни, Маринетт провела первую ночь в постели Адриана. Это было не то страстное действо, которое она представляла себе, к тому же кошки составили им компанию, и они оба даже не ласкали друг друга. Когда они проснулись, на щеках Адриана виднелись следы от подушки, а Плагг и Тикки лежали между ними на матрасе, так что ночью не могло быть никаких объятий. Казалось, будто кошки хотели, чтобы всю любовь направляли на них, в любой другой ситуации это было бы мило, но сейчас Маринетт сокрушенно покачала головой. — В следующий раз ты должен остаться у меня, — сказала она. Адриан так и сделал. Крошечная квартирка Маринетт находилась в нескольких минутах ходьбы от кафе, так что, когда рабочий день закончился, Адриан повел Маринетт по улице, держа ее за руку с глупой улыбкой. Хотя ее квартира была меньше, чем его (по сути всего лишь небольшой закуток), и заполнена различными тканями, которые были засунуты во все ящики, Адриан все равно восхитился. Он заметил, что их ночь наверняка будет прекрасной, когда их не будет беспокоить коварный кошачий дуэт, и Маринетт от всей души согласилась. Адриан не спросил о покрытом тканью зеркале в спальне и не попытался снять материал. Возможно, по доброте душевной он решил не упоминать их предыдущие разговоры о легенде. Маринетт больше не нужно было зеркало, чтобы видеть Адриана в поздние вечерние часы. Хотя они договорились провести несколько ночей порознь, чтобы не надоесть друг другу, они обменивались сообщениями по телефону, а иногда и звонками, когда были не вместе. Они все равно еще не до конца изучили друг друга, проводя сладкие часы в квартире Маринетт два вечера в неделю, но это было совершенно нормально для нее. Всякий раз, когда они потихоньку продвигались в своих отношениях дальше, ничем не замутненное счастье на лице Адриана и его улыбка стоили ожидания. Маринетт чувствовала себя такой обожаемой, особенно когда он с трепетом смотрел, как ее рубашка падала на пол. Маринетт думала, что не могла бы стать еще более счастливой. Однажды, очнувшись от приятного сна под звон мобильного, Маринетт сонно ответила: — Адриан? — Э… Привет. Маринетт заморгала. Протирая глаза, она заметила, что голос Адриана совершенно не звучит сонно, и это встревожило ее. Вытащив сотовый и уставившись на освещенный экран, чтобы посмотреть время, Маринетт увидела, что уже далеко за полночь. Адриан должен был спать, так как рабочий день начинался для него всего через несколько часов. — Все в порядке? — она запнулась, подавляя зевок. — Если не случилось ничего чрезвычайного, я тебя завтра прибью. В обычной ситуации Адриан бы сказал, что она с ним заигрывает (или что-то в этом роде). Но сейчас ответом была тишина. Маринетт снова легла, натянув одеяло на замерзшее тело и ожидая, когда Адриан заговорит. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что звук, который она слышала, был его дыханием — никакой кошачьей возни и никаких объяснений причин такого позднего звонка. Маринетт в замешательстве нахмурилась, не зная, как к этому относиться. Мысль о том, что ей все просто снится, была отброшена, когда Маринетт вздрогнула, ощутив прикосновение холода к торчащим из-под одеяла ногам. Свернувшись калачиком, чтобы согреться, она прижала телефон к уху и ждала. — Какого цвета пол в твоей комнате? Возможно, это все-таки сон. — Дешевый зеленый ковер. Конечно, не такого красивого цвета, как твои глаза. — Верно, я… — Адриан прервал сам себя и откашлялся. — Спокойной ночи, Маринетт. После этих слов она отбросила сотовый и снова заснула, не задаваясь дурацкими вопросами. Какое-то время Маринетт не вспоминала этот странный разговор, потому что Адриан вел себя в ее присутствии как обычно; если они оставались наедине в кафе, он быстро целовал ее, прежде чем вернуться к работе. Но, когда на следующей неделе он остался ночевать у нее, Маринетт вдруг вспомнила о случае с телефоном, вернувшись в спальню после чистки зубов. Адриан примостился на ее кровати, облачившись в однотонные пижамные штаны, усеянные отпечатками лап, но слишком большую белую футболку он не надел, демонстрируя свое привлекательное тело, которое Маринетт с большим удовольствием изучала. Легкая пыль золотистых волос ниже его пупка поблескивала в мягком свете, и, улыбнувшись, Маринетт встала перед Адрианом. Но он не заметил ее появления. Его изумрудные глаза не отрывались от закрытого тканью зеркала, выражение лица было непроницаемым, и Маринетт замерла в сантиметре от Адриана, когда осознала, на что он смотрит. Ткань не закрывала все зеркало целиком. Внизу виднелся кусочек, который, несомненно, показывал пол и больше ничего. Это… Это означало… Маринетт сглотнула. — Адриан? — мягко позвала она. Он моргнул. Когда он повернулся к Маринетт, на его