Наложник демона

-*-*-*-*-*-*- Светлана. В компанию Егора я попала в восьмом классе, когда начала бегать на дискотеки вместе с подругами из соседних сел. Хулиган и обаяшка, он покорял своим безрассудством и харизмой. Девчонки буквально висли на нем, собственно, как и я. В девятом классе он косил под скинхеда. Постоянно носил тяжелую высокую обувь и болотно-зеленую куртку с нашивкой на плече, а еще ему безумно шел коротко остриженный ежик светлых волос. Он выглядел, как господин-сама-брутальность. Я так была в него влюблена, что даже отдала ему девственность на какой-то молодежной тусовке. Правда он был чертовски пьян и ничего о том не помнил. В десятом классе из скинхедов он перешел в увлечения мистикой, а спустя еще полтора года попал в оккультный клан и спустя несколько лет выбился в лидеры местной секты. Я же, как верная боевая соратница, а точнее, как преданная шестерка, везде таскалась с ним. Шабаши, оргии, опиум, алкоголь… К двадцати трем мы опробовали все, но Егору было мало. Иногда, просыпаясь на очередном кладбище или в овраге, среди таких же обкуренных и хмельных тел, я думала, что мы уже на самом глубоком дне тьмы. Но я ошибалась, хотя еще не знала об этом. Однажды, когда наша группа, в очередной раз, собралась в местном баре, чтоб хорошенько набраться и потусить, Егор завел разговор о какой-то новенькой, приехавшей из города к своей родственнице то ли помогать, то ли погостить, я тогда мало придала этому значения, но как оказалось зря. Гордая городская сука покорила своей неприступностью Егора, никогда не знавшего ни в чем отказа, и это его бесило. Он несколько недель оббивал ее пороги, пока буквально возненавидел. И в один из вечеров, сидя в давно облюбованной забегаловке, он признался нам — его верным последователям, как он хочет сломить гордую и неприступную городскую выскочу. И мы его горячо поддержали. Тогда и родился этот коварный план. Однако я и помыслить не смела о том, чем обернется наша «невинная» шутка. А тогда, всего за несколько дней, мы выстроили сами себе капкан, еще не подозревая об этом. На краю села стояла заброшенная мельница. О ней ходила дурная слава, но мы, сто раз все там облазив и даже несколько раз устроив непотребную оргию, не нашли ни единого следа нечистой силы. Вся утварь из мельницы была вывезена еще хозяевами, однако ее стены служили оплотом нашего Темного Братства, как именовал нас Егор. Сюда и требовалось доставить злополучную девушку. Вторым пунктом плана было ее похищение. О том, что это вообще уголовное дело, нас совершенно не заботило, а случай подвернулся довольно скоро. Это был вечер. Рыжее закатное зарево расплескало свою палитру огненных красок на полнеба, на фоне которого контрастно выделялись пурпурные облака. Наша жертва спокойно возвращалась из магазина, что находился возле железнодорожной станции, сама железная дорога была отгорожена от нашего поселка широким насаждением деревьев. Вот в этой посадке мы и притаились, поджидая ее. Оглушить и затащить бесчувственное тело в машину Егора было делом пяти минут. Еще десять минут быстрой езды и мы, выгрузив гордячку в мельнице, столпились возле нее, не зная что делать дальше. В этот самый момент я и ощутила, что стою на черте, порогом отделяющую еще большую тьму нежели в которой жила до этого. Наверно это почувствовали все. Это сквозило в неуверенном переминании с ноги на ногу, в расстерянных переглядывающихся лицах. Мы все чувствовали эту роковую грань и боялись признаться, что нам страшно ее переступать. Однако в помещение вошел Егор и решил все вместо нас. Изначально планировалось просто поглумиться над девчонкой. Да, жестоко поглумиться, но особо вредить мы ей не собирались. Однако эти планы перекроил Егор, сказав, что он придумал нечто более