Яблоко из Гоморры

Так. Что за хрень?! Кроули гнал обратно в Лавендер Хилл, даже не пытаясь хоть как-то придерживаться правил дорожного движения. Фонари и газетные киоски испуганно отпрыгивали в стороны, когда он проносился мимо них, ругаясь и клаксоня. Сначала он думал подождать Азирафеля у выхода из клуба, но через пару часов понял, что это плохая затея. Ангел явно не желал возвращаться домой в его обществе. Уже наступила полночь, а Азирафель так и не поднялся наверх из клуба, продолжая, видимо, всё так же неистово танцевать и веселиться с новыми «друзьями». Ну спасибо тебе, яблочко из Гоморры! И если тот проклятый торговец не наврал, то это, получается, и есть настоящий Азирафель? Яблоко открыло ему – и заодно всем вокруг – его подлинную сущность?! Кроули требовалось поразмыслить. Он еле-еле отделался от Гавриила, который жаждал общения и сплетен, но при этом наотрез отказывался объяснять, зачем ангел хотел встретиться с ним две недели назад. Поняв, что только теряет время, Кроули исполнил старый трюк и растворился в струе дыма, воняющего серой. Как он и ожидал, рафинированный архангел наморщил нос и удалился, вознесшись на Небеса. Чёрно-белый дом в Лавендер Хилл встретил Кроули добродушным молчанием. Он опасался, что Адам снова где-то шатается, но мальчик обнаружился крепко спящим в своей комнате. На полу возле его кровати лежала коробка из-под пиццы. Кроули выкинул коробку, налил себе чего-то из пузатой бутылки, хранящейся в баре, сел на диван и принялся ждать. И ждать ему пришлось долго. На рассвете за окнами раздался тихий, но очень знакомый шелест, какой-то глухой грохот и сконфуженное «ой». Минутой позже дверь открылась и вошёл Азирафель, за спиной которого ещё виднелись исчезающие крылья. - Ты здесь? – ласково, но без особого удивления спросил ангел, застав супруга на диване в гостиной. – Кажется, я не рассчитал с приземлением. Снёс садового гнома. - Ты летел? – Кроули бесстрастно поднял одну бровь. - Опоздал на последнюю электричку, - вздохнул Азирафель. – Ну, доброй ночи. - Постой. Кроули пружинисто поднялся с дивана и на негнущихся ногах, как на ходулях, зашагал к ангелу, недоуменно застывшему напротив двери. Он сам не знал, что собирается делать, но понимал, что сделать что-нибудь нужно. Иначе – страшная мысль – он потеряет Азирафеля. Потеряет насовсем. - Дорогой? – участливо спросил ангел. Выглядел он почти как обычно. Если б не запах духов и табака, исходивший от его рубашки. И, кажется, след от помады на щеке? - Я волновался за тебя, - угрожающе проговорил демон. Ангел покачал головой: - Не стоило. - Нет. Стоило. Ты сам не свой в последнее время. Как думаешь, что с тобой произошло? Азирафель переступил с ноги на ногу. - Мы обязательно должны говорить об этом сейчас? – неохотно спросил он. - Да, - настаивал Кроули, - потому что это важно. Это наша с тобой жизнь. Ангел глубоко вздохнул. Так глубоко и так продолжительно, что со стороны казалось, будто он просто тянет время. - Ну, - медленно произнёс Азирафель, - допустим, я решил начал новую жизнь. Кое-что переосмыслить в своём существовании. Тебе это кажется странным? - Да, потому что раньше тебе ничего не требовалось переосмысливать! - Но это неправда! – ангел устало прикрыл глаза. – Не так давно я понял, что люблю тебя и хочу быть с тобой. Неужели ты думаешь, что это решение легко мне далось? И что мне не потребовалось ничего переосмыслить, прежде чем принять его? - Нет, но… - Кроули дёрнул себя за рыжую прядь, - но я же не об этом! - Ты о том, что я, как и ты, должен быть неизменен в своей природе? – глаза Азирафеля превратились в узкие щелочки, но зрачки в глубине казались острыми и блестящими. – Ну так вот, это произошло: я изменился. Не хочу гадать, почему и зачем. Сначала меня это напугало. Но теперь мне нравится тот… та… личность, которой я постепенно становлюсь. Да, мне надоело жить чужими интересами, ведь оказалось, что у меня есть свои интересы! Оказывается, я люблю веселиться. Оказывается, я люблю танцевать. Мне нравится восхищение людей. Нравится атмосфера праздника. Надоели постоянные страдания вокруг, я хочу счастья. Я хочу… - тут Азирафель резко замолчал и совсем зажмурился. Кроули ждал, затаив дыхание. - Ужасно думать о себе, когда вокруг столько