лице сияла широкая улыбка, и не наблюдаюсь никаких признаков отстраненности, которая была там раньше. — А вот и ты, — приветствовал Адриан, распахивая руки в приглашающем жесте. — Я уже думал, ты застряла там навсегда. Закатив глаза, Маринетт села к нему на колени, расположив ноги по обе стороны от его бедер, и с упреком боднула его в лоб. — Я ведь не жалуюсь на то, что ты долго принимаешь душ. Адриан потерся носом о ее нос. — Ты недостаточно ценишь теплую воду. — О чем ты так глубоко задумался? — тихо спросила Маринетт, покусывая нижнюю губу. Если она боялась признаться, что видела его в зеркале, то Адриан, несомненно, был бы так же напуган, если бы с ним внезапно случилось подобное. Конечно, его поздний звонок в одну из ночей, когда они были врозь, и тот факт, что ткань на зеркале слегка сползала, показывая часть комнаты Маринетт, не были совпадениями. Если бы Адриана действительно просто вдруг охватило непреодолимое желание узнать о ковре Маринетт, получилась бы весьма жесткая шутка судьбы. — О том и о сем, — рассеяно обронил Адриан, не вдаваясь в дальнейшие подробности. Раз он не собирался признаваться, Маринетт решила попытаться выудить у него ответы. — Ты опять беспокоишься о моем ковре? Я бы советовала тебе не пытаться выклянчить его себе. Если честно он довольно щекотный, особенно для голой кожи. Несмотря на напоминание о странном вопросе Адриан рассмеялся. — Я вдруг понял, что мне очень интересно, вот и все. — Ну конечно, — сухо произнесла Маринетт. — Дизайн интерьера — моя страсть, — невозмутимо ответил Адриан. Маринетт фыркнула. После очередной ночи жарких лобзаний, украденных поцелуев и переглядываний в рабочее время Маринетт вернулась в свою квартиру и направилась прямо к зеркалу. Сняв ткань и отбросив в сторону, она не удивилась, снова увидев спальню Адриана. Вряд ли стоило ожидать, что зеркало станет обычным, если его закрыть тканью на некоторое время. Занятая шитьем новых моделей для своего бутика, Маринетт каждые несколько минут поглядывала на зеркало, но так, чтобы это не слишком бросалось в глаза. Если бы Маринетт прямо уставилась в зеркало, а потом Адриан увидел бы ее, она не сомневалась: у него была бы слишком бурная реакция, которой, конечно же, не требовалось. Но опять же, когда она впервые увидела его — в весьма пикантный момент — она вскрикнула от смеси шока и смущения, возможно, Адриану тоже стоило испытать подобное. Первыми в зеркале появились Плагг и Тикки, игравшие под кроватью. Они бегали около получаса, прежде чем устали и свернулись калачиками на подушке Адриана, не оставляя ему места для сна. Маринетт хитро ухмыльнулась, думая, как шокировать Адриана особенно сильно. Пока она просто сидела на стуле за столом, медленно сшивая куски яркой ткани, не собираясь отрезать нитку. Когда Маринетт впервые увидела Адриана, то чуть не сгорела от сцены, которая ей открылась. Даже если бы она сама прикоснулась к этим частям его тела, она не была бы настолько бесстыдна, чтобы делать это перед зеркалом. Поэтому, стараясь не издавать веселых звуков, Маринетт сбросила мягкую рубашку на кровать и уютно устроилась в одних джинсовых шортах с высокой талией. Рубашка была юмористическим подарком от Альи, это означало, что ткань украшали мультяшные кошки в немного более сложном дизайне, чем обычно. На Маринетт был лифчик бледно-лимонного цвета, с тонкими кружевами вокруг чашечек, и она порадовалась, что выбросила все потрепанные, прежде чем они с Адрианом стали близки. Положив мобильник на стол рядом с собой, Маринетт сосредоточила все внимание на шитье и вела себя так, словно в свободное время совершенно нормально быть без рубашки; она подавила желание взглянуть в зеркало — если бы она случайно встретила взгляд Адриана и дала понять, что видит его, пропала бы возможность его подразнить. Маринетт почти закончила работу, когда телефон начал дребезжать, шум заполнил пустое пространство ранее тихой комнаты, и Маринетт немного подождала, прежде чем ответить. Небрежно отбросив наряд, над которым корпела, Маринетт приняла звонок и, нарочно потянувшись, откинулась на спинку стула. Зеркало было на том же месте, что и всегда, это означало, что Адриан мог видеть Маринетт сбоку и спереди, и она бы тоже увидела его, если бы слегка повернула голову. Она прикусила щеку. — Маринетт? — Голос Адриана был хриплым, полным удивления, и она с трудом подавила смех. Вытянув руку над головой, Маринетт ответила: — Я думала, что хотя бы сегодняшний вечер проведу в тишине и покое. — Эм… — Адриан откашлялся. — Чем занимаешься? В самом деле, чем она занимается? — Доделываю заказы для сайта, — честно ответила она самым невинным тоном. — Тебе что-то от меня нужно? — Разве мне нужна причина просто для того, чтобы услышать