Там, где будут услышаны молитвы

Ресторан был выполнен в традиционном японском стиле. В помещении находились как приватные, так и общие залы. В углах стояли сады камней, бонсай и живой бамбук. Свет был мягким, исходящим из бумажных светильников. Несмотря на общие залы, они все же отделялись перегородками и нишами, создавая ощущение закрытости. Вход в приватные залы осуществлялся через седзи, выполненные в виде деревянных панелей, с аккуратным узором. Стены и пол в бежево-телесных цветах гармонировали с элементами декора цвета каштана. Нанао была впереди всех, поэтому успешно договорившись о приватном зале, что был заранее заказан ею, повела всех туда. Президент ЖАС осталась дабы сообщить о желаемых блюдах на столе, список которых был согласован на прошлом собрании. Распахнув седзи, показалась небольших размеров комната, посередине которой размещен длинный и низкий стол, а вокруг него — дзабутоны. После того как все устроились на подушках, вернулась и радостная Ячиру. Позади нее шли работники ресторана с приготовленными блюдами и бутылями саке. Глаза Рангику засверкали, завидев выпивку, и она было потянулась к ней, но получила по рукам от Нанао. — За что, Нанао-о? — возмутилась женщина, потирая предплечье. — Нельзя пить на голодный желудок, Рангику-сан. — спокойно ответила Исе, поправив очки. — Нет, нет и нет! — хмыкнув, рыжеволосая обвела всех взглядом. — Никакого официоза и вежливости, и еще, сними уже эти очки, Нанао! — Я плохо вижу без них, Рангику. — Ничего страшного, мы не собираемся искать что-то глазами, все перед тобой. — Кстати, Немури так и не пришла? — досадно протянула Ячиру, подперев щечку рукой. — Капитан Куроцучи не отпустит её. — пожала плечами Исе. — Давайте приступим к трапезе. На столе было разнообразие закусок, бульонов и сладостей. Все было подано сразу, так как длина стола позволяла это. Поначалу собравшиеся вели себя тихо, как всегда было на собраниях. Но после молчание переросло в затейливый голос Йоруичи, слова которой подхватила Сой-Фон, вовлекая остальных в цепочку. Куросаки иногда вставляла какие-то реплики, но больше внимания уделяла поеданию шоколадного десерта с такой же начинкой, глазурью и посыпкой. Несомненно, шоколад был её слабостью. Пока девушка тихонько умяла за обе щеки три кусочка торта, почувствовала на себе чуткий взгляд голубых глаз. Это был тот самый взгляд Рангику, которая вертела в руках бутылочку саке. — Виновник нашего торжества обязан выпить первым. — хитро улыбнувшись, женщина передала всю бутыль девушке. — Рангику, мне нужно пить прямо из бутылки? — спокойно ответила Карин, разглядывая очень «интересную», белую керамику, из которой состояла бутыль. — Это все твое. Вперед. Куросаки настроилась и, выдохнув, припала губами к горлышку. Сделав пару больших глотков, она тихонечко поставила её обратно на стол. Горло приятно обдало жаром, что после начал разливаться по всему телу. Алкоголь для нее был чем-то, что отдавало эффектом экстази. В итоге у всех оказалось по налитой чаше, которые опустошались и наполнялись раз за разом. Особенно в раж вошли Мацумото, Йоруичи и Сой-Фон. Остальные же умеренно отпивали из чаши, делая маленькие глотки. Тема за темой, женская компания медленно приблизилась к самой заветной для многих. — Нанао, как у тебя дела с Кьераку? — заговорщически протянула Рангику, перегнувшись к той через стол. — Ч-что? — заикнувшись, женщина помахала головой, отрицая. — Вряд ли твои щеки так заалели из-за выпитой тобою чашечки саке. — опустошив еще одну бутыль, рыжеволосая погрозила ей пальцем. — Мы ведь не чужие люди, Нанао. Расскажи, как тебе его мышцы, неплохо сохранился, да? — Рангику! — возмутилась Исе, хлопнув ладошкой по столу. — Что ты такое говоришь? — Да-да, у Кьераку и вправду неплохое тело для его возраста. — хитро сказала Шихоин, почесывая под подбородком своей ученицы. — Йоруичи, что ты делаешь…? — Меня одну больше смущает то, что она мурлычет от этих действий? — глаз Исане нервно задергался, наблюдая за этой картиной. — Сюн-Сюн и Нана правда вместе? — приложив пальчик к губе, спросила Кусаджиши. — М... Ну, — Исе замялась, и резко выпила саке из чаши. — Да! — Надеюсь вы не забываете о средствах защиты? — Рангику! — послышалась пара женских голосов с укоризненным тоном. — Ну что сразу я? Какие все приличные. — обиженно буркнула рыжеволосая. — Вот если бы малыш Бьякуя начал с кем-то отношения, то другое дело. — неожиданно для всех пробубнила Йоруичи, с набитым гёдзой ртом. — Нии-сама сейчас