Яблоко из Гоморры

В субботу утром Моника принимала соседок. В доме Гарлендов вот уже несколько лет действовало что-то вроде женского клуба, в котором состояли многие замужние домохозяйки Лавендер Хилл. Кумушки собирались на кухне вокруг стола, накрытого к чаепитию, и в течение нескольких часов со вкусом обсуждали все свои очень важные дела. Приятным посиделкам способствовало и то, что мистер Гарленд обычно работал по субботам. Чари и Люси присутствовать при дамских разговорах не позволялось. Они и не пытались, вполне справедливо находя подобные междусобойчики невыносимо скучными. В эту субботу традицию отменять не стали: миссис Гарленд решительно выставила обоих отпрысков из дому, велев Чари не сводить глаз с сестры. Тот пробовал повыкобениваться, но дверь захлопнули перед самым его носом. - Это не каникулы, а кошмар какой-то! – взвыл Чари. – Мне теперь шагу нельзя ступить без этой пигалицы?! - Проваливай, - сказала Люси, прислонившись спиной к низкой оградке, - я маме ничего не разболтаю. Иди, веселись со своими дружками. На жаре и ярком солнце она чувствовала себя очень уставшей. Было всего 11 часов утра. Люси хотелось лечь на траву где-нибудь в теньке и почитать книжку, но присутствие рядом братца гасило удовольствие от любого вида отдыха. Чари исподлобья взглянул на неё. - Настучишь ведь? – полувопросительным тоном произнёс он. - Нет. Братец переминался с ноги на ногу, не зная, на что решиться. - А если тебя на самом деле украдут? Мать с меня после этого шкуру спустит! Люси вздохнула. Невдалеке на пыльной дороге показались трое ребят; они неторопливо шли по направлению к дому Гарлендов, болтали. Смеялись. У Люси ёкнуло сердце, когда в мальчишках она узнала Адама и двух своих мерзких одноклассников. Тех самых, которые ещё совсем недавно гоняли ногами её портфель по всему школьному коридору. - Чари, иди уже! – прошипела Люси. – За меня не беспокойся. Я буду с Адамом. Братец тоже увидел бредущую в пыли группу. - Будешь гулять с этими парнями? – недоверчиво спросил он. – Я думал, ты не дружишь с мальчишками. - Там Адам, а остальные мне ни к чему. Иди, иди! Чари молча жевал губу. С одной стороны, ему ужасно хотелось завалиться в компьютерный клуб и просидеть там до вечера, с другой, он боялся нарушить слово, данное матери. Адам заметил младших Гарлендов, весело помахал им рукой. Люси несмело махнула в ответ. Один из одноклассников, здоровенный коротко стриженный лось по кличке Шайба, тут же схватил Адама за плечо и что-то заговорил ему, косясь в сторону Люси. Несомненно, рассказывал ему, какая эта Гарленд дура и зануда. Люси почувствовала, что под мышками выступает холодный пот – это несмотря на жару! А ведь раньше-то она думала, что холодный пот – лишь фигура речи… Придурки одноклассники могли наговорить про неё Адаму такого, что он никогда к ней больше даже не подойдёт. - С тобой точно ничего не случится? – продолжал гундеть Чари. Уже случилось, подумала Люси. Если Адам сейчас откажется от меня, моя жизнь кончена. И не надо никакого маньяка. - Ну ладно, - сдался брат. – Я буду в клубе, ну ты знаешь, где он. Если вдруг что-то случится, ищи меня там. Люси даже не заметила, как он ушёл. С бледными щеками, с застывшей на лице улыбкой она следила за тем, как Адам выслушивает кляузы мальчишек, потом качает белокурой головой и делает какой-то необъяснимый жест. То ли «да чушь всё это», то ли «я и не знал, что связался с такой дурищей». Потом он снова посмотрел на Люси и улыбнулся ещё шире. Ускорил шаг. Оба одноклассника остались стоять на месте, с неприязнью глядя на младшую Гарленд. - Привет! – крикнул Адам, когда до встречи