Имя тебе Вероломство

      Утром Большой зал, как и всегда, был почти полностью забит народом. Совы разносили утреннюю почту, отвлекая меня от созерцания счастливой физиономии Паркинсон, повисшей на руке Малфоя, пока тот лениво ковырял ложкой в тарелке с овсяной кашей. Вид у него был помятый, будто он не спал всю ночь.       Нет, это не ревность. Я мысленно пыталась убедить себя, что идиллия за слизеринским столом не выглядела абсурдно в связи с помешавшими этому метками. По логике вещей на её месте должна была сидеть я — и прижиматься к Малфою тоже суждено мне. Это знали я, он, весь преподавательский состав и все собравшиеся здесь студенты, недоумевающе поглядывающие на меня.       В воздухе так и витали не озвученные вопросы: «Чего она сидит?», «Ей что, всё равно?», «Она что, ненормальная?», «А чё, Паркинсон совсем страх потеряла?» Колкий взгляд чёрных глаз со стороны преподавательского стола впился куда-то в переносицу и ощутимо жёг. Похоже, Снейп тоже не был в восторге от того, как Пэнси уже чуть ли не лезла на колени к Малфою, а тот, в общем-то, и не возражал. Видимо, скоро Снейп пойдёт наводить порядки в своём логове гадов с лекцией о поведении в обществе. Макгонагалл деликатно отводила глаза, а Дамблдор старался не замечать того, что происходило в Большом зале. Хагрида опять что-то не было видно. Последнее время он вечно пропадал куда-то.       — Хочешь, я ему врежу? — спросил Рон, забирая посылку, прибывшую с совой, и новый выпуск «Ежедневного пророка».       — Да наплевать! — зло сказала я, отворачиваясь в сторону Гарри и наблюдая, как он приводил в исполнение задумку о подмене учебников по зельеварению. Старый необходимо вернуть Слизнорту.       — Гарри, ты должен избавиться от этого учебника, — прокомментировала я. Теперь старый учебник мог похвастаться глянцевой обновкой, а новое издание — потрёпанной шкуркой, ранее принадлежавшей учебнику Принца-полукровки.       — Ну уж нет, — отрезал Гарри, убирая учебник в сумку.       Я не знала почему, но эта потрёпанная жизнью книжица тревожила, словно таила величайшую загадку, которую лучше не отгадывать никогда. Временами казалось, что от неё могло что-то зависеть или она способна что-то изменить. Хотя подобные рассуждения могли бы показаться глупостью и попахивали бредом, беспокойство за Гарри всё равно меня не отпускало.       Очередная влетевшая в Большой зал сова принесла средних размеров плоскую продолговатую коробку, которую аккуратно положила напротив Малфоя. Тот молча достал из внутреннего кармана мантии что-то и принялся писать. Сова ждала оплату.       — Вот почему всем приходится заранее оплачивать посылки, а этому гаду достаточно лишь заказать? — возмущённо заметил Рон.       Малфой отвязал от лапы птицы коробку и закрепил на её место выписанный чек.       — Вот же… Он просто выписал чек! Вот почему, а… — не унимался Рон.       Коробка перекочевала на колени к Паркинсон, и та мгновенно с дебильной улыбкой начала самозабвенно развязывать шёлковую ленту. По залу разнёсся визг безграничного счастья, от которого непроизвольно поморщились не только мы с Гарри.       — Чёрт, она кричит как грёбаная банши, — не удержалась я от комментария. ― Неужели ему это нравится?       И я старалась не смотреть, как она достала из коробки и, прикладывая к себе, продемонстрировала Дафне белое платье — то самое, с чёрной отделкой, из магазина мадам Малкин за семьдесят галлеонов. Малфой же не мог тогда заметить, что я рассматривала его? Конечно нет — он в тот момент был в примерочной.       Паркинсон с какой-то маниакальной любовью аккуратно сложила подарок в коробку и вновь стала вешаться на плечо Малфоя, обнимая и прижимаясь крепче.       