твой голос? А вот и она. Сверхъестественная способность Адриана легко флиртовать, не начиная внезапно заикаться. Иногда, когда они лежали, свернувшись калачиком под одеялом, а их одежда была разбросана по полу, он умудрялся произносить самые нелепые фразы, которые заставляли Маринетт скорее стонать, чем краснеть. И все же, когда они находились в невинной обстановке или разговаривали по телефону, обольстительные слова давались Адриану легче. Маринетт снова ухмыльнулась. Хмыкнув в знак того, что обдумывает свой ответ, она медленно повернулась на стуле, чтобы положить ноги на край кровати (близость мебели — одно из преимуществ маленькой комнаты, если смотреть на жизнь оптимистично). — Мне кажется, вы немного прилипчивы, месье Агрест, — проворковала Маринетт, снимая носки один за другим. — Что же мне с вами сделать? Она услышала, как он сглотнул. Было трудно удержаться и не взглянуть в зеркало, просто чтобы понять, пялится ли Адриан на нее. — Ты все еще здесь? — спросила Маринетт помимо воли. — Я… да, — выдохнул Адриан. Маринетт расстегнула пуговицу на шортах. — Ты сегодня очень красноречив, — заметила Маринетт с самодовольством в голосе. — Ударился головой? Наверняка, на лице Адриана было обычное приятно-удивленное выражение, которое появлялось всякий раз, когда Маринетт начинала раздеваться перед ним. Даже когда он был тем, кто снимал с нее одежду, на его лице все равно отражалось благоговение, и это было так восхитительно, что Маринетт каждый раз не могла удержаться от того, чтобы не показать свою признательность через поцелуй. — Что ты делаешь? — задыхаясь, спросил Адриан, повторяя свой предыдущий вопрос. Маринетт старалась не смеяться, но ее тело дрожало от сдерживаемого хохота. Она широко улыбнулась, зная, что Адриан видит ее реакцию, затем встала и принялась растягивать молнию на шортах. — Готовлюсь ко сну. Ты позвонил очень поздно. С этими словами она сбросила шорты и уселась на край кровати, закинув ногу на ногу и опираясь на одну руку. — Это мой звонок на ночь? Адриан издал странный звук, от чего Маринетт уже не могла сдерживать смех. Откинувшись на матрас и задрав ноги, она весело расхохоталась, зная, что непокрытое тканью зеркало, несомненно, напугало Адриана, но и ее действия, вероятно, тоже. Звонок продолжался, и хотя они не разговаривали уже несколько минут, на том конце провода послышались звуки, означавшие, что Адриан что-то делает. — Адриан? — успокоившись, спросила Маринетт. — Чем ты занят? Прерывистое дыхание было единственным ответом. Маринетт быстро села, повернув голову и посмотрев в зеркало, чтобы увидеть, что задумал Адриан, но только убедилась, что там не было того, кого она искала. Маринетт прошлась по полу, зная, что смена угла обзора ничего не даст, посмотрела в одну, потом в другую сторону, чтобы хотя бы мельком увидеть Адриана. — Ты в порядке? — спросила она. Он не ответил словами. Было слышно множество звуков, в некоторых Маринетт узнала гудки машин, затем она снова различила тяжелое дыхание Адриана. Маринетт в замешательстве сдвинула брови, продолжая глядеть в зеркало, пусть внутри и было пусто. Внезапно в квартире послышался приглушенный шум, но звук донесся и из сотового телефона, что заставило Маринетт подпрыгнуть от неожиданности. Когда она добралась до входной двери, Адриан потребовал, тяжело дыша: — Впусти меня. Он бежал всю дорогу сюда — это было очевидно. Щеки Адриана раскраснелись и покрылись алыми пятнами, волосы сбились набок и торчали во все стороны от того, что он постоянно запускал в них руки, мятая одежда прилипла к его коже от пота. Маринетт тупо уставилась на Адриана, пораженная его реакцией, — да, она дразнила его, но, возможно, небольшой срыв был именно тем, чего она ожидала. Он все еще прижимал мобильник к уху, и рука Маринетт безвольно опустилась, чудом удерживая ее собственный сотовый. — Маринетт, — пробормотал Адриан, обнимая ее за плечи и прижимая к своей теплой груди. Шепча ее имя, словно молитву, Адриан изловчился захлопнуть ногой дверь, а то Маринетт уже начинала дрожать от проникшего в квартиру холодного воздуха. Адриан покрыл нежными поцелуями ее шею, достиг подбородка, и тогда в животе Маринетт тепло свернулось в тугую спираль. Она судорожно сглотнула. — Прости меня, — нежно сказал Адриан в промежутке между поцелуями, возбуждающе провел губами по подбородку Маринетт и, отстранившись, посмотрел ей в глаза с выражением, которое застало ее врасплох — виной. Он почувствовал себя виноватым, и удивление от осознания этого ясно отразилась на ошеломленном лице Маринетт. Но он ведь не мог контролировать свое зеркало, за что извиняться? Маринетт ожидала от Адриана паники, а не логических размышлений, после которых он взял вину на себя. — Я… Я должен