Яблоко из Гоморры

Однажды в Лавендер Хилл выпал снег. Я говорю «однажды», потому что за последние сто лет такого не случалось ни разу, и изумлённые горожане выглядывали из окон, не в силах поверить, что с неба сыплется именно снег, а не пепел и не химические осадки, выброшенные трубой какого-нибудь завода. Снег падал весь день и половину ночи, покрыв улицы городка толстым, но рыхлым белым ковром исключительной мягкости. В тот знаменательный день всё невзрослое население Лавендер Хилл прогуляло школу, чтобы заняться изготовлением снеговиков. Вечером небо окрасилось в дивный сиреневый цвет. Такого заката тоже никто и никогда не видел. Провожая сумерки, жители Лавендер Хилл долго не ложились спать. Они сидели у окон или прямо на улице, закутавшись в тёплые пледы, пили дымящийся чай и тихо рассуждали о том, что такая удивительная погода пришла неспроста. И что следует ждать каких-то удивительных событий вроде появления НЛО или падения налоговой ставки, чего-то в этом роде… А когда небо погасло, но фонари зажглись, на задремавших улицах города появился чёрный антикварный автомобиль, страшно дорогой и невозможно редкий. Его упругие шины мягко перемалывали снег, а фары вспарывали сонную темноту, как длинные огненные ножи. В Лавендер Хилл прибыли двое новых жильцов. Почти бесшумно прошуршав по переулкам, машина остановилась у двухэтажного особняка, имевшего самый жалкий вид. С первого взгляда на этот коттедж становилось понятно, что он, во-первых, был построен не менее двухсот лет назад, а во-вторых, последние полвека в нём никто не живёт. Стены были сложены из крупных угловатых камней и выглядели очень надёжными, но двери покосились, оконные рамы рассохлись, а крыльцо давно рассыпалось в прах. Двое приезжих оставили машину возле проржавевшей калитки, открытой ровно наполовину и отказывающей двигаться хоть вперёд, хоть назад, и прошли на территорию старого сада, высохшего и неряшливого. Не останавливаясь и ничего не говоря друг другу, они прошли прямо к крыльцу, оставляя на рыхлом снеге две цепочки почти незаметных следов. Развалившееся крыльцо оба миновали с большой осторожностью, стараясь не запнуться о гнилые доски. С большим трудом им удалось распахнуть старую скособоченную дверь и попасть внутрь дома. Надо отдать должное старому особняку: он выглядел именно так, как принято показывать в фильмах ужасов дома с привидениями. Разве что летучие мыши не хлопали крыльями под потолком. - Что думаешь? – нарушил задумчивое молчание высокий рыжеволосый мужчина, снимая и пряча в карман куртки тёмные очки. - Я думаю, это восхитительный дом, - отозвался его белокурый спутник, с восторгом разглядывая запылившиеся пачки выцветших от времени журналов, обрывки штор и выбоины в наборном паркете. - Значит, остаёмся здесь? - Останемся, дорогой. Первым делом надо найти камин и развести в нём огонь. - Ага, - кивнул высокий. – Пойду поищу. На следующее утро жители Лавендер Хилл проснулись разочарованными: вчерашний снег полностью стаял, превратившись в редкие и неглубокие серые лужицы. Январь снова превратился в межсезонье. Взрослые, вздохнув, отправились на работу, заскучавшие дети – в школу. Ещё несколько дней никто не замечал, что в городке появились новые жильцы. А старый коттедж между тем начал быстро меняться. Во дворе дома не появлялись рабочие, соседи не слышали стука молотков и жужжания пил, но измученная временем деревянная входная дверь вдруг снова сделалось ровной и прочной, исчезли трещины со ступеней крыльца, мутные стёкла засияли чистотой. Сад будто бы сам собой расчистился от жухлых сорняков. - Нет, здесь много работы, - сказал, примерно неделю спустя после приезда, мужчина в чёрных очках. – Займусь в марте. Во второй половине. Сейчас ещё слишком холодно. - Вот как… - ответил ему второй, и голос его звучал рассеянно и немного печально. – Значит, ты собираешься?.. - Собираюсь, - сказал рыжий. – Разбуди меня, пожалуйста, когда три дня подряд будет солнце. Сказав это, он снял большие садовые рукавицы и вернулся в дом. Поднялся на второй этаж по старинной, но отлично сохранившейся лестнице с винтовыми перилами, и вошёл в спальню, где стояла широкая удобная кровать. Он щёлкнул пальцами, чтобы разжечь пламя в камине, и следил за его высотой и яркостью до тех пор, пока температура в комнате не стала близка к оптимальной – примерно как в сауне. Потом он снял и положил на резную тумбочку свои неизменные чёрные очки, перстень и цепочку, которую носил на шее. Секунду спустя его одежда вдруг оказалась аккуратно сложенной на стуле, а рыжеволосый хозяин