Яблоко из Гоморры

Разумеется, в деревушке Лавендер Хилл имелось кладбище. И то, что раньше мы о нём ничего не говорили, лишь подтверждает правило: в любом уединённом жилом уголке обязательно имеется свой погост, украшенный церковью. Разница лишь в конфессиональных особенностях. В Лавендер Хилл кладбище было не слишком маленькое и не слишком древнее, как и протестантская часовня, примыкающая к нему. Собственно, это был единственный молельный дом в деревне, где служил единственный священник, который уже десять лет не произносил проповедей, с тех пор как у него от старости выпали зубы. Это было уютное, тихое и симпатичное кладбище с маленькими аккуратным памятниками, заросшими мхом дорожками, кружевными белыми заборчиками и миниатюрными палисадниками, где цвели фиалки, посаженные родственниками усопших. Самое безобидное место на земле. Даже дети любили гулять и играть в прятки на деревенском кладбище – им это позволялось. И они никогда не портили могилы, никогда! …Но имелась и другая часть кладбища, заброшенная, отделённая от освящённой земли высокой оградой. Большинство жителей Лавендер Хилл даже не догадывались, что там, за витой чугунной решёткой, находится ещё одно кладбище, неухоженное и давно заросшее. Там уже начинался лес, деревья росли кучно, и как-то особенно свирепствовал подлесок, с каждым годом всё сильнее скрывая под сплетением корней и веток разбитые могильные плиты – или то, что от них осталось. Здесь уже очень давно никого не хоронили. Догадаться, что здесь тоже похоронены люди, можно было только случайно: если споткнуться о корень, упасть ничком и ткнуться носом в резную надпись на пожелтевшем мраморе. Но жители Лавендер Хилл предпочитали сюда не ходить: никому не хотелось продираться сквозь бурьян без всякой цели. Но этой ночью всё было иначе. Ночью? Нет, уже занимался рассвет, было четыре утра. Кукумбер, одетый в самую прочную одежду, какая только нашлась в его гардеробе, чертыхаясь брёл по давно заросшей тропинке между старыми захоронениями, подсвечивая себе путь фонариком. Он совершенно не боялся, что его обнаружат, но не хотел случайно сломать ногу и остаться лежать здесь до истлевания и превращения в скелет. Никто не придёт ему на помощь, если он выколет глаз веткой ракитника или напорется животом на сук. «Невидимость» сопряжена с некоторыми издержками. Так что ему приходилось быть осторожным, но он знал, что все мучения не напрасны. Наконец, Кукумбер выбрался на что-то вроде крошечной полянки между близко растущими ивами. На самом деле это была вовсе не полянка, а основание разрушенного склепа, которое Кукумбер расчистил, как мог, в прошлые свои визиты. От склепа сохранился лишь каменный пол, весь потрескавшийся и заросший сорной травой, да такая же каменная скамья. На скамью Кукмбер и опустился, тяжело дыша. Борьба с природой далась ему непросто. - Учитель? – робко позвал он. Посреди площадки что-то заворочалось. То ли смерч, то ли сгусток тумана, то ли какая-то неосязаемая лохматая тварь, помесь чёрного кота и летучей мыши. Раньше она притворялась тенью от скамьи, но, услышав Кукумбера, стала подавать признаки жизни. - Что тебе? – хрипло спросила тень. Голос у неё был не мужской и не женский, вообще не человеческий. Пожалуй, так мог бы говорить ветхий исторический справочник в кожаном переплёте или пыльное пресс-папье. - У меня всё получилось, учитель! – едва сдерживая радость, похвастался Кукумбер. – Их пятеро! Пять прекрасных девочек готовы исполнить своё предназначение! Тень закружилась волчком, но это был не восторг, а, скорее, задумчивость. - Хм, - прошелестело Существо, - ты уверен, что они готовы? - Без… без подробностей, - Кукумбер сместился на самый краешек скамьи, - они знают, что им суждена великая миссия. Но пока не ведают, в чём она заключается. Зачем волновать малышек раньше времени? Они всё узнают, когда придёт их час. - Нет! – отрезала Тварь. – Тогда ничего не получится! Они должны знать заранее и быть готовыми. Ты меня понял? - Да, - поспешно согласился Кукумбер, - я не так выразился. Конечно, они будут знать всё заранее. Просто немного позже. - Нет времени, - рассерженно ответило Существо. – Я не контролирую происходящее за пределами деревни. Кто-то может приехать, а кто-то уехать, и я не смогу этому помешать… - Но я смогу! – заверил Кукумбер. – Вам не стоит волноваться! Сил, которыми вы наделили меня, достаточно, чтобы предотвратить случайности. Я гляжу в оба. Я всё вижу и замечаю, а меня никто не замечает… - Это не навсегда, - пригрозила Тварь. – Я могу отнять у тебя эту силу, если налажаешь. Не заставляй меня усомниться в выборе. - А вы разве сомневаетесь? – искренне удивился Кукумбер. Тень не ответила и снова закружилась как юла – ни дать ни взять мохнатая чёрная собачонка, гоняющаяся за собственным хвостом. - Твоя провокация не сработала! – после паузы проскрипела Тварь. – Ты сам говорил: они не поняли, что это значит, и не приняли вызов… - Они просто тупые, - Кукумбер рассерженно заёрзал. – Это ничего не значит. - Но гораздо хуже, что Он тоже не понял! – рявкнула тень. – А он обязан был понять! Он же… это же Он! - Нет-нет, вот в этом вы ошибаетесь. Он всё понял. Всё прекрасно понял. И понял, и принял. Не сомневаюсь, что он ждёт нашей встречи. Я хочу сказать, Его встречи с вами, Учитель. - Естественно. Потому что ты на неё не приглашён, - Существо вдруг остановилось и вытянулось, превратившись в маленький столбик высотой как раз с сидящего Кукумбера. Мужчина отпрянул. - Не приглашён? – жалко хихикнув, поинтересовался он. – Но как же так? Ведь я был вам так полезен… - Ты ещё ничего не сделал! – Тень немного увеличилась в ширину. – Да, нашёл и спрятал девчонок, это верно. Но это даже не полдела. Большая часть работы ещё впереди, времени почти не осталось, а ты не подготовил их к ритуалу. И с Ним непонятно что. - С Ним всё будет по плану, поверьте! – Кукумбер замахал руками и чуть не свалился со скамьи. - Посмотрим! – высокомерно ответила Тварь. После чего растеклась по каменным плитам, будто чёрная лужа, и перестала шевелиться, превратившись в тень от кроны плакучей ивы, подсвеченной ярко-розовым рассветным солнцем. Кукумбер, чувствуя себя более встревоженным, чем обычно, вновь зажёг свой фонарик и начал прокладывать себе путь сквозь заросли, чтобы вернуться в деревню. Ему ещё нужно было успеть приготовить тосты с джемом для всех пятерых пленниц, а это не так-то быстро, если привык всю жизнь готовить еду только для себя одного. *** У Кукумбера когда-то было обычное человеческое имя. Звали его Джек, или Джон, или Джейкоб, и фамилия у него была Джонс, или Смит, или Томпсон. Всё это не имело никакого значения: Кукумбер давно забыл, как его когда-то звали те немногие, кто относился к нему с симпатией или хотя бы нейтрально. Большинство называли его этим липким, дурацким, унизительным прозвищем – Кукумбер. И то лишь потому, что однажды, в младшей школе, он с заискивающей улыбкой признался одноклассникам, что любит огуречный лимонад. И его тут же подняли на смех, хотя что такого смешного, скажите, пожалуйста, в огуречном лимонаде? Кукумбера дразнили всегда, сколько он себя помнил. И во дворе родного дома, где он пытался играть с другими ребятами, и особенно в школе, и в скаутском лагере, и на первой работе. Своих родителей Кукумбер тоже почти не помнил, но был уверен, что они тоже дразнили его и издевались: бессмысленно, отчаянно и жестоко. За то, какой он высокий и нескладный, с маленькими почти женскими ступнями и длинными руками едва ли не до колен. За рано, ещё в школе, начавшую редеть шевелюру, которая и прежде не отличалась густотой и красивым цветом. Зато крошечный слабохарактерный подбородок, бледное невыразительное лицо, в юности усыпанное прыщами. За то, что он не умеет красиво говорить. За то, что он не ладит со спортом. За то, что он тощ, слаб и трусоват. У Кукумбера никогда не было друзей – и, разумеется, не было ни одной девушки, которая поглядела бы на него, не сморщив при этом нос. Это был жалкий, никчёмный, никому не нужный человечек, которому вот-вот должно было исполниться сорок бесцельно прожитых и очень унылых лет. Ему было суждено стать маньяком. У него, можно сказать, просто не было выбора. Отличие Кукумбера от других серийных маньяков было лишь в том, что свою точку невозврата он прошёл совсем недавно. Это произошло в начале текущего года, когда несчастный Джек, или Джон, или Джейкоб, скромный работник почтового склада, внезапно повстречал своего нынешнего Учителя. Тогда в Лавендер Хилл стояла ранняя, чахоточная весна. Некий демон Кроули всё ещё спал крепким змеиным сном, некий ангел Азирафель скучал и потихоньку обустраивал их первый с демоном Кроули общий дом, некий Адам Янг, загадочный мальчик, увлечённо пускал с друзьями кораблики в шумящей речке за много миль отсюда, а некий разнорабочий по прозвищу Кукумбер собирался покончить с собой. Это решение вызрело уже давно, не меньше десяти лет назад, но Кукумбер всё никак не мог привести его в исполнение. Он сомневался, что и в этом году у него хватит душевных сил. Всё же жизнь, какая бы паршивая она ни была, привлекала его на самую чуточку больше смерти, в которой он не видел вообще ничего: ни радости, ни возмездия. Одну лишь возможность отдохнуть от снедавшей его тоски. Хуже всего ему казалось то, что, похоже, не было ни одного безболезненного способа свести счёты с жизнью. И такого, который гарантировал бы небытие, а не тяжёлую