Слова, которые он не услышит

Вечером я вернулся домой. Все это время мы сидели у Тимофея и бездельничали. Между мной и Владом все еще ощущалась какая-то война, но мы старались не обострять ситуацию при других. Домой я возвращался легко, в хорошем настроении. Солнце грело, Саша не врал, меня не придушили, уроки пропустил. Отличный день. И закончился он, стоило мне открыть дверь. Дом… У меня его никогда не было. Место, где я ночую, моюсь и вижусь с теми, с кем мои встречи неизбежны — это не дом, это тюрьма. Я ненавижу находиться здесь. Ненавижу каждую стену, пропитанную грязью тех людей, с которыми обязан жить. Все считают мою семью образцовой, но это не так. Когда я был маленьким, моя мать уехала на лечение, а отец приводил сюда всяких противных девиц, которые намеревались ближе со мной познакомиться, чтобы покорить сердце моего отца — богатого бизнесмена. Когда мать вернулась, оказалось, что она стала инвалидом и больше не может работать, поэтому каждый день, каждый час она сидит дома. Отец торчит на работе, а ей нужно кому-то выносить мозг, и единственной доступной жертвой становлюсь я. Я с трудом вспоминаю времена, когда любил этих людей. И я более, чем уверен, что эта любовь была просто навязанным чувством, которое воспитывается в ребенке с детства. Может, я бы и хотел разговаривать с ними нормально, но какой в этом смысл, если мы все давно разучились спокойно говорить? Даже если я перестану огрызаться, это воспримут новой ступенью моего неуважения. Отношения в моей семье словно ком из ненависти, проблем, жалости и непонимания, который лишь растет и растет, поглощая нашу любовь, от которой уже ничего не осталось. -Что с тобой? — спросила мать, вскрикивая от ужаса. Снова утрирует. Единственное, что выделялось — фиолетовая шея. Влад неплохо вцепился в нее, а вот удары у него слабые. Зато у него лицо выглядит страшнее, чем вся моя жизнь. -Ничего. -Я же не слепая, кто тебя так избил?! — она схватила меня за руку и потянула на себя. — Сынок, что происходит в твоей жизни? Почему ты не хочешь довериться мне? -Ничего не происходит, просто не сошлись мнениями с одним знакомым. Отпусти. Тебе незачем волноваться по таким пустякам. — старался сказать я менее беззлобно, но получилось не так, как хотел. — Я хочу увидеться с другом, можно? -Точно все в порядке? Я уверенно кивнул. Забыл, что шея болит, поэтому больше так не делал. -Хорошо. Можешь идти. Я бы знал, куда… У меня нет ни номера Саши, ни адреса. Я знал только район, но через два часа я уже стоял на пороге его дома, пытаясь объяснить, зачем пришел так поздно. Было одиннадцать вечера. Мне повезло, что отца Саши не было дома, потому что в таких случаях на двери весит записка, как мне позвать владельца. От входной двери тянулся прозрачный провод, прямо в комнату Саши. Это был световой «звонок». На деле, обычная плотная гирлянда, но как здорово придумано. Саша увидел, что ее кто-то включил, и, спустившись, запустил меня в дом. Его карие глаза стали больше в полтора раза. Он был только после душа, поэтому влажные волосы стали платиновыми. Они свисали, а с них спадала вода на голые плечи. Хотя он быстро оделся после моего прихода, я слишком четко запомнил ключицы. Плавные, но в то же время четкие и острые. -Что случилось с твоей шеей? — спросил он, когда мы сели пить чай. -День сегодня нелегкий. — ответил я, отхлебнув горячий напиток. -Нет, не говори, когда пьешь. Ты прикрываешь чашкой губы, и я тебя не понимаю. -Извини, я не подумал. Я хотел сказать, что просто сегодня не мой день. Слишком много всего навалилось. Повисло молчание. Саша встал со стула и подошел ко мне. Сначала я испугался, ведь по его взгляду нельзя что-то сказать, потому что он никогда не поднимает его. Но он просто обнял меня и прошептал, что все будет хорошо. Меня удивило, что он говорит шепотом, а когда он отстранился, спросил. -Получилось достаточно тихо? -Да. -Хорошо. Я ориентируюсь только на ощущение связок, поэтому сложно подбирать подходящую громкость и интонацию. Я не знаю, как звучит мой голос, но рад, что хотя бы могу говорить. -Твой голос звучит красиво. — признался я. Не понимаю, как это чудо может болеть депрессией. Он самое великолепное, что может вылезти из человека. -Иногда люди говорят, что у меня странный акцент. Поэтому, в своих фантазиях я иностранец. Мы одновременно посмеялись. Он и правда немного странно говорил, но это было здорово. Хотя я редко обращал внимание: говорит и говорит, а как — уже его дело. -Где твой отец? — спросил я. Вспоминая его лицо, представляю, что сейчас уже, наверное, был бы мертв от одного взгляда. -У своих родителей. Празднуют его день рождения. -А почему ты не с ними? Я не особо с домашними дружу, но праздники для нас — дело семейное. Все притворяются, что рады друг другу, шутят, угощают. Саша сильно смутился. Я сказал что-то лишнее. Но, если ему не нравится тема — пусть так и скажет, я же не гадалка, чтобы предсказывать его реакцию на все. -Мне тяжело находиться рядом с ними, потому что они постоянно меня жалеют. Дарят много подарков, ругают судьбу, говорят, что мне досталось ни за что. Вряд ли это то, что мне нужно слышать от близких людей. -Я думаю, что, потеряв слух, ты многого лишился. Пение птиц, музыка, смех, голоса людей, шум ветра — все это заполняет пустоту внутри. Тебе ее заполнить нечем. -Спасибо за прямолинейность, Антон. И за то, что ты стал медленнее проговаривать слова тоже, а то я еле успевал за тобой. — Саша улыбнулся. Я даже не заметил. То есть, внутри я понимал, что нужно как можно более внимательнее теперь относиться к своей речи, но не понимал, зачем. Теперь понял — чтобы Саша мог понять. Влад говорит с ним точно так же. Меня раздражают мысли о Владе. -Хочешь посмотреть мою комнату? — спросил он. Мы поднялись на второй этаж. Его дом был очень уютным и светлым, несмотря на то, что за окном ночь. Дерево цвета слоновой кости было везде. Ковры, картины и много зелени. Значит, мое впечатление о нем при первой встречи было не такое уж и ошибочное. В его комнате было достаточно много места, хотя и мебели было много: стол, шкаф, большая кровать, журнальный столик, книжный шкаф, стойка с растениями, зеркало, которое стояло рядом со шкафом. Гирлянда, которая тянулась с улицы, была во всю комнату, висела на уровне штор. -Когда отец дома, я включаю ее просто так. Но, когда его нет, я не могу, потому что могу не узнать о приходе гостей. -Часто к тебе кто-то приходит? -Обычно это врачи. Я предлагал отцу, чтобы мы сделали им ключи, но он не настолько доверяет людям. Поэтому… Саша замолчал. Продолжать и смысла не было. Я не думал, что он живет так. Когда мы виделись, он всегда такой легкий, радостный. Хоть он и старше меня, но чем-то напоминал замечтавшегося ребенка, который не может понять этот мир и живет в своем. -Извини, что я заставил тебя покупать вино. -В этом нет ничего такого. Я понимаю, что многие подростки пьют. Мне не хотелось, чтобы ты травил себя. Ты мне дорог. Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук вместо тук-тук---тук-тук---тук-тук… Сердце снова решило побить все рекорды. Меня начало тошнит. Я сидел в полнейшем дискомфорте. Вспоминая слова Влада, что я ему нравлюсь, я не хотел, чтобы наше общение испортилось из-за того, что я не могу ответит ему взаимностью. От ответа меня спасло то, что гирлянда неожиданно засветилась. Саша вздрогнул. -Может, это твой отец? -У него ключи. — Саша отмел мое предположение и с выражением полного недоумения спустился вниз, а я пошел за ним. На пороге стоял Влад. Чертов Влад.