Яблоко из Гоморры

На второй день Люси устала бояться. Сначала ей было страшно, очень страшно. Она помнила добрый голос незнакомца, его тёплые сильные руки, а его самого не помнила. Зачем пошла с ним, куда пошла – не помнила тоже. Сознание вернулось, когда девочка обнаружила себя запертой в маленькой комнате без окон, но с единственной железной дверью. На полу лежал надувной матрас, рядом стоял табурет, на табурете – бутылка воды и упаковка сухого печенья. В углу ведро. Под самым потолком светила, покачиваясь, голая лампочка. Сначала Люси уверяла себя, что спит. Когда стало понятно – это не сон, она постаралась выломать дверь. В фильмах про супергероев юные девушки обладают такой удивительной силой, что им и бетонную стену сломать нетрудно! Но как Люси ни дёргала, как ни трясла дверь за ручку, она не сдвинулась ни на миллиметр. Потом Люси долго плакала. Потом выпила воду, съела печенье и легла спать, повторяя, как заклинание: «Адам. Адам». Когда она проснулась, в комнате не изменилось ничего. Ну, почти. Бутылка вновь наполнилась водой, обёртка от печенья исчезла, а на табурете вместо неё лежала большая шоколадка с фундуком. Люси поняла, что убивать её не собираются – во всяком случае, мгновенно. Она ещё немного поплакала и пожалела себя. Вспомнила про маму, папу и Чари – даже Чари, этот несносный мальчишка, сейчас показался ей самым милым старшим братом на свете. Она простила им всё, что они ей наговорили, забыла все причинённые обиды, и поняла, что мечтает крепко обнять всю свою семью. И когда её спасут – а её обязательно спасут – она сразу же это сделает. Слёзы лились, лились и, наконец, прекратились. Люси попыталась взять себя в руки и трезво оценить ситуацию. Так, дело ясное: её похитил маньяк. Тот самый маньяк, который уже держит в заложниках трёх таких же девчонок, как она сама. А где эти девочки? Куда он их спрятал? И где сама Люси? Она ещё раз огляделась. Стены кирпичные, покрытые старой облупившейся штукатуркой, окон нет, прохладно. Судя по всему, это какой-то подвал или погреб. Такой погреб мог быть в любом доме Лавендер-Хилл, тут ничего конкретного не выяснишь. Но где же тогда другие девочки? Нет, серьёзно. Обычно заложников держат всех вместе – ну, во всяком случае, в фильмах это показывают так. Новую жертву бросают к предыдущим, где все они, обнявшись, оплакивают свою судьбу, пока за ними не придут спасатели. Если только не… Если только злодей не избавляется от прежней жертвы, прежде чем поймать новую. Люси заколотило от ужаса. Не в силах справиться с подступающим кошмаром, она завизжала. В крошечной закрытой комнате звук вышел особенно громким, страшным и неуместным. Потом визг перешёл в поскуливание, и бедная Люси забилась в угол. Неужели её не успеют спасти? Ведь получается, что тех троих не спасли, не успели, да толком и не искали… Невозможно поверить, что всё это происходит на самом деле – и с кем, с Люси Гарленд, с которой никогда ничего особенного не случается! Панические мысли прервал какой-то шорох. Девочка не сразу поняла, что именно она слышит – может быть, это звук, с которым останавливается насмерть перепуганное сердце? Но шорох повторился – из того самого угла, где сидела несчастная Люси. - Кто здесь? Выпустите меня! – сказала она громким дрожащим голосом. И прислушалась. Кто-то что-то сказал. Близко, но за стенкой. - Выпустите меня! – ещё громче повторила Люси. Она бегло осмотрела стену. Стена как стена. Только штукатурка в этом углу совсем обвалилась, да и раствор, скреплявший кирпичи, частично осыпался от старости. Девочка попробовала расшатать кирпич – не вышло. Но теперь она точно знала: за этой стеной кто-то есть! - Кто там? – понизив голос, спросила она у кирпичной кладки. - Дебби, - негромко ответила стена таким же тонким дрожащим голосом. – А кто ты? - А я Люси! Люси Гарленд! – торопливо и радостно ответила Люси. Она даже не подумала о том, что это может быть ловушка, потому что слишком обрадовалась: здесь есть ещё одна живая душа! - Гарленд? Я тебя знаю! Ты ведь ходишь в среднюю школу? – торопливо спросили из-за стены. - Да, да. А ты? - Перешла в старшую. Что ты здесь делаешь? Знаешь, как отсюда выйти? - Нет… Меня украли. - Меня тоже, - после паузы ответила девочка-за-стеной. – Ты обыскала свою комнату? Что-нибудь нашла? - Нет, - разочарованно проговорила Люси, - прости. А ты… давно здесь, Дебби? - Не знаю, - грустно отозвалась Дебби. – Несколько дней. Видела нашего похитителя? - Да, но… Я как-то плохо его разглядела, - созналась