горя… - пробормотал ангел, как будто сам не вполне понимая, что говорит вслух. – Но что мне делать, если меня больше не трогает это горе? Это же не моё горе, а их… Я больше не могу любить всех вокруг. Я люблю тебя и Адама. У меня есть люди, которые мне дороги, и их совсем немного. А остальные… зачем мне остальные? Почему я должен отдавать свою любовь всем в равной мере, ничего не оставляя себе для радости, для удовольствий?.. И почему я должен страшиться совершить грех, если… Он с шумом втянул в себя воздух, потом распахнул глаза. В их совершенно трезвой и почти безумной голубизне Кроули увидел призрак адского пламени. Но думать о том, что видел, ему было некогда. Потому что Азирафель схватил обеими руками его за руки выше локтей, резко потянул на себя и поцеловал. Губы у него были прямо раскалённые, и на них, как отпечаток смерти, жил сладкий дурманящий вкус яблока. Кроули отпрянул и быстренько вытер рот. В следующую секунду он пожалел об этом, потому что лицо Азирафеля резко побледнело. Потом ангел густо покраснел и насупился, видимо, чувствуя себя оскорблённым. - Из…ви…ни, - проблеял Кроули, усилием воли заставив себя не начать плеваться. – Это случайность. Я не хотел. То есть не был готов. Я… плохо себя чувствую! - Ах, вот как, - ледяным тоном проговорил ангел, отступая на шаг. - Не уходи! – взмолился Кроули. – Давай попробуем ещё раз? Я больше тебя не оттолкну, обещаю тебе! Или… может быть… завтра?.. - Нет уж, хватит с меня унижений, - Азирафель с силой швырнул пиджак на вешалку. Он выглядел почти взбешённым. – Я иду спать. Возможно, завтра я буду в настроении с тобой разговаривать, а возможно и нет. Всего доброго. И он зашагал по лестнице в свою спальню. Стыдно в том признаться, но Кроули почувствовал облегчение после его ухода: явственный привкус отравленного яблока на губах ангела вызвал у него только ужас и мороз по коже. *** Приближалось летнее солнцестояние. Никто в Лавендер Хилл не отмечал эту языческую дату, ведь в деревне жили лишь современные, образованные, прогрессивно мыслящие люди. Только знатоки лунного календаря украдкой вздыхали, что после самой короткой в году ночи солнце неминуемо повернёт на другую сторону, и дни начнут терять в силе. Кукумбер ждал с нетерпением. Приближающаяся ночь была коротка, о да, но её должно было хватить на то, что он задумал. Ну ладно, задумал не он, но он должен был это воплотить! Всё было готово к осуществлению самого дерзкого плана, какой только можно себе представить. И когда всё свершится, он, Кукумбер, получит от Учителя всё, о чём только пожелает. А может и не от Учителя. Может, Он Сам наградит Кукумбера и сделает его своим самым близким слугой… Мечтать, как говорится, не вредно, но требовалось подготовить жертв. Кукумбер сам точно не знал, что случится с перепуганными девушками в ночь летнего солнцестояния, но обоснованно опасался, что их участь может быть незавидна. Кому охота приносить себя в жертву? Даже Кукумберу, не так давно думавшему о самоубийстве, не хотелось умирать бессловесной пешкой в чьей-то чужой игре. Конечно, собственная судьба волновала его куда больше, чем судьбы всех детей Англии, и всё же он сомневался, что сможет толково объяснить своим пленницам, почему они должны безропотно следовать приказам Учителя и его самого. Но главное опасение Кукумбера касалось Его. Что если Он не придёт? Привести Его силой Кукумбер не смог бы, несмотря на все свои способности. Да и не требуется насилие в таком тонком деле… Вдруг Он будет недоволен, и после того, как всё закончится, просто свернёт бедному Кукумберу шею? Нет, надо было поступить как-то похитрее. Кукумбер не знал, как именно, но доверял стратегическому гению Учителя и собственным заранее принятым мерам. Осталось подождать два дня. Всего-то два дня, и мечты сбудутся. *** В это время Адам Янг тоже чувствовал приближение чего-то важного и недоброго. Его ночные бдения с беготнёй по лесу и деревне прекратились, так как неведомый маньяк ясно дал ему понять, что простой слежкой его не возьмёшь. Нужно было что-то другое. Что-то намного более эффективное. Его крёстные отцы, Кроули и Азирафель, совсем погрязли в своих брачно-семейных проблемах. Адам их уже не осуждал: надоело. Он ещё не дорос до того возраста, когда любовные дела затмевают