Яблоко из Гоморры

- Какая… потрясающая неожиданность! – офицер Прайс не находила слов. Она снова и снова трясла руку Азирафеля, а он снова и снова говорил ей ободряющие, ласковые слова. Через несколько минут он почти убедил полицейскую, что это её героическая преданность долгу помогла вырвать похищенных девочек из лап бандита. Это был Счастливый Конец. Перед калиткой дома мистера Кроули и мистера Фелла радостно мигали огнями две полицейские машины. В одну работники правопорядка бережно усаживали найденных девочек, в другую запихнули трясущегося Кукумбера. А маленькая Люси уже плакала в объятиях мамы, Моники Гарленд, которая услышала шум во дворе соседей и проснулась. Моника все ещё была в пижаме, как и её супруг. Чари мужественно вытирал нос, а мистер Гарленд, не находя слов от избытка эмоций, настойчиво пытался пожать руку Кроули. Демон морщился и увиливал. Это был Чертовски Хороший Конец. Завтра вся деревня будет обсуждать его на улицах, приукрашивая фантастическими деталями, но главное было известно уже сейчас: злодей найден, дети спасены. Маньяка задержали доблестные жители Лавендер Хилл – Кроули и Фелл, а так же их крёстный сын Адам и его пёс Барбос, который первым учуял готовящееся преступление. Особый героизм проявил брат одной из похищенных девочек, который сумел обезвредить преступника. Ну и, конечно, всяческих лавров заслуживала молодая и талантливая офицер Прайс, которая прибыла на место происшествия по первому звонку и надела на злодея наручники. Девочки были истощены и напуганы, но невредимы. У каждой имелся порез на запястье, но иных травм похититель малюткам не причинил. И это тоже было Чертовски Здорово. - Будем дружить до конца школы, окей? – шепнула Дебби, обняв Люси перед тем, как сесть в машину. - Окей, - слегка рассеянно отозвалась Люси. Она страшно устала и хотела спать. Мысли в голове ворочались неохотно. Девочка знала главное: их спасли. Её спасли. Адам её спас. А всё остальное было неважно. - Мам, - нехотя прошептала она, - мне так хочется спать… Моника опять заплакала и обняла возвращённую дочь. - Завтра вам нужно будет прийти в отделение полиции и дать показания! – офицер Прайс сияла, но не забывала о служебных обязанностях. – Пожалуйста, не забудьте. Я пришлю за вами автомобиль. - Ну что вы, не стоит, - Азирафель бережно накрыл её руку своей. – Мы обязательно придём. Можете не беспокоиться. А сейчас вам очень нужно немного отдохнуть, офицер. - Какой там отдых! – полицейская измученно вздохнула, но ангел сделал невидимое движение свободной рукой, и на лицо девушки вернулся здоровый румянец. Круги под глазами исчезли, плечи слегка распрямились. - Да я не так уж и устала, - слегка удивлённо проговорила офицер Прайс, почувствовав перемену в своём состоянии. – Второе дыхание открылось, наверное… Ох. Сколько всего ещё предстоит завтра… Нет, не завтра, ведь уже наступило сегодня! Голова кругом. Я пойду. Спасибо, мистер Фелл! И вам, мистер Кроули. То, что вы сделали – неоценимо. Спасибо! - Мы не могли иначе, - буркнул Кроули и отвернулся. Он не мог дождаться, когда все уйдут. Ему необходимо было остаться с Азирафелем наедине. Когда обе полицейские машины уехали, было уже утро. Солнце поднялось над горизонтом, на траве и листьях заблестела роса. К чёрно-белому дому начали стекаться любопытствующие соседи, привлечённые нетипичной для раннего утра суетой. - Пойдём-ка в дом! – попросил Кроули, недовольно пялясь на добрые, приветливые лица жителей Лавендер Хилл. – А то нас тут заблагодарят до смерти. И это притом, что мы ничего не