инвалидность и больничную койку на последующие сорок лет. Всё, о чём Кукумбер мог разузнать, ему не подходило. Поэтому он продолжал влачить своё никому не нужное существование и ненавидеть весь мир, который, как ему казалось, в ответ так же страстно ненавидел его. Кукумбер ошибался: на самом деле миру было на него наплевать. Но одно Существо, таившееся во мраке междумирья, уже давно положило на Кукумбера свой внимательный глаз. Он идеально подходил для свершения планов Существа: тихий, озлобленный человечек, потерявший всякую надежду на лучшее, презираемый обществом, но при этом не слишком глупый, не чрезмерно слабый и мечтающий о мести всему мирозданию. Таких людей на Земле и даже в Англии не так уж мало, но Существо было ограничено территорией, где оно обреталось, и не имело возможности выбирать. Оно долго выжидало подходящего момента, чтобы предстать перед своим будущим миньоном и пообещать ему всё, что тот захочет, в обмен на небольшую услугу, и вот этот момент настал. В тот день Кукумбер получил ужасный и совершенно незаслуженный разнос от своей начальницы Эмбер. Почтовое отделение, где трудился Кукумбер, получило жалобу из городского департамента почтовых отправлений, где говорилось, что часть содержимого посылок, отправленных в Лавендер Хилл, куда-то пропадает на этапе сортировки. Все знали, что по чужим посылкам любит шарить Джоэл, другой работник склада. Но Джоэл был любовником Эмбер и виртуозно умел заговаривать ей зубы. Эмбер верила Джоэлу и не верила больше никому, в том числе и тем подчинённым, которые осмеливались жаловаться ей на Джоэла, говоря, что он вскрывает почтовые коробки канцелярским ножом, вытряхивает содержимое и кое-что складывает к себе в карман, а потом снова заклеивает посылки фирменным скотчем. Эмбер не верила ни единому слову. Точнее, она знала, что на складе завёлся воришка, но ни в какую не собиралась верить, что это красавчик Джоэл. Но когда в отделение поступила официальная жалоба с требованием найти и покарать виновных, Эмбер пришлось рыть носом землю. Она вызвала к себе в кабинет всех работников склада и, шаря мутным взглядом по недоумевающим лицам подчинённых, принялась искать козла отпущения. Нет совершенно ничего удивительного, что козлом был назначен Кукумбер. - Ты, как там тебя! – заорала Эмбер, тряся подбородками. – Смит? Джонс? А, не важно. Ну-ка признавайся, это ты шарил по посылкам? - Нет, - ответил Кукумбер, поймав обращённую к себе ухмылку Джоэла, который стоял расслабленно, обхватив себя за локти. - Покраснел, значит, ты! – начальница и сама-то была красная, как подошва собственных туфель, купленных на распродаже со скидкой. – Увольнения захотел, воришка? И так она пропесочивала его целых полчаса, в присутствии всех сотрудников. Сначала Кукумбер пытался вяло отбиваться, но его никто не слушал. Другие работники склада, прекрасно знавшие, что это Джоэл нечист на руку, даже не подумали заступиться за своего коллегу. А Эмбер орала до тех пор, пока у неё не кончился запал. В итоге Кукумбера не уволили. Просто оштрафовали. Но штраф был такой величины, что следующие полгода он, по всей видимости, должен был трудиться на почте бесплатно. И когда Кукумбер брёл в свой старый разваливающийся дом, кипя от злости, он услышал некий голос, который звал его к себе. И голос этот доносился со стороны кладбища. Не церковного кладбища. А древнего заброшенного погоста, на котором перестали хоронить людей ещё в те времена, когда Лавендер Хилл был резиденцией графа. В другое время, если б Кукумбер не был так взбешён и так унижен, он и не подумал бы отвлекаться на этот неясный зов. Риск вообще никогда не был значимой частью его натуры. Но теперь ему было на всё наплевать, в том числе и на собственную безопасность. И он откликнулся на призыв и нашёл того, кто звал его, Кукумбера, чтобы сделать своим слугой и помощником. Существо предложило Кукумберу сделку. - Я дам тебе то, чего ты хочешь, - шелестела Тень, обвиваясь вокруг дрожащих ног Кукумбера, - отныне ты станешь невидим для всех людей на Земле. Никто не будет обращать на тебя внимания. Никто не запомнит твоего лица. Ты сможешь спокойно и беспрепятственно проходить в любые дома, открывать любые замки, в том числе и такие, с какими не справиться обычным людям. Ты сможешь взять любую вещь без разрешения её хозяина, и никто не обвинит тебя в краже. А ещё ты сможешь позвать за собой любого ребёнка, и он пойдёт. - Дети? – удивился Кукумбер. – Всё остальное мне, пожалуй, нравится. Но зачем мне дети? Нет, Учитель, они мне совершенно не нужны. Вот если б женщины… - О, - сладко прошелестело Существо, становясь мягким и пушистым наощупь, - женщины будут позже, если справишься с поручением. А дети – дети нужны мне.