За этими событиями я совсем забыла, что хотела яблоко, и мне нужен был нож, чтобы счистить кожуру. Гарри, заметив, что я потянулась к фруктам, передал мне вазу. Нож погрузился в мякоть и начал легко скользить по поверхности фрукта. А я старалась не смотреть в сторону заветной коробки и держать лицо, с которым сегодня с утра чистила зубы. Мне всё равно. Это не имело никакого значения. Мне плевать, что он дарил ей подарки и я не смогу больше купить это платье, даже если очень захочу потратить столько денег. Да какая разница, в честь чего он вручает ей подарки? Может, у неё день рождения или что-нибудь ещё.       — Гермиона… — на фоне общего гама раздался навязчивый голос Рона. — Гермиона.       — Что?! — возмущённо прокричала я — видимо, настолько громко, что в нашу сторону обернулись даже преподаватели и почти все студенты.       Стыдно. Ужасно стыдно. А Малфой победно улыбался в нашу сторону и спокойно продолжал завтракать.       — Гермиона, тише. На нас все смотрят… — спокойно проговорил Гарри и медленно, будто боясь, вынул нож из моих рук. Только сейчас я заметила, что в ладони остался лишь огрызок — кожура и мякоть лежали на тарелке передо мной. Да что со мной происходит?       Рон притих, и мне пришлось извиниться. Гарри всё ещё пытался успокоить меня, поглаживая по спине.       — Ну хочешь, я куплю тебе такое же? — успокаивал он.       Теперь мне стало стыдно ещё больше.       — Нет, Гарри. Это просто… Я не знаю, что на меня нашло. — Этого только не хватало. Я сама могу купить себе платье. И пусть эта слизеринская пустышка подавится ― я не позволю такой мелочи меня задеть.       По залу вновь прошлась волна шёпотков, сопровождавших шелест газетных страниц, доставленных несколько минут назад. Студенты, явно поглощённые чем-то, всё равно продолжали поглядывать в мою сторону. Становилось некомфортно и хотелось прикрыться, будто я сидела обнажённой на виду у всех.       — Гермиона, я не хочу тебя расстраивать… — робко произнёс Рон, будто боясь, что я опять на нём сорвусь. — Но, кажется, семейство Малфоев опять отличилось…       Неужели что-то ещё? Я ловко вырвала газету из рук Рона, не позволив ему договорить. Хотелось поскорее принять удар по самолюбию и забыть. По-другому Малфои не поступали.       Взор упал на фотографию госпожи Малфой почти в полный рост и небольшую колонку за авторством Риты Скитер. В статье содержалось интервью Нарциссы Малфой с официальным заявлением, что у Драко проявилась метка, а его соулмейтом во всеуслышание объявили меня, и всё это сопровождалось если не уничижительными эпитетами, то имело похожую окраску, красиво завуалированную светскими выражениями.       — Это уже слишком!       Складывалось впечатление, что он вместе с родственниками начинал методично перекрывать мне возможные пути выхода из положения. Второй раунд военных действий, похоже, вновь за ним. Терпение на сегодня кончилось.       Смяв газету, я поднялась со скамьи и направилась к слизеринскому обеденному столу. Висевшая до этого на руке Малфоя Паркинсон бесцеремонно потёрлась щекой о его плечо и потянулась к его губам в надежде получить заветный поцелуй. Возможно, ей бы это даже удалось, если б не моё ураганное появление.       — Какого чёрта, Малфой?! — прошипела я, кинув газету перед ним на стол и задев бокал с соком, выплеснувшимся на юбку Паркинсон. — Нельзя было оставить это только в пределах Хогвартса?       — Совсем сдурела, Грейнджер! — заверещала Пэнси, поднимаясь из-за стола и стряхивая липкую влагу с ткани.       Малфой лениво взял со стола выпуск «Пророка» и, стряхнув с него остатки сока, раскрыл на странице с интервью Скитер. Бегло пройдясь глазами по строчкам, он откинул газету и, пожав плечами, произнёс скучающим тоном:       — Ну, мать решила поднять статус семьи в глазах общества. В свете последних событий вполне ожидаемый политический шаг. Пораскинь мозгами, Грейнджер, — это было вполне предсказуемо.       Предсказуемо? Для кого? Так и хотелось прокричать ему в лицо — для тебя, которого теперь все официально будут считать чуть ли не моим будущим супругом, или для меня, желающей хотя бы год спокойно отучиться в школе? Паркинсон как-то скисла, но всё же не выдержала и вмешалась:       — Чего тебе не нравится, Грейнджер? Один из древнейших чистокровных родов публично заявил, что готов принять тебя в семью, в которую, если б не метка, ты бы даже на порог в качестве гостя не попала.       — Лучше умолкни! Может, на него я и не могу наводить палочку, но вот на тебя… Меня вряд ли что-то остановит, — огрызнулась я под тихие посвистывания, доносящиеся со всех сторон. Видимо, некоторые расценили это как приступ ревности с моей стороны, и на мгновение мне показалось, что на губах Снейпа, внимательно следящего за этим, расплылась понимающая ухмылка.       Никто не стал бы затевать драку в Большом зале на виду у профессоров и директора, но злобный многообещающий взгляд Паркинсон, казалось, прожигал насквозь. Стоило напомнить Малфою о его пассиях.       — Малфой, держи в узде своих… — Острый взгляд стальных глаз заставил меня замолчать. — В общем, проследи, чтоб она больше не таскалась с претензиями ко мне. Решайте свои любовные проблемы без моего участия.       Лицо Паркинсон побледнело до оттенка белоснежного зимнего покрова, а щёки вспыхнули злым румянцем отвратительного свекольного цвета.       Уже несколько минут стоявшие за спиной Рон и Гарри сверлили задумчивое лицо Малфоя, который будто решал сложную математическую задачу.       — Ты там чё-то вчера про отборочные говорила, — нарушил напряжённое молчание Малфой, вставший из-за стола и изящно махнувший своей свите. — Судя по жалкой экипировке Уизли, мероприятие состоится уже сейчас… — Обойдя стол и никак не реагируя на злобный ответный взгляд Рона, он протянул мне ладонь, предлагая вложить в неё свою. Такой знакомый жест с его стороны вызвал волну мурашек, пробежавшую вдоль тела, но всеобщее внимание раздражало, а злость на него всё ещё кипела внутри и разливалась потоками лавы, поэтому, проигнорировав его предложение, я молча развернулась и вместе с ребятами отправилась на стадион.       Недовольно фыркнув и демонстративно закатив глаза, Малфой в сопровождении вечных спутников последовал за нами, стараясь держаться на расстоянии.       Добравшись до стадиона, я расположилась на скамейке недалеко от ворот, в то время как Гарри и Джинни начали проводить инструктаж и рассортировывать желающих принять участие в отборе. Маклагген тоже решил претендовать на роль вратаря и собирался составить серьёзную конкуренцию Рону, который давно мечтал занять место в команде. Это может стать для него проблемой.       Через несколько минут рядом со мной плавно опустился Малфой, а его сопровождающие устроились чуть в стороне от нас, бурно обсуждая что-то.       — Неужели Уизел решил попасть во вратари? — прокомментировал он, наблюдая, как Маклагген завис в воздухе на метле напротив колец. Рон ждал своей очереди.       Пронёсшаяся мимо нас на метле Джинни обдала меня волной прохладного воздуха, взметнувшего и немного растрепавшего мои волосы, которые сразу же пришлось приводить в порядок. Ей предстояло подавать мячи.       — Тебе-то что? Твоё дело — снитч ловить. — Я наконец уловила разговоры мальчишек о квиддиче.       — Ого, да ты начинаешь меня впечатлять. Кто бы мог подумать, что ты разбираешься в игре, а не просто для вида, как большинство девчонок, сидишь на трибуне.       Разговор о квиддиче мешал, а в голове по-прежнему вертелось досадное воспоминание о платье, но нужно было отвечать, чтобы поддерживать беседу.       — Я не слишком люблю квиддич, если ты об этом. — Необходимо было сменить тему: — Почему ты купил ей платье?       Само как-то вырвалось, абсолютно неосознанно, но слов уже не вернуть и теперь придётся выслушать ответ.       Молчаливый удивлённый взгляд Малфоя сменился негромким хохотом, а спустя минуту лицо украсила коварная полуулыбка.       — Знаешь, Грейнджер, мне, в отличие от твоих имбецильных дружков, хорошо известно, что женщин иногда надо ублажать, чтобы они были чуток поласковее.       Мой суровый взгляд он встретил всё с таким же непоколебимым достоинством, будто и не говорил только что о том, что покупал чьё-то расположение.       — Ой, да ладно. Не дуйся… — Его ладонь внезапно легла на моё колено и плавно поползла вдоль бедра. — Если хочешь, куплю тебе намного лучше.       — Убери руки… немедленно. — Шипение в моём голосе немного привело его в чувство, и он хоть и недовольно, но отстранился. — Ты бы лучше рассказал мне что-нибудь о нашей связи, раз тебе что-то известно. Это было бы куда лучше, чем все твои дешёвые ухищрения с попытками купить любовь.       Мне с трудом верилось, что Малфой решит помочь, но попытаться стоило.       — Господи, Грейнджер, нельзя же быть такой наивной. Купить можно всё что угодно и у кого угодно. Даже у такой, как ты. У каждого есть своя цена. Нужно только знать, что хочет тот или иной человек. Как видишь, Паркинсон хватает платья. А насчёт связи я уже всё вам сказал вчера.       — Ты не сказал ровным счётом ничего, что могло бы помочь мне.       Злость на Малфоя вновь начинала поднимать голову и грозилась вырваться в самый неподходящий момент.       — Кто знает, может, нужно было просто лучше слушать.       Разговор явно не клеился, а Маклагген проявлял чудеса изворотливости и блестящей реакции. Четыре из пяти пенальти уже были отбиты, и я начинала переживать, что Рону не достанется место, о котором он так давно мечтал, поэтому едва заметным жестом палочки сдвинула метлу Маклаггена в сторону, когда пятый мяч неумолимо летел в ворота. Как и ожидалось, он пропустил его.       — Да ты сжульничала! — послышался тихий шёпот на ухо, обдавший тёплым дыханием.       — Я тут ни при чём.       — Врёшь… — лукаво протянул Малфой. — Я точно видел…       Я старалась не смотреть в его глаза — иначе мои меня бы сдали, — но щёки уже горели от стыда. А эти губы, которые всё время снились, продолжали находиться возле уха и шептать. Лёгкая дрожь прошлась волной вдоль тела и растеклась предательским теплом в груди.       — Подумать только! Да тебе место на Слизерине. Похоже, Шляпу пора выкидывать на свалку.       Нет. Я не имела ничего общего с такими, как они. Это лишь небольшое исключение из правил, которые мне больше не позволят так поступить.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Стараясь казаться невозмутимой, я попыталась немного отвернуться от него.       — Брось, не прикидывайся. Я же не идиот и не слепой. Я всё прекрасно видел.       Рон, уже висевший в воздухе, отбивал пятый мяч. Собравшиеся студенты бурно аплодировали и поздравляли нового вратаря гриффиндорской команды. Давняя мечта друга наконец сбылась. Правда, Маклагген был не слишком доволен результатом и пытался оспорить решение Гарри, но мне точно известно, что он не уступит. Гарри вряд ли заметил моё вмешательство, а вот Малфой всё ещё оставался огромной проблемой.       — Давай так… — прошептал Малфой искушающим голосом. — Я никому не рассказываю, что ты проталкиваешь в команду своих друзей…       — Будто ты попал туда за особые заслуги, — перебила я.       Изящная, но уверенная кисть мгновенно метнулась к моей шее и крепко сдавила горло, а прохладные губы коснулись уха.       — Давай сделаем вид, что ты сейчас рот не открывала и я этого не слышал. Иначе я забуду, что ты мой соулмейт.       Он же не серьёзно? Порывы ветра, гулявшие по стадиону, заглушали любое слово на трибуне, а его руку на моей шее было сложно заметить с земли, так что друзья вряд ли почувствовали неладное. Слабо кивнув, я попыталась отвернуться, но уверенно державшая рука так и не ослабила хватку.       — Что ж, тогда вернёмся к тому, что обсуждали. Давай-ка так: я не рассказываю ему о том, что ты сжульничала… — пригрозил Малфой, указывая пальцем на Рона. — Ты же не хочешь, чтобы он об этом узнал? — Заметив, как я отрицательно качнула головой, он всё же отпустил меня. — Я так и думал. А взамен ты пойдёшь со мной на свидание. Ну что… Договорились?       Вот же самоуверенный ублюдок. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе, чего доброго, он исполнит угрозу.       — Сегодня утром Падма прислала записку, в которой согласилась подменить меня на всех дежурствах, — победно ухмыляясь, проговорила я, потирая ладонью место, где до этого была его рука. — Готова уступить тебе взамен за молчание одно совместное дежурство. И даже не пытайся нажаловаться преподавателям — меняться не против правил школы, если учащемуся необходимо другое время.       — Торгуешься?       Стараясь не выдавать страха и неуверенности, я продолжала прямо смотреть в его глаза, ожидая решения. Малфой прекрасно понял, что этот раунд военных действий теперь за мной — совместных дежурств ему больше не видать, как собственных ушей, а значит, не будет больше возможности как-то повлиять на меня, и максимум, что ему светит, — это единичные встречи на переменах в коридорах, забитых народом.       — Но я сам выберу день, — коротко бросил он, скорее уже по привычке засунув руки в карманы брюк и кинув очередной взгляд в сторону нового состава команды Гриффиндора. — Знаешь, Грейнджер, вот что-то подсказывает мне, что я знатно продешевил сейчас, но если учесть, какая ты оказалась упёртая, то это, наверное, можно считать грандиозной победой.       Склонившись ко мне и потянув моё запястье, он внезапно сделал то, чего меньше всего можно было от него ждать, — коротко коснулся губами тыльной стороны ладони.       — С вами приятно иметь дело, мисс Грейнджер, но играть за один стол я с вами не сяду, — на манер старых фильмов проговорил он. — Блефовать вы не умеете, так что считайте, что я просто пошёл вам навстречу.       Видимо, он всё же заметил мою нервозность и напряжённость во взгляде, почти сразу раскусив манёвр. Согласна. Ему достаточно просто прижать Падму и заставить или запугать, чтобы та вернулась в свой график, перестав меняться со мной вообще. Но, вероятно, это не входило в планы Малфоя, и он решил пока играть по моим правилам.       Удивлённо хлопая глазами, я заворожённо продолжала смотреть в спину удаляющегося слизеринского принца, преисполненного королевским достоинством и чувством торжества. Как оказалось, Малфой мог проявлять галантность и даже некую степень уступчивости, что не меняло присущего ему коварства и склонности к двуличию. И теперь почему-то казалось, что я вновь проиграла очередную битву за свободу и независимость. И как ему это только удавалось?       Кожей шеи я до сих пор ощущала прохладу его пальцев, и, несмотря на агрессивность, это прикосновение продолжало казаться мне довольно приятным, будто тело жаждало оказаться во власти безграничного малфоевого контроля, брезгуя собственными желаниями и предпочтениями. Магия вновь решала за меня и словно подменяла восприятие и ощущения, которые должны были стать отталкивающими, преображая их в притягательные.       Стоило Малфою покинуть стадион, ко мне подошёл Гарри и сообщил, что они с Роном собрались заглянуть к Хагриду. Лукавая усмешка не сходила с лица Гарри, подсказывая, что он что-то не договаривал.       — Что?! — не выдержала я.       — Я всё видел, — подмигнул он и направился на выход со стадиона догонять Рона.       — Ой, да перестань… Не будь занудой, — протянула я, обвивая руками его плечо, пока Малфоя не было рядом и он не видел этого, а то, чего доброго, опять устроит драку. — Маклагген, может, и хорош, но ведёт себя как капризная барышня. Зачем тебе такой игрок.       Ответная добрая улыбка дала понять, что тема окончательно закрыта: стороны довольны, потерь нет, консенсус достигнут.       Хагрид вначале не слишком обрадовался нашему визиту, но настойчивость Гарри своё дело сделала, и ему пришлось пустить нас. Давно знакомые огромные чашки с чаем и дубовое печенье, которое не откусить, привычно разместились на столе. Похоже, он впрямь немного обиделся за то, что в этом году мы отказались от его предмета, но тревогу вызвало другое — упоминание, что Арагог, как он выразился, «кажется, помирает». Неизвестно почему, но это известие лишь обеспокоило и дополнительно нагнало гнетущую атмосферу. Складывалось впечатление, что это всё неспроста и внезапная смерть паука может принести немало неожиданностей.       