Там, где будут услышаны молитвы

Восходящее солнце раскалилось в нетерпении. Небо заалело, словно покрываясь багряным румянцем. Теплые лучи приятно осветили больничные палаты, придавая уютную атмосферу. За столом в кабинете сидела женщина с серебряными волосами, что уткнулась в сложенные на столе руки. Под серыми глазами расстилались круги, а уголки глаз покраснели. Губы безмолвно шептали что-то, не ведомое другим. Тихие шаги в коридоре заставили ее вздрогнуть и на автомате привстать. Вероятно, кто-то из пациентов. И вдруг на пороге показалась девушка в черном шикашухо, державшаяся за лоб. Лицо было бледным, губы, казалось, белее мела. Сосуды в глазах полопались, оставляя за собой красные нити, переплетающиеся между собой. Одежда была мокрой, явно неприятно липнущей к телу. Руки слегка дрожали, то и дело сползая вниз со лба.  — Капитан Куросаки! — жалобно ахнула Исане, подбегая к девушке. — Зачем же Вы встали в таком состоянии? — покачав головой, она уложила ее на диван, что располагался в кабинете. — Что со мной? — вяло протянула Карин и закашляла. — Можно воды? — приняв стакан из чужих рук, осушила его до дна. — Твой духовный мир, — женщина спрятала руки за спиной. — Он едва цел и сильно нестабилен, извини, что мне пришлось вторгнуться в него. — Вот как… — взгляд темно-серых глаз опустел, а губы поджались. — Тебе нужно расслабиться, обрести душевный покой. И разобраться с этой проблемой. — сказала Исане и присела на край дивана. — Я не могу ничем помочь, извини. — Не нужно, вашей вины нет. На самом деле, я, — девушку перебили, на пороге показался Бьякуя. — Капитан Котецу, вот, полечите лучше его. — Нет необходимости. — холодно сказал мужчина, подходя ближе. — Нет необходимости. — брюнетка передразнила его, строя гримасу. — Тогда и меня нет необходимости лечить. — Капитан Куросаки! — нахмурилась Исане, положив руки на бока. — и капитан Кучики! — Да? — одновременно выдав это, они перекинулись взглядами и хмыкнули. Котецу лишь вздохнула и отправила их подальше, сказав больше им тут делать нечего. Скрылись они поочередно, направляясь в свои бараки. И что за черная кошка пробежала между этими двумя? Где-то в Каракуре смачно чихнула Йоруичи, неприятно морщась. Киске ощутил море слюней на своем лице и нервно захихикал, прикрывшись веером. Кажется, кого-то ожидает наказание. Но сейчас не об этом. Мгновенный шаг Карин был весьма неуклюж в текущем состоянии, и она с значительной задержкой добралась до своего отряда. Послышались улюлюканья, и громкие возгласы. Так её поприветствовали новые синигами, в лице обычных рядовых. Неподалеку от них стоял Гин, улыбаясь своей улыбкой. Однако завидев её, слегка сменил выражение лица. Девушка поздоровалась со всеми, и поблагодарила за грядущую службу в отряде. Ребята разбежались по своим делам, на ходу обсуждая своего капитана. Тем, что это была девушка, взбудоражен был почти каждый. Гин вместе с Карин зашли в кабинет и присели на диван. Мужчина смотрел на неё своим фирменным взглядом, не раскрывая сощуренных глаз. — Ну чего тебе, хитрый лис? — устало пробормотала девушка, скосив глаза на него. — С твоей реяцу что-то не так или мне кажется? — Мне просто нужен отдых. Я полежу денек, может два. — пораскинув мыслями, та удовлетворенно кивнула самой себе. — Как обстоят твои дела? Ичимару вздохнул. С чего ему начать рассказ? С того, как побелела Рукия Кучики, увидевшая его на улочках Сейрейтея? О, её выражение лица было бесценно. Девушка пару раз моргнула, потерев глаза кулачками. А когда человек перед ней не пропал, сглотнула ком в горле и исчезла. Её скорости в этот момент позавидовал бы сам «нии-сама». Гин тогда заливисто рассмеялся, ведь эта девчушка всегда боялась его. Как-то она сказала, что при разговоре с ним, чувствует, будто её обвивают змеи. Неплохое сравнение. Капитаны одиннадцатого и двенадцатого отряда имели в целом общее желание — пытки. В случае первого, испытать силы в кровожадном бою, а в случае второго, сумасшественно испытать его тело? Успешно ретировавшись от них, Ичимару тогда столкнулся с Тоширо, что уткнулся в отчеты, а потом — уронил их вовсе. С его уст угрожающе слетела фраза: Банкай. Дайгурен Хьеринмару! — после которой, все окружающие, сверкая пятками умчались прочь, а мужчина сглотнув комок, последовал примеру остальных. Слушать яростные вопли парня и драться, ему вовсе не хотелось. Мугурума с Шухеем встретили весьма равнодушно, что можно сказать и о Тецудзаймоне. Шинджи подбирал челюсть с пола, вкупе с застывшей Хинамори, у которой дрожали руки. Сой-Фонг гневно обнажила меч, воткнув его в ближайшую поверхность, а рядом с ней появился неизменный карательный отряд. Здесь уже пришлось объясняться и раскладывать по полочкам. Многие все же были крайне удивлены тем, что этот человек жив и теперь занимает должность лейтенанта в восьмом отряде Готея-13. В общем, Ичимару словно на войне оказался, поэтому решил не вдаваться в подробности, а рассказать об этом позже. К тому же глаза цвета грозового неба то и дело норовили сомкнуться, и он усмехнулся. Девушка уснула безмятежным сном, и на этот раз с ней ничего не приключилось. Абсолютная пустота заволокла её сознание, погружая в сладкую дрему. Она спала свернувшись в комочек, подтянув руки к лицу, и беспокойно нахмурив брови. Темные волосы были раскиданы по белоснежной подушке, а резинка, стягивающая их, валялась где-то на полу. Капитанское хаори аккуратно висело на стуле, что был задвинут за деревянный стол графитового цвета. Во дворе бараков расхаживал Ичимару, с привычной улыбкой наставляя рядовых. На нем до сих пор была белая накидка, которую он носил будучи в заговоре с Айзеном. Вероятно, следовало бы выбросить её, ведь это совершенно не соответствует уставу. Однако, несмотря на все события, мужчина был доволен. Хотя кто будет не рад каждый день видеть свою возлюбленную женщину? Ту, что ближе всего к сердцу? Разве что глупец. Но и он оставался глупцом. Так и не поблагодарил Куросаки за свое спасение. Улыбнувшись шире, Гин принялся снова давать напутствия новичкам, которые выпустились из Академии. Среди них были разные личности. Кто-то трясся при виде «предателя», кто-то относился безразлично и просто выполнял свою работу. Были и те, что устраивали ему допросы. Многие спрашивали у него о капитане, в частности о её личной жизни. На такие вопросы мужчина просто улыбался, желая умалчивать. Хотя и без этого, ему ничего не было ведомо о любовных делах Карин. Рядовые лишь подытожили, приняв это за отсутствие второй половинки капитана, и решили всеми силами добиться её сердца. Ичимару рассмеялся, шутливо отпугивая их тем, что с ними сделает брат девушки. Каждый в Обществе Душ был наслышан о Куросаки Ичиго, его подвигах, но о дурном нраве также. В такой ситуации он был наравне с Бьякуей, который защищал свою сестру. О, весь Сейрейтей будет помнить этот знаменательный день. Солнышко светило, погода была замечательной, повсюду летали лепестки сакуры. Буквально повсюду. Казалось бы, никто не обращал внимания на орущего, временного шинигами, который бежал сверкая пятками, ни на капитана шестого отряда, что доставал меч из ножен. Лишь когда прозвучало: «Банкай. Сенбонзакура Кагеёши» , след патрулирующих и просто гуляющих по улочкам синигами, простыл. Душераздирающие вопли и крики о помощи совершенно никого не интересовали. Атмосфера гласила обходить стороной это место, ведь никому не хотелось попасть под горячую руку аристократа. Лишь Абарай Ренджи и виновница сея конфликта, Рукия Кучики стояли неподалеку, заливаясь громким смехом. Ичимару прыснул в ладонь, сна вспомнив испуганное личико капитана тринадцатого отряда, и побрел дальше, раздавая указы подчиненным. Близился вечер, дающий знать о себе благодаря прохладному ветерку, что кружился по улочкам. Гул, заполоняющий округу, стих, освобождая голову многих синигами от страданий. Днем всегда слышна «божественная симфония» звуков, исходящая из каждого угла, буквально стуча барабанами по голове. Поэтому вечером многие расслаблялись и поддавались умиротворению. Что может быть лучше, чем посидеть на крыльце домика, с чашкой чая, или чего покрепче. Наблюдать за звездами, что потихоньку заполоняли окутанное тьмой небо. И совсем не важно, знаешь ли ты название каждой, или нет. Мужчина отпил из чаши, наблюдая как лунный свет поблескивает на поверхности. Седзи сзади незаметно раскрылись, и послышались тихие шаги. Даже не поворачиваясь, он знал кто это. — Тебя что-то разбудило? — спросил Гин, наливая напиток в чашу, которую предварительно взял, ожидая такого исхода. — Нет. — девушка мотнула головой. — Не спать же мне несколько суток без перерыва. — Твоя правда. — он ухмыльнулся и кивнул головой на чай. — Присаживайся. — Спасибо. — Карин опустилась рядом, устроившись поудобнее. — Как у вас дела с Рангику? — отхлебнув чаю, перевела взгляд на своего лейтенанта. — По словам других, она буквально расцвела с момента моего появления. — мужчина приоткрыл сощуренные глаза и уставился взглядом в какую-то неведомую ему звезду. — Я рад, что больше не заставляю её проливать слезы. — Это ведь чудесно. — улыбнувшись уголками губ, девушка прерывисто выдохнула. — Тебе нездоровится? — вопрос неожиданно соскользнул с языка, и беловолосый затих. — Немного. Череда проблем навалилась на меня, но знаешь, — еще один рваный выдох. — Оказавшись к краю пропасти спиной, хочется сделать шаг вперед. — И почему же? Что движет этим? — задумчиво протянул Гин. — Это стало рывком к чему-то новому, понимаешь? — криво улыбнувшись, девушка продолжила. — Ничто не мешает мне достичь новых высот. Я сама творец своего пути, и не позволю прошлому властвовать надо мной. — Мне кажется, или ты не просто так об этом говоришь? — мужчина прищурился, наблюдая за реакцией девушки. — Это vana ilusión. * — её грубый голос стал звучать более нежно. — Ты знаешь, Гин? — в темно-серых глазах, как на ладони, читалась горечь. — С тобой что-то не так, Карин. И это меня настораживает. — он тихо вздохнул и привстал с насиженного места. — Уходишь? — брюнетка обращалась к нему, но взгляд был направлен в устилаемое звездами небо. — Жаль. Сегодня они сияют особенно ярко. Ответом ей были хлопнувшие седзи, оставившие после себя легкое дуновение ветерка. Куросаки безразлично глядела ввысь, пытаясь понять, на каком моменте её дорога пошла под откос. Когда воздушные крепости, построенные вокруг нее, рухнули? Когда упорное терпение собственных эмоций и самоконтроль дали трещину? После смерти матери, девушка перестала плакать. Считала, что не нужно доставлять лишние хлопоты своей семье. Быть храброй — это все, что она могла для них сделать. Когда Карин впервые получила сильный вывих лодыжки — она не пролила и слезинки. Когда ввязалась в драку с хулиганами, и после обрабатывала нещадно жгущие раны — не плакала. Слезы из её глаз, на то время, были невиданным явлением. А что сейчас? Сейчас лишь дай повод, и она будет разрываться в рыданиях, как маленький ребенок. На ней сказывалось все терпение, что проявлялось в подростковом возрасте. Думала, что сильная и храбрая. Ходила к Урахаре, помогала брату с пустыми, когда он потерял свою силу. Молчала о своих тревогах и проблемах. Молчала о том, что в последнее время на нее слишком сильно влияет реяцу пустых и синигами. Молчала и о своей смерти. Но девушка не поняла самого главного. Родные обязаны были знать. Юдзу явно пролила немало слез, получив письмо от сестры. Ичиго явно корил себя за то, что не сберег. За то, что теперь и на плечах родного человека, лежит тяжкий груз синигами. Однако несмотря ни на что, Карин старалась не опускать руки. Ведь она дочь Иссина. Многие говорили, что сходство с отцом абсолютно. Те же прямые черты лица, слегка грубоватый манер и голос. Те же черные, как смоль, волосы и глаза. Честно сказать, девушка и сама видела эти отличия. Брат и младшая сестра были похожи на маму. Им была чужда такая грубость и «хмурый» внешний вид. Между ними часто были ссоры и непонимания. В силу скверного характера Карин и мягкой Юдзу. Сейчас многое поменялось, но девушка все так же груба, как и раньше. Ей предстояло пройти долгий и тяжелый путь. А прежде всего — вернуть свой дзанпакто, чего бы это не стоило.