был прислушаться… Схватив его за рубашку, Маринетт прервала: — Стоп. Они продолжали прижиматься друг к другу, делясь теплом, которое было чудесным и очень необходимым, поскольку Маринетт все еще не оделась, но сейчас Адриан слегка подался назад, и она смогла посмотреть вверх и встретить его виноватый взгляд. Маринетт медленно подняла руку, давая Адриану время отстраниться, если бы он захотел, и, прижав ладонь к его щеке, нежно улыбнулась, погладила пальцами кожу. — Мне не нужны извинения, — тихо сказала она. — Ты ведь не слышал о том, что легенда правдива? Вообще-то, я искала годами, но так и не нашла никого, кто мог бы прояснить детали и сопоставить их с моим опытом. — Как долго? — прохрипел Адриан, запуская пальцы в волосы на ее затылке. По губам Маринетт скользнула горько-сладкая улыбка. — Если полночь еще не миновала, то прошло пять лет, одиннадцать месяцев и семь дней с тех пор, как я впервые увидела тебя. — Я… Покачав головой, Маринетт взглядом попросила Адриана замолчать. Потянувшись вперед, она ободряюще чмокнула его в губы, затем отстранилась и искренне улыбнулась. — Хочешь сначала услышать мою историю? Она не такая уж и дикая, но уверена, кое-над чем ты посмеешься. Итак, дождавшись его кивка, Маринетт провела Адриана за руку через всю квартиру и усадила на кровать, а сама устроилась рядом. Несмотря на то, что на Маринетт было одно нижнее белье, глаза Адриана не отрывались от ее лица; он сосредоточился исключительно на их разговоре, и это заставляло ее сердце биться быстрее. Маринетт рассказала, как, будучи школьницей, один раз саркастично смеялась про себя в своей комнате, думая, что соулмейтов не существует, а потом чуть не упала со стула, когда зеркало исказилось, показывая образ Адриана. У него хватило скромности покраснеть от того, что она впервые увидела его мастурбирующим, и он смущенно погладил шею, когда Маринетт заверила, что всякий раз отводила взгляд, если он был занят чем-то подобным. На протяжении всего рассказа Адриан продолжал настаивать на своих извинениях, бормоча их под нос, и Маринетт прерывала его легкими поцелуями или осуждающими взглядами, требуя позволить ей продолжить свою историю. Адриан крепко обнял Маринетт, прижав к себе, когда она упомянула, что, по ее мнению, он должен был увидеть ее в зеркале после их первого поцелуя. — Когда ты впервые увидел меня? — спросила Маринетт, указывая на свое зеркало. Тот факт, что никто, кроме него, не мог видеть комнату Маринетт, успокоил Адриана, особенно когда она упомянула, как много людей успешно пользовались ее зеркалом на протяжении многих лет. Адриан пожал руку Маринетт и сверкнул улыбкой, от которой на его щеках появились маленькие ямочки. — До того, как сделал этот дурацкий звонок — конечно же, дизайн интерьеров меня совершенно не интересует. Услышав приглушенное фырканье Маринетт, Адриан закатил глаза. — Я… Я просто думал о тебе. Розовый румянец расцвел на его скулах, и Маринетт прикусила нижнюю губу, чтобы не начать ворковать о том, как он очарователен. — Я знаю, что мы не так давно встречаемся, но я… я просто думал о нашем будущем. Маринетт заморгала. — Либо ты планируешь порвать со мной очень странным образом, — начала она, поднимая брови, — либо это такое предложение руки и сердца, которое соперничает в неловкости с твоим признанием в любви. Первый вариант исключался; если бы Адриан вообще не думал о соулмейтах, то не увидел бы ее в зеркале. Он фыркнул, бросив на Маринетт недовольный взгляд. — Ну, кольца в кармане у меня нет. —…Ты не шутишь, — изумленно проронила Маринетт. Не было и намека на то, что Адриан дурачится. Он каверзно усмехнулся, явно наслаждаясь ее шоком от столь неожиданного заявления. — Как я уже говорил, одна грубая девчонка прервала меня… — Адриан резко замолчал, когда Маринетт, угрожающе сощурившись, ударила его по руке. — Грубая, вспыльчивая девчонка, а я раздумывал, какой замурчательной женой ты будешь, а потом увидел в зеркале твой ковер. На лице Маринетт сменяли друг друга восторг и раздражение. Она вздохнула, проведя рукой по распущенным волосам, и Адриан приглушенно рассмеялся от ее реакции. — И это твое предложение руки и сердца? В самом деле? Кошачий каламбур и все? — О, Маринетт, — с достоинством произнес Адриан, — я еще не задал этого вопроса. Еще. Она облизнула губы. — Если, делая мне предложение, ты упомянешь кошек, я тебя прибью, клянусь, — посулила Маринетт. У Адриана хватило наглости выглядеть оскорбленным. И Маринетт добавила прежде, чем он успел что-то сказать: — Мы еще даже не занимались сексом… Подожди. Ты религиозен или приберегаешь себя для первой брачной ночи? Было бы неплохо узнать заранее, если это так. Хотя она шутила, осознание того, что Адриан даже подумывал о женитьбе, было