сделали… Азирафель кивнул и закрыл калитку. Защитные чары вновь заработали. Они вернулись в гостиную. Азирафель молча принялся убирать чашки со стола, Кроули остановился на ковре – прямо рядом с пятном от чая. Он не знал, как начать этот разговор, но тянуть было уже некуда. - Я тебя отравил, - сознался Кроули. Азирафель печально посмотрел на него. - Я догадался, - голос у него был сухой, как папиросная бумага. - А. И давно? - Только что. Когда Адам велел тебе угостить похитителя яблочным пирогом. Я ведь тоже ел этот пирог. После него всё и началось… Кроули думал, что он ещё что-нибудь скажет, но ангел продолжил собирать чашки на поднос. Затем понёс его на кухню, и Кроули обречённо потащился за ним. - Я хотел как лучше, - пробормотал он. - Не сомневаюсь. Ты хотел сделать так, как для тебя лучше. - Я не… - Кроули запнулся. А что тут скажешь? Азирафель был прав. - Ты устал от моей… ангельскости? – предположил Азирафель, складывая посуду в раковину. - Нет. Ну вообще-то да. – Сознался Кроули. - Ты хотел… чтобы во мне было больше страсти. Больше человечности. Давай называть вещи своими именами: ты хотел меня, но боялся, что из-за своей ангельской природы я тебя не захочу. Так? - Ну… - Так. – Азирафель кивнул. Лицо у него было непроницаемое. – И ты решил дать мне какое-то проклятое или заклятое яблоко, запечённое в пироге. Ты хоть знал, что именно оно делает? - Да! – с горячностью ответил демон. – Конечно, знал! Мне сказали… в общем, это яблоко показывает каждому его истинную суть. Его настоящие желания. Я… я надеялся, что с его помощью ты поймёшь, чего ты действительно хочешь… - Ага, - снова кивнул ангел. – Ты думал, я пойму, что хочу только тебя, тебя одного. Но оказалось, что у меня гораздо больше желаний, и ты даже не на первом месте. После чего ты раскаялся и теперь мечтаешь вернуть всё как было. - Ангел, в твоём изложении всё это звучит ужасно, - Кроули нервно обхватил себя за локти. – Да не хотел я ничего подобного! Я надеялся, что ты станешь… ну… слегка раскованнее, а в остальном останешься прежним. - Я слишком сильно изменился? – ангел насмешливо приподнял одну бровь. - Ты изменился. Да. Азирафель в третий раз кивнул, теперь без всяких междометий. Постоял, глядя, как в раковину льётся вода, о чём-то поразмыслил. - Значит, всё… - глухо сказал он. - Что всё? – испугался Кроули. - Всё – всё. Я. Ты. Наша жизнь. Наш брак, если его можно так назвать. О, я теперь и говорю не как ангел, да? – глаза у Азирафеля были уставшие, горькие, человеческие. - Нет-нет-нет, - Кроули затряс рыжей головой, - это так не закончится. Я придумаю, как всё исправить. - Но я не позволю тебе себя исправлять, - тихо сказал Азирафель. – Я не хочу исправляться. И вряд ли я теперь возьму какую-то еду из твоих рук. Кроули стоял как громом поражённый. Его мозг отказывался верить в происходящее. Азирафель что, бросает его? Опять?! По-настоящему? Ангел вдруг резко сел на диван, обхватив голову руками – раньше он никогда так не делал. Это выглядело совершенно по-человечески: просто мужчина, который узнал, что его обманывали. Который не знает, как ему теперь жить с этой информацией. Но прежде чем Кроули принялся каяться и умолять, валяться у него в ногах и обещать сделать что угодно – а он готов был! – Азирафель кривовато улыбнулся и жестом указал демону на место рядом с собой. - С последней фразой я перегнул, - сознался Азирафель, когда Кроули осторожно сел рядом. – Я знаю, что ты не собирался меня травить. Ты обалдуй, но в тебе нет коварства. - Как это? Я очень коварный! – по привычке