Имя тебе Вероломство

      Драко Малфой       Грейнджер дрожала. Я не хотел, чтоб всё так получилось, но учебный год подходил к концу, а шкаф наконец поддался и вновь работал. Последние записи, которые передала мать в больнице, помогли наконец починить его. И у меня осталось немного времени завершить это, прежде чем я покину Хогвартс, возможно, навсегда. Что будет с Грейнджер — мне неизвестно, но я, как обещал, не допущу, чтоб кто-то причинил ей вред. Во всяком случае, когда хоть что-то зависит от меня.       Такая хрупкая и нежная, она была похожа на ту, что снилась мне прошлым летом, но не тянулась ко мне с любовью в глазах. Стараясь не смотреть на метку, она стыдливо прятала глаза и продолжала прикрываться полотенцем.       — Грейнджер, успокойся… — Я приобнял её и потянул вниз, усаживая себе на колени лицом к себе. Она по-прежнему намертво стискивала в пальцах полотенце. — Отпусти его. Оно намокло и не нужно тебе сейчас.       Раздался всхлип. Дьявол! Она ревела, и что-то умирало в ней. Я чувствовал это, будто кто-то заставил испытать меня то же самое. Похоже, с соулмейтом так поступать нельзя и магия не терпит принуждения.       — Послушай… — Я обхватил ладонями её лицо. — Послушай, Грейнджер… — Никакой реакции. — Гермиона! — Она испуганно взглянула на меня и тут же отвела глаза. То, что я назвал её по имени, похоже, вывело её из надуманного кошмара. — Посмотри на меня… — Я ждал, когда она решится взглянуть в мои глаза. — Посмотри… Я же не причиняю тебе вреда. Я обещал. Помнишь?       Она слабо вздрогнула, но посмотрела на меня. Взгляд был напуганным, как у затравленного зверя, не видящего выхода из положения. Я сделал это с ней. Мне тоже больно. Но она об этом никогда не узнает. По-другому всё равно не получалось.       — Гермиона… Я хочу, чтоб ты расслабилась и перестала трястись от страха. — Я аккуратно попытался забрать из её рук полотенце, но получилось лишь тогда, когда ладонью мне удалось огладить её спину и, не спускаясь к пояснице, вернуться к затылку, массируя вдоль линии немного выпирающих позвонков. — Вот так намного лучше. Спокойно, я помогу тебе расслабиться.       Она кивнула и попыталась приобнять меня. Хрупкие ладони скользнули к моим плечам и замерли возле ключиц. Мне показалось, она решилась и больше не стремилась сопротивляться. Она устала. Мы оба давно устали.       — Это ведь можно сделать как-то побыстрее… — раздался приглушённый шёпот.       От этих слов мне стало намного хуже, но я сдержался, пытаясь не испортить этот миг.       — Гермиона… Любовью не занимаются «побыстрее». Так только трахаются в тёмной подворотне. — Она в ужасе раскрыла карие глаза. — Ты всё ещё хочешь побыстрее? Мне согласиться с твоей просьбой?       Мокрые каштановые кудри прилипли к её шее и спине, но я уверен, что будь они сухими, то от того, как она сейчас отрицательно мотала головой, они бы разлетелись.       — Не надо… П-пожалуйста… Не надо так… — Очередные всхлипы раздались эхом. Она опять терзала саму себя. Похоже, её сны приобрели уродливые очертания, и ей теперь придётся преодолеть страх. Хотелось обозвать её всеми матерными словами, которые вертелись на языке, за то, что она так запустила ситуацию. Всё было бы иначе, если б она послушала меня в самом начале года.       — Ш-ш-ш, Ну что ты… Не плачь… Просто поцелуй меня и позволь прикоснуться. Я буду нежен, обещаю. Ты веришь мне?       Ей удалось собраться с мыслями и отпустить себя. Я выдохнул с неимоверным облегчением, когда она робко и неспешно потянулась к моим губам. Стон удовольствия успел сорваться до того, как наши губы соприкоснулись. Я обнимал её, крепче прижимая к телу и обводя округлые изгибы бёдер под водой. Она тихонько застонала, почувствовав прикосновения моих пальцев между своих бёдер, оглаживающих и неспешно проникающих внутрь неё. Она казалась слишком узкой. Ей было больно, но придётся это пережить.       — Расслабься и не противься проникновению. Так будет легче. — Стараясь не причинять ей лишней боли, я мучился от нетерпения ворваться в это тело, которым уже грезил наяву.       Она опять сжалась и уткнулась лбом в моё плечо, пытаясь перетерпеть, вместо того чтобы расслабиться.       Наверное, ей стоило передохнуть и чуть отвлечься от неприятных ощущений. Я потянулся к её руке и, обхватив хрупкое запястье, спустил её ладонь под воду — туда, где наши тела соприкасались. Испугавшись, она вновь попыталась вырваться и застонала то ли от отчаяния, то ли от безысходности.       — Ненавижу тебя… Ненавижу… Ненавижу… — Ладонь вырвалась из моей руки и попыталась оттолкнуть меня, но край бассейна помешал, и я упёрся спиной в него.       — Гермиона… Гермиона, успокойся! — пытаясь обхватить её запястья, прокричал я. — Ты ведёшь себя как истеричка. — Обидное обвинение заставило её утихнуть и обиженно надуться, как ребёнок. — Ты что, члена не видела ни разу? — Чёрт. Судя по взгляду, она действительно ни разу не задумывалась о том, как это должно происходить. — Ты же не серьёзно? Черт, давай ты просто тогда доверишься — и всё. Я помогу тебе, и всё закончится.       — Кто ж виноват, что ты такой обученный процессу, а я впервые ощущаю подобные прикосновения. Естественно, мне неловко.       — Тогда хотя бы просто постарайся отдаться ощущениям. Я сделаю всё сам. — Я начинал терять терпение. Прелюдия, призванная доставить удовольствие обоим, стала превращаться в глупую возню. Наверное, впрямь проще побыстрее, чтоб не испытывать её на прочность, и плевать, как это отразится на нашей связи. Терпеть уже почти что не осталось сил.       — Я в состоянии всё сделать как надо, — обиженно, но твёрдо произнесла она.       Обиделась немного, но так мило и неискушённо, что это вызвало ещё больший трепет и стойкое желание заполучить её.       — Да неужели?       Она решила приподняться и опуститься, но все её попытки управлять процессом провалились. Её это задело. Это было заметно по чуть подрагивающим плечам и тихим всхлипам в моё плечо.       Придвинув бёдра Грейнджер чуть ближе, я приподнял её и, проведя членом вдоль нежных складок, помог ей опуститься, следом ощущая невыносимую тесноту внутри неё. Раздался вскрик от первой боли, а вода почти сразу окрасилась красными разводами, которые тут же растворились.       Блаженство накрыло с головой. Так приятно: тепло и сдавливало слишком сильно. Грейнджер была прекрасна, такая, как я себе и представлял — хрупкая и нежная одновременно, цепляющаяся за меня, словно я её последняя надежда.       — Больно… — жалобно прохныкала она. — Пусти…       Наверное, на свете не существовало вещи, ради которой я смог бы отпустить её. Я лишь покрепче вцепился в её талию и приник губами к груди, слегка прикусывая и поднимаясь поцелуями вдоль шеи.       — Ни за что. Сейчас я не отпущу тебя… Даже не проси. — Голос стал хриплым от возбуждения, будто я подцепил простуду, а удовольствие вынуждало совершать первые неспешные толчки.       Грейнджер уже должна была освоиться, и я, покрепче перехватив её за талию, чуть приподнял над бёдрами и снова опустил. Она терпела, сжимая член ещё сильнее. От этого совсем сносило голову.       — Гермиона, расслабься хоть немного, иначе всё закончится довольно быстро.       Похоже, именно этого Грейнджер по-прежнему и добивалась. Решив перехватить инициативу, она сама стала совершать плавные неторопливые движения, доводя процесс до завершения.       Почувствовав, что финал близок, я обхватил ладонью её затылок и притянул к себе, увлекая в долгий и глубокий поцелуй. Она охотно отвечала, уже увлечённая процессом. Пара последовавших чуть более резких толчков столкнула в пропасть наслаждения, но я успел приподнять её. Отец говорил, что соулмейты не испытывают с зачатием проблем и никакая контрацепция не помогает.       