чудесно и заставило желудок Маринетт сжаться от неловкости и предвкушения. Вот почему Адриан увидел ее в зеркале, не так ли? — Ты… Может быть, Адриан ей снился? Вполне возможно, ведь когда он позвонил, Маринетт крепко спала. Прервав свой внутренний монолог и прикрыв рот ладонью, Маринетт ахнула и уставилась на Адриана широко раскрытыми глазами. При виде ее странной реакции на его лице появилось удивление, ведь он даже еще не успел ничего ответить. — В тот раз ты думал обо мне! Вот почему, черт возьми, я увидела тебя в зеркале! — взвизгнула Маринетт, снова стукнув Адриана по плечу. — Т-ты… проклятье. Адриан вскинул брови, заметив: — Я испытывал к тебе не только платонические чувства, Маринетт. Я был здоровым подростком. — Извращенец, — пробормотала она, скрестив руки на груди под бюстгальтером. Адриан округлил глаза. — Ловкая смена темы. Нет, Маринетт, я не собираюсь беречь себя для свадьбы; я просто поступаю как благородный человек и не лезу в… кхм, твои трусы. — О, я польщена, — протянула Маринетт, борясь с желанием возвести очи горе. — Значит, то, что я ужасна в постели, и станет причиной нашего разрыва? Вполне возможно, что, наоборот, у тебя будут проблемы с сексом. — Позволь мне все прояснить, — начал Адриан, крепко сжимая руки Маринетт в своих. — Ты сидишь здесь, едва одетая, и говоришь, что ожидаешь от меня разочарования в постели? Из всего, что ты сказала, Маринетт, это ранит мое самолюбие больше всего. Она сморщила носик, сдерживая рвущийся наружу смех. — Я должна быть честна с тобой. — И это все после того как я сказал, что хочу на тебе жениться, — заметил Адриан, скептически взглянув на Маринетт. Ее попытка отнять руки привела лишь к тому, что Адриан сжал их сильнее, согревая прикосновением, и потянул Маринетт на себя, так что их бедра соприкоснулись (его, закрытые тканью, и ее — обнаженные). — Я уже не уверен, что стоит делать тебе предложение — ведь это ты оказалась сталкером, шпионившим за мной пять лет. Адриан сверкнул белозубой улыбкой, отразившейся блеском в его глазах. Надувшись, Маринетт стала настаивать: — Ты первый меня увидел. Все сработало только потому, что ты думал обо мне! Адриан потряс головой. — Технические детали. Я никогда не подглядывал за тем, как ты переодеваешься в своей комнате — такого не было на фотографиях, которые мне показывал Нино. И это если не считать того, что Маринетт регулярно глазела на Адриана, в основном, когда они работали вместе, она часто подолгу наблюдала за ним. Заметив, как пылают щеки Маринетт, Адриан наклонился вперед, так что их носы слегка соприкоснулись, а его теплое дыхание пощекотало ее губы. — Теперь тебя стоит считать извращенкой. — Ты не можешь называть меня сталкершей и извращенкой, если не признаешь и себя таковым, — прищурившись, пробормотала Маринетт. — Это ужасно лицемерно, не правда ли? Представь, бедная я просто невинно фоткалась вместе с Альей, а потом появился ты и стал на меня дрочить. Усмешка на губах Адриана от таких инсинуаций стала только шире. — Говоря о деталях, похоже, я первый положил на тебя глаз. — Тебе просто нравилось, как я выглядела! — А почему в прошедшем времени? — спросил Адриан, мягко коснувшись губ Маринетт своими, прежде чем отстраниться. — Мне все еще очень нравится то, что я вижу. Сказав так, он с усмешкой окинул взглядом почти обнаженную Маринетт, наконец-то позволив себе откровенно на нее уставиться. Высвободив руки из его хватки, Маринетт положила ладонь Адриану под подбородок и приподняла, так что ему пришлось заглянуть в ее прищуренные глаза. — Тебе повезло, что я люблю тебя, — объявила она, не сопротивляясь, когда он обвил руками ее талию, — иначе я бы выгнала тебя за такое странное замечание. Адриан подмигнул. — Настало время для кошачьего каламбура? — Ах ты… Адриан перебил ее: — Вроде бы я уже говорил, что ты прекрасна, как… Убрав руку с его подбородка, Маринетт скользнула ладонью по его шее и чуть дернула золотистые пряди волос на затылке. — Молчи, — прошептала она, наклоняясь вперед и накрывая губы Адриана своими, чтобы пресечь любую попытку продолжить их глупый разговор. Адриан недовольно заворчал, но тут же замолчал, с искренним энтузиазмом отвечая на поцелуй. Их движения больше не были безнадежно неуклюжими, как в первый раз, и Маринетт чувствовала себя вполне уверенно, особенно когда из горла Адриана вырывался вздох, полный одобрения и неподдельного удовольствия. Они ласкали друг друга и тяжело дышали от наслаждения. Маринетт откинулась на матрас, Адриан мягко навалился на нее сверху, и она ощутила, как знакомо отдается в голове грохот сердца, сливаясь в единый ритм со сладкой пульсацией между ног. Двигая бедрами, чтобы занять удобную позицию, Адриан низко застонал, когда Маринетт