оставалось метров десять. – Как поживаешь? - Что он тебе сказал? – Люси настолько волновалась, что даже не побоялась показаться невежливой. - Джонс-то? – Адам пренебрежительно махнул рукой. – Так, ерунду всякую. Как настроение сегодня? Не хочешь пройтись? Кровь снова прилила к лицу. Люси преисполнилась чувства благодарности. Адам не только не принял всерьёз болтовню злых мальчишек, но и не стал пересказывать ей эти гадости, чтобы её не ранить! Он лучший парень на свете! - Я бы с радостью, - Люси виновато заулыбалась, - но мне нельзя далеко уходить от дома. Мама боится, что меня поймает тот маньяк. Ну, ты понимаешь. - Ясно, - Адам кивнул. – Я, конечно, мог бы защитить тебя в случае чего, но разве твои родители в это поверят? Естественно, не поверят. Но Люси поверила всем сердцем. - Я хотела просто посидеть в роще, - застенчиво сказала девочка, - там светло и никто чужой не подойдёт. Сегодня слишком жарко для прогулок. - А почему тогда ты не дома? - О, там мама и её подруги. Ведут разные взрослые разговоры, обсуждают похищения школьниц… Нас с Чари отправили гулять, боятся, что будем подслушивать, - объяснила Люси. - Обсуждают похищения? – Адам задумчиво почесал подбородок. – А что они могут знать про похищения? - То же, что и все. Хотя там с ними Лиза, стенографистка из местного участка, - вспомнила Люси, - наверное, она им всё и рассказывает. Если, конечно, какие-то новости есть. Адам сощурился, поглядев на окна цокольного этажа, где за лёгкими занавесками мелькали силуэты беседующих кумушек. - И вы никогда не пытались подслушать? – после паузы спросил он. Люси удивлённо приподняла брови. - А зачем? Они никогда не говорят ничего интересного… Лицо Адама сделалось отрешённым. Потом он моргнул и снова улыбнулся. - Ну, раз так, - бодро проговорил Адам, - не будем терять время и пойдём в рощу. Научу тебя играть в «Казнь ведьмы». - Это больно? – с опаской спросила Люси. - Это весело! – возразил мальчишка. …И это был чудесный день. Люси ещё никогда так не развлекалась! Они с Адамом провели несколько часов в роще и ни на одну минуту не заскучали. Сначала играли в «Казнь ведьмы», причём ведьмой вызвался быть Адам, и Люси с удовольствием допрашивала его, а потом «подожгла» на лужайке из жёлтых лютиков. Потом Адам стал инквизитором, а Люси – девушкой, подозреваемой в колдовстве. Самой себе она в этой трагической роли очень понравилась. Устав бегать по роще, спасаясь от «костра», ребята устроились у качелей и целый час проболтали. С Адамом было очень легко. Люси так разговорилась, что постепенно рассказала другу всю свою жизнь, не особенно богатую событиями. Только вечером этого же дня она вспомнила, что Адам, несмотря на активное участие в разговоре, о себе почти ничего не рассказал. Но до вечера было ещё далеко, а роща оказалась лучшей, какую только можно придумать, площадкой для игр. Люси устала, но это была приятная усталость. Около четырёх часов пополудни они с Адамом почувствовали, что проголодались, и решили отправиться по домам, чтобы снова увидеться чуть позже вечером. Люси побежала домой, оглядываясь через каждый два шага, чтобы взглянуть на Адама. Мальчик улыбался. Но стоило Люси окончательно скрыться из виду, как улыбка пропала с его лица. Он по-прежнему находился в роще. Вокруг него громко трещали кузнечики, пахло ромашками и травяным соком, лёгкий ветерок приносил из города запах свежей выпечки и овощных пудингов. Адам медленно обернулся. Прямо за ним, на расстоянии нескольких метров, стоял незнакомый мужчина. Адам пристально смотрел на него, не делая ни малейшей попытки убежать. Мужчина был значительно выше него, но отнюдь не