Тяжёлое дыхание переплелось с моим в очередном глубоком поцелуе, и я пересадил её на широкий бортик бассейна, откидывая спиной к стене.       — Что ты делаешь? — испуганно воскликнула она, не позволяя мне разместиться между её ног.       Какая же упрямая.       — Не знаю, что думаешь ты, но я как-то не привык получать удовольствие один.       Лукавил, но ей знать об этом совсем не обязательно.       — Но ты же сказал…       — Ты можешь просто расслабиться? Я ведь не делаю ничего, что причинило бы боль.       Она смутилась, но всё же позволила мне приблизиться и вновь прикоснуться к ней. Ласкать её языком меж бёдер оказалось приятно — она была влажной не только от воды. А её первый сладкий стон удовольствия, разнёсшийся по ванной, подсказал, что мне не стоит останавливаться. Мысленно усмехнувшись, я продолжил наслаждаться её стонами. Тонкая ладонь неуверенно легла поверх моих волос, чуть направляя, хотя я и так мог догадаться, чего ей сейчас хотелось больше всего на свете.       — Малфой, остановись… — Очередной тягучий стон украсил этот сладкий миг.       Ни за что — подумал я, облизнув губы, на которых оставалась её влага, но усилив и ускорив ласки. Спустя минуту я заметил, как напряглись мышцы её живота и бёдер. Ещё пара настойчивых движений языка — и мелодичный голос Грейнджер впервые простонал моё имя, тихо, на грани слышимости, но я готов поспорить, что это было именно оно. Тут же она обмякла в моих руках, а значит, всё закончилось и для неё.       — Я ненавижу тебя, Малфой…       Забавно это слышать после такого нежного стона, которым она только что наградила меня.       — Ты любишь меня, Грейнджер… — Взгляд, которым, наверное, можно убивать, впился в моё лицо. — Любишь… Просто не хочешь этого признать. — Она не стала отвечать.       Новый глубокий поцелуй сгладил острый момент, и она вновь отдалась моим рукам, которые по-прежнему нежно ласкали её тело. Уверенность в том, что эта ночь станет особенной и останется надолго в памяти каждого из нас, мне показалась непоколебимой. Во всяком случае сейчас.       — Ты же помнишь, что должна мне ещё одно совместное дежурство, — проговорил я, пока она заканчивала одеваться.       — Ты же не думаешь, что я…       — Грейнджер, перестань хоть иногда о чём-то думать. Просто завтра после отбоя мы с тобой вместе дежурим — и всё. Я буду ждать тебя возле Подземелий. Начнём проверять с них.       — Ну хорошо… — неуверенно добавила она, застёгивая до конца блузку и оправляя юбку.       — И кстати, розовый тебе действительно идёт.       Ответный полный злости взгляд мог бы заживо содрать кожу ― но уже неважно. Теперь она моя, и так будет всегда.       — Да пошёл ты… — Поджав губы, она первая выскочила за дверь, не забыв хлопнуть ею напоследок перед моим лицом.       Она уже не слышала, как я обозвал её самой прелестной на свете стервой. Но завтра мы расстанемся, и я скорее всего больше не встречусь с ней. От этого становилось горько во рту и неприятно где-то в сердце.       Связь отпустила и больше не тянула так сильно. Я это сразу же почувствовал, как только наши тела соединились. Теперь всё станет проще и для меня, и для неё. Ей больше не станут сниться кошмары, а о непреодолимом притяжении она и не узнает вовсе. Отец передал через мать, чтоб я забрал её с собой, но ей не место в Малфой-Мэноре. Уж точно не сейчас, когда там собрался поселиться Тёмный Лорд. Мне, видимо, теперь достанется за это, но я придумаю что-нибудь правдоподобное для лжи. Я не могу позволить Грейнджер попасть под каток безумного узурпатора и не менее безумной тётки, которая толком не отличала чужих от своих. Азкабан свел её с ума. Мать старалась не показывать, но я временами видел, как кривились её губы при виде Беллатрисы.       