Люси. – Даже опознать не смогу. - Он приходил ко мне недавно, - за стеной раздался громкий шорох – видимо, Дебби устраивалась поудобнее. – Говорил, что мы нужны ему для какой-то великой миссии. Он сектант. - Сектант? – растерянно повторила Люси. – Что это значит? - Ну, одержимый религиозный фанатик. Уж не знаю, в какого бога он верит, но меня он похитил специально для него. И тебя тоже. - И что он с нами сделает? За стеной нервно завозились. - Откуда я знаю, - пробормотала Дебби, - он об этом ничего не говорил. Может, ты знаешь? Или догадываешься? - Нет… - Блин, плохо… Некоторое время обе молчали, каждая в своём углу. Но молчать было ещё тяжелее, чем говорить, поэтому Люси не выдержала первая: - Знаешь, - тихо проговорила она, поскребя ногтями стену, - мы с тобой прямо как Эдмон Дантес и аббат Фариа. - Кто-кто? – немедленно переспросила Дебби. - Это из книжки. Там была такая история… - и Люси принялась увлечённо пересказывать новой подруге сюжет «Графа Монте-Кристо». Дебби, кажется, вся обратилась в слух. И пока они разговаривали, страх за будущее отодвинулся чуть дальше от них обеих, и тишина не казалась такой пугающей, а стены такими прочными. …Кукумбер, стоя за дверью, с горячим интересом прислушивался к их разговору. История моряка, ставшего узником замка Иф, не на шутку увлекла его. Он никогда не слышал про такую книгу, а Люси рассказывала о ней толково и с выражением. Кукумбер даже умилился ей и мысленно решил, что эту девочку он отправит на Небеса в последнюю очередь. Или, наоборот, в первую, в знак особого уважения к её достоинствам. Успеет ещё решить. *** Адам Янг ничего не ел почти сутки, но голода он почти не чувствовал. Всё же в некоторых обстоятельствах полезно быть не совсем человеком – а ведь Адам и не был человеком на все 100%. В отличие от ангелов с демонами и обычных людей он мог сам решать, сколько человеческого в нём будет в каждый конкретный момент. Обычно ему нравилось быть человеческим ребёнком: рвать спелые груши, гонять на роликах, спать до полудня в выходные, обняв прохладную подушку. Но сейчас он заставил себя перестроиться: тело перестало ощущать голод, холод и усталость, мышцы стали твёрдыми, пружинистыми, а глаза видели далеко вперёд. Сейчас Адам был намного сильнее, могущественнее Кроули и Азирафеля вместе взятых, хоть они об этом и не знали. Они, занятые своими сложными отношениями, ничем не могли ему помочь – да и не слишком хотели. И Адам решил действовать один, сам. Это было сложно. Какая-то могучая сила мешала ему найти Люси. Адам не мог определить, откуда она исходит, и злился. Он чувствовал, что Люси не покидала пределов Лавендер Хилл, и чувствовал, что физически она цела. Он примерно знал, где она находится, но никак не мог туда подобраться. Дело в том, что на месте, куда вели его сверхчеловеческие органы чувств, находился обычный пустырь. Там не было ни Люси, ни других девочек, ни их похитителя. Но именно это место было как-то связано со всей историей похищений – Адам не знал, как именно, и это его бесило. Но самую сильную ярость он испытывал от того, что не мог поймать маньяка. Хотя не раз видел его, проходил рядом, встречал на улице. Смотрел ему в глаза. Но какая-то сила, что-то вроде гипноза, рассеивала его внимание, затмевала глаза и подавляла волю. Не полностью, не как с другими людьми, но всё же способностей Адама не хватало, чтобы с ней справиться. Адам смотрел в лицо злодею – и не мог запомнить ни одной черты. Бежал за ним и не догонял. Целенаправленно шёл к нему и забывал, куда и зачем идёт. Это было невыносимо. Это выводило его из себя. Он решил, что пока Люси не найдена, он не вернётся в свой тёплый, странный, но уютный дом, где некий ангел и некий демон пытались жить как семья и даже завели его – Антихриста! – в качестве ребёнка. Адам снисходительно прощал своим крёстным отцам их чудачества, он по-своему их любил и не хотел обижать. Но сейчас они его просто достали. Нудят, гундят, пытаются воспитывать… при этом ничем не помогают. Он терпел, сколько мог, но терпение кончилось. Всё, баста. Он найдёт Люси и снова станет им примерным сыном до самого конца каникул. А пока ему не до игры в семейные узы, есть дело поважнее. Адам искренне считал, что в исчезновении Люси есть доля его вины. Может быть, самая большая доля. Объяснить это чувство было весьма затруднительно, но Адам привык доверять своей сверхъестественной интуиции. У маньяка-похитителя есть какое-то дело к нему, Адаму. Какое? Это и предстоит выяснить. И Адам бродил по