Геркулес: телосложение среднее, лицо неприметное, одежда довольно неряшливая и не по сезону. Глаза незнакомца расширились, когда его взгляд встретился со взглядом Адама. Мальчик сделал шаг навстречу. Мужчина сразу же отступил на шаг. Выражение лица у него сделалось немного испуганным. Адам непроизвольно сжал руки в кулаки. Их молчаливая дуэль длилась не больше минуты. Потом Адам побежал. Но не от незнакомца, а прямо на него. Неизвестный мужчина вздрогнул, всплеснул руками и бросился наутёк, в глубину рощи. Адам бегал быстро, но у взрослого человека ноги были длиннее, а удирал он так отчаянно, будто его подгонял неведомый ужас. Поняв, что злодея ему не догнать, Адам остановился, вцепившись в ствол цветущей липы, и прокричал вслед убегающему: - Я тебя видел! И я тебя поймаю! За спиной беглеца закачались потревоженные ветки. Адам перевёл дыхание и улыбнулся. *** Люси летела домой как на крыльях. Она нарушила мамины правила и была непослушной, но сейчас её это нисколько не волновало. Чувства к Адаму превратились в обожание. Он казался ей самым красивым, умным, добрым, чутким, смелым, независимым, самым потрясающим парнем на всей планете. У неё даже в глазах всё расплывалось, Люси едва не вписалась в забор вместо калитки. Краем глаза она заметила, как за ней наблюдает только что покинувшая мамину гостиную стенографистка Лиза, но не сочла нужным поздороваться. Даже не подумала об этом. Взбежав по ступенькам, влюблённая Люси с размаху ткнулась маме в живот. Моника Гарленд охнула и покачнулась. - Ой, прости, - пробормотала Люси. Над ней порхали розовые сердечки и звенели колокольчики. Моника положила ладони на плечи дочери и слегка встряхнула её. - Дорогая, где Чарли? Какой Чарли? Ах, Чари… Люси даже не подумала о нём и тем более не придумала никакого оправдания для себя и брата. - Мммм, - протянула она, - он ушёл погулять с друзьями, а я вот решила вернуться домой. А у нас есть что-нибудь поесть? Красивое лицо миссис Гарленд с каждой секундой становилось всё более строгим. - Ты провела день с тем соседским мальчиком, не так ли? – спросила она тем самым голосом, который её дети предпочитали никогда не слышать. Люси быстро заморгала. - Ну, я… Мы немного поиграли в роще, ничего такого… Правой рукой Моника приподняла лицо дочери за подбородок, чтобы внимательнее изучить её лицо. Взгляд у Люси всё ещё был расфокусированным, на щеках горели красные пятна. - Ну-ка, пойдём поговорим, - сказала мама, повернулась спиной и прошла на кухню. Люси, всё ещё мало что соображающая, поплелась за ней. Моника глазами указала ей на стул, а сама достала из холодильника пакет с замороженной овощной смесью и принялась медленно его развязывать. - Тебе нравится этот мальчик, не так ли? – спросила она. - Хм… я же говорила, - Люси ковырнула пальцем скатерть. - И что, серьёзно нравится? Ты влюбилась? – Моника налила немного оливкового масла в глубокий противень для запекания, размазала масло силиконовой кисточкой, ухитряясь одновременно наблюдать за дочерью. - Ну, мам… - Люси смутилась. – Да, он мне очень нравится. И что в этом такого? Миссис Гарленд кивнула, будто такой ответ и ожидала услышать. - Я недавно видела этого мальчика, - задумчиво сказала она, - очень красивый. Как картинка. - Ага, - Люси мечтательно улыбнулась, - красивее Джастина Бибера. Моника неторопливо раскладывала на противне куски курицы, присыпала их сверху специями. При этом смотрела только на дочь. - Есть одна вещь, которую я хочу тебе сказать, - Моника понизила голос так, что Люси пришлось вслушиваться, - я не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь тебе навредить. - Что? – моргнула