дома, довольно фыркнув, скользнул под одеяло из чёрного батиста и блаженно обнял рукой подушку. Ещё секунду спустя он уже крепко спал. Через час в спальню зашёл его пухленький белокурый друг. Несколько минут он постоял, печально глядя на спящего и вытирая шею платком от невозможной духоты. Потом вышел, аккуратно притворив за собой дверь, и принялся за работу по дому. *** Пока Кроули спал, Азирафель обустраивал дом так, будто всерьёз собирался превратить его в ангельско-демонское родовое гнездо. Пользуясь тем, что демон не мешает ему советами и претензиями, ангел украсил всё по своему вкусу, покрыв все горизонтальные поверхности милым его сердцу хламом. Он раздобыл викторианские салонные кресла и обновил на них обивку одним небольшим чудом, он развесил по стенам гобелены елизаветинских времён, изображающие сцены на охоте, на пиру и в башне волшебника, он заменил настольные лампы канделябрами и установил в них бездымные восковые свечи. Несколько дней он провёл, формируя свою библиотеку: на полках морёного дуба ангел расставил любимые книги в одному ему ведомом безукоризненном порядке – т.е. в соответствии с шумерским алфавитом. Он заставил библиотечный камин вырасти в два раза, чтобы помещение лучше отапливалось, и забрал его чугунной решёткой. Он установил рядом два кресла-качалки и положил на каждое сиденье по вышитой гладью подушке, хоть особо и не надеялся, что непоседливый демон хоть раз захочет составить ему компанию. Когда на улице шёл дождь, Азирафель устраивался возле окна с чашкой какао и книгой, но больше смотрел наружу, чем читал. В хмурую зимнюю погоду Лавендер Хилл выглядел столь непрезентабельно, что ангел начинал сомневаться в своём решении поселиться именно здесь. Часто на землю опускался туман, густой и мокрый, в котором исчезали все окрестности. Ангелу не требовалось выходить из дома, чтобы получить средства для существования, но он искренне жалел всех, кому приходится работать в такую погоду. Люди, думал Азирафель, вообще очень стойкие существа. И очень оптимистичные. Ангел с нетерпением ждал лета и возлагал на него большие надежды. Когда вся эта жуткая хмарь спадёт, им с Кроули не придётся сидеть дома целыми днями, лишь бы не выходить на улицу! Они будут гулять по живописным окрестностям города и устраивать пикники прямо на траве под цветущими деревьями. Ловить бабочек. Ездить куда-нибудь посмотреть на озёра. Собирать гербарии. Декламировать стихи вслух, забравшись туда, где их никто не может услышать. Но зима всё тянулась и тянулась, не принося душевного покоя, а Кроули всё спал и спал. Однажды Азирафель, вконец измученный одиночеством и скукой, решился разбудить Кроули, но передумал, когда увидел, как сладко тот спит, разметавшись по кровати. Ангел совсем не мог спать, потому что имел лишь одну природу – ангельскую, в то время как Кроули был наполовину змеёй и нуждался во сне, хоть и гораздо реже, чем люди. Постояв и повздыхав в полутёмной спальне, воздух в которой дрожал от жара, Азирафель осторожно сдвинул руку демона в сторону и прилёг на освободившийся край кровати. Ему было грустно, но мерное дыхание друга успокаивало. Так он пролежал несколько часов, борясь с искушением заглянуть в сны Кроули, победил искушение, но не ощутил триумфа. Он очень тосковал. Наконец пришёл март, ветреный и свежий, принёс с собой первый робкий запах зелени и музыку лопающихся почек. Дожди стали идти реже, туман посветлел. В запущенном саду возле дома сами собой расцвели крокусы, словно осколки синего летнего неба попадали на землю. Ангел всё-таки отважился выйти из дома и слегка согрел их, чтоб росли лучше и цвели дольше. В этот-то момент его и увидела соседка – Моника Гарленд. - Доброе утро! – громко поздоровалась Моника, удивлённая донельзя. – Я и не знала, что у нас новый сосед… Это ваша машина под навесом? Азирафель приветливо улыбнулся и помахал рукой. Он никогда не был застенчивым, но теперь, после изгнания с Небес, почему-то ощущал себя беспомощным перед людьми. - Вы живёте один? – миссис Гарленд явно была настроена на общение. – Послушайте, через забор неудобно разговаривать. Может, зайдёте к нам на чашечку чаю? Отказаться было бы слишком невежливо. Азирафель подавил свою внезапную робость и бодро зашагал по комковатой земле навстречу радушной соседке. - Вы такой интересный, - сходу заявила Моника, когда ангел приблизился к ней на расстояние в метр. – Давно я не видела таких людей. В её взгляде появилось колкое любопытство. - Что вы имеете в виду? – вежливо, но немного настороженно спросил ангел. - Вы будто из другого