возмутился демон, но сразу же прикусил язык. Азирафель откинулся на спинку дивана и посмотрел в потолок. - Я не знаю, что мне теперь делать, - сознался он. – Сначала я был в ужасе от всех этих… перемен в своём сознании. А потом мне понравилось. Я… как бы это сказать?.. вошёл во вкус. Многое понял. И теперь я не хочу быть другим, быть прежним – даже ради тебя. Это твоё проклятое яблоко действительно показало мне, кто я такой. И чего я хочу. Кроули пожал плечами, не зная, как реагировать. - Что до всего остального… - Азирафель нахмурился, будто ему стало больно говорить. – Надо что-то решать. Я знаю, что тебе трудно любить меня таким. Ты оттолкнул меня, и… - Это была ошибка! – поспешно запротестовал Кроули. Ангел удивлённо посмотрел на него. - Я растерялся, - от дикого нервяка Кроули затряс руками – всё равно что забил хвостом. – Я не знал, как реагировать на твою… инициативу. Конечно, ведь я никогда тебя таким не видел! Я думал, что ты тянешься ко мне против своей воли, под влиянием отравы. Я не хотел… пользоваться ситуацией. Я ведь не какой-нибудь там насильник. Азирафель недоверчиво хмыкнул. Спросил, прищурившись: - Дело только в этом? - Клянусь! – у Кроули сердце замерло от страха, что Азирафель может ему не поверить. - И я не кажусь тебе… смешным, отталкивающим… непривлекательным? - Нет, не кажешься. Ты кажешься… то есть… Ангел, я… Да никто, кроме тебя… ни один, никогда… - Кроули заговаривался, пытаясь мучительно подобрать нужные слова. – Я же люблю тебя! И старого, и нового – любого. Это всё равно ты. И я… э… можно тебя поцеловать?.. Ангел вздохнул. Пригладил волосы. - Ты понимаешь, что это будет наш второй поцелуй? – чопорно спросил он. - Да, первый как-то не задался, - сознался Кроули. - А потом? Мы продолжим? Если Адам уже спит? - Да плевать на этого мальчишку, - рассерженно прошептал Кроули, хватая Азирафеля за лацканы пиджака. – Слишком много о нём разговоров. *** Кукумберу казалось, что он умирает. Эта агония длилась уже больше часа. Запертый в тесной камере, лёжа на узкой откидной койке, он царапал свои щёки и тихонько выл. Охранник, приставленный к самому ценному (и единственному) задержанному в полицейском отделении Лавендер Хилл, нервничал и подумывал вызвать психиатрическую бригаду. Что-то происходило с Кукумбером. Что-то жуткое. «Жизни всех этих людей ничего не стоят. Важна только одна жизнь – моя! Моя!» - мысленно орал он. Но какой-то другой голос, тихий и насмешливый, звучал прямо под сводами черепа, не желая затыкаться: Твоя жизнь стоит не больше и не меньше, чем любая другая человеческая жизнь. Ты мог бы сделать её счастливой. Но ты предпочёл иной путь, и эта дорога завела тебя в тупик. «Я ни в чём не виноват! Так сложились обстоятельства!» Типичная отговорка всех слабаков. Да, тебе не слишком повезло в жизни. Но никто не толкал тебя на преступление – этот выбор ты сделал сам. «Да что ты знаешь! Я всего лишь хотел, чтобы меня боялись. Хотел стать невидимым монстром, который ведёт этот жалкий уголок земли к погибели…». Нет. Всё не так. Не обманывай себя. Ты всего лишь хотел, чтобы тебя любили. Ты завидовал тем, кого любят. Ты хотел стать частью этого мира. И если бы ты понял это раньше, всё можно было бы исправить… - Заткнись! Заткнись!!! Охранник поёжился, вытер пот со лба и нехотя потянулся к телефонной трубке. *** Люси проснулась поздно. Воздух в комнате был нагрет, как парное молоко, и сладко пах липовым цветом. Девочка от души потянулась, всем телом чувствуя, какая мягкая и удобная у неё постель, какие чистые гладкие простыни. А в какой прекрасной комнате она живёт! Время, проведённое в затворничестве, уже начало стираться из её юной памяти. Теперь-то всё было хорошо, всё правильно. Бетонные стены подвальной каморки, дешёвое печенье на завтрак, обед и ужин, кровь, брызнувшая под ножом – всё это как будто показывали в кино, которое она смотрела краем глаза. Люси хорошо выспалась и чувствовала себя умиротворённой и счастливой. (Потом станет известно, что психологи не нашли признаков ПТСР ни у одной из пленниц Кукумбера, и были очень этим удивлены. Не иначе кто-то пернатый почудесил, исправляя сотворённое Кукумбером зло). В дверь постучали. - Привет, мам! – звонко поздоровалась Люси. Она была уверена, что за дверью Моника: папа никогда не заходил в её комнату, а Чари никогда не утруждал себя манерами. Но на этот раз за дверью оказался именно Чари: сильно смущённый, но довольный и сияющий. - А про меня в газете написали! – с порога похвастался он. – Про тебя тоже… - Правда? – Люси улыбнулась. – Что именно? - Что тебя спасли. Я спас! – важно ответил братец. – И не только тебя, кстати. - И не только ты, - хихикнула Люси. - Вставай давай, мама оладий напекла, - самодовольный братец пропустил последнее замечание мимо ушей, - иди к столу. Ради тебя мы решили позавтракать вечером. - Круто! – с энтузиазмом отозвалась девочка. Она быстро вылезла из кровати, чувствуя себя здоровой и полной сил, мгновенно умылась, причесалась и почистила зубы, надела любимый льняной сарафан и вприпрыжку спустилась вниз. Там её ждала вся семья. Мама, весёлая и принаряженная, поливала оладьи растопленным маслом, папа благоухал одеколоном, Чари сменил жуткую футболку с черепами на рубашку… а ещё там был Адам. - Ой, - тихо проговорила Люси. И покраснела. Адам, улыбаясь, помахал ей рукой. Выглядел он просто ослепительно. Красивый, как молодой бог. - Мистер Янг любезно принял приглашение поужинать с нами, - пояснил папа, отложив газету, в которой красовалась большая фотография Чари. - То есть позавтракать, - вежливо уточнил Адам. – Я проснулся час назад, хотя уже вечер. Как ты себя чувствуешь, Люси? - Спасибо, - немного чопорно ответила девочка, - мне гораздо лучше. - Ну и хорошо, - кивнул Адам. И пояснил для миссис Гарленд, протянувшей к нему тарелку и соусник. – Мои отцы – они… в некотором роде психологи. Умеют помогать людям, попавшим в беду. Лечат душевные раны. - Как интересно! – воскликнула Моника. – А этот милый мистер Фелл мне ничего не говорил о своей работе. - Тебе повезло с родителями, мальчик, - назидательно заметил Дэвид Гарленд. - Как и Люси, - тут же нашёлся Адам. Ну, а у Люси, как обычно в присутствии Адама, частично отсох язык. Интересно, то, что он здесь… это что-нибудь значит? Он ведь спас её от маньяка… Люси не помнила точно, как это произошло, но была уверена, что именно Адам её спас. Он рисковал собой, он герой. Чари тоже, но Чари – брат, это не считается. А Адам… можно ли предположить, что он теперь будет… встречаться с ней? Назовёт её своей девушкой? Адам вдруг внимательно посмотрел на Люси, и взгляд у него был до странности проницательный. Если бы Люси не была уверена, что читать мысли невозможно, она бы решила, что он слышал этот голос в её голове… - Садись, дочка, - тепло улыбнулась Моника. – Давайте все вкусно поедим. Это будет самый лучший семейный завтрак! - Точно! – поддержал её Адам. – А завтра, если позволите, мы с моими отцами приглашаем Люси к нам. На ещё один семейный завтрак. Вы не против? Люси бросила панический взгляд на маму, но Моника Гарленд и не думала возражать: - Ну конечно, мой дорогой! Я уверена, что с тобой и твоими милыми родителями Люси будет в полной безопасности. - Разумеется, Чари мы тоже приглашаем, - добавил Адам, и восторженная радость Люси несколько полиняла. …И это был действительно отличный семейный завтрак. Моника превзошла саму себя. Оладьи были пышные и поджаристые, они замечательно пропитались маслом и чуть похрустывали на зубах. Бекон был идеально тонкий и золотистый. Даже консервированная фасоль, казалось, именно сегодня была особенно упругой и ароматной. Люси наслаждалась каждым мгновением. Она понимала, что мечтать о таком глупо – и рано – но мысленно она уже представляла себя рядом с Адамом. Как будто это она, Люси, готовит ему на завтрак пышные оладушки, а он, Адам, читает газету, вкратце пересказывая ей основные деревенские новости, и солнце заливает подоконник их чистенького светлого дома, а на крыльце стоят кадки с цветами, и в палисаднике цветут розы… Она так замечталась, что даже утратила аппетит. Адам всё чаще посматривал на неё лукаво и внимательно. Но чем глубже Люси погружалась в свои мечты, тем серьёзнее становился взгляд мальчика, тем меньше в нём было радости и больше печали. Он как будто понимал, что ничему этому не суждено сбыться. Но Люси была слишком счастлива и ничего не замечала. Лишь одна крошечная мысль свербела где-то на краешке сознания, как противная осенняя муха: Люси казалось, что она забыла о чём-то важном и уже никогда не сможет вспомнить… Мысль была противная, но очень слабая. Девочка отогнала её, и она улетела. *** - Так что у тебя с Гавриилом? – спросил Кроули, лениво перебирая светлые кудряшки. Азирафель приподнялся на локте и с изумлением посмотрел на него. - С Гавриилом? – переспросил он. - Да, с тем, который архангел, - Кроули ронял слова небрежно, будто ему было наплевать. Ангел, который просто ангел, слегка пожал плечами. - Да ничего. А что ты имеешь в виду? - Ну… - Кроули поудобнее обхватил его за плечи, не давая сесть. – Ты тогда сказал, что поедешь в Лондон навестить свой магазин. А на самом деле рванул на встречу к Гавриилу… - Ах, это… - Азирафель слегка поморщился. – Да, я тебе не сказал. Но ты начал бы надо мной смеяться! И какая разница, если Гавриил всё равно не явился на ту встречу? - И всё же, - Кроули играючи царапнул ногтями шею своего ангела, - что у вас там было? Какие секреты? - Ты ревнивый старый чёрт! – Азирафель всё-таки сел и принялся натягивать рубашку. – Я всего лишь просил его вернуть мне мой письменный стол. - Что-что?! - Письменный стол. Мой. Из моего кабинета на Небесах. Он мне нравился! Но раз уж с Небес меня попросили уволиться, я решил, что имею право забрать мои вещи… - Что за чушь! – прыснул демон. - Вот-вот, я так и подумал, что ты будешь смеяться… - Азирафель быстро-быстро застёгивал пуговицы. - Ну хорошо, ты потребовал вернуть свой стол с Небес на землю. А что Гавриил? - Сказал, что нужно встретиться и всё обсудить. Я согласился. Поехал в Лондон. Он не пришёл на встречу. Зато потом начал бродить за мной по городу, заявился в мой танцевальный клуб – вместе с тобой, между прочим. Тебе не кажется, дорогой, что это ты должен передо мной оправдываться за сомнительные знакомства, а не я перед тобой?! - Ладно, забыли, - торопливо пробормотал Кроули. С плеч у него свалилась огромная гора. Потяжелее Олимпа. Серьёзно, весь сыр-бор из-за какого-то письменного стола?! - Ангел, мне кажется, ты слишком рано начал одеваться, - серьёзным тоном проговорил Кроули. И сделал многозначительное лицо. - Думаешь? - Ошеломительно уверен.