Там, где будут услышаны молитвы

Девушка на руках Кучики почти сразу же уснула. Густые ресницы слегка подрагивали во сне, а пухлые губы слегка приоткрылись. Из них вылетали тяжелые вдохи и болезненные мычания. Мужчину это насторожило, но виду он не подал. Был ли смысл сближаться с ней? Сможет ли он отпустить ту, что затаена глубоко в его сердце? Безусловно, в дальнейшем будущем у него была бы любовь. Но эти чувства к Хисане останутся где-то в уголке его души. В своей памяти он возвел для нее неприкосновенную крепость. Его невеста была для него чем-то светлым, притягивающим к себе. Словно она заставляла лед, что непоколебимо взирал в его глазах, смотрящих на неё, отступать. Перед ней Кучики был совершенно другим человеком. Когда Хисана умирала, ему казалось, что умирает сам. Ему, как двадцать восьмому главе благородного клана, не пристало проливать слезы, и он тихо скорбел о своей утрате. С приходом цветущей сакуры, к нему приходила и она. Бледное лицо и потухший взгляд, дополняемый кругами под глазами. Та красота, которой восхищался Кучики, меркла под напором нещадной болезни. Каждый раз, подходя к нему, она касалась его щеки своей рукой. Казалось, он чувствовал ее ледяные, уже онемевшие от прогрессирующего недуга, пальцы. И было не важным то, что это лишь видение из его головы. Над тем, что случилось, не был властен никто. Состояние Хисаны было сродни пораженному болезнью цветку. Цветок на его глазах неумолимо угасал, и он как, прежде всего, её супруг, ничего не мог сделать. Это было тем, что гложило его по сей день. «Спустя сотни прожитых лет, я все так же явственно вижу твое лицо, которое желал бы забыть. » Пока капитан шестого отряда нес её на руках, его мало кто успел заметить. Это было неудивительно, ведь он один из экспертов мгновенной поступи. Его увидел, разве что, Абарай, который направлялся в третий отряд проведать Изуру. Но значения тому, что предстало перед его глазами, он не придал. Лишь махнул головой в стороны, отгоняя это видение от себя. Как никак, картина была необычайной: его хладный капитан, что бережно нес на руках сестру Куросаки. В бараках четвертого отряда было обыденно тихо. Исане Котецу злилась на пациентов из одиннадцатого отряда, которые решили, что бараки лечебного отряда подходят для драк. Ох, как же сильно они просчитались. Рядом с женщиной стояла Кусаджиши, кивая головой в такт словам подруги, сложив руки на груди. Но Ячиру хорошо ощущала реяцу, которая принадлежала Карин. Малышка обернулась и без того большие глазки расширились. Дернув Исане за рукав капитанского хаори она нахмурилась. Обернувшись, тонкие брови на её худом личике взмыли вверх. — Что…произошло? — спросила та, округлив глаза. — Положите её сюда! — после её слов Кучики положил девушку на свободную кушетку. — Разрыв легкого, нужно провести лечение. Раны на ноге и спине менее опасны. — констатировала Котецу, но неожиданно вздрогнула. — Что это? — женщина почувствовала палящий жар, когда коснулась Куросаки. По виску стекали капли пота, а в горле встал ком. Больные из одиннадцатого выпили два кувшина воды, а Ячиру вовсе открыла окно настежь. Карин начала метаться по постели, сжимая в кулаках простынь. Казалось бы, она вот вот разорвет этот несчастный предмет постельного белья в клочья. — Это не обычная лихорадка, я такого никогда не встречала. Температура её тела сорок пять градусов. — обомлев, Исане отошла от пострадавшей. — Такое невозможно. — удивился Кучики, всем телом ощущавший на себе это «невозможно». — Может быть, ей нужен холодный компресс? — малышка, сидевшая на подоконнике, опустила взгляд. — Нет. — брови женщины нахмурились, словно тучи. — Нужно посадить её в ванну наполненную большим количеством льда. — Я позову капитана Хицугаю. — сказал Бьякуя и скрылся в сюнпо. — И правда, у нас все же нет столько льда. — напряженно хихикнула Котецу, снова в беспокойстве тронув лоб Карин. Через минуту, в палате завеяло холодом, а по коже прошелся табун мурашек. На пороге стоял встревоженный капитан десятого отряда, но капитана шестого — не наблюдалось. Тоширо, которого ввел в курс дела Бьякуя, уже понимал, что ему нужно сделать. Поэтому он подошел к Куросаки и взял её на руки. Однако тут же чуть не уронил обратно. Девушка просто кипела. Казалось, что от этого хрупкого тела шел раскалённый пар. Парень следовал за капитаном четвертого отряда, пытаясь немного охладить девушку своей реяцу, что он сконцентрировал в руках. За очередным поворотом, они наконец дошли до ванной. Исане сняла с девушки капитанское хаори и поместила её в ванную, которую Хицугая доверху наполнил льдом. Оба присели на корточки возле капитана восьмого отряда и поджали губы в ожидании. Но жар не сходил. — Я могу заморозить помещение, — начал парень, но запнулся, осознав что навредит пациентам. — почему температура не опускается? — Мы сделали все что могли, со стороны воздействия на тело и организм, но, — женщина задумалась, нерешительно заламывая пальцы за спиной. — Нужно провести диагностическое кидо её духовного состояния. Возможно, оно очень нестабильно. Хицугая слышал о таком впервые, но решительно кивнул женщине. Однако, его выпроводили, сказав, что его присутствие помешает. Девушку нужно было освободить от сковывающей тело одежды. Сложив всё в аккуратную стопку, Исане прерывисто выдохнула. Она видела лишь раз, как капитан Унохана проводила эту диагностику. Собравшись с силами, пустила свою реяцу по потоку реяцу Карин, направляя её ближе к самому сокровенному — сердцу. Это было очень опасно, одно неверное движение, и женщина лишит её жизни. Вопреки всем её ожиданиям, на глазах Котецу появились слезы, стремительно скатившиеся по щекам. И они были вовсе не от того, что ладони были нещадно обожжены и обуглились. А от того, что сердце болезненно сжалось в тиски. В её силах была лишь диагностика, лечение не было ведомо. Капитан Унохана попросила её уйти, когда лечила того пациента. Сокрушенно покачав головой, женщина вышла к Тоширо, что стоял у дверей, и Ячиру. — Как она? — спросила малышка, с мольбой в глазах смотря на нее. — Я... — серые глаза опустились, пиля взглядом деревянные дощечки. — не могу ничем ей помочь. — А духовное состояние? Вы были правы? — ринулся вперед парень, взяв её за плечи. — Да, я не могу сообщить вам подробности. Но, смотрите. — Исане вытянула ладони, и послышались удивленные вдохи. В полном молчании они покинули помещение, оставив Куросаки в ванной. Каждый ушел по своим делам, но никого не покидали мысли о капитане восьмого отряда. Капитан четвертого — корила себя за бессилие. Чего ради занимала такой пост? Достойна ли, раз не можешь вылечить пациента? Безмолвно взывая к Унохане, она встала с кровати, что скрипнула ей вслед. Капитан десятого — огорченно выплескивал эмоции на ближайшем камне. Безусловно, девушка для него была дорога, как сестра. И осознание того, что она находится на краю от смерти, приводило в страх. Страх, окутывающий с головой. Бывший лейтенант одиннадцатого — заедала тревожность конфетами, а возле нее с беспокойством сидел Кенпачи, пытающийся выдавить хоть слово из девочки. Девочки, которая всегда оживляет атмосферу его мрачноватого и сумбурного отряда. А Ячиру неприкосновенно молчала. Капитан шестого отряда — таился в тени сакуры, цветущей в его саду. Мужчина просто сидел, облокотившись о кору дерева и прикрыв глаза. Мысли в его голове смешались в кучу. С одной стороны, он со злостью сжимал в руках лепестки вишни. Когда они пролетали перед его глазами, он видел её. Хисана снова смотрела на него своими большими, бездонно-черными глазами. Хисана снова тянула к нему свою холодную ладонь, желая прикоснуться к его щеке. Хисана снова заставляла его внутренности сжиматься, а сердце — падать куда-то вниз, когда она произносила «Господин Бьякуя». Готов ли он отпустить её и начать новую жизнь? Сможет ли он освободить свою память от прошлого, от страхов, и глупых запретов, и границ, что начертил сам? Казалось, что его смирение было лишь глупостью. Были ли его действия и мысли правильны, как ему считалось? Клубок, образовавшийся от смятения, с величайшей тяжестью, не давал себя распутать. Велели ли так небеса, велело ли так сердце? Кучики с головой погряз в размышлениях, заставляя Сенбонзакуру вздрогнуть от капель дождя, упавших на его маску. Для него было не редкость, когда внутренний мир был омрачен, затуманен. Но дождь здесь — шел впервые. Хозяин был встревожен. Тем временем сознание девушки было погружено во тьму. Все что она видела перед собой, было кромешной пустотой. Брюнетка слышала голоса капитанов, все слышала. Но не могла очнуться. Это было наравне с сонным параличом. Пугающе. Карин сидела, поджав к себе ноги, и потупила взгляд в эту чернь. Прошел час. Прошло два. Три. Четыре. Считать время уже не было сил, и она, положив голову на руки, сложенные на коленях, прикрыла глаза. Сквозь пелену сна послышался чей-то голос. «Госпожа. Очнитесь и отыщите меня.» — услышав этот голос, девушка вскочила на ноги, а в глазах появилась влага. Этот голос. Голос её меча. — Где ты? Прошу, скажи мне. — громко кричала Карин, оглядываясь. «Я прямо перед вами, госпожа.» — нежно прошептал мужской голос, а перед ней вспыхнуло пламя. Куросаки потянулась к огню ладонью, но почувствовала резкую боль в области сердца. Глаза цвета грозового неба сначала округлились, а после — прикрылись. Послышался звук упавшего тела, а огонь, полыхающий во тьме, медленно угас. Открылись глаза уже в жизни, она увидела Кучики, что навис над ней. Он что-то говорил, но плохо слышалось. В следующую минуту, он сделал то, от чего девушка вздрогнула. Ласковое прикосновение ладонью к её щеке, вызвало шквал эмоций. Казалось, те самые «бабочки» затрепетали внутри, получив порцию нежности, которой так не хватало всю сознательную жизнь. В глазах мужчины полыхала искренность, вкупе с тоской, причины которой были неведомы Карин. — Не смотри таким тоскливым взглядом на меня... — шепот сорвался с ее пухлых губ. — Тебе показалось. — тихо сказал Кучики, поглаживая её щеку. — Нет же. — она положила свою ладонь поверх его, крепко сжав. — Такая ледяная, как у... — брюнет запнулся, словно сказав что-то, чего не стоило говорить. — Как у Хисаны, верно? — уголками губ улыбнулась девушка. — Прости, я уже не помню, где услышала о ней. — она соврала, ведь не хотелось подставлять Рукию, у которой было итак тяжело выпытывать информацию о «нии-сама». — Да. Прямо как у нее. Такие же холодные, словно отрекшиеся от тепла. — голос до сих пор звучал тихо и, на удивление, ласково. — Я вижу её снова и снова. — Потому что не можешь отпустить. — сейчас Карин было все равно, что её тон и обращение было не официальным. — Отпусти её без тяготы на душе, не мучай ни себя, ни свою невесту. — Она уже не моя невеста. — губы Бьякуи искривились в горькой ухмылке и моментально вернулись в прежнее состояние. — Мне больно на тебя смотреть. — тихий шепот девушки перерос в стальную твердь. — Ты просто убегаешь от факта, что время не остановилось, а идет в своем темпе. — Объясни. — скептично подняв одну бровь, сказал Кучики. — Сколько еще будешь держать ее в своей голове? До самой смерти? — она выразилась совершенно хладно. — Хватит, Бьякуя. Ты имеешь право быть счастливым. Неожиданно, в груди Карин разразилось пламя, и она судорожно втянула воздух. Это не укрылось от глаз мужчины, и он дернулся вперед. Девушка подняла на него взгляд и слабо улыбнулась. На его лице снова не отражались никакие эмоции. Взгляд темно-синих глаз смотрел куда-то сквозь. Видимо, он все таки не в силах отпустить свои воспоминания. Это было самым большим несчастьем для него — остаться в прошлом. Ни единой фразы, и даже обрывка. До чего же глупо, Боже. Куросаки молча привстала из ванной, совершенно не чувствуя конечностей. С шикашухо капала вода, оставляя за собой темные следы. Лед капитана Хицугаи осколками плавал в воде, из-за жара, исходящего от тела девушки. Склонив голову, она прошла мимо Бьякуи и медленным шагом брела по коридору, в поисках Исане. К черту.