нарочно потерлась о него. Они прервали поцелуй и судорожно глотали воздух, Маринетт прикусила нижнюю губу, когда Адриан начал снимать одежду. Он медленно стянул футболку, отбросив ее на пол, и, поймав взгляд Маринетт, горделиво ухмыльнулся, в ответ она закатила глаза. Она поднялась с матраса, поглаживая гладкую кожу живота Адриана, затем спустилась ниже, намеренно неторопливо играя с пуговицами его джинсов. Дрожь пробежала по телу Маринетт, когда Адриан, наклонившись, покрыл поцелуями ее шею, спускаясь к ключице, а потом шаловливо прикусил кожу. Пока Маринетт возилась с молнией его джинсов, Адриан внезапно прижался губами к ее шее, несомненно, оставив метку, и это вызвало у Маринетт тихий стон одобрения. Бледно-желтый лифчик Маринетт полетел на пол, одежда Адриана вскоре отправилась следом. Ее нижнее белье было отброшено в сторону, как и его, и они упали обратно на плюшевые подушки. Извиваясь от щекотки, Маринетт рассмеялась, когда Адриан прикусил мочку ее уха, в отместку провела ногтями по его боку и довольно ухмыльнулась от его резкого хрипловатого смешка. Адриан проложил дорожку из поцелуев вниз от мочки ее уха, по линии подбородка, затем остановился между грудей и принялся дразняще едва-едва касаться губами сосков. Запустив пальцы в его волосы, Маринетт многозначительно нахмурилась, когда он поднял голову. Усмехнувшись, Адриан взял в рот потемневшую плоть ее соска. Маринетт облизнула губы. Тепло, зародившееся в животе, закручивалось спиралью, спускаясь все ниже и посылая волны удовольствия по всему телу. Маринетт сжала пальцы ног, с губ сорвался едва слышный вздох, когда Адриан прикусил чувствительный бугорок, затем успокоил занывшую кожу легкими поцелуями. Едва Адриан прервался на несколько мгновений, наполненных прерывистым дыханием, Маринетт толкнула его, целеустремленно повалив на спину, чтобы забраться к нему на колени с победоносной улыбкой. Адриан издал звук, который был смесью удивления и протеста, но она заставила его замолчать мимолетным поцелуем в шею. Маринетт игриво прикусила кожу, чуть посасывая, она возвратила метку, которую Адриан оставил ей. Он хихикнул, слегка поежившись, и Маринетт, усмехнувшись, села. Светлые волосы Адриана разметались по подушке, золотистые ресницы отбрасывали тени под изумрудными глазами, а румянец на коже придавал ему божественный вид, и от одной только мысли о том, что именно она вызвала эти перемены, сердце Маринетт согрелось. Она зубасто ухмыльнулась, и Адриан смущенно ответил ей тем же. Он знал, что они соулмейты, но не впадал в истерику и не говорил пугливо о колдовстве — он, черт возьми, извинился, крепко обнимая ее, и не было ничего прекраснее этого. Как и Адриан раньше, Маринетт медленно проложила дорожку из дразнящих поцелуев вниз по его торсу. Перемещаясь дальше, она расположила колени по обе стороны от его тела и спустилась туда, куда направляла поцелуи. Маринетт лизнула его в пупок, чем вызвала протестующее движение, и от души рассмеялась над недовольным выражением, появившимся на лице Адриана. Он прищурился, глядя на нее, а она лишь усмехнулась и постаралась выглядеть как можно более невинно. Еще раз окинув взглядом его раскрасневшиеся щеки, Маринетт игриво провела по его коже ногтями. Адриан поднял брови, молча спрашивая, хочет ли она действительно повторить то, что он обычно всегда делал сам, и Маринетт в ответ улыбнулась. Прекрасно осознавая, как краснеет ее лицо, как громко бьется сердце и как ноет между горячими бедрами, Маринетт нежно обхватила рукой его член и оценивающе сжала. Быстро облизнув губы, она нагнулась к покрасневшему кончику, наслаждаясь вздохом, сорвавшимся с губ Адриана от этого простого движения. Воодушевленная его реакцией, Маринетт обхватила член губами, слегка пососала, затем, чтобы создать легкое трение, подалась назад и выпустила в прохладный воздух. Маринетт подула на разгоряченную кожу Адриана, из его груди вырывались приглушенные стоны от любых ее действий — теперь Маринетт имела над ним власть, а не ожидала от него милостей; когда она глубже вбирала его плоть в рот, становилось ясно, что он будет в ее полном распоряжении, если она захочет. Комнату наполняло тяжелое дыхание Адриана, значит, Маринетт все делала правильно, и от этого ее пронизывали волны удовольствия, а между ног словно закручивалась тугая пружина — ее тело там нуждалось в успокоении, ласках и внимании, очень похожем на то, что она дарила Адриану. Почувствовав легкую боль в челюсти, Маринетт отстранилась, издав звук, означавший, что она закончила. Лизнув кончик еще раз, Маринетт украдкой взглянула на лицо Адриана, и ее дыхание сбилось от осознания, что у нее все получилось. С зажмуренными глазами, румянцем на скулах и зубами, впившимися в распухшую