Люси. – Я никогда так не думала! - Подожди, дослушай. Когда я говорю, что тебе лучше не общаться с нашими соседями и их сыном, я делаю это не из вредности. - Просто ты беспокоишься за меня, я знаю! – не утерпев, снова вмешалась Люси. - Да, беспокоюсь, - Моника вздохнула. – Но ты точно понимаешь, почему я беспокоюсь? Люси подняла брови. - Потому что… - она попыталась напрячь отказывающийся соображать мозг. – Потому что соседи кажутся тебе странными… И ты боишься, что… хм… просто боишься. - Нет, не просто, - Моника высыпала овощную смесь поверх курицы, посолила и поставила противень в разогретую духовку. – На самом деле я думаю, что ты не пара этому мальчику. Чего-чего, а такого Люси точно не ожидала! - Почему не пара? – неловко хихикнув, поинтересовалась она. Люси очень надеялась, что мама так шутит. - В этом ребёнке чувствуется что-то такое… - Моника закусила губу, потому что не могла подобрать слов. – Что-то особенное. Нездешнее. Дети не должны быть такими красивыми, это даже… неестественно. Иногда мне кажется, что он и на человека-то не совсем похож. Мама говорила что-то очень странное. Люси не могла её понять. - Мама, ты что? – тихонько спросила она. – Ты же совсем не знаешь Адама! - Я за ним наблюдаю из окна, - ответила миссис Гарленд, - мы ведь соседи. Его отцы – загадочные личности, но их мальчик ещё загадочнее. Может, у него какая-нибудь болезнь? - Болезнь? – Люси вдруг сделалось страшновато. То, что говорила мама, казалось ей полностью лишённым логики. - Психопатия, например, - откликнулась Моника, снимая фартук. – Психопаты бывают очень обаятельными. Люси в ответ только вытаращила глаза. Мама задумчиво посмотрела на неё и снова вздохнула. - Я просто не хочу, чтобы ты в свои невеликие годы оказалась с разбитым сердцем, - сказала она, - я не верю этому мальчишке. Не понимаю, что он в тебе нашёл. Вот это было больно. Люси всё ещё очень медленно соображала, поэтому смысл сказанного мамой дошёл до неё только через минуту. А Моника уже говорила дальше: - Пойми меня правильно, дорогая, ты чудесная девочка. Но ты… я не понимаю, чем ты его привлекла. Не понимаю, что ему от тебя надо. Это не даёт мне покоя. - То есть ты думаешь, что я не могла понравиться Адаму? – просипела Люси вдруг отказавшим голосом. Мама потёрла лоб рукой, скрывая смущение. - Ты слишком за ним бегаешь, - сказала она. – Не понимаю, почему он это поощряет. Мальчики обычно не любят навязчивых девчонок. - Я навязчивая? – спросила Люси, но из горла вышло одно сипение. - Вы оба ещё совсем дети, - Моника, кажется, разговаривала сама с собой, - и всё же мальчику скоро четырнадцать. Если учесть это и то, что он, судя по всему, жил в очень неоднозначной обстановке… В очень специфической семье… Кстати, где он был всю зиму и весну, почему приехал только сейчас? Нет, тут что-то неладно. И Лиза говорила… - тут Моника спохватилась и замолчала. В кухне повисло напряжённое молчание. Люси почувствовала, как сердце колотится у неё в желудке. Почему мама, самый родной и близкий ей человек, может говорить такие гадости про Адама? Как она может в чём-то его подозревать? Но в груди уже шевелилось что-то шершавое, с острыми краями и железными челюстями. «Ты недостаточно хороша для Адама. Ты некрасивая. Он откажется от тебя». Ей снова сделалось холодно, гораздо холоднее, чем когда она увидела Адама разговаривающим с её одноклассниками. Мама была права и неправа одновременно. - Дорогая! – Моника подошла близко, погладила ей по щеке. – Я не хочу, чтобы тебя обидели. Я просто волнуюсь за тебя, просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо! Люси отшатнулась.