И мне ужасно жаль, что всё так вышло. Хотя кто знает, может, Поттер всё же поднапряжется и одолеет врага. Придётся помочь ему, если появится никчёмный шанс. И даже не важно, что будет дальше, — главное, чтоб Грейнджер выжила в войне. Миртл права: я влюбился, но уже поздно это признавать и говорить об этом Грейнджер. Она опять не станет слушать. Не до любви сейчас.       Гермиона Грейнджер       Возвращение к башне Гриффиндора оказалось самым сложным — потому что я не знала, как сказать друзьям, что случилось этим вечером. А нужно ли? Наверно, да. Они ведь всё равно узнают. Малфой наверняка всё раструбит на следующий же день.       Портрет Полной Дамы открыл дверь, и из гостиной на пол коридора упала дорожка тёплого света. Крепче приобняв себя за плечи, я постояла пару секунд и, собравшись с духом, вошла внутрь.       — Я говорю тебе, что ей нужно всё рассказать, — послышался голос Рона. Я замерла, остановившись, но решила, что подслушивать друзей низко.       — У неё и так проблем хватает. Один только Малфой своим присутствием замучил. Он целый год только и ходит вокруг неё, — следом отозвался Гарри.       — А мне кажется, не стоит от неё скрывать. Она ведь всё равно узнает, — прозвучал голос Джинни.       Похоже, они ждали меня. Рон ведь обещал, когда мы уходили из Большого зала после ужина, что он дождётся вместе с Гарри.       — Что вы собираетесь мне не рассказывать? — Вопрос застал всех врасплох. Они настолько были увлечены беседой, что не услышали, как я вошла.       — Дамблдор прислал сообщение, что хочет взять меня с собой, — развернувшись ко мне, ответил Гарри. — Я не хотел тебе рассказывать… — Он всё так же сжимал в руках учебник зельеварения, который сегодня стал мне настолько ненавистен, что я готова была сжечь его в камине. — У тебя и так забот хватает с Малфоем, а тут ещё и мне придётся отлучиться, и он тогда уж точно доберётся до тебя.       «Уже добрался благодаря твоей книжонке», — хотелось бросить злую фразу, но я не стала бы так обижать его. Гарри не видел в своих действиях проблемы.       — О Малфое больше не стоит волноваться, — сквозь подступающие слёзы и от этого шум в ушах я смогла произнести хотя бы это. — Будь осторожен…       Мне показалось, что в гостиной даже огонь в камине перестал потрескивать. Не став делиться подробностями, я развернулась и поплелась в кровать. Ужасно хотелось спать. Уверена, сегодня я больше не увижу привычных кошмаров. Уже у входа меня догнал Гарри и развернул к себе.       — Что произошло? — Он волновался, но исправить что-то уже нельзя, да и не хотелось, если честно. Возможно, Малфой прав и я любила его, но не так, как ему хотелось бы. Это, скорее, что-то вроде понимания и сопереживания ему. Хотя, возможно, в других обстоятельствах всё было бы иначе.       — Избавься ради Мерлина от этой книги, Гарри. Из-за неё нет счастья никому, только тебе, — прошептала я так, чтоб другие не слышали. Я не хотела делиться этим с кем-то ещё.       Гарри потрясённо отступил на шаг, уже догадываясь, о чём я. Слава всем богам, что Гарри неглуп. Он молча кивнул и направился на выход из гостиной.       — Гарри, ты куда? — уже закрывающемуся портрету выкрикнула Джинни и вопросительно взглянула на меня.       — Я думаю, он скоро вернётся. Как только избавится от книги.       Джинни поднялась с дивана и подошла ко мне, взяв под руку.       — Пойдём, расскажешь мне, что произошло.       — Прости, Джинни, но я не хочу говорить об этом. — Я освободилась от её руки и направилась в спальню. Она опять попыталась остановить меня. — Джинни, не надо. Дело не в том, что мы поссорились накануне, а просто у каждого бывают моменты, которыми не хочется делиться даже с друзьями.       Джинни всё же сдалась и отпустила, позволив мне уйти. Постель приняла меня в тёплые и мягкие объятия, и я уснула. Так крепко я не спала уже почти год, и мне ничего не снилось в эту ночь — лишь темнота.       Утро следующего дня встретило заглядывающими в окна спальни солнечными лучами. Завтрак прошёл в молчании. За слизеринским столом, казалось, тоже никто не разговаривал. Малфоя не было, но я не сомневалась, что на дежурстве он обязательно появится.       День пролетел быстро, и уже к вечеру, когда последние закатные лучи начали ласкать древний замок, Гарри возобновил сборы. Сидевший рядом со мной Рон сосредоточенно наблюдал за ним, стараясь не мешать.       — Гарри, ты уверен, что Дамблдор нашёл это? — Он сразу понял, что я имела в виду крестраж.       — Думаю, да… — продолжая суетиться, ответил он. — Я вот переживаю за то, что сегодня вечером Дамблдора опять не будет в школе и, возможно, Малфой опять попытается что-то предпринять. Не знаю уж, что он задумал, но вам не помешает сегодня это, — договорил он и протянул маленький свёрток Рону.       Развернув его, мы обнаружили остатки «Жидкой удачи».       — Вам оно может понадобиться больше, чем мне. Со мной будет Дамблдор, так что мне нечего бояться, а вот вам… В общем, разделите его, если что.       — Гарри, ты напрасно переживаешь, — перебила я, заворачивая флакончик обратно в свёрток. — Малфой сегодня весь вечер будет дежурить вместе со мной.       Гарри гневно прищурил глаза, но остыл, понимая, что Малфою уже вряд ли что-то ещё надо от меня. Своё он получил и теперь мог спокойно вернуться домой, или куда ещё уползают такие гады, как он, — всё это можно было с лёгкостью прочитать на лице Гарри.       — Тогда тебе действительно стоит выпить его, — останавливая меня, уже готовую возразить, он продолжил: — Я всё равно переживаю за тебя, Гермиона.       Глуповато хлопающий глазами Рон переводил взгляд с меня на Гарри и обратно. Казалось, он до сих пор не понимал, что вчера произошло. Пусть так и остаётся. По крайней мере, пока.       Волнение Гарри ощущалось на расстоянии. Он едва дождался назначенного Дамблдором времени и тут же выбежал в коридор, когда стрелки часов остановились на нужной отметке.       — Он же вернётся? — В голосе Рона сквозила тревога и даже ощущалась лёгкая степень паники.       — Конечно вернётся. Не надо думать о плохом.       — Ты примешь его? — спросил Рон, протягивая мне оставленный Гарри свёрток.       — Нет. Оставь себе и Джинни. Не думаю, что Малфой что-нибудь сделает мне. Он обещал не причинять мне вреда.       — Когда это он успел?       — Забудь… Это не важно, — отмахнулась я, направляясь в спальню, чтобы переодеться на дежурство.       — Нет, важно… — остановил меня Рон.       Ему удалось удивить меня. Казалось, я чего-то не понимала, а Рон явно усмотрел в этом что-то. Под моим вопросительным взглядом Рон соизволил пояснить:       — Я просто подумал, что если Малфой твой соулмейт и дал такое обещание, то, возможно, он не станет ничего предпринимать… в смысле плохого… Ну ты понимаешь… — Если честно, я ничего не понимала.       — Знаешь, Рон, довольно поздно размышлять об этом. Я не думаю, что Малфой станет помогать нам только потому, что он мой соулмейт, да и нам вряд ли пригодится помощь кого-то вроде него. У нас есть Снейп, в конце концов, и Дамблдор ему доверяет.       — А мы с Гарри ему не доверяем, — буркнул Рон.       Железная логика, но я уже привыкла.       — Но ты почему-то готов довериться Малфою лишь потому, что он мой соулмейт.       — Просто соулмейты не причиняют вреда друг другу и обычно разделяют судьбу друг друга… — начал мямлить Рон, понимая, что мысли завели его куда-то не туда.       — Ты предлагаешь мне отправиться этим летом с ним и тоже получить Чёрную метку?       Рон словно язык проглотил и больше не произнёс ни слова. Глупый разговор привёл к глупым выводам. Временами с ним это бывает. Не став ждать ответа, я захлопнула дверь спальни и начала готовиться к дежурству. Значок старосты запропастился куда-то ещё со вчерашнего дня, а без него не удастся снять баллы с нарушителей, если таковые попадутся. Малфой наверняка уже ждал меня. Я чудовищно опаздывала, а мне ещё предстояло добраться до Подземелий.