Имя тебе Вероломство

      Гермиона Грейнджер       Первые учебные дни доказали, что новый учебный год будет не из лёгких. На большинстве уроков профессора заставляли нас использовать исключительно невербальные заклинания, что у многих крайне негативно сказалось на успеваемости. Не каждому давалось всё с первого раза, поэтому ближайшие к башне Гриффиндора коридоры и гостиную наводнили те, кто всё же пытался практиковаться вне учебного времени. Подобное можно было наблюдать и у других факультетов, так что львы Хогвартса не были исключением.       В гостиной Гриффиндора стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихими потрескиваниями огня в камине, и не потому, что здесь не было студентов, а потому что все в очередной раз практиковали последнее задание Снейпа — абсолютно молча. Чудовищные потуги некоторых вызывали понимающую улыбку, а иногда и пытавшийся вырваться смех, но, чтоб никого не обидеть, я отвернулась к камину с учебником по трансфигурации. Макгонагалл в этот раз выдала пару дополнительных заданий для самообучения, и следовало подготовиться заранее. Её требовательность к своему предмету большинство ребят порой ввергала в недоумение.       Сидевшие рядом Гарри и Рон тихо занимались своими делами. Гарри не выпускал из рук учебник по зельеварению, а Рон морально готовился к отбору в команду по квиддичу.       — Ты пойдёшь на сегодняшнее дежурство? — подсев к нам, спросила Джинни. — Там в коридоре Малфой тебя уже заждался.       Малфой, как мой персональный кошмар, при каждой встрече походил на чудовище, готовое сожрать меня в любой момент. От этого становилось только хуже. А взгляды, которые он кидал в сторону ребят, вообще не шли ни в какое сравнение с теми, которые он бросал раньше. Ненависть и ревность, готовые выплеснуться через край серых глаз, грозились не оставить от них и пепла на полу.       Вновь мысли уплыли не в том направлении. В последнее время это стало случаться всё чаще, выдёргивая из реальности и топя в самокопании. Гарри вновь толкнул меня в бок, напоминая о вопросе. Брови Джинни приподнялись в удивлении. Да. Я опять задумалась слишком надолго, что друзья начали переживать.       От напоминания о предстоящем совместном дежурстве вновь появилась необъяснимая нервозность. Первые несколько недель с лёгкостью удавалось лавировать между дежурствами, удачно меняясь с другими старостами и обходя все совместные с Малфоем часы. Но, к великому сожалению, у большинства ребят лопнуло терпение, и никто, кроме Падмы, не хотел меняться, подстраиваясь под меня, а она не могла сдвинуть дела и полностью подменить меня в паре с Малфоем, хотя пообещала, что подумает над тем, чтобы как-то помочь с пятницей. Бедняжка жаловалась, что он бросил её посреди коридора и ушёл, оставляя дежурство на неё. Пришлось пообещать, что буду выходить помогать ей, когда он уползёт в свои Подземелья. Падма вроде согласилась.       — Подождёт, — недовольно бросила я, в очередной раз пролистывая последнюю прочитанную главу трансфигурации. — Сам припёрся раньше положенного времени. Вот и пусть ждёт.       Почему я должна бежать к нему? Это его проблемы.       — Гарри, ну сколько можно читать этот учебник, — проворчал Рон. — Может, хоть немного поговоришь с нами?       Взгляд упёрся в потёртый корешок. Чувство отвращения к обману вновь расцвело в груди, и я слегка поморщилась. Гарри не стоило оставлять учебник. Это неправильно. Он должен сам добиться результата, которого достиг благодаря подсказкам неизвестного.       — А что за учебник? — заинтересовалась Джинни, выхватывая из рук Гарри потрёпанный том и раскрывая обложку, которую давно стоило подклеить. — А кто-нибудь знает, кто такой Принц-полукровка?       — О чём ты? — удивился Рон.       — Ну тут так написано… что книга принадлежит Принцу-полукровке, — повторила Джинни, пролистнув учебник.       