Имя тебе Вероломство

      Приближалось лето, а Гарри до сих пор преследовали неудачи в попытках добыть воспоминания профессора Слизнорта.       — Последний раз тебе говорю: забудь о Малфое. Сосредоточься на Слизнорте, — твёрдо сказала я, жмурясь от ласковых лучей солнца.       Наконец-то настали безоблачные погожие деньки. Настроение улучшилось, поэтому мне всё же удалось осилить трансгрессию и сдать экзамен. А вот Рону повезло меньше. Экзаменатор не засчитал ему результат за оставленную на прежнем месте половину брови. Поэтому ему придётся пересдавать, и скорее всего вместе с Гарри, которому до сих пор не исполнилось семнадцать и он не мог принять участие в аттестации.       — Гарри Поттер? — Подошедшая к нам девочка протянула Гарри письмо. — Это просили передать вам.       Не ожидавший получить от кого-либо послания, Гарри ошарашенно забрал листок и, поблагодарив девочку, принялся читать содержимое.       — Это от Хагрида. Он пишет, что Арагог помер, и просит нас прийти этой ночью на его похороны. Что скажете?       — Ночью? — переспросила я. — И это когда школа охраняется вдвойне серьёзнее, чем обычно. Он хочет, чтоб нас наказали? — Вопрос был, скорее, риторическим.       — Нет уж. Я не пойду, — категорически отказался Рон. — Мне и так хватило прошлой встречи с этим пауком, когда он велел своему выводку сожрать нас с тобой, Гарри. Гермионе очень повезло, что она не видела его живым.       — Что ж, наверное, вы правы, — сдался Гарри.       — Нам, кстати, сегодня на урок к Слизнорту идти, — напомнила я. — Попробуй снова поговорить с ним насчёт воспоминаний. Может, в этот раз повезёт больше…       — Ага… Больше, чем в предыдущие пятьдесят семь, — сделав кислую мину, ответил Гарри.       Прошедший после обеда урок зельеварения вновь не принёс результата. Слизнорт сбежал сразу же, как только Гарри подошёл к нему с предложением отведать Эйфорийного эликсира, приготовленного на уроке и заслужившего от профессора наивысшей похвалы. Похоже, выдающиеся навыки Гарри в зельеварении больше не впечатляли профессора, во всяком случае не настолько, чтобы расстаться с важными для нас воспоминаниями.       — Не расстраивайся, Гарри. — Я пыталась его поддержать, усиленно прокручивая в голове возможные варианты добывания воспоминаний Слизнорта. В голову, к сожалению, ничего не шло.       — Тут нужна какая-то феноменальная удача, — проворчал Гарри, собирая в сумку свои вещи.       — Точно, Гарри! — воскликнул Рон. — У тебя же есть «Жидкая удача».       На мгновение Гарри замялся, но всё же извлёк из внутреннего кармана маленький флакончик «Феликс Фелицис».       — Я просто думал использовать его для чего-то более важного, но, наверное, вы правы. Одного глотка, думаю, хватит.       Глотнув зелья, Гарри спокойно закрыл флакончик и передал его Рону. Оставшиеся книги и вещи быстро полетели в сумку, и со словами «Я иду к Хагриду» Гарри действительно направился к нему.       — Как думаешь, там действительно было зелье удачи? — задумчиво спросил Рон.       — Скоро узнаем.       Внезапный поворот событий немало удивил нас. Такого мы совсем не ожидали, но надеялись: «Феликс» знал, что делать, и скоро Гарри похвастается воспоминаниями Слизнорта. Одного глотка должно хватить часа на три.       На следующий день на утреннем уроке заклинаний Гарри рассказал, как ему удалось добыть то, что просил Дамблдор, и даже о содержании воспоминания. Хотя планы Дамблдора в следующий раз взять Гарри на поиски крестража немного взволновали. Беспокойство за друга, видимо, чётко обрисовалось на моём лице, поэтому Гарри приобнял меня и легонько похлопал ладонью по спине.       — Не переживай, Гермиона. Я же буду с Дамблдором. Что может случиться со мной, когда он рядом?       — Будь осторожен, Гарри. — Тяжёлый вздох всё же вырвался из моей груди.       Прошедший мимо нас профессор Флитвик посмотрел на моё выполненное задание и перевёл недовольный взгляд на ребят, в бокалах которых по-прежнему был уксус, а не вино.       — М-да… — протянул он. — Практиковаться. Больше практиковаться.       Новая попытка выполнить задание привела к тому, что уксус в бокале Гарри превратился в лёд, а бокал Рона и вовсе взорвался, разлетевшись на множество осколков. Оставалось лишь посочувствовать им и надеяться, что в следующий раз у них точно получится.       В этот день после урока заклинаний выдалось три свободных часа, поэтому мы решили вернуться в гостиную. Стоило нам пройти сквозь портретный проём, как взору предстала вернувшаяся из Мунго Кэти Белл. Похоже, дела команды Гриффиндора по квиддичу начинали налаживаться, однако все попытки расспросить её, что она помнила про тот день, когда у неё оказалось проклятое украшение не увенчались успехом. Она совершенно ничего не помнила с тех пор, как зашла в дамский туалет. Хотя Гарри был доволен и тем, что Кэти вернулась. Последовавшие за этим тренировки с её участием придали немного сил и наделили надеждой, что если Гриффиндор в этот раз выиграет матч у Когтеврана, то не останется в этом году на четвёртом месте.       Драко Малфой       Крэбб и Гойл оказались плохими помощниками, и единственное, на что они сгодились, — стоять на страже, пока я занимался в Выручай-комнате заданием Тёмного Лорда. В образе двух девчонок они меньше всего привлекали к себе внимание, поэтому Поттер до сих пор не смог сесть мне на хвост, хотя и пытался с завидным постоянством. Этого не заметить мог только слепой.       Починить злосчастный шкаф не удавалось, а Тёмный Лорд уже грозился убить меня, и вряд ли его кто-нибудь остановит.       Грейнджер до сих пор отказывалась не только закреплять связь, но и вообще принимать меня в качестве соулмейта. Последнее в особенности изводило. Непонятно почему, но желание заполучить её стало вообще какой-то навязчивой идеей.       Всему виной стала проклятая Чёрная метка, о которой она догадалась то ли благодаря дружкам, похоже, не сомневающимся в этом, то ли своей проницательности. В любом случае наше с ней будущее выглядело туманно.       Мысли плавно перетекли к последнему воспоминанию о ней. Тёплая девичья ладонь, лёгшая поверх моей на уроке защиты от тёмных искусств, была приятной и доставила непревзойдённые ощущения близости соулмейта, которыми я грезил по ночам. Грейнджер сводила с ума одной только своей недосягаемостью. Ни в одну из встреч мне так и не удалось склонить её к взаимности. Упёртая девица продолжала отталкивать, не желая подчиняться ни мне, ни притяжению, которое возникало из-за воздействия магии через метки.       Отчаяние вновь привело меня на седьмой этаж в мужской туалет, где обычно я разговаривал с Плаксой Миртл. Удивительно, что она стала для меня своеобразным утешением. Когда я смотрел на Миртл, мне казалось, что мои проблемы в сравнении с её не такие уж и страшные — я ведь ещё жив, в отличие от неё, а значит, способен изменить уклад вещей.       Миртл, появившаяся почти сразу, как только я вошёл в туалет, начала сразу же расспрашивать обо всём. Сочувствие, которым она прониклась ко мне, немного грело сердце. Вот бы Грейнджер была на её месте. Временами казалось, что она холоднее призрака, с которым я общался, и это, наверное, заложено в её природе — природе подобия хладнокровной стервы, которой, по всей видимости, суждено растоптать соулмейта.       — Она опять не захотела быть с тобой? — пропищал тонкий призрачный голосок Миртл. — Ну не переживай. Не надо… Она ещё передумает и всё поймёт. Хочешь, я помогу тебе?       — Никто мне не поможет, — ответил я, содрогаясь всем телом от подступивших слёз. Не помнил, чтобы когда-нибудь плакал, но Грейнджер окончательно довела меня за последнее время безапелляционными отказами и нежеланием идти навстречу даже в ущерб себе. Да ещё и задание, которое тянуло на дно, словно привязанный на шею камень.       — Ну может, тебе всё же стоит признаться ей, что любишь? Расскажи ей об этом? — наивно предложила Миртл.       Слова о любви задели за что-то живое внутри и словно натянули невидимую взору нить, связывающую нас с Грейнджер. Любил ли я её теперь, спустя почти год? Наверное, да. Когда это случилось ― неизвестно. Сначала появилось лишь некое обожание и привязанность, а следом — вспыхнувшая ревность и даже желание прикончить двух недоумков, вечно крутившихся вокруг неё. Вечно мешающий Поттер вообще был крайне близок к смертельному исходу. Было ли это результатом возникшей связи между нами или исключительно моими чувствами к ней, уже не имело значения. Главное, что они были и теперь вряд ли куда-то денутся. Что-то подсказывало мне, что любовь в принципе неискоренима, а уж любовь к соулмейту и подавно.       — Может, её проще прибить — и всё закончится для нас обоих? — проговорил я, отвернув кран, чтобы ополоснуть лицо.       Мокрая чёлка упала на лоб и неприятно лезла в глаза. Позади послышался шорох. Кто-то подслушивал нас. Давно отработанный рефлекс сработал мгновенно, и рука метнулась за палочкой, направляя её в сторону источника звука.       Вырвавшееся заклятие проскользнуло мимо цели, но заставило притаившегося ответить на моё. Поттер. Посланное им заклинание удалось отразить и спрятаться за ближайшей преградой.       — Нет! Постойте! Погодите! — вопила на весь туалет Миртл, пытаясь привлечь внимание.       Вспыхнувшая ненависть к Поттеру заставила вновь атаковать его. Мало того, что он вечно путался под ногами и как сторожевой пёс не подпускал к Грейнджер, он ещё и подслушивать вздумал, как сопливый недоумок, в очередной раз спрятавшийся за своей дурацкой мантией. Тоже мне храбрый представитель Гриффиндора.       — Что, Поттер, ничего не можешь, когда не вылезаешь из-под своей мантии и не бьёшь исподтишка? — Лежащий на полу, он больше не казался опасным, и почти соскочившее с языка «Круцио» застряло где-то в горле.       — Сектумсемпра! — взревел Поттер.       Острая боль пронзила грудь, а во рту появился металлический привкус крови. Неумолимо приближающийся пол показался ледяным, а воздух, с трудом проталкиваемый в лёгкие, — тягучим и густым, словно патока. Чудовищный страх сковал в стальные объятия и будто расползся по всему телу, подобно тьме, покрывающей землю после сумерек. Кажется, я облажался.       — Нет… нет… — продолжал ошарашенно причитать Поттер возле меня. — Я не хотел…       Душераздирающий крик Плаксы Миртл прозвучал сиреной по всему туалету и наверняка разнёсся по ближайшим коридорам.       Я всё ещё пытался нащупать повреждения, которые, по ощущениям, казались нанесёнными раскалённым лезвием, но пальцы лишь развозили липкую кровь.       Внезапно кто-то отшвырнул от меня размазывающего по щекам сопли Поттера и склонился, шепча мелодичное заклинание, больше похожее на песнопение магических формул. Зрение стало проясняться, и я разобрал очертания лица крёстного, который уже в третий раз читал магические слова.       — Вам нужно ещё воспользоваться бадьяном, — проговорил Снейп, помогая мне подняться. — А вы, Поттер… ждите меня здесь. И принесите все свои учебники.       Боль в груди уже не была такой сильной, но по-прежнему несильно отдавалась где-то в рёбрах. Крёстный помог добраться до его комнаты и сразу же влил в меня найденный на полках флакон с необходимым зельем.       — Можете остаться здесь, пока не станет легче, но я посоветовал бы вам обратиться в больничное крыло. А я пока займусь Поттером, и, наверное, не стоит об этому кому-нибудь рассказывать, Драко.       — Ещё бы, — съязвил я, очищая одежду от крови. — Вы так переживаете за своего любимого Поттера, что даже готовы покрывать его в попытке убийства ученика. Интересно, вы так же покрывали бы его, если б ему удалось-таки прикончить меня?       Тёмные глаза Снейпа сощурились, а на лице проскользнуло раздражение. Он слишком торопился.       — Не думаю, что Поттер намеренно пытался убить вас, — возразил крёстный, продолжив путь к двери.       — Только вот сути это не меняет. Я чуть не сдох по его вине.       Казалось, мои слова достигли цели.       — Я выполнил то, о чём вы просили меня, Драко. Вам осталось лишь добавить в заклинание нужный день и время. Я не знаю, зачем вам Зачарованная комната, но давайте будем считать это взаимовыгодным обменом за ваше молчание.       Ну надо же ― торговля началась. Подумать только. А Грейнджер всё ещё считала, что были вещи без цены. Даже жизнь продавалась.       Желание врезать Снейпу независимо от звания декана вполне ожидаемо вспыхнуло внутри и, готовое уже вырваться, погасло — за его спиной захлопнулась входная дверь. Пожалуй, он очень вовремя покинул апартаменты, да и для меня это было неплохо — я вряд ли бы сумел причинить ему вред, только бы нажил себе ещё неприятностей.       Уже идя по коридору к слизеринской гостиной, я внезапно осознал, что вовсе необязательно рассказывать об этом всем, чтобы отомстить Поттеру. Случившееся могло стать для меня выходом из положения, который я давно искал, и, может, это и не слишком по правилам военных действий, но наверняка станет весьма эффективным методом решения проблемы. В конце концов, это не я пытался убить его.       Гермиона Грейнджер       Внезапно появившийся в гостиной Гарри, перемазанный чьей-то кровью и требовавший у Рона его учебник по зельеварению, привёл в ужас одним лишь своим видом, напоминающим покойника.       — Что случилось, Гарри? — встревоженно спросил Рон, протягивая ему учебник.       — Позже всё объясню, — бросил тот и, собрав свои учебники в сумку, бросился прочь из гостиной Гриффиндора.       Лишь к вечеру мы с Роном и Джинни узнали о произошедшем из сбивчатого рассказа Гарри. Джинни поддерживала Гарри, говоря, что он правильно поступил, иначе Малфой применил бы к нему Запрещённое заклинание, а Рон старался отмалчиваться и лишний раз не лез в разговор. И никто из них даже не замечал того, как чувствовала себя я. Осознание того, что человек, с которым, как все вокруг твердили, придётся связать жизнь, только что чуть не умер по вине одного из лучших друзей, причиняло чудовищную боль. Ну почему я так переживала по этому поводу? Разве мне было дело до него? Ну погиб бы он, как соулмейт той волшебницы, о которой мы читали с Гарри. Ну и что? Это не смертельно для меня.       — Я же говорила тебе, что с этим учебником не всё ладно, — как-то само вырвалось изо рта.       — Да отстань ты от книги! — внезапно взвился Гарри.       — Ты хочешь сказать, что собираешься оставить её? — Удивлённая такой реакцией Гарри, я больше не хотела слушать ничего в оправдание его поступка, и общество заступавшейся за него Джинни внезапно стало неприятным. Рон спрятался за первой попавшейся под руку раскрытой книжкой.       — А ты чего молчишь, Рон?       — Да не хочу я ссориться ни с тобой, ни с Джинни. Я и так уже устал твердить тебе одно и то же. А тут ещё это. Не знаю, что сказать. Отстаньте вы от меня.       — Угомонись, Гермиона! — Последние слова Джинни стали откровенно лишними в чаше моего терпения, и, не желая их видеть в ближайшее время, я выскочила из гостиной.       Ноги сами понесли в сторону Ванной старост — места, где меня никто не мог потревожить. Прохладное пустующее помещение стало спасением на эти несколько часов, а проведённая здесь ночь в полном внутреннем раздрае поспособствовала возвращению сюда и на следующий день, и через день. Вечерние дежурства плавно перетекали в несколько последующих часов здесь, а возвращалась я в спальню девочек лишь за полночь, чтобы не встречаться ни с кем из ребят и уж тем более — с Джинни.       Спустя неделю раскалённые чувства поостыли, и я вновь смогла сносно общаться с друзьями, по-прежнему наблюдая, как Гарри продолжал листать любимый учебник, от которого меня уже тошнило, и не только потому, что он давал ему преимущество на уроках зельеварения.       