Позже в Большом зале нас перехватил профессор Слизнорт и пригласил меня и Гарри на вечеринку в узком кругу. Однако Гарри отказался, сославшись на отработку, от которой ему так и не удалось увильнуть, и на вечеринку пришлось идти без него.       В середине октября выпала долгожданная возможность пойти в Хогсмид. Правда, погода выдалась неважная: порывистый ветер и снег портили настроение, появившееся благодаря возможности ненадолго вырваться из стен замка. Однако желание попасть в «Три метлы» пересилило ненастье за окном.       — Постойте… — попросила я ребят, когда мы пересекали нешумно текущую речку через небольшой каменный мост. Морозов пока не было, и поверхность реки не схватилась ледяной коркой.       — В чём дело, Гермиона? — обеспокоенно спросил Гарри, подходя чуть ближе к краю моста, где стояла я и вытаскивала из-за пазухи сложенные в несколько раз пергаменты.       — Ты не поверишь, Гарри, но месть действительно сладка.       Оба недоумённо уставились на меня, продолжающую методично выбрасывать в реку один за другим извлечённые из-под одежды листы пергамента.       Да. Душа просто пела и прыгала от счастья, делая замысловатые кульбиты в глубине груди.       — Что это? — Голос Рона казался немного приглушённым из-за ветра, временами обдававшего нас и подхватывавшего листы пергамента, которые всё равно неумолимо падали в воду и, подцепленные потоком, уносились вдаль.       — Это, — упоительно произнесла я, — очередная домашняя работа Малфоя по трансфигурации, которую, как ему кажется, он сдал. Я решила, что просто сжечь её в камине на виду у всех будет слишком банально.       Громкий хохот Гарри разнёсся по округе, перемешиваясь с завыванием ветра.       — К-как ты их сумела раздобыть? — озадаченно спросил Рон, поглядывая вниз и наблюдая за потоками воды, уносящими листы.       — Макгонагалл иногда спрашивает меня о возможности помочь ей проверить работы младших курсов, и теперь у меня нет поводов отказываться от этого под любыми предлогами. А рядом иногда лежат и наши работы, — разводя руками и выбрасывая последний лист, пояснила я. — Так что Хогсмида Малфою в этом году не видать.       — Он тебя прибьёт… — констатировал Рон.       — Пусть сначала докажет, что это я сделала. Это ему за график дежурств.       Невероятное ощущение внутреннего ликования завладело всем моим существом. Никогда бы не подумала, что сделать пакость кому-то вроде Малфоя настолько приятно. И даже всплывшее в памяти выражение о том, что чужое горе — это двойное счастье, не вызвало во мне ни капли смущения или стыда.       — Ладно. Пойдёмте уже, а то холодно, — приобняв нас с Роном за плечи, проговорил Гарри и повёл к Хогсмиду.       Закутавшись поплотнее и натянув повыше шарфы, мы всё же сумели добраться до заветной деревни, которая даже издалека казалась маленькой жемчужиной в оправе гор. Укутанные в снежные покрывала крыши домов подсвечивались гирляндами, но даже здесь уже больше не ощущалось былой лёгкости и душевного подъёма, как раньше.       Магазин волшебных шуток «Зонко» наглухо заколотили досками, а по дороге нам попался Наземникус Флетчер, рассыпавший наворованные безделушки и совершенно неубедительно пытавшийся сделать вид, что ничего не крал и счастлив нас повстречать. Попытка Гарри вывести его на чистую воду оказалась чересчур агрессивной, и мне пришлось несколько раз одёргивать его, так что обличить воришку так и не удалось. Воспользовавшись первой же возможностью, он трансгрессировал в неизвестном направлении под аккомпанемент возмущенного выкрика Гарри: «Вернись, ворюга!»       — Это бессмысленно, Гарри, — я попыталась успокоить его и оттащить к «Трём мётлам» подальше от места стычки с, пожалуй, самым неприятным в мире субъектом. — Он уже, небось, в Лондоне. Нет смысла кричать.       