нижнюю губу, Адриан был так же привлекателен, как и всегда. Маринетт сглотнула. Снова облизнув губы, уверенными движениями она вобрала член в рот еще раз до конца; ее язык скользил по коже, которую она пару раз задела зубами, заставляя Адриана тихо стонать. От действий Маринетт он издавал просто восхитительные звуки. Челюсть снова начала побаливать, и Маринетт растерялась, когда пальцы мягко вцепились в ее волосы и потянули назад. Легко поцеловав его член на прощание, Маринетт облизала губы, когда они с Адрианом встретились взглядами. Он широко улыбался. Прильнув к его груди, Маринетт жадно приняла горячий поцелуй, подставив шею и издав приглушенный стон, когда его язык ласкал ее. От ее волос пальцы Адриана прошлись вниз по ее спине, затем добрались до ягодиц и с наслаждением сжали. Маринетт рассмеялась, но смех был заглушен их тихим дыханием и страстными поцелуями. Адриан уложил ее на матрас рядом с собой, и когда они оторвались друг от друга с мокрыми, распухшими губами, Маринетт удивленно моргнула, а затем одарила его благодарной улыбкой. Рука, которая ласкала ее ягодицы, снова чуть сжала их, скользнула по бедру, провокационно порхая между ногами, касаясь области, которая жаждала внимания. Увидев, как прищурилась Маринетт, Адриан рассмеялся и склонился к ее уху. — Я уже могу говорить? — тихо и чуть хрипло спросил он. Зная, что ее голос будет приглушен из-за их положения, Маринетт возразила: — Нет. Она прикусила кожу на его шее, широко улыбаясь и понимая по вырвавшемуся у него вздоху наслаждения, что он чувствует изгиб ее губ. Кончики пальцев Адриана, которые игриво рисовали круги и узоры на разгоряченной коже Маринетт, не доводя до конца никакие действия, вскоре спустились вниз и намеренно медленно пробежали вдоль ее промежности. Вскоре один палец проскользнул дальше, доводя Маринетт до исступления острожными движениями и заставляя тяжело дышать, прижимая руки к обнаженной груди Адриана. С каждым мгновением ее дыхание становилось все громче, Маринетт, покрывая шею Адриана легкими поцелуями, иногда покусывая, двигала бедрами, чтобы усилить ощущения. Он ласкал ее с любовью — не слишком настойчиво, но и без раздражающей неловкости — и она подавалась всем телом навстречу каждому движению его пальца. К первому присоединился еще один, легкое растяжение и нежное нарастание давления заставили грохочущий пульс Маринетт громко кричать, требуя большего, и когда Адриан коснулся особо чувствительной точки, Маринетт впилась ногтями в его кожу и прижалась лицом к его шее, вдыхая его запах и наслаждаясь близостью. Кончики ее пальцев покалывало. Его большой палец блуждал по ее половым губам, и Маринетт громко ахнула, а затем застонала, когда он нежно надавил. Ощущения нарастали, тугой комок сворачивался в животе и ниже, и она балансировала на грани блаженного наслаждения, почти… — Маринетт, — мягко произнес Адриан. Она закусила нижнюю губу. Дрожащей рукой она толкнула его в плечо, чтобы прояснить свои желания. Адриан понял это движение, остановился и откинулся назад, чтобы встретиться взглядом с Маринетт. Покрасневшие щеки, взъерошенные золотистые волосы и очаровательное смущенное выражение лица заставили ее еще больше восхищаться Адрианом. Маринетт ухмыльнулась, сверкнув самой яркой улыбкой, какую только смогла изобразить на раскрасневшемся и вспотевшем лице, и наклонилась, чтобы быстро поцеловать Адриана в губы. Он с энтузиазмом ответил, убирая руку и осторожно вытирая ее о простыню. Маринетт хрипло шепнула: — Адриан. И каким-то чудом он понял, что она имела в виду. Мгновение он выглядел явно сконфуженным, затем в его глазах отразилось осознание и удивление, которые были настолько очаровательными, что Маринетт спрятала лицо у него на груди, пытаясь заглушить свой смех. Адриан не обиделся на ее хихиканье, после того, как она снова взглянула на него, он улыбнулся и, отодвинувшись, принялся искать на полу свои джинсы. Маринетт подавила желание столкнуть его через край кровати, вместо этого впившись зубами в нижнюю губу. Раздался характерный звук шуршащей фольги, щеки Маринетт вспыхнули, и Адриан тихо выругался себе под нос раз или два. Собственно говоря, Маринетт постоянно краснела, и осознание того, что его щеки тоже алели, заставляло ее гордиться собой. Зная, что она была причиной его растрепанных волос, распухших губ и общей реакции его тела, она чувствовала себя могущественной. У них у обоих не было никаких сомнений, и на щеках Адриана стали видны ямочки от полной счастья улыбки, когда Маринетт упала обратно на матрас, громко сглотнув. Они устроились так, чтобы полностью соприкасаться распаленными телами. Запястья Адриана наверняка будут болеть позже, но когда он навис над Маринетт и нежно взглянул на нее, она поняла, что не будет никаких сожалений. Она двинула бедрами, ощутила, как Адриан прижимается к ее разгоряченной, ноющей плоти, и обвила руками его шею, ободряюще касаясь кончиками пальцев светлых волос. Маринетт сжалась, глядя на Адриана с тем обожанием, какое обычно старалась скрыть, и его ответная усмешка заставила ее бешеный пульс потребовать большего. Маринетт впилась пальцами в плечи Адриана, оставляя похожие на полумесяц углубления, он мягко надавил на ее вход и легко скользнул внутрь. Маринетт ахнула, крепко прижимаясь к Адриану, и он стал продвигаться дальше, в медленном темпе, который, несомненно, был для нее выгоден; когда Адриан полностью вошел, она, зажмурившись, ощутила на губах его нежный поцелуй. Маринетт ответила, заметив, что после того, как Адриан остановился, боль постепенно исчезла; время шло, а он заботливо ждал сигнала продолжать, и Маринетт страстно целовала его, чтобы молча передать, как много значит для нее его доброта. Адриан понял и двинул бедрами, поймав губами приглушенный вздох Маринетт. Адриан осторожно отодвинулся, прежде чем медленно, аккуратно и с абсолютной любовью толкнуться в нее — словно уговаривая расслабиться еще больше, он оторвался от губ Маринетт и начал нежно целовать ее подбородок, мягко двигая бедрами и наращивая темп, оставляя возможность остановиться, если она захочет. Маринетт крепче сжала плечи Адриана, издав сдавленный всхлип, когда его толчки стали более уверенными, и вскоре невнятные стоны, смешанные со слогами имени Адриана, начали часто слетать с ее распухших губ. Одна его рука лежала на ее бедре, тепло прикосновения успокаивало. Пытаясь приподниматься в такт толчкам, Маринетт резко вздохнула от внезапно нахлынувшего наслаждения, прекрасно понимая, что Адриан заметил ее резкую реакцию. Ее шея ныла от укусов, поцелуи рассыпались по коже, и по мере того, как волны удовольствия пробегали по ее телу вместе с грохотом пульса, который невозможно было ничем заглушить, Маринетт судорожно и громко дышала. Продолжая целовать ее шею, Адриан постанывал, и эти звуки были так необыкновенно привлекательны, что Маринетт захотелось услышать их еще, поэтому она повернула бедра навстречу движениям Адриана, наслаждаясь сдавленными вздохами, вырывавшимися у него. Она, не стыдясь, простонала его имя. Адриан равномерно двигался, кожа на его спине наверняка пострадала от ногтей Маринетт, но прерывистое дыхание их обоих было полно блаженства. С каждым движением Адриан прижимался к ее клитору и вызывал вспышки экстаза, которые Маринетт с радостью приветствовала. И когда Адриан задел особо чувствительную точку, Маринетт знала наверняка, что потом он самодовольно улыбнется — но все равно это было чудесно. Адриан подул на влажную кожу ее шеи, и по ее телу пробежала дрожь. Ритмичный звук от их движений возбуждал, и ощущение от прикосновения к теплой коже Адриана, когда он сделал особенно резкий толчок, заставило Маринетт громко ахнуть, а затем у нее вырвался сдавленный стон, едва Адриан повторил это движение. Он больше не целовал шею Маринетт, сосредоточившись исключительно на том, чтобы доставить ей удовольствие — и он это сделал. После очередного толчка, который вырвал из горла Маринетт неразборчивые вскрики, она полностью погрузилась в бурлящий водоворот чувств. Эмоции переполняли Маринетт, и ее хватка становилась все крепче, ноги стали ватными, а мышцы напрягались от пронизывающего ее наслаждения. Она сжалась вокруг Адриана, и, возможно, именно это побудило его продолжать. Маринетт тяжело дышала, и вскоре Адриан кончил вслед за ней — бормоча ее имя и слова любви, он почти рухнул на нее, содрогаясь. Маринетт обняла его, поддерживая, и с широкой улыбкой осыпала поцелуями влажную линию его подбородка. Когда Адриан восстановил силы и с усмешкой поднялся, Маринетт прищурилась. — Итак, — начал Адриан, сверкая глазами, — после такого стоит подумать о браке, верно? Закатив глаза, Маринетт слегка стукнула по его теплому плечу. Он продолжал улыбаться и на щеках отчетливо проступили ямочки. — Раз все получилось не так ужасно, как ты предсказывала, — промурлыкал Адриан, — не стоит ли тебе меняу наградить? Не веря своим ушам, Маринетт прошипела: — Т-т-ты все еще внутри меня, дурак! На лице Адриана неожиданно появилось застенчивое выражение, и он сменил позицию. Маринетт вздрогнула, едва он отодвинулся, почувствовав внезапное покалывание нарастающей боли, и от души толкнула Адриана, когда он сел рядом с ней. Он упал на матрас, выглядя очень удивленным, а затем от души рассмеялся над ее надутыми губами. Он вскинул брови: — Я обещал не делать предложение с каламбуром? Несмотря на желание застонать от этого вопроса, Маринетт провела рукой по своим растрепанным волосам и рассмеялась.