Малфой, которого, по слухам, мать отправила показаться в Мунго, вернулся лишь через несколько дней и только единожды за всё это время показался в Большом зале за завтраком. Мне тогда хотелось подойти к нему и что-нибудь сказать, но предупреждающий взор Гарри, которого все теперь провожали задумчивыми взглядами, предостерёг меня. Миртл позаботилась, чтобы как можно больше народу узнало о случившемся.       Профессор Макгонагалл вызывала Гарри на серьёзный разговор, а Снейп назначил ему постоянные отработки. Всё это казалось странным, будто они покрывали его. Но почему же Малфой не воспользовался шансом отомстить и выгнать Гарри из школы? Для Гарри исключение из школы станет серьёзным ударом, да и незавершённые занятия с Дамблдором требовали постоянного нахождения здесь.       — Ты идёшь с нами? — осторожно поинтересовался Рон после ужина, продвигаясь к выходу из Большого зала.       — Я позже приду. У меня ещё дежурство, — безэмоционально ответила я, уступая ему дорогу.       — Ладно… Мы тогда с Гарри подождём тебя в гостиной?       Кивнув, я пошла переодеться и прихватить сменную одежду. После дежурства совершенно не хотелось лишний раз заходить в башню за вещами, чтобы принять вечернюю ванну. Почему-то за последние дни это уже стало традицией. Раньше я предпочитала быстрый прохладный душ, а теперь — расслабляющую и вкусно пахнущую пеной ванну. После неё даже спалось немного спокойнее, хотя чудовищные сны по-прежнему преследовали меня.       Дежурство прошло без происшествий. В этом году студенты вообще старались лишний раз не нарушать правил либо не попадаться на глаза старостам и преподавателям. Похоже, сказывались события вокруг, и даже те, что случились в прошлом учебном году, не были забыты до сих пор. «Пророк» тоже не создавал мирную и спокойную атмосферу, периодически публикуя пугающие статьи. Сбежавших из Азкабана по-прежнему не нашли, и даже постоянно дежурившие в школе авроры не внушали учащимся и их родителям стопроцентного спокойствия.       Попрощавшись с Эрни Макмилланом, я направилась на пятый этаж. Произнеся пароль, проскользнула внутрь и закрыла дверь на задвижку. В углу как обычно лежала стопка чистых полотенец. Подцепив парочку, я отвернула краны с душистой пеной и разделась. Сменная одежда лежала неподалёку. Я всё же не удержалась в тот раз и заказала один приятного вида розовый кружевной комплект из той брошюры, которую прислал Малфой — правда, на своё имя. Цена хоть и была огромна, но почему-то захотелось так сильно, что я не стала отказывать себе в маленькой женской радости, хотя кому-то могло бы показаться, что это не слишком похоже на меня.       Приятная тёплая вода ласково обняла тело и согрела ступни, успевшие немного замёрзнуть. Воздушная белая пена благоухала жасмином и потрясающе красиво стелилась пушистым покрывалом вдоль небольшого бассейна, наполненного водой.       — Так-так, Грейнджер… — Внезапно прозвучавший тягучий голос Малфоя за спиной заставил вздрогнуть от испуга и подскочить, прикрываясь лежавшим рядом полотенцем. — Не знал, что ты предпочитаешь ароматную пену…       — Как ты здесь оказался?! — Я была уверена, что заперла дверь.       — Ну ты же помнишь, что я тоже староста и мне известен пароль. А щеколда для мага не препятствие. Согласна? — Он чуть приблизился к краю бассейна и кинул взгляд на розовые кружева. — Смотрю, тебе всё же приглянулся один экземпляр. Согласен, розовое тебе к лицу.       Пришлось медленно поворачиваться с каждым сделанным Малфоем шагом, потому что он решил обойти бассейн и встать напротив, а полотенца было недостаточно, чтобы обернуться.       — Что тебе нужно? — Руки подрагивали от беспокойства, а пальцы сильнее сжали махровую ткань.       Дурацкая мысль проникла в голову: может, это просто сон? Может, я просто уснула в ванной и сейчас проснусь? Однако Малфой не собирался исчезать, а режущий стальной взгляд, кромсающий моё полотенце, лишь подчёркивал реальность происходящего.       — Ты знаешь, что мне нужно, Грейнджер. — Он опустился на корточки и, едва погружая пальцы в воду, будто проверял температуру воды, начал расстёгивать рубашку. — Мне нужна ты, и я намерен получить тебя сегодня.       Больно. Сердце билось о рёбра слишком больно.       — Ты не посмеешь, — твёрдо произнесла я.       Коварная ухмылка украсила его лицо, а глаза блеснули торжеством.       — Ты сама мне позволишь.       Уверенность в его голосе не оставляла сомнений, что он действительно собрался закрепить связь. Оставалось лишь загадкой, почему он был уверен, что я внезапно соглашусь.       — С чего ты взял, что я позволю тебе прикоснуться ко мне? — немного задрав подбородок, будто бросая ему вызов, произнесла я.       — Нет, Грейнджер, не так, — скинув пиджак сказал он. — Ты сама всё сделаешь. Иначе твой любимый Поттер вылетит из школы уже завтра, и никто, включая Дамблдора, не сможет его больше покрывать.       Заметив моё недоумение, он продолжил:       — Видишь ли, когда кто-то попадает в больницу и помнит, что с ним произошло, то в Мунго, как и во всех порядочных медицинских учреждениях, интересуются, как пациент получил травмы. А мои были нанесены тёмным магическим заклинанием. Знаешь, что это значит? — Засунув руки в карманы чёрных брюк, он ласково прошёлся по мне взглядом и, чуть склонив голову набок, продолжил: — И даже несмотря на то, что отец всё ещё в Азкабане, попытка убийства чистокровного волшебника, да ещё и несовершеннолетнего, это тяжкое преступление. Поттера всего лишь за Патронус в мире маглов в Визенгамот затаскали несколько лет назад. Представляешь, что с ним будет, если я подам официальное заявление о том, что он напал на меня в стенах школы и пытался убить?       Страх, липкий и тёмный, пробрался в каждую клеточку и растёкся вдоль позвонков. Ноги совсем не хотели держать тело.       — Тебе никто не поверит. — Сглотнув образовавшийся в горле ком, я попыталась противостоять этому нечестному приёму.       — Да брось, Грейнджер. Ты же вроде не глупа. Достаточно лишь проверить его палочку на использованные заклинания и сопоставить с характером полученных мною травм. И знаешь, что ещё: я абсолютно уверен, что крёстный в этот раз подтвердит каждое моё слово, иначе его ждёт серьёзный разговор кое с кем. Ну так что? Мы договорились?       Боль, тягучая и мерзкая, и ненависть ― жгучая и алая, как вечерняя заря.       — Как это похоже на тебя, Малфой… — прошипела я, сильнее стискивая руками полотенце. — Чего ещё можно было от тебя ожидать.       — Что поделать… — выдохнул он, стаскивая рубашку и демонстрируя не только идеальный торс, но и уродливую Чёрную метку, вызывающую желание отвернуться в отвращении. — К сожалению, по-другому ты не хочешь. И даже если я скажу, что мне жаль, ты всё равно не поверишь.       Скатилась первая слеза.       Действия Малфоя стали апогеем его вероломства, обернувшись гнусным обманом в обход всех правил военных действий. И всё это, казалось, выглядело как прикрытая взаимовыгодными условиями сделка или, скорее, капитуляция. Я прекрасно понимала, что шансов доказать правоту у нас немного. То, что он пытался выдать за правду, вполне можно расшатать в процессе доказывания обстоятельств, да и Снейп, возможно, предпочтёт покрывать Гарри в угоду Дамблдору. Однако я точно знала, что Малфой говорил правду, хоть и так мерзко, а разбирательство, возможно, затянется надолго. У Гарри нет столько времени, чтобы бороться за свободу, вместо того чтобы биться с Волан-де-Мортом.       — Хорошо… Ты получишь то, что хочешь. — Хотелось добавить: «Ты выиграл эту мерзкую войну, хоть и таким бесчеловечным способом», — но не стала. Наверное, я просто устала бороться, в особенности, когда мой противник — магия, а на её стороне сознанием обладающая тварь без правил и принципов торговли, которая ни во что не ставила любовь.