деревне в сгустившихся сумерках, больше всего боясь не оказаться в нужное время в нужном месте. Но злодей снова его переиграл. Этой ночью в Лавендер Хилл была похищена ещё одна девочка. *** Энн Джонс, 14 лет, около 22.00 вышла из дома, держа в руках противень с большим клубничным пирогом. Ей нужно было всего-то перейти улицу и зайти в дом напротив, где жила её родная тётя, а также двоюродные сестра и брат. Мать Энн хватилась дочери, когда стукнуло двенадцать. Она прогулялась до дома сестры, чтобы выяснить, не слишком ли затянулось вечернее чаепитие, и нашла всю семью родственников крепко спящими. Энн у них и не появлялась. Как девочка с тяжёлым противнем могла потеряться на двухминутном участке пути между напротив стоящими домами – загадка. Правда, на следующее утро соседка Джонсов показала, что видела, как Энн поспешно идёт по дороге в направлении леса, не выпуская из рук противень, смотрит прямо перед собой и явно очень торопится. Улица была совершенно пуста, из-за комендантского часа все сидели по домам. Соседка предположила, что девочка решила нарушить распоряжение полиции, чтобы навестить Гарлендов, чей дом находился в двухстах метрах выше по улице. Дымящийся пирог уж никак не наводил на мысль, что девочка решила сбежать или отправилась в долгое путешествие – с такой-то ношей. Поэтому соседка со спокойной душой отправилась спать, а утром узнала, что Энн объявили в розыск… *** В этот же день все узницы получили по куску вкуснейшего клубничного пирога вместо обычного магазинного печенья. Это слегка подняло им настроение. Люси боялась, что пирог отравлен, но Дебби, чей стаж затворничества был несколько выше, спокойно съела свою порцию. Убедившись, что она не заболела и не умерла, Люси осмелилась съесть и свой пирог. Потом они долго гадали, откуда похититель взял такую вкуснятину, но не пришли ни к каким выводам. *** Кроули ночевал на диване в гостиной. Почему-то ему не хотелось идти наверх, где сейчас находился Азирафель. Демону было настолько не по себе, что заснуть он не мог – одолевали мысли. Он вертелся и крутился с боку на бок, и диван, раньше казавшийся таким удобным, теперь вдруг стал жёстким, колючим и скрипел как дыба, на которой вот-вот растянут несчастного смертника. Ночь была тихая, тёмная, страшная. Адам не показывался. Сверху, из комнаты Азирафеля, не доносилось ни звука. За окнами было темным-темно, монотонно тикали часы в виде Биг-Бена. Сцепив зубы, Кроули отчаялся заснуть и просто ждал утра. Утром всё должно стать как-то проще. Утром всегда всё становится проще и логичнее, даже поговорка такая есть. …Демону, вообще чувствительному к запахам, не давал успокоиться какой-то парфюмерный кошмар. Сладкий, томительный запах плыл по всей гостиной, забираясь в ноздри, щекоча лёгкие изнутри. В какой-то момент демон даже перестал дышать, но запах всё равно преследовал его, то обжигая, то холодя. В конце концов Кроули не выдержал. Вскочил. Забегал по комнате. Распахнул настежь все окна – не помогло. Распахнул ореховые створки буфета – и запах так ударил ему в нос, что закружилась голова. Это был одуряющий, сводящий с ума, колкий, медовый, развратный аромат яблока… Точнее – яблочного пирога, который испёк сам Кроули. Остатки которого сейчас томились в буфете и пахли так, будто пирог минуту назад вынули из духовки. Кроули зажал нос. Не помогло. Выбросить? Или съесть? Если съесть – произойдёт ли с ним то же самое, что и с Азирафелем? Кроули поднёс к губам кусок пирога, несколько минут собирался с силами, потом плюхнул его обратно на блюдо и едва не застонал от отвращения к самому себе: он так и не решится попробовать это яблоко. Страх больше, чем соблазн. О чём он только думал, когда заставил самое любимое на свете существо стать участником такого жестокого эксперимента? Без его ведома? Без согласия?.. Ясно, о чём: приревновал к Гавриилу. Нашёл к кому. Кроули несколько раз с силой дёрнул себя за волосы. Если б он мог всё переиграть… Просто отмотать назад и попробовать снова… Выбросить к дьяволу это яблоко… Нет, поздно. С Азирафелем уже что-то происходит. Надо попытаться минимизировать ущерб. Но как же оно пахнет, это проклятое яблоко! Ещё не разрезанное, лежащее в шкатулке, оно так не благоухало. А сейчас – это ж просто с ума сойти можно. Кроули понуро закрыл дверцы буфета, вернулся в гостиную и рухнул на свой диван, пытаясь забыться если не сном, то хотя бы дрёмой. Летние ночи коротки. Но сегодняшняя показалась ему вечностью. Он об этом не знал – но и Азирафелю тоже.