века, - объяснила соседка. – Не похожи на наших мужчин. - О, - Азирафель театрально развёл руками. – Надеюсь, это не помешает нашим добрососедским отношениям? - Ну конечно, не помешает, - лукаво улыбнулась Моника, - заходите. Я сегодня одна дома, вот, от скуки испекла кекс. У вас нет аллергии на изюм? Ангел обожал изюм и вообще всё сладкое. Человеческий мужчина на его месте непременно почуял бы известного рода подтекст в приглашении красивой молодой хозяйки, которая почему-то оказалась дома одна, но Азирафель был ангелом и никогда не думал о людях плохо. Вдвоём они прошли прямо на кухню, где действительно вкусно пахло выпечкой. Круглый кекс стоял на столе, весь в облаке сахарной пудры. Ангел присел за стол, чинно сложив руки на коленях, а Моника быстро сдёрнула фартук, оставшись в изящном приталенном платье, и вынула из буфета две чашки с цветочным рисунком. Ей не терпелось разлить чай и начать беседу: наконец-то новый сосед, и такой необычный! - Так вы живёте один? – спросила миссис Гарленд, пронзая кекс острым ножом. – Вы не ответили. Ангел благожелательно улыбнулся. - Нет, - честно ответил он. – Мы приехали вдвоём с другом. - Вот как… - зелёные глаза любопытной соседки хищно сощурились. – И что за друг? Где он? Пригласите его тоже! - О, я бы с радостью, - Азирафель с удовольствием отхлебнул хорошо заваренный чай. – Но он сейчас спит. - Сейчас? В 11 часов утра? - Он любит поспать, - глаза у Азирафеля были голубыми, ясными и правдивыми. – Иногда мне кажется, что если я его не разбужу, то он проспит всю жизнь. - Мило, - сказала Моника. - Может и мило, но не всегда удобно, - ответил ангел. И вдруг, неожиданно для самого себя, решил поделиться: - Мне одиноко без него. - О, - Моника взглянула проникновенно, - я понимаю. Мне тоже скучно, когда муж на работе. Не сводя глаз с удивительного соседа, она отрезала огромный кусок кекса и положила его на блюдце. Все знакомые ей мужчины становились разговорчивее, если их прикормить. - Иногда кажется, что время длится бесконечно… - рассеянно произнёс ангел, глядя, как из рассыпчатого теста так и выпрыгивает крупный изюм. - Мне знакомо это ощущение, - доверительным тоном сказала миссис Гарленд. – Знаете, а мы ведь даже не представились! Я Моника. - Азирафель, - сказал Азирафель. – То есть мистер Фелл, если угодно. Имя у меня сложное, так сразу и не выговоришь. Из сказанного Моника Гарленд поняла, что белокурый мужчина хочет сохранить дистанцию в общении. - Моего мужа зовут Дэвид Гарленд, - сказала она в ответ, сложив руки на груди и чуть отодвинувшись. – Он тоже будет рад познакомиться с вами. Как-никак, вы теперь наш ближайший сосед. - Спасибо. - И с вашим другом, конечно, тоже. Вы женаты? – в лоб спросила Моника. - Нет-нет, - ангел отломил вилкой кусочек теста. – Мне нельзя. - Хм. Дурацкие законы! – посочувствовала миссис Гарленд, имея в виду косное британское законодательство. - Вы правы, - поддержал её Азирафель, имея в виду небесную табель о рангах и собственную ангельскую природу, плохо совместимую с супружеством. Они с Моникой расстались пусть не добрыми друзьями, но во всяком случае приятелями. Соседка была убеждена, что после такой тёплой встречи Азирафель – то есть мистер Фелл – в самое ближайшее время снова заглянет в гости, и на этот раз не один, а со своим «другом». Но её надежды не оправдались: поблагодарив за угощение, сосед вернулся на свой участок и снова будто законсервировал себя в доме. До самой середины апреля. *** Весна в этом году была поздняя: солнечные дни настали лишь в апреле. Держа слово, данное Кроули, ангел терпеливо дождался трёх солнечных дней подряд. И на четвёртое утро, тоже солнечное, отправился будить своего демона. Кроули долго зевал, махал руками и требовал дать ему поспать ещё пару деньков. Но ангел был неумолим: он и так достаточно наскучался. После долгого сна Кроули был способен уничтожить невообразимое количество еды. Ещё полусонный, с мрачным видом и осоловелыми глазами, он сидел за столом, прямо в этой своей чёрной пижаме, смотрел в одну точку и методично складывал в рот всё, что подавал ему ангел. Три десятка бутербродов, запечённую свинину, грибное рагу, пирог с почками и много-много чего ещё. Насытившись, Кроули залил содержимое желудка двумя литрами чёрного кофе и наконец-то соизволил оглядеться по сторонам. - Ад и все черти! – хрипло заорал демон, узрев вытертые от времени гобелены и парчовые пуфики. – Во что ты превратил наш дом?! Наш. Дом. Наш. Азирафель взял друга за руку и почувствовал себя таким счастливым, что кровь отхлынула от его лица.