Смирившись с невозможностью вернуть ворюгу, Гарри всё же последовал за мной к трактиру, но по пути нас ждал не менее болезненный сюрприз. Многоуважаемый профессор зельеварения вновь решил порадовать нас новым собранием избранных учащихся и настойчиво пытался заманить Гарри на предстоящую вечеринку. Однако ему вновь удалось найти достойное оправдание своему отказу.       — И как тебе это удаётся? — возмутилась я, понимая, что опять придётся посетить скучнейшее мероприятие без него. — Ты вечно находишь способ отмазаться.       — Ну мне просто везёт, наверное.       Конечно. Вот бы и мне придумать что-то вроде его везения.       — Твое везение зовут Дамблдор. Только благодаря назначенной встрече с ним ты сейчас сумел выкрутиться. Не то чтобы это плохо. Там не так уж и скверно на самом деле. И вкусное мороженое подают.       — Ага… — проговорил Гарри, открывая дверь трактира и пропуская нас с Роном. — Именно поэтому ты вечно возвращаешься оттуда с кислой физиономией.       Усевшись за свободный столик и сделав заказ, мы вновь вернулись к разговору.       — Ты бы как-нибудь поинтересовался у Дамблдора о моём деликатном деле, — добавила я, пододвигая к себе один из бокалов со сливочным пивом, которые принёс Рон.       — Зачем тебе? — удивился тот.       Непрошибаемая непоколебимость в убеждениях не покидала Рона. Неудивительно, что весь Слизерин такой.       — Может быть, ты не заметил, но я не горю желанием выходить замуж за Малфоя и в будущем рожать ему детей, — огрызнулась я на ошарашенного от такого напора с моей стороны Рона. Похоже, Джинни так и не сказала ему о моей позиции.       — Вообще-то я уже спрашивал его, — произнёс Гарри, отпивая из своего бокала.       — И что он сказал тебе? — почти одновременно спросили мы с Роном.       — То же, что и Малфой: чтоб я не лез в избранную пару и что никто на это не имеет права, — тяжело вздохнув, пожал плечами Гарри.       Не обращая внимания на то, что мне от этого стало только хуже, Рон всё-таки добавил:       — Мне кажется, Дамблдор прав. Мама тоже говорит, что избранные пары на то и избранные, чтоб никто не вмешивался. Может, просто попробовать представить, что это не Малфой, а кто-нибудь другой? — закончил он невероятным предположением.       Гнев, закипевший где-то в животе, начал подниматься и подкатывать к горлу, готовый выплеснуться обжигающим кипятком на голову Рона, который, похоже, до сих пор не понимал, какую глупость сморозил. Непонятно, каким, по его мнению, образом я должна была представить во сне, что это не Малфой почти каждую ночь ласкал моё тело; что это не его руки прикасались ко мне в самом интимном смысле и не его губы шептали сладкие обещания последующего за этим удовольствия. Это выматывало и заставляло каждый вечер в ужасе смотреть на циферблат часов, понимая, что пора идти в постель. Зелье не помогало, а других способов избавления в ближайшее время не предвиделось.       — Знаешь что, Рон. Я бы взглянула на тебя, если б тебе каждую ночь снился Малфой, — всё же не совладав с эмоциями, выпалила я, поднимаясь из-за стола и накидывая пальто.       — Да чё такого-то? Ну снится — ну и пусть. Тебя же никто не заставляет выходить за него замуж прямо сейчас. Может, его родня больше не станет поддерживать Сама-Знаешь-Кого. Тем более теперь — когда он, считай, привязан к тебе.       — Ты правда в это веришь? — В сомнении пожав плечами, Рон следом за Гарри допил своё пиво и тоже поднялся из-за стола. — Похоже, ты и сам не веришь в то, что говоришь.       — Я просто реалист. Магический мир ещё не знал такого, чтобы предназначенные друг другу люди не стали парой. Хотя кто знает. Ты упрямая, да и он тоже не цветочек, — подвёл итог Рон. — Может, заглянем ещё в «Сладкое королевство»?       После сахарного тепла «Сладкого королевства» мы всё же решили отправиться назад. Погода по-прежнему не радовала приветливостью, а мёрзнуть на улице больше не хотелось, и временами появлявшаяся мысль о том, что лучше было бы остаться в Хогвартсе, уже не казалась такой уж неприглядной.       