интересное. Дав нам поручение связать девушку он уехал и вернулся, когда уже совсем стемнело. А мы остались выполнять распоряжение и все это время девушка была без сознания. Радовало, что она хоть дышала. Когда Егор вернулся, он раздал нам какие-то мешки и приказал надеть их на голое тело. Не подчинится мы не могли. При ближайшем осмотре мешки оказались рясами монахов. Громадные, невыразительного цвета и пахнущие то ли плесенью, то ли мышами. Пока мы переодевались, в комнате появились изменения. Егор скоро вычерчивал на полу какую-то загогулину, сверяясь с ветхой книгой, которою привез вместе с одеждой. Затем из этого непонятного символа выросла пятиконечная звезда, которую он заключил в круг, а по углам расставил толстые свечи. Приведя горожанку в чувства он и ее, и нас поставил в известность, что сейчас мы призовем демона. «Настоящее чудовище Преисподни», — как выразился Егор и глаза его горели нездоровым азартом, граничащим с безумие. От всего этого по моей коже поползли мурашки. За тем он заклеил пленнице рот, а то она стала слишком шумной, и велел отнести ее в центр нарисованного круга. А дальше началось такое, что до конца моих дней преследовало в кошмарах. Я до последнего надеялась, что все замыслы Егора это обычная дурацкая шутка. Да и вызвать настоящего демона — это же не из ноздри сморкнуться. К тому же не верила я во все такое. Как это — вызвать демона? В голове упорно всплывала виденная когда-то картинка, изображающая огромного волосатого монстра, с лысой козлиной головой, и рогами. Чудовище возвышалось над призывателем, как слон над муравьем. Впрочем, я была более чем уверенна, что никаких демонов не существует, а если они и есть, то призвать подобное создание невозможно. Я ошиблась. В очередной раз. Егор зачитывал откровенную тарабарщину на незнакомом языке, наша жертва извивалась в круге, стараясь выпутаться, а когда я моргнула, то мир уже изменился. Не было ни грома, ни молний, ни каких-либо других спецэффектов, за то в границе круга стоял некто очень похожий на человека и в тоже время не похожий. От него сквозило диким зверьем и силой. Так пахнет медведем в его пещере. Только это был гораздо мощный и страшный зверь. Сильный и равнодушный. От его мощи по мне начал ходить озноб ужаса, а зубы стали мелко стучать. Хотелось бежать от этого монстра! «Еба, получилось!» — неверяще зашелестели голоса ребят, стоящих рядом со мной. «Капец, у него получилось!» «Бля…» Одну меня это не радовало и не удивляло. Я ощущала, что окоченела от ужаса и только Егор решительно направился к этому демону. Существо, до этого равнодушно разглядывавшие нашу толпу, перевело свой взгляд на нашего предводителя, а я наконец-то отмерла и решила, что надо делать ноги. Потихоньку отойдя к стене, я бочком стала пробираться к двери. Егор вещал о власти, о муках своих врагов и богатстве, демон молча внимал. Его черты преобрели некое подобие оживленность лишь когда он увидел связанную девушку у своих ног. Дальше я не посмела медлить и выскользнула за дверь. Уже закрывая за собой створку, я столкнулась взглядом с черными глазами, полными первозданной мглы, но через секунду дверь окончательно закрылась, перерывая наш зрительный контак. Вырвавшись из комнаты, я замерла на мгновение, а за тем окончательно бросилась прочь. Покинув мельницу, я услышала пронзительные крики ребят, оставшихся внутри. Ужас и паника захлестнули мое сознание и ноги сами понесли прочь. Очнулась я уже сидящей возле ворот храма, тихо подвывающей от ужаса. Из маленького домика, стоящего на теретории церкви, вышел сухонький старичок — местный дьяк. В далеком прошлом бывший врач, он всю жизнь посвятил богослужениям в нашей церкви, и пользовался доброй славой у местного населени.  — Девонька, ты что? — подслеповато щурясь, он подошел ко мне.  — Ба, да тебя всю колотит! Вставай-вставай, девонька, пойдем. Все будет хорошо, — с этими словами он помог мне встать, довел до домика, накапал в чашку успокоительного и заставив выпить. В комнате ненавязчиво пахло ладаном, а теперь еще и валерьяной.  — Что с тобой случилось, девонька, — мягко спросил этот старичок и тут меня прорвало. Захлебываясь рыданиями и страхом я пересказала ему едва ли не всю свою жизнь. Мешая сегодняшний день с деталями прошлого, что, как мне казалось, могли полнее раскрыть весь ужас произошедшего. Когда я дошла до описания вызова демона, а за тем и самого исчадия, лицо его выражало не одухотворенность, а отрешонную сосредоточенность. Но за всю долгую историю я не получила ни единого укоризненного взгляда, ни гневной отповеди, он только скорбно смотрел на меня своими серыми глазами из-под густых белесых бровей, и от этого скорбного взгляда хотелось реветь еще больше и каятся в содеянном. Правда тогда я еще не знала, что это покаяние, а только ревела и говорила. Однако на моменте с демоном он изменился. Скорбное выражение его лица стало чуть суровым, а когда я окончила свою повесть, мне обновили чай в чашке, а сам хозяин домика вышел из комнаты, ободряюще сказав:  — Все будет хорошо. А пока пей чай. Через полчаса во двор вкатился милицейский уазик. Это прибыл наш районный участковый со своими помощьниками. Еще четверть часа спустя, по настоянию батюшки, мы подъехали к мельнице. Ночь уже правила бал над миром, в озерной глади отражалась полная луна, в камышах мирно квакало семество земноводных, всю меня била мелкая дрожь. Присвечивая фонарями, мы вошли в темный зев мельницы. Комната с призывом была буквально залита кровью. Кое-где еще трепетали язычки пламени на свечах. А в центре лежали ребята. Точнее то, что от них осталось. От тошнотворно-сладкого запаха метала и вида искаверканого мяса мой желудок подскочил к горлу и я бросилась прочь из помещения, как уже сделала это недавно.  — Святые угодники, — батюшка перекрестился от увиденного.  — Зря ты, святой отец, настоял ее взять с собой, — проворчал участковый, прижимая носовой платок к лицу, и сделал знак выйти своим подчиненным, стоящим с зелеными лицами.  — Нет, Семен Игоревич, не зря, — ответил священнослужитель, — она должна знать, что они натворили и какой стала расплата.  — Вы что, серьезно верите, что здесь орудовал некий демон? — мент недоверчиво уставился на духовного пастора.  — Я в этом уверен, — спокойно ответил тот и, обойдя останки, что-то поднял с пола. В свете еще не догоревших свечей блеснул заляпаный кровью нательный крестик, слегка оплывший по краям. Следствие длилось несколько месяцев. Ребят похоронили в закрытых гробах, но вопрос «Куда пропала девушка-горожанка» — оставил на папке, с номером сто тридцать четыре, гриф не закрытого дела. Меня допросили более сотни раз, но ничего нового не узнали. За свое поведение мне грозило несколько лет в женской колонии со строгим режимом, но здесь за меня неожиданно вступился священник и отправил в монастыр, где я и провела все последующие годы своей жизни. Приняла монашеский постриг и стала духовным человеком по имени Сепфора. Следователю все же пришлось поверить в демона, поскольку экспертиза дала четкое показание: на телах погибших явные следы применения огромной физической силы. Другими словами их порвали голыми руками. «Жаль, что демона нельзя "пришить к делу", а то принудительно отправят на проверку психического здоровья», — шутил следователь, когда приезжал ко мне в монастырь для каких-либо очередных подробностей. На этой ноте, оставив множество темных пятен, и закончилась моя история, только во снах я так и продолжала переживать те жуткие события до конца своих дней.