и мысли, и чувства, и здравый смысл, но смутно понимал, что там всё достаточно раскалено и без его присутствия. Он не вмешивался, даже когда Кроули прямо обращался к нему за помощью, и знал, что поступает правильно. Но всё же ему не хватало их поддержки и участия – этих славных, нелепых, добродушных, наивных сверхъестественных старичков. Они стали ему настоящими родителями, и, как настоящие родители, были очень далеки от реальной жизни сына-подростка и не впускали его в свою жизнь, думая, что берегут младенческую невинность. Жили в разных мирах, не переставая любить друг друга. Но всё это лирика. А факты были таковы: Адам нуждался в помощи. Он не мог сам отыскать злодея и пропавших девочек, но никак не мог придумать, кто бы мог ему эту помощь оказать. Поздно вечером он в одиночестве бродил по пустой гостиной, пользуясь тем, что отцы в кои-то веки разбрелись по своим комнатам наверху и за что-то дулись друг на друга. Он выпил чаю и съел бисквит, не переставая думать. Несмотря на поздний час, на улице не было по-настоящему темно: в середине лета ночью темнело на пару часов, не больше. Колыхалась лёгкая занавеска. Адам остановился и бездумно уставился в окно, силясь поймать за хвост какую-то мысль, которая кружила совсем рядом, маячила перед глазами. Окно. Ну и что, что окно? Что с этим окном не так? Адам с силой потёр виски. Это то самое окно, в которое влетела женская туфля. Кто-то сумел бросить туфлю в зачарованное окно, преодолев все магические барьеры. Ну, понятно кто – маньяк-похититель. Адам уже давно догадался, что он обладает экстраординарными возможностями. И он сделал это – бросил туфлю – чтобы привлечь внимание ангела и демона? Но зачем? Для чего? Мальчик рассеянно отвёл взгляд от окна и принялся вспоминать, куда делась туфля. Кажется, её положили в ящик комода… Он подошёл к комоду, открыл ящик, и точно: там была туфля. Адам не знал, что Кроули сжёг розовую туфлю в приступе ярости. Мальчик был уверен, что она хранится где-то неподалёку. А ведь он был антихристом, как ни крути: и туфелька, нелепый предмет женского туалета, по его желанию возродилась из пепла и обнаружилась именно там, где, как думал Адам, ей самое место. Адам даже не понял, что только что совершил чудо. Он думал совсем о другом. Так. Туфля. И что, что туфля? Он повертел её так и эдак, отчаянно соображая. Зачем ему туфля? Почему в окно бросили именно туфлю? Чем туфля может помочь ему… О. Он чуть не застонал от досады, чувствуя себя идиотом. Туфля! Ну конечно!!! Адам чуть не зарычал от досады на самого себя. Но вместо этого возвёл глаза к потолку и проникновенно сказал: - Господи. Какой же. Я. Дурак. Господь не ответил, но Адаму показалось, что она разглядел прямо на потолке ироническую улыбку Бабушки. Ладно. Теперь, когда всё стало окончательно ясно, наступило время действовать. И Адам выбежал из гостиной, открыл входную дверь, выскочил на крыльцо и закричал своим особым голосом, голосом, который слышали только те, к кому он по-настоящему обращался: - БАРБОС!!! …Далеко-далеко отсюда, в деревушке Тадфилд, вскочил на лапы и прислушался маленький лохматый пёсик. Он мирно спал на своей лежанке, но голос хозяина прорвался к нему через сотни миль, и заставил встрепенуться пламенное собачье сердце. Бывшая гончая Преисподней, а ныне обычный Джек-Рассел-терьер, пёс Барбос отчаянно завилял хвостом, почуяв зов самого дорогого ему существа. И прежде чем миссис Янг, в спальне которой он и храпел после бурной дневной охоты на бабочек, успела удивлённо спросить «Барбосик, что случилось?», отважный пёс одним махом преодолел порог комнаты и выскочил из дома через окно. И вот он уже нёсся по направлению к Саунт-Даунсу семимильными, в буквальном смысле, прыжками. Из далёкого далека Адам Янг услышал его лай, как слышал всегда, ведь души пса и его хозяина едины. Мальчик улыбнулся, закрыл за собой дверь и спокойно пошёл спать. Он знал, что даже этому не совсем обычному псу не под силу мгновенно покрыть всё разделяющее их расстояние, но не сомневался, что Барбос вот-вот будет на месте. А значит, следовало хорошо подготовиться к его прибытию, и прежде всего отдохнуть. В том, что Барбос обязательно найдёт хозяйку туфли, Адам был совершенно уверен. Ведь это был самый лучший пёс на свете!