Прошедшая мимо нас с подругой Кэти Белл крепко держала какой-то свёрток, всё сильнее прижимая его к груди, будто несла величайшую на свете драгоценность. Обогнав нас, девочки продолжали мило щебетать ровно до тех пор, пока их голоса не превратились в крики.       Бедная Кэти лежала на снегу без сознания, и если б вовремя не подоспевший Хагрид, то неизвестно, чем бы закончилась эта история. Гарри, обвинивший во всём Малфоя, получил стойкий отпор от Макгонагалл, которая утверждала, что тот всё это время находился у неё на отработке за несданные домашние задания по трансфигурации, и это нам уже было известно и без неё, а каких-либо доказательств его причастности к этому у нас не было. Оставалось лишь надеяться на природное чутьё Гарри, которое его ещё ни разу не подводило.       В гостиной Гриффиндора обсуждали случившееся, поэтому, уединившись подальше от всех, мы решили это обдумать без посторонних.       — Он мог купить его в лавке «Горбин и Бэрк», когда заходил перед учебным годом, — настаивал Гарри, пытаясь объяснить, как ожерелье могло попасть в руки Кэти.       — Но он оттуда ничего не выносил, — подтвердил мои мысли Рон.       — Да и всех обыскивали при входе в школу, — добавила я и, не дав Гарри сказать, договорила: — И совиную почту тоже проверяют.       — Может, ты могла бы как-нибудь проверить это? — смутившись, предложил Рон.       — Проверить что?       Несложно было догадаться, к чему он клонил.       — Ну не знаю… Может, ты как-нибудь сможешь узнать, когда он будет рядом… — Рон пытался увиливать, стараясь не озвучивать то, что имел в виду. А думал он именно о том, что я могла бы как-то воспользоваться тем, что имела связь с Малфоем.       Заметивший моё недоумение Гарри попытался незаметно дёрнуть его за рукав, чтобы Рон наконец обратил внимание на моё лицо, по-видимому, искажённое гримасой ненависти ко всему, что связано с предназначением.       — Надеюсь, ты сейчас пошутил, Рон? — Явная угроза в моём голосе, подкреплённая нотками, способными потягаться с арктическим льдом, всё же заставила его заткнуться.       — Чёрт… Ну я тогда не знаю, как это узнать, — сдался Рон, поднимаясь с пола и направляясь в спальню мальчиков.       Гарри, заметив мой панический взгляд, устремлённый на часы, не торопясь пододвинулся ко мне и приобнял за плечи. Стрелки показывали, что пора ложиться, а я всё никак не могла заставить себя встать, чтобы пойти в постель. Очередная ночь в объятиях Малфоя уже казалась сущим кошмаром, и если месяц назад утро сопровождалось влажным дискомфортом между бёдер, то теперь я просыпалась по первому прозвучавшему сигналу будильника с болезненными ощущениями чудовищной неудовлетворённости, которая держалась почти до самого обеда, выворачивая внутренности. И никакой утренний прохладный душ не помогал.       — Ты как? — участливо поинтересовался Гарри.       — С отборочных не общалась с ним. Ты же видишь — он вечно пропадает где-то и постоянно прогуливает, словно учёба ему больше и не нужна. И с каждым днём становится всё хуже. — Стараясь не расплакаться от досады, я прислонилась головой к твёрдому дружескому плечу, продолжая наблюдать, как в камине потрескивал огонь, облизывая алыми языками догорающие угли. — А временами даже хочется найти его. Сама не верю, что говорю это.       — И что?       — Не знаю, Гарри… — В голос просочилась боль. — Мне становится всё хуже, и эти сны измучили меня так, что я даже боюсь закрыть глаза.       Тёплая дружеская ладонь всё так же поглаживала плечо, и становилось легче, хоть и ненадолго.       — Ты держись, ладно? Мы что-нибудь обязательно придумаем. Вот увидишь, — подбодрил он, помогая мне подняться с пола.       Заметивший, что я отправляюсь отдыхать, Живоглот тут же устроился на мягкой нагретой подушке, где мы сидели, и свернулся клубком. Вот бы и мне так спокойно и беззаботно спать.       Проводив меня до входа в спальню, Гарри тихонько прикрыл за мной дверь, шёпотом пожелав спокойных снов, надежды на которые за это время уже совсем не оставалось.