не до отношений! — как обычно громко воскликнула Рукия, поглаживая свой живот. — Он многоуважаемый человек! — Может быть это из-за его жены? — А мне кажется, что Бьякки по мальчикам. — А ты что думаешь, Карин? — лукаво прошептала Мацумото, что так жадно припала к бутылке, проливая алкоголь по подбородку и груди. — Ой-ой. — Мне безразлична жизнь капитана Кучики. — голос девушки предательски дрогнул. Вслед за этими словами, Куросаки впилась в горлышко бутылки, осушая до дна. Отодвинув в сторону, выхватила другую со стола и снова начала делать нескромные глотки. Фортуна была на её стороне, потому что Рангику сразу же скользнула на другие темы, и никто не обратил внимание на поведение новоиспеченного капитана. Кажется, многие уже потеряли ниточку тем, которые мгновенно меняла рыжеволосая женщина, и попросту решили не зацикливаться. Подхватывая на лету, они болтали без умолку, спорили и шутливо обижались друг на друга. Минуты сменялись часами, и стрелка уже перевалила за восемь. Еда на столе была опустошена, как и бутылки с алкоголем. Последнее явно не устраивало многих, в частности лейтенанта десятого отряда, которая пыталась выйти из комнаты и попросить еще саке. Женщину едва удерживали Нанао с Хинамори, напоминая о скромном бюджете ЖАС. Сой-Фон вовсе развалилась на коленях своей наставницы, вторя ей, что сильно любит. На что та разливалась в смехе, и поглаживала её по голове. Рукия, казалось, совершенно не брала во внимание все происходящее, поедая оставшееся дайфуку с клубникой. Кионе повисла на своей сестре, жалуясь на жизнь и надоедливого Сентаро, который достает даже пока они в разных отрядах. Исане сочувственно хлопала её по плечу, осматривая все это сумасшествие. Куросаки, игнорируя боль в сердце, тихонько допивала остатки припрятанного под столиком алкоголя, пока Мацумото злилась на подруг. Так продолжалось по кругу, пока не пробило девять, и Исе начала всех подгонять на выход. Однако в ее слегка нетрезвом состоянии это выглядело нелепо. Пошатываясь, с очками надетыми наоборот, грозно указывала всем на выход. Карин сказала, что ей нужно отойти, и вышла на улицу. Первой причиной было то, что ноющее сердце буквально разрывалось в груди, а второй — нужно найти кого-то. Того, кто донесет перепивших дам по домам. Колесо фортуны снова завращалось, показывая джекпот. По тропинке шел веселый Шунсуй, под руку с Хитсугаей и Кучики, которые, казалось, были вынуждены оказаться рядом с ним. Это было четко написано на их лицах. Через минуту девушка двинулась к ним, надеясь что дойдет. — Главнокомандующий! Капитан Хитсугая, капитан Кучики. — она склонила голову в качестве приветствия, игнорируя удивленные взгляды. — Извините за дерзость, но мне нужна ваша помощь. — Куросаки-сан, неплохой наряд. Что произошло? — Мы с членами ЖАС были на…мероприятии. И так случилось, что большинство перепили. В частности лейтенанты Исе и Мацумото. Возможно и Йоруичи-сан с капитаном Сой-Фонг. — неловко помяв шею, призналась та. — Нанао-тян? — удивленно вскинул брови Кьераку. — Вот это да. Что сподвигло её на алкоголь? — Ох. Я думаю она сама вам расскажет, главнокомандующий. Вы заберете своего лейтенанта? — Конечно, веди. — мужчина, что до этого шел в раскачку, напевая что-то, стал серьезным. — А капитаны тоже помогут. Посмотрев на смиренные лица тех двоих, девушка мысленно пожалела их и повернулась к заведению. К несчастью, в груди резко закололо, заставив судорожно вдохнуть воздух и остановиться. Превозмогая боль со скрежетом в зубах, Куросаки пошла в заведение, игнорируя взгляд темно-синих глаз. Да какое ему вообще дело? С такими мыслями она дошла до их приватного зала и сглотнула, оборачиваясь к мужчинам. — Заранее прошу прощения за то, что Вы сейчас увидите. Створки распахнулись, и предстала картина еще хуже, чем до этого, на что Карин хлопнула себя по лбу. Действительно, чего такого она увидела? Всего лишь урчавшая капитан карательного отряда, что уткнулась лицом в грудь своей наставницы. Однако была сцена и похлеще, что развернулась прямо перед ними. — Рангику, говорю я тебе, у меня второй! — возмущенно ахала Нанао, буквально положив ладони подруги на свою грудь. — Нээ? А мне кажется, что первый, Нанао! — протянула Мацумото, бессовестно исследуя округлости. Кажется, капитаны Кучики и Хитсугая прикрыли глаза ладонью или отвернулись. Шунсуй нервно сглотнул и вошел в помещение, хлопая в ладоши. — Так-так, дамы, пора собираться по домам. — улыбнувшись, он оказался возле своего лейтенