Цепной пёс

Ровно через неделю в палате Журавлёва собрались все, кто был с ним в этот нелегкий период. Брюнет улыбался, предвкушая, как окажется дома, а Андрей помогал нести его небольшую сумку. Татьяна Васильевна вызвала такси, так как ее сыну было сложно ходить, и вся компания направилась домой к Журавлёвым, где всех ждал маленький стол с салатиками, посередине которого главенствовал торт. Максим не любил застолья, вообще, если хорошенько задуматься, Зорин мало что любил в жизни, но сегодня он собрал всю свою волю в кулак и старался не выглядеть совсем уж угрюмо. Даже сменил привычные чёрные вещи на красную клетчатую рубашку, что сразу же превращало его из ходячей чёрной тучи в подобие нормального подростка. Сидя за столом, он по большей части слушал, Дубников много болтал о школе, о том, что скоро лето, и им можно отдохнуть перед последним годом, что скорее напоминало Максу о том, что у них осталось совсем немного времени, чтобы побыть безответственными подростками. Скоро поступление. Разумеется, ещё год, но он знал, что не заметит, как тот пролетит. Еда была вкусной, и Зорин не стеснялся есть, дома такого не найдёшь, а значит, нужно было успевать сейчас. — Спасибо, очень вкусно, — поблагодарил он Татьяну Васильевну и вышел изо стола. — Я отойду, пейте чай без меня, мне нельзя сахар, — парень скрылся за углом, удаляясь в ванную. Почему-то ему было тревожно от нахождения рядом со всеми, словно они пытаются играть в хороших людей, хотя на самом деле три недели назад были друг другу чужими. Андрей не любил Макса, мама Юры не любила Макса, он же хотел послать Дубникова...иронично. При виде нормальной еды Юра почувствовал зверский аппетит, тут же начиная есть. Кажется, в больнице он похудел ещё сильнее, и от наблюдения за его скулами и ключицами могло стать больно. Синяки под глазами проходили очень медленно, а на голове красовался длинный шрам. Парень знал, что Макс не ест сладкое, поэтому не придал значения его уходу, приступая к торту. В отличие от одноклассника, Журавлёв очень любил сладости, и пока его хороший метаболизм работал, мог себе позволить употреблять его в любом количестве. Удивительно, но у десятиклассника даже не появлялись прыщи. Съев два кусочка торта с чаем, мальчик отметил про себя, что Макс уже достаточно долго сидит в ванной, и, не желая, чтобы друг чувствовал себя лишним, отправился за ним. - Эй, - Юра постучался в дверь. - Ты в порядке? Мне, кстати, нравится твоя рубашка. Тебе идет. Макс открывает дверь и чуть не врезается в одноклассника, сразу же отпрыгивая назад, уж кого-кого, а Юру с ног сбивать не хотелось, за это время у Зорина выработалось какое-то безмерно бережное отношение к парню. — Да, все нормально, — не особо убедительно отвечает он, присаживаясь на край ванны. — Просто непривычно всё это видеть, кажется, я тоже уже привык к больнице, представляю, каково тебе. Он не знает, как ответить на комплимент про рубашку, но ему приятно. Зорин редко носил подобное, потому такие слова даже приободряли, возможно, они же заставят его не убирать вещь на дальнюю полку после этой встречи. — Непривычно быть здесь вот так, — он печально улыбается, проводя рукой по русым волосам, зачёсывая пряди назад. Юра немного отшатывается назад, когда дверь едва не ударяется об него, но не обращает на это внимания. Он присаживается рядом с другом. - А я очень рад, что вы с Андреем пришли ко мне, - честно признаётся парень, слабо улыбаясь. - И я очень рад снова оказаться дома. Мне так надоело лежать в этой палате. Ты, наверно, не поверишь, но даже чуть-чуть в школу хочется. Но это до тех пор, пока я не вспоминаю Елизавету Евгеньевну и наших одноклассников. Юноша усмехается и по нему заметно, что он на самом деле в хорошем расположении духа и не чувствует сейчас себя как-то некомфортно, находясь рядом с Максимом в собственной ванной, даже в таком замкнутом пространстве. Видимо, он уже слишком устал все время нервничать. — Да ты с ума сошёл в этой больнице, — усмехается Зорин. — В школу ему хочется. Через неделю переспрошу тебя, чтобы убедиться в здравости твоего рассудка. Он слабо улыбается и опускает взгляд на собственные руки. Зорин случайно прикасается своим плечом к плечу Юры, но не отодвигается, его это никак не смущает. — Я тоже рад, что все это закончилось. Что ты жив и идёшь на поправку, — Максим говорит это тихо, явно не желая, чтобы остальные слышали его. За эти несколько недель он многое пытался решить для себя и обдумать, но пока что всё выглядело так смутно, что Зорин решил просто отсидеться, дождаться, пока будни вернутся в норму, а уже потом разбираться со всеми проблемами. Сейчас нужно было постараться не портить всем день своим хмурым лицом. Журавлев негромко смеется, но резко замолкает, улыбаясь, так как пострадавшие рёбра всё ещё болят. Парень так отвык от собственного смеха, что он кажется Юре чужим, пока немного сдавленным. - Спасибо большое, что навещал меня всё это время, - юноше было приятно, но одновременно неловко за то, что Максим так переживал за его состояние, и он старался выразить хоть какую-то благодарность. Слабо толкнув плечом приятеля, брюнет одарил Зорина своей улыбкой. - Не хочешь на ночь остаться? Предложение Юры окончательно вводит Зорина в заблуждение, почему-то именно в тот момент он вспоминает их последний разговор перед всем этим ужасом. Он помнит, как Журавлёв говорит, что не может дружить с ним, как равнодушно смотрит на Макса и просит уйти. — Да, я не против, — он отвечает спокойно, хотя внутри всё перевернулось с ног на голову. Он не смог сдержать улыбку и поднялся на ноги, но вместо того, чтобы просто выйти, протянул руку Юре. — Пойдём, а то нас потеряют, — он хотел помочь другу встать, может быть, парня и выписали, а болеть всё будет долго, и Зорин это знал. Кроме того, с тех пор как он тогда обнял Журавлёва в больнице, Максим ни раз задумывался о том, что ему приятно устанавливать хотя бы кратковременный физический контакт с парнем, это был своего рода знак, что тот не злится, не обижается и чувствует себя комфортно рядом с Максом. Юра с готовностью подал руку другу, после чего поднялся на ноги, безумно радуясь тому, что парень согласился остаться у них на ночь. Это была не просто дружеская ночёвка, а знак, что всё становится, как раньше, и Макс снова готов сблизиться с одноклассником. А кроме настоящей дружбы брюнету сейчас не нужно было ничего, тем более, напоминание о том, что он дефективен и ненормален. Журавлёв знал, что это неправда, но подобное ощущение вжилось ему в подсознание, с чем юноша боролся в последнее время, читая статьи о ЛГБТ-людях и различных исследованиях и постепенно убеждал себя в том, что имеет такие же права, как все остальные. Вернувшись за стол, Юра съел ещё один кусочек торта, после чего произнес: - Последний явно был лишним. Я, наверно, не буду есть торты больше никогда. - А как же в день рождения? - рассмеялась мама, ее глаза светились счастьем, когда она смотрела на своего сына. В поведении женщины явно что-то изменилось, когда она поняла, что могла потерять своего мальчика, и десятиклассник не мог привыкнуть к данным переменам. - Разве что только в день рождения, - пробубнил молодой человек, смотря в тарелку. - Мам, сегодня Макс переночует у нас, ладно? Журавлёв задал вопрос, чтобы не быть слишком грубым. На самом деле он уже всё решил, и Зорин остался бы у мальчика, даже если бы мама была против. - Конечно. Пусть остается. Я как раз сегодня в ночную смену иду. Тебе хоть будет не так одиноко, - оказалось, что Татьяне Васильевне было даже проще от того, что Максим будет ночевать у них. Ей стало спокойнее оставлять своего сына в первую ночь после выписки. Женщина знала, что за Юрой будет присмотр, если что-то всё же случится. Макс переглянулся с Андреем. Неизвестно, как эту новость воспринял Дубников, но что-то подсказывало Зорину, что их перемирие может постепенно заканчиваться. Разумеется, сейчас они дружно сидели за столом, распивали чай, обсуждали учителей, одноклассников и грядущее лето, но всё же осадок был. Хотя, возможно, Максим просто не умел отпускать прошлое и зацикливался на негативных моментах. Они просидели так до вечера, даже успели посмотреть несколько видео на Youtube, прям как типичная компашка друзей из сериала про подростков. Позже Андрей ушёл, и ребята остались вдвоём, от чего в комнате сразу стало тише. Макс сидел на полу у дивана, ожидая, пока Дубникова проводят, думая о том, что он совершенно выпал из реальности за эти недели: никуда не ходил, кроме больницы и школы, ни с кем не общался, диалогов во Вконтакте было так много, что он даже не пытался начать их проверять. Стоило Юре вернуться, как Макс убрал телефон в сторону, устремляя свой взгляд на друга. — Чем хочешь заняться? Несмотря на то, что характер Зорина являлся для Андрея чем-то непонятным, парень уже не был настроен так враждебно, радуясь, что у друга появились хоть какая-то поддержка и отдушина. И хоть Дубников все ещё переживал по поводу чувств брюнета, он понимал, что если парень хочет находиться рядом с Максом, значит, так и должно быть. Уходя, юноша даже кивнул на прощание своему однокласснику, хоть тот никак не отреагировал. Юра так соскучился по дому, что был готов просто бесцельно сидеть на своем диване, наслаждаясь родным уютом, и вопрос приятеля застал его врасплох. - Ну вообще, ты мог бы показать один из своих любимых фильмов. Потому что как раз твоя очередь. Все любимые фильмы Зорина были либо каким-то артхаусом, либо безмерно печальными, поэтому он неловко улыбнулся, услышав предложение Юры. — Давай не из любимых, давай просто хороший, — он сел за компьютер Журавлева и начал вбивать название в поисковик. Хотелось чего-то лёгкого и веселого, но не глупую комедию с идиотскими шутками. Итогом стал «Скотт Пилигрим против всех», хороший и оригинальный фильм как раз для таких посиделок. Сам Макс видел его раз пять, если не семь, но был рад пересмотреть вновь и увидеть реакцию Юры на эту киноленту. Парень поуютнее уселся на своём диване поближе к другу, обнимая маленькую подушку. Фильм сразу же занял всё внимание юноши, с самого начала показавшись Юре интересным и веселым. Да и тема любви была очень близка мальчику, тем более, такая забавная и вечно терпящая. Юноша изредка смеялся на смешных моментах, а иногда перекидывался взглядом с Максом со странной улыбкой на лице, таким образом показывая свое отношение к некоторым сценам. Комментарии Журавлёва были редкими, но очень уместными, иногда парень просто что-то спрашивал у приятеля. Когда фильм закончился, конечно же, Юра счел конец счастливым, парень принёс с кухни чипсы, только вспомнив про них, и вынес свой вердикт, улыбаясь: - Мне понравился. Остаток позднего вечера парни провели за какими-то научно-познавательными видео в сети, после чего Макс отправился в ванну, заранее попрощавшись с Татьяной Васильевной, ведь та собиралась уходить. Он достаточно долго стоял под душем, ощущая прилив небывалой энергии, кажется, такого хорошего настроения у Макса не было с начала весны, как будто все проблемы отступили на один вечер, даря истинное счастье. Зорин вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, на нем вновь была одежда Юры, но на этот раз футболка оголяла лишь зажившую руку, не было никаких новых порезов, что можно было считать достижением. Он сел на диван и задумчиво посмотрел в окно. — Ты ведь всё это время не курил, — парень задумался об этом так спонтанно, что голос его выражал искреннее удивление. — Хочешь?! Взгляд Юры падал на голые руки с порезами всегда случайно. И парень взглянул на предплечья Макса, только потому что красные рубцы не могли не привлечь внимание. Журавлёв был искренне рад сейчас, осознав, что это старые следы и что приятель себя не истязал довольно долго. Заявление Зорина удивило и самого брюнета. За всеми переживаниями и болью десятиклассник и не заметил, как не курил. Не было возможности и сил, а сейчас, вспомнив о своей вредной привычке, парень резко захотел выйти подышать. - Да, очень хочу! - честно воскликнул Юра, не рассчитав свои силы и немного зажмурившись от боли. Однако сейчас ему было плевать на всё, хотелось поскорее пустить дым в свои легкие, поэтому юноша просто подорвался с места и стал нацеплять кроссовки. - Ты просто мой спаситель! - мальчик подскочил к Максиму, счастливый целуя его в щеку. Это было такое спонтанное действие, что Юра сам тут же смутился, но не подал виду. Это же просто дружеское чмоканье в щечку, которое ничего не значит. Ведь так? Лицо Максима стоило бы видеть. Он выглядел так, словно только что перед ним промчалась летающая тарелка, жест Юры оказался столь неожиданным, что Зорин даже понять ничего не успел. Просто быстро двинулся к двери, выходя в подъезд. Он решил сразу идти на крышу, там было куда приятней находиться, чем у подъезда, поэтому Макс вызвал лифт, и вот они уже выходили на ровное плато девятиэтажки. Зорин подошёл к Юре, в зубах у него были две сигареты. Он подпалил их разом, а после протянул одну Журавлёву, своего рода маленький доверительный ритуал. Максим во время поджигания сигарет выглядел неимоверно круто, у брюнета даже чуть не отвисла челюсть. Парень уже и забыл, каким бывает его друг. Десятиклассник с благодарной улыбкой принял сигарету, с наслаждением затягиваясь, однако лёгкие не сразу приняли никотин после своих травм и долгого перерыва, но Юра вскоре приспособился, делая вдохи поглубже. Юноша присел на край крыши, оставляя одну ногу стоять, чтобы не упасть, если вдруг его голова снова вздумает кружиться. Он с наслаждением пропускал никотин через себя, смотря на майские звезды и радуясь, что живой. Зорин садится напротив, также с большим удовольствием куря. Он не мог позволить себе этого при маме Юры, пускай он не был её сыном и вообще не боялся кары за пагубную привычку, эту женщину просто не хотелось расстраивать. Максим опускает взгляд на землю, до которой достаточно долго лететь, если падать, то точно насмерть. Стало жутковато, и он вернулся в ровное положение и больше не смотрел вниз. — Получается, вы с мамой летом никуда не уезжаете, верно? — он не очень хорошо помнил все разговоры за столом, поэтому решил добыть интересную информацию персонально у Журавлёва. Журавлёв изредка наблюдал за другом, наслаждаясь видом того, как тот курил и смотрел вниз. - Нет. Мы с мамой никуда не едем этим летом, как и любым другим, - усмехнулся Юра, в очередной раз затягиваясь. - Мама будет все выходные проводить на даче. Там есть озеро неподалеку. Возможно, я навещу её несколько раз, чтобы искупаться. Подумав о теплой воде, лете, куче свободного времени и природе, молодой человек улыбнулся. Стало радостно от того, что скоро будут летние каникулы. Последние летние каникулы перед поступлением. — Звучит очень даже неплохо, — говорит Зорин и затягивается, смотря на Юру. Одноклассник выглядел счастливым, и это заставляло теплу внутри расти. После всего увиденного вот так вот сидеть на крыше и болтать о лете кажется нереальным. — Я тоже останусь, наверное. Обычно лето я жил с отцом, уезжал с ним в какую-нибудь восточную страну, а теперь...не хочу отдыхать с кем-то из маминой родни. От чего-то захотелось поделиться своими планами, пускай о них и не спрашивали. Он объездил полмира с папой, все сувениры в его комнате были с разных рынков и магазинов, отец Макса любил отдых без агентств, они всегда приезжали сами, жили в крошечных отелях или находили комнату, чтобы снять. Питались местной едой, изучали города, ездили автостопом. Все эти воспоминания были безмерно дороги Максиму, но все ещё причиняли боль, поэтому он старался не погружаться в них с головой. - Мы можем как-нибудь поехать на озеро вместе, - предложил десятиклассник. Сигарета уже закончилась, и Юра потушил остатки, выкинув окурок поблизости. Мысль о том, что парни могли бы отдыхать летом вместе, грела душу. Они так сблизились за этот короткий период, что юноше уже казалось, что они с Максом будут дружить ровно до тех пор, пока у кого-то что-то снова не переклинит в мозгу. Из слов Зорина молодой человек сделал вывод, что у него с папой были невероятно хорошие отношения, и даже немного позавидовал ему, ведь у самого Юры отца никогда не было, но брюнет тут же отогнал подобные мысли, потому что пережить отсутствие отца намного легче, чем пережить его смерть. — Может быть и получится, — как-то расплывчато говорит Зорин и скидывает окурок с крыши. Он поднимает голову наверх и удивляется небу, для города оно непривычно звёздное - большая редкость. Он смотрит ещё несколько секунд и вытягивает руку на группу ярких звёзд. — Смотри, это Лебедь. Выглядит, как крест, четыре яркие звезды. Его редко так хорошо видно. Он не то чтобы хорошо знал звёзды, а вот отец мог всё небо разложить на легенды и мифы, назвать самые известные и крупные созвездия. Максим мало что помнил, но сделать вид, что он хорош в астрономии мог, хотя Юра бы не удивил его, если бы тоже знал это созвездие. Неопределённая интонация немного расстроила юношу. Либо Макс не знал, какие у него планы были на лето, либо не был уверен в том, что они с одноклассником смогут продолжить дружбу или даже вовсе общение. И от последнего стало неприятно на душе, но Юра никак не дал об этом знать, потому что Зорин не был виноват в том, что не мог знать наверняка, какими будут отношения между парнями летом, поэтому брюнет сейчас завороженно смотрит на звезды, следя за рукой друга, слегка приоткрывая рот от восхищения. - А я знаю только Большую и Малую Медведиц, - тихо рассмеялся Журавлёв, продолжая смотреть на усыпанное небо. - Я люблю просто смотреть на звёзды. — Вон там совсем крохотная Лира, одна из её звезд, кажется, входит в Большой Треугольник, но я не уверен, — Макс продолжает рассказывать и изредка бросает взгляд на одноклассника. Зорин уже привык к его бритой голове и шраму, а вот улыбка казалась непривычной, так часто он давно её не видел. Не хотелось портить момент, наверное, его даже можно было назвать романтичным, если бы они были в других условиях. Так или иначе, Макс ощущал себя странно, словно сама Вселенная намекала ему на то, что в таких ситуациях просто противозаконно сидеть так далеко от Юры, но он был непоколебим. — Юр, я бы хотел поговорить с тобой кое о чем, — тихо начинает Макс, опуская руку и оставляя звездное небо в покое. — Разумеется, если ты захочешь. Если нет, то я пойму и забьем, хорошо? — он слабо улыбается, смотря на друга. — Я хотел бы поговорить о том, что случилось до всего этого. Между тобой и мной. Юноша продолжал с интересом слушать рассказы Макса о созвездиях. На самом деле ему просто нравилось слышать голос одноклассника, но открытие для себя новых созвездий тоже было приятным бонусом. Брюнет уже отвык чувствовать себя так спокойно и беззаботно, но у Зорина получилось вернуть эти прекрасные ощущения, хоть и неспециально. Парню можно было просто находиться рядом, чтобы Юра мог чувствовать себя счастливым. Вопрос друга резко вывел Журавлёва из этого состояния. Мальчик не любил вспоминать ту ночь, хоть и вечер, предшествующий ей, был самым счастливым в его жизни, однако мысли об этом уже не вызывали страх или стыд. Просто лёгкую печаль. Максим не был виноват в том, что ему нравились девочки, а Юра не был виноват в том, что влюбился в своего одноклассника. - Я не против, - молодой человек посмотрел прямо в глаза приятеля, он уже не улыбался, но и не печалился слишком явно. - Но ты ведь и так все знаешь. Макс даже не сдержал удивленной ухмылки, здорово, что Юра всё и так знал, а вот Зорин совершенно ничего не знал, мог только гадать и строить теории, поэтому последняя реплика одноклассника вызвала некое легкое раздражение, которое не отразилось на его лице. Максим несильно опускает голову, смотря на свои руки, которые тут же сплелись в замок, кажется, он постепенно начинал нервничать, но пока что неплохо держал лицо. — Я уже говорил, что не думал тебя обидеть и прочее, но это не так важно, ведь ты не хотел общаться не из-за обиды...Ты сказал, что мы не можем дружить, и я подумал, что тебе просто было мерзко из-за моего поступка. А позже Андрей сказал, что я идиот, ведь ты в меня был влюблен, а я не замечал. Он говорил спокойно, но всё же в голосе можно было почувствовать неуверенность, Макс старался казаться холодным и беспристрастным, но тема вызывала у него крайне бурные эмоции, поэтому делать это было куда сложнее. Может быть, именно поэтому голова его была опущена вниз, чтобы Журавлёв не мог видеть его мимику и взгляд. — А теперь всё вроде как нормально, наверное, даже лучше, чем было. Означает ли это, что...ну, я больше тебе не интересен, не как друг, знаешь, а как парень?— он тормозит перед каждым словом, явно пытаясь подобрать верные формулировки. Парень немного хмурился, внимательно смотря на лицо друга и пытаясь понять, к чему тот ведёт. Услышав последнее предложение, Юра хмыкнул в свою очередь, задумываясь, над тем, что он чувствует по отношению к Зорину после того, что произошло, и почему приятелю так важно это знать. Не найдя никаких логических объяснений для второго вопроса, брюнет немного разобрался с первым. После избиения мальчик чувствовал себя противно и не желал больше являться тем, кем являлся. Постепенно приходя в себя, он не мог отделаться от мысли, что неправильный, хоть рациональная часть разума прекрасно понимала, что это не так. Но повлияло ли это как-то на его чувства к Максиму? Нет. Журавлёв всё так же любил своего приятеля, просто научившись игнорировать то, что происходит внутри. - За кого ты меня принимаешь? - на лице появилась слабая улыбка. Юноша, в отличие от Макса, смотрел прямо на парня, но не мог понять его эмоции, что в принципе не удивляло. - Я не романтичный болван-подросток, который может так просто влюбиться. И так быстро... Перестать любить. Поэтому я все еще, - долгая пауза. Юра решает, какие слова ему стоит использовать, но говорить три заветных слова, будучи уверенным, что чувства невзаимны, парень не хотел, поэтому просто произнес: - Делаю это. Это зависит не от меня. И рано или поздно это пройдет. Любое чувство без подпитки умирает, тем более, что моё родилось буквально в пустыне. Ты главное - не давай повода. Снова улыбка, словно все это было не серьезным разговором, а дружеской беседой о грустной, но забавной книге. Юра считал, что драматизм в этом деле ни к чему. Юноша уже устал выворачивать себя, пытаясь добраться до глубин. К тому же, Максим понимал его и таким образом. Значит, всё ещё в силе. От чего-то Максим не смог сдержать лёгкую улыбку, услышав это. Словно если бы он услышал обратное, то был расстроен. Парень сам не мог понять, почему для него это важно. Разве это не плохо, радоваться тому, что кто-то в тебя влюблён, а ты считаешь его лишь другом? Возможно, виной было бесконечное желание Зорина быть популярным, только вот бесконечные влюблённые школьницы вызывали у него отвращение, но не Юра...это было нечто иное. Он поднимает голову и смотрит на одноклассника с той же улыбкой, в ней есть нечто тёплое и нежное, но немного неуверенное. — Поводов для чего? — он цепляется за фразу Журавлева и жаждет услышать ответ, как будто в нём будет нечто, что прояснит его внутреннюю путаницу. Парень не понимает, почему его приятель улыбается. В этой ситуации нет ничего положительного, как для Юры, так и для Макса. Разве приятно знать, что твой друг влюблен в тебя, а ты не можешь ответить взаимностью, даже если и хочешь ему счастья? Разве приятно любить того, кто в связи со своей ориентацией даже не может представить исход, при котором вы можете быть вместе? Ответ на этот вопрос Журавлёв знал. Приятно. Приятно просто смотреть на Зорина, слушать его, находиться рядом и любить. Но от этого чувства нужно как-то избавляться. Ни к чему хорошему это не приведёт, но пока мальчик ничего не мог с этим поделать. - Поводов для того, чтобы надеяться и продолжать любить тебя, - честно признался юноша. «Любить тебя». Максим чувствует подобное резкому удару в грудь, невольно он отводит взгляд в сторону крыши. Разве он давал поводов? Или отказывал? Он ничего не делал, кроме того идиотского поцелуя, воспоминания о котором иногда всплывали в памяти Зорина, но он не понимал, как к ним относится. Одно он знал наверняка – он не испытывал к этому ни отвращения, ни неприязни, это случилось, и Макс ни о чем бы не жалел, если бы не их ссора. Он всё ещё винил себя в произошедшем. — Я не знаю, о чём ты говоришь, в плане, что считается поводом, — честно выразил непонимание Максим. — Мне вести себя иначе, что у тебя не было повода...для этого? — кажется, он также не мог произнести заветные слова, поэтому избегал их в речи. С Максимом было сложно. Кажется, он не понимал очевидных вещей. Тот поцелуй и был поводом. Он вскружил голову, перевернул всё нутро, заставил сердце трепыхаться. В таких условиях невозможно забыть, что любишь того, кого целуешь. Абстрагироваться нет никакого шанса. И притупить ощущения тоже. - Я говорю про поцелуи, Макс, - Юра чувствовал себя так, словно говорил с ребенком. Тяжелый вздох и парень устремляет взгляд на звезды. - Я не против поцелуев, но тогда не рассчитывай на то, что я когда-то смогу разлюбить тебя. Я понимаю, что тоже виноват, что ответил. Но разве я мог не сделать этого? Представь, что тот, к кому ты что-то чувствуешь, целует тебя. Разве у тебя появится возможность забыть о том, что ты так долго игнорируешь? Зорин и не думал, что это может повториться. Да, ему понравилось, сейчас он осознал это, просто услышав о возможности повторить подобное. От одной этой мысли стало неловко. Разве это в стиле Макса? Дружить с кем-то, но иногда переступать черту для того, чтобы получить удовольствие? Пожалуй, да. Он всегда бегал от серьёзных отношений, менял девушек, как перчатки, не потому что он самовлюбленный идиот, как могли думать многие, а просто потому что он боялся ответственности и серьезных связей с кем-то. Поступил бы он так с Юрой? Возможно, чуть раньше – да. Но не сейчас. Он хотел, чтобы Журавлев был счастлив, а такой образ жизни явно не был его розовой мечтой. — А ты хочешь разлюбить? — голос Макса тихий, в нём появилось что-то мрачное и печальное, но при этом искреннее. - А ты хочешь, чтобы я продолжал тебя любить? - Юра откровенно удивился вопросу парня, снова переводя взгляд на него. - Это сложно. Мне необязательно, чтобы меня любили в ответ, но я хочу, чтобы мою любовь хотя бы имели возможность принять. Я хочу быть с тем, кого люблю. Так много производных от слова "любовь" юноша никогда не произносил за один раз. Всё происходящее казалось нереальным. Брюнет так просто рассказывал Максу о том, что происходит в его душе, будто это не он был причиной всего. - Ты же понимаешь, что я не смогу долго находиться рядом с тобой и при этом любить тебя. Потому что так я сорвусь, и мы снова перестанем общаться, - Журавлёв раскладывал всё по полочкам, словно Максим был маленьким ребенком, не понимающим истин. Зорин внимательно слушает ответ, и с каждым словом разговор перестает казаться ему лёгким. Он тяжело выдыхает, зачёсывая светлые волосы назад рукой. И зачем надо было начинать всё это? Идиот, испортил вечер. Он действительно был ребёнком, пускай и не признавал этого, ребёнком, который боится принимать решения и брать на себя ответственность за их последствия, который сперва делает, а потом думает. — А что, если... — вот опять, слова произносятся до того, как Зорин успевает хоть что-то взвесить, поэтому он резко тормозит, хочет сказать "А ладно, забей, пойдем смотреть ютуб", но уже поздно, он не настолько трус, чтобы вот так вот сливаться. Он достает сигарету и начинает крутить её в руках. — Если я не хочу тебя френдзонить? Глаза юноши широко раскрылись от последнего вопроса. Он откровенно уставился на своего друга, пытаясь прочитать его мысли. Что Макс имеет ввиду? Что он не хочет делать больно парню, держа его во френдзоне? Тогда что он предлагает? Не общаться больше? Наверно, нет, ведь в таком случае десятиклассник не стал бы навещать приятеля в больнице и соглашаться остаться у него на ночь. Значит ли это, что Максим хочет иметь какие-то отношения с Журавлевым, помимо дружеских? Ему нравятся парни? Не может быть. Или может? Всё это пронеслось в голове Юры за считанные секунды. Он не знал, как реагировать. Сердце почему-то снова начинало приятно ныть. Если есть хоть маленький шанс, что юноша может целовать Зорина, касаться его не только как друга, он должен был им воспользоваться. И плевать, что парень к нему чувствует. - Тогда не френдзонь меня, - произносит Юра тихим голосом, продолжая смотреть на одноклассника и ожидая его ответа как свой смертный приговор. На крыше воцарилась тишина. Лёгкий весенний ветер легко развивал волосы Макса, а он всё никак не мог оставить в покое бедняжку сигарету. В итоге просто отправил её в пачку. Зря он все это начал, возможно, он тысячу раз проклянёт себя за это, но от чего-то он был рад ответу Журавлёва. — Уже поздно, — он прикидывает, что они сидят на крыше явно дольше, чем планировали, а значит, уже давно за полночь. Зорин встает и подходит ближе к другу, протягивает ему руку, чтобы привычно помочь встать. Он смотрит на него мягко, как тогда за столом, когда их ничего не тревожило, словно ничего и не было, никакого разговора, откровений и прочего. — Пойдём, нефрендзонный наш, — он улыбается, от чего-то чувствуя облегчение, но что-то внутри подсказывает, что оно совсем не взаимно. Юра протягивает руку в ответ, крепко хватаясь за неё, чтобы парень не почувствовал его слабость. Юноша не понимает, что произошло и что значит этот разговор, к каким выводам пришел его одноклассник. Так же не понимает, как ему теперь нужно вести себя с Максимом, но решает не загружать свой мозг очередными размышлениями, а потому просто отпускает ситуацию, направляясь в квартиру. Оказываясь внутри, он быстро разувается и следует к кровати. Очень хочется спать, а рука начинает ныть. Максим ненадолго задерживается на кухне, ему нужно побыть одному, взвесить всё и понять, чего он хочет на самом деле сейчас. Ему тяжело, тревога не может отпустить его, пускай минут пять назад всё было хорошо. Он переживает за Юру, прокручивает его ответ в голове и пытается понять, было ли это согласием. Так или иначе, рано или поздно всё в жизни заканчивается, а значит, нужно не бояться. Он возвращается в комнату, когда Журавлев уже лежит на диване, как всегда отвернулся, в чем-то он всегда стабилен. Макс ложится рядом и долго молчит, всматриваясь в спину одноклассника, сон никак не приходит к нему, и Зорин знает почему. Он осторожно пододвигается ближе и кладёт правую руку на бок Юры, приобнимая его, в то время как нос утыкается в бритый затылок, осторожно проводя по нему линию. Юра слышит, как парень тихо заходит в комнату и ложится рядом, чувствует его тепло, что не может не успокаивать, и готовится отправиться в царство Морфея, как вдруг чужая рука обнимает его, прямо как в ночь его признания. А когда по его затылку проходит нос Максима, заставляя мурашки пробегать по всему телу, парень перестает дышать. Подал ли Зорин подобным образом знак, что теперь приятель вышел из френдзоны? Это не имеет значения. Юноше кажется, что даже если и так, то всё может идти своим чередом, просто мальчики наконец-то могут не спускать всё на тормозах. Желая показать, что он всё понял, брюнет кладет свою руку поверх и удивляется, что та всё же более жилистая, чем его собственная. - Спокойной ночи, - шепчет Юра, начиная засыпать. Макс тихо усмехается, обдавая чужую шею тёплым воздухом. — Доброй, — он говорит это мягко и тепло, словно он вновь немного пьян. Зорин долго не может уснуть, прислушивается к каждому легкому шуму в комнате, особенно, к чужому дыханию. Кажется, Журавлёв уже давно уснул, а он продолжал лежать и думать о чём-то своем. Ближе к рассвету получается заснуть, от утренней прохлады Макс прижимает Юру к себе чуть сильнее, словно одноклассник - его мягкая игрушка.