Странный способ подписать книгу, да и так расплывчато, что не понять, кому она принадлежит. Чтоб это узнать, наверное, стоило заглянуть в библиотеку и свериться с картотекой — может, где-то ещё проскальзывала такая подпись и были упоминания о её бывшем хозяине. Тем более я как раз хотела на днях заглянуть туда, чтобы поискать что-нибудь о сновидениях и как от них избавиться. Зелье сна без сновидений долго принимать нельзя, да и не помогало оно совсем, словно пьёшь обычную воду и никакого эффекта нет.       — Ты пойдёшь на отборочные? — вывел меня из задумчивости голос Рона, который уже тряс меня за плечо, пытаясь привлечь к себе внимание.       — Что?.. — Точно, отборочные в команду, которые устраивал Гарри. — Д-да, прости, опять задумалась немного.       — О чём задумалась-то? — склонившись ко мне, спросила Джинни. — Не о Малфое случайно? Время, кстати, подошло, — прощебетала она, ткнув тонким пальцем на часы.       Стрелки действительно показывали указанное в графике дежурств время. Ещё раз кинув короткий взгляд на циферблат, я тяжело вздохнула, но, стараясь сохранять достоинство, проследовала на выход в коридор. На краткий миг, уже занеся ногу над порогом, я малодушно остановилась и, переведя дух, всё же сделала последний шаг в холодную тьму коридора. Вечер в компании Малфоя, который, кстати, вольготно устроился на подоконнике неподалёку, не предвещал ничего хорошего.       Похоже, он пытался колдовать. Об этом красноречиво поведали его выверенные изящные движения кистью и сосредоточенный взгляд. Со стороны он мог бы показаться ночным видением — эфемерную картину дополняли холодные лунные лучи, запутавшиеся в благородной платине волос. Это настолько меня заворожило, что захотелось немного постоять в стороне и просто понаблюдать за ним. Однако, поймав себя на том, что собралась тайком любоваться Малфоем, я мысленно отвесила себе подзатыльник и сделала первые шаги к нему.       Нет. Я не стану помогать ему в его стремлении уложить меня в кровать. Я не жертва и не стану для него особым развлечением.       Стоило мне приблизиться и получше рассмотреть траекторию движения его палочки, как вывод напросился сам. У него ни черта не получалось. Немного позлорадствовав про себя, я прислонилась к краю оконного проёма, продолжая молча наблюдать. Казалось, Малфой был настолько поглощён процессом, что даже не обратил на меня внимания, хотя появившаяся напряжённость в его движениях указала на то, что он всё же меня заметил.       — Ты неправильно делаешь движения кистью. — Всё же я не выдержала этой морально изнуряющей пытки. Изнутри так и распирала потребность вмешаться в процесс и ускорить достижение результата, пусть это и был Малфой.       — Покажи тогда как, — раздался чуть приглушённый от долгого молчания голос. Прочистив горло, он повторил и ловко спрыгнул с подоконника, наблюдая, как я достала палочку и продемонстрировала правильные плавные зигзаги. — Ещё раз — я не успел запомнить.       — Нет, давай лучше ты — а я просто скажу, в какой момент ты делаешь что-то неправильно. — Он повторил движение кистью, и мне удалось перехватить её, когда он отклонился от необходимой траектории. — Здесь… неправильно.       Бледноватая кожа оказалась прохладной, но невероятно приятной на ощупь. Повисло молчание, а атмосфера вокруг нас накалилась. Не понимая почему, я продолжала прикасаться к руке Малфоя — это было приятно, и совершенно не хотелось её отпускать. Он это видел и наверняка знал, что я чувствовала: притяжение, способное разрушить ту хрупкую грань, которую мне удалось воздвигнуть между нами с первой в этом году встречи в поезде и которая, как мне казалось, выстоит под натиском магической стихии.       Ледяное спокойствие Малфоя и будто намеренное желание позволить мне прикасаться к себе, давая возможность привыкнуть и осознать неизбежность союза, пугало расчётливостью и коварством. Он всё продумал, и это лишь хитроумный план. Конечно же я не могла пройти мимо человека, который усердно тренировался и у которого не получалось. Малфой точно знал, что меня разорвёт на части, если я не помогу, и удачно воспользовался моей слабостью.       — Да, Малфой. Твоя расчётливость не может не поражать. Ты превзошёл себя. — Я с затаённой грустью выдохнула, до сих пор не разрывая контакта с его ладонью. — Ты ведь это специально сделал?       Конечно да. Можно было не спрашивать. В подобных играх ему нет равных. Это известно любому, кто общался со слизеринцами. Одно сплошное коварство. А он, наверное, лучший в этом деле.       Внезапная хватка возле плеча развернула меня и припечатала спиной к стене возле окна. Упёршись ладонями в грудь Малфою, я попыталась отстранить его, но новые прикосновения к родственной душе вновь вызвали лишь чувство притяжения и желание прижаться теснее. Мне нельзя было общаться с ним и прикасаться к нему — иначе магия сделает выбор за меня, а я вряд ли смогу вновь оттолкнуть его. Мне уже хотелось совершенно по-детски прижаться к нему и потереться щекой о наверняка безумно дорогущую чёрную рубашку, от которой так чýдно пахло.       Ну вот опять. Он подавлял, и мне захотелось убежать. Нужно было послать к чертям это дежурство и не приходить вообще. И пусть Макгонагалл меня потом распнёт. Неважно. Лишь бы не чувствовать его так близко.       — Грейнджер… — раздался хрипловатый голос над головой. — Хватит упираться. — Его тяжёлое дыхание щекотало кожу возле виска. Глаза стали наполняться слезами злости — от невозможности противиться прикосновениям.       Нужно остановить его. Неважно как. Главное ― чтоб это прекратилось.       — Пусти… Прошу, пусти… — Прохладная изящная кисть медленно пробралась под свитер и прошлась чуть выше вдоль спины, посылая электрические импульсы, разбегающиеся искрами вдоль позвонков.       — Ну уж нет, — раздался довольный смешок. — Ты принадлежишь мне, и я намерен в полной мере насладиться таким нежданным подарком судьбы. Говорят, первый секс с соулмейтом незабываемое удовольствие. Может, проверим прямо сейчас?       — Какое же ты чудовище, Малфой. — Оскорбление явно пришлось ему не по душе, потому что другая рука резко схватила волосы возле корней, заставив приподнять голову.       Первый поцелуй обрушился подобно ледяному ливню и причинил почти нестерпимую боль, от чего я забилась в руках Малфоя, пытаясь оттолкнуть или ударить — но размахнуться не удавалось, и всё, что мне осталось, — это глупо барабанить ладонью по его спине, царапая ногтями скользившую под пальцами ткань чёрного пиджака. В этом году он почему-то совершенно не желал надевать мантию — за исключением посещения уроков, большинство которых прогуливал и пропадал неизвестно где. О том, чтобы воспользоваться палочкой, не шло и речи — совершенно не хотелось становиться сквибом из-за него.       Настойчивые губы постепенно стали нежнее, а жалобный всхлип, вырвавшийся из моего рта, позволил ему воспользоваться моментом и углубить поцелуй. Язык быстро скользнул внутрь, и сил сопротивляться этому не осталось. Он целовал меня долго и с каким-то внутренним упоением — будто наслаждался тем, что давно обещали и чем дразнили, но упорно не давали.       А я продолжала мысленно твердить себе, что мне не нравилось: ни эти губы, напористые и упругие; ни эти руки, которые так властно оглаживали бёдра и массировали затылок; ни его тяжёлое дыхание с привкусом мятной жвачки; ни его глаза, которые скрывались за тенью ресниц — чуть темнее платины волос.       — Боже, Грейнджер, это незабываемо. — И он прав.       Да. Он, чёрт побери, прав. И хотелось удавиться, но Малфой всё равно останется прав. И этого не изменить.       Сильные руки подхватили меня за бёдра и усадили на подоконник рядом, разводя ноги. Протиснувшаяся между бёдрами мужская талия заставила развести их чуть шире, а вновь начавшие терзать губы вырвали очередной жалобный всхлип.       — Быть со своей парой восхитительно. Неужели ты не чувствуешь этого? — продолжал шептать он, не переставая покрывать мою шею короткими поцелуями. Ладонь уверенно накрыла левое полушарие груди и слегка сжала, от чего тело само подалось вперёд.       Конечно чувствовала — но не сказала бы и не призналась никогда!       Метка словно стягивала кожу на затылке, и создавалось впечатление, будто кто-то свинцовой рукой сжал загривок, требуя подчиниться, отдаваясь на волю притяжению и настойчивым рукам, бесцеремонно скользящим вдоль тела почти у всех на виду. Если б не позднее время и отсутствие студентов в коридоре благодаря отбою, мы стали бы отличным примером полного комплекта пренебрежения школьными правилами.       — Не надо, пусти меня… Я не хочу…       Опять пыталась лгать. Даже самой себе.       — Хочешь, Грейнджер, ещё как хочешь. — Его ладонь ловко нырнула между моих ног и прошлась вдоль бёдер, слегка надавливая — не сильно, но так, чтобы чувствовалось сквозь джинсы. — Я даже уверен, что ты уже мокрая и готова принять меня.       Будем считать, что он сейчас этого не говорил, а мне от этого не захотелось застонать.       — Ну этого ты уж точно проверить никак не сможешь, — раздался родной голос Гарри, и вспышка, вырвавшаяся из его палочки, откинула Малфоя, частично задев меня. Но это было мелочью в сравнении с другим: если б он не вмешался, неизвестно чем закончилось бы это дежурство. Хотя нетрудно догадаться, к чему всё шло.       Вытирая лицо и губы, я спрыгнула с подоконника и кинулась в родные тёплые объятия. Гарри нежно приобнял меня и успокаивающе погладил по спине. Малфой был в ярости.       — Ты самоубийца, Поттер?! Не смей вмешиваться в отношения соулмейтов! Ты не имеешь права! — Тяжело и рвано дыша, Малфой поднялся с пола и, достав волшебную палочку, навёл её на Гарри.       Только этого не хватало. Надо остановить его, но так, чтоб не уязвить гордость Гарри.       — Прекрати. Убери палочку, Малфой! — потребовала я, немного прикрывая Гарри собой, прекрасно понимая, что в таком случае ему придётся отступить. И это была единственная возможность, благодаря которой можно предотвратить готовую начаться драку.       Благородная аристократичная бледность окрасилась лёгким румянцем злобы, а губы сжались в тонкую полоску — Малфой на грани и готов перегрызть глотку любому, кто посмеет помешать ему получить желаемое, а в данный момент — желание крови Гарри. Но сейчас между ними стояла я, и ему всё же пришлось сдаться и отступить, во всяком случае на этот раз.       — Она не хочет быть с тобой! И не обязана. Оставь её в покое, — как назло, не удержался и кинул Гарри уже удаляющейся чёрной фигуре, почти скрывшейся во тьме коридора. Малфой остановился.       Не стоило его провоцировать. Было б куда лучше, если бы он просто ушёл.       — Гарри, перестань. Не зли его ещё сильнее. И так проблем хватает.       — Лучше бы послушался её, Поттер. Если ты думаешь, что она теперь будет счастлива с кем-то, кроме меня, то ты идиот. Соулмейтов не выбирают, и наши глупые желания тут не имеют никакого смысла. Магия заставит её рано или поздно приползти ко мне, хочет она того или нет. Я лишь пытаюсь облегчить её участь. Сам не знаю зачем. Может, мне стоит дождаться, когда она, вся в соплях как течная сука, приползёт в Подземелья и будет ждать меня под дверью факультета, а когда я выйду — умоляюще скулить и ползать возле моих ног у всех на виду? Думаешь, так будет лучше?       — Этого не будет! — твёрдо воскликнул Гарри, убеждённый в своей правоте. А вот мне нарисованная Малфоем перспектива начинала казаться довольно правдоподобной.       — Ну тогда ты не только идиот, а ещё и отменный садист либо совсем слепой. — В воздухе повисла пауза. — Ха! Поттер, ты реально слеп от природы, или ты, кроме себя любимого, по-прежнему ничего вокруг не замечаешь? — В темноте коридора не было видно, но я была уверена, что гримаса отвращения красовалась на лице Малфоя. Именно с такими интонациями он обычно обращался к Гарри. — Она уже несколько последних дней вся дрожит от желания прикоснуться ко мне и, по всей видимости, литрами пьёт зелье сна без сновидений. А всего-то надо переступить через своё непомерно огромное «Я» и сказать: «Драко, поцелуй меня, мне чертовски плохо. Эта магическая связь за эти недели меня доконала». А ещё даже сентябрь не закончился. Представляешь, что с ней будет к Новому году? В общем, разбирайтесь сами! Хоть привязывайте её потом к постели, чтоб она не умоляла меня о том, что должно было произойти, и всё закончилось бы для всех. А ты, придурок, опять всё испоганил.       — Постой, — шипящий сквозь зубы голос Гарри рассёк только было воцарившуюся тишину. — Если ты будешь рядом, ей станет легче?       Похоже, Гарри немного засомневался в решительности и правоте.       — Гарри, не смей решать за меня.       Просьба ушла в никуда, не произведя эффекта ни на кого.       — Ей будет легче, если она наконец переборет своё ишачье упрямство и примет меня и нашу связь. Я вот принял и, как видишь, ни грамма не страдаю.       — Почему мы должны тебе верить? Может, ты знаешь способ избежать проблем, связанных с этим, и просто пользуешься в своих целях нашим неведением.       — Будь ты немного поумнее и моим другом, я бы предоставил тебе возможность покопаться в родовой библиотеке, но ты не мой друг и вряд ли хорошо читаешь руны. Так что извини, но теперь это ваши проблемы.       Малфой был прав — мы всё ещё мало что знали и вряд ли могли разобраться с этим сами. Если и существовала какая-нибудь достоверная информация о соулмейтах и их метках, то хранилась она, скорее всего, всё же в коллекциях чистокровных семей, поэтому стоило попытаться поговорить с Малфоем, а не сбегать при каждом его появлении. Как недавно выяснилось, Уизли располагали лишь общими сведениями, а того, что рассказала Макгонагалл, было явно недостаточно. Либо всё действительно до банальности просто и мы только зря изводили себя бессмысленными поисками.       Затолкав поглубже гордость и сглотнув застрявший в горле ком, я отпустила руку Гарри и подошла к Малфою. Бровь вопросительно изогнулась — с особой изысканностью, присущей лишь ему.       — Завтра отборочные в команду Гриффиндора…       Сжавшиеся в кулаки руки, которые он держал в карманах, напряглись сильнее, а костяшки пальцев стали заметны сквозь натянувшуюся чёрную ткань брюк. Он всё ещё сердился и продолжал сканировать пространство, ожидая от Гарри нападения.       — Может, ты захочешь прийти? — Сама не веря в то, что произнесла это, я подняла глаза к напряжённому бледному лицу, подмечая плотно сжатые челюсти и поджатые губы, как и у его матери, когда мы повстречали их в лавке мадам Малкин. Он очень похож на Нарциссу.       Медленно глубоко вздохнув, будто воздух был настолько плотным и тягучим, что с трудом просачивался в лёгкие, Малфой вынул руку из кармана и, приподняв моё лицо за подбородок, прошептал:       — Поцелуй меня, Грейнджер… нежно… — протянул он соблазнительным шёпотом. — И, может, тогда я подумаю об этом.       Так и знала, что он всё испортит заносчивостью и высокомерием!       — Иди к чёрту! — Его идиотское желание самоутвердиться перед Гарри окончательно взбесило, но стоило признать, что недавний контакт с ним совершил небольшое чудо, и мне показалось, что связь стала тянуть уже не так сильно. Однако повисший вопрос — надолго ли? — заставлял судорожно комкать край мантии, сдерживая необъяснимую внутреннюю тревогу. — Твои этажи нижние. Я одна пройдусь по верхним. Постарайся сегодня больше не попадаться мне на глаза.       — Не заблудись, — усмехнулся Малфой и, развернувшись, отправился на лестницу в глубокую темноту.       Всё так же стоявший в мрачном коридоре Гарри словно сторожевой пёс продолжал следить за каждым движением Малфоя — до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом, подсвечивая себе дорогу палочкой. Напряжённость, волнами исходившая от него, выдавала его тревогу и сомнение в сложившейся ситуации.       — Успокойся, Гарри. Он уже ушёл.       — Он мог навредить тебе. Он Пожиратель, и я боюсь за тебя, Гермиона.       — Мы не знаем этого наверняка. — Стоило здраво поразмыслить, откинув посторонние раздражители. — Да и зачем Тёмному Лорду шестнадцатилетний парень, когда у него уйма соратников?       Моих доводов, похоже, не услышали, да и выглядели они сомнительно.       — Не знаю, но я точно уверен, что этим летом он получил метку. Неужели ты не чувствуешь, что он стал как будто бы наглее и увереннее в себе, словно… словно… — Гарри всё никак не удавалось нащупать ускользавшую от него мысль.       — Словно за ним стоит кто-то?       — Да! — воскликнул он. — И это уже не папаша со связями и деньгами, а будто кто-то, кто дал ему санкцию на всё, что он захочет, и пообещал полную безнаказанность. И единственное, что его сдерживает до сих пор, — только то, что директор Хогвартса пока ещё Дамблдор, а не Волан-де-Морт.       Предположение Гарри было скверным, но убедиться в этом можно лишь одним доступным способом — раздеть Малфоя по пояс. Вряд ли он захочет просто закатать рукав. Мысли об обнажённом торсе с идеальной молочной кожей напрочь выбили все мысли из головы и детально напомнили о сне, поглотившем меня пару ночей назад. Нахлынувшие воспоминания завладели телом, которое вновь начало стремиться оказаться поближе к своей паре, и тишину коридора прервал мой приглушённый стон.       — С тобой всё в порядке? — взволнованно спросил Гарри, придерживая меня за талию.       — Нет, Гарри, ничего не в порядке, — прохрипела я, стараясь поплотнее сжать бёдра и покрепче зажмурить глаза. Так становилось хоть немного легче. — Как бы паршиво это ни звучало, но, кажется, Малфой прав. Мне чертовски плохо, и, по всей видимости, дальше будет только хуже.       — Я не понимаю, почему он такой спокойный. Он явно недоговаривает, и ему известно что-то, чего не знаем мы.       — Не знаю, Макгонагалл утверждает, что это проявление магического контроля, чтоб избранный не противился предназначению… — Отвлечённый разговор немного утихомирил бурю внутри, и мне наконец удалось прийти в себя. — Я постараюсь выяснить, если он придёт на отборочные. Может, он расскажет что-то. Опять же — если Его Величество снизойдёт до тупых смертных и решит осчастливить пару информацией.       Гарри поудобнее обхватил меня и повёл вдоль коридора. Можно было бы и отказаться от поддержки, но почему-то вовсе не хотелось отпускать дружеское тепло, которое волнами исходило от него. Так было проще забыть на время о Малфое.       — Я помогу тебе с дежурством, — предложил он, так же, как и я, подсвечивая палочкой дорогу перед нами.       — Было бы неплохо. Ты этим выручишь меня.       Мы недолго бродили по коридорам и в этот вечер не наткнулись ни на кого, а узнавать, посчастливилось ли Малфою поймать кого-то после отбоя на нижних этажах, желания не возникало. Когда мы вернулись в башню, гостиная уже пустовала и все разошлись по спальням. Живоглот развалился поперёк прохода, явно ожидая моего возвращения, и даже не пожелал отползти, чтоб уступить дорогу.       — Твой кот совсем обнаглел, — прокомментировал Гарри, заметив рыжего бездельника.       — Да перестань, он просто соскучился. — Поднимая с пола пушистый комок шерсти, я ласково почесала за рыжим ухом с тонкой кисточкой на самом кончике и, улыбнувшись, направилась на отдых. Питомец благодарно зафырчал, подставив шею.       — А ты с Малфоем такое можешь сотворить? — пошутил Гарри, заметив, как Живоглот ластился к моей руке и тёрся головой о грудь. — Не, ну я просто спросил. — Встретившись с моим гневным взглядом, он примирительно поднял руки и спиной начал потихоньку отходить в сторону мальчишеской спальни.       Нарисовавшаяся в голове картинка вызвала смех, который переплёлся с более глубоким по звучанию смехом Гарри. Однако стрелки часов недвусмысленно указывали на то, что давно пора в постель, иначе завтра я не встану. Не без труда пересилив появившийся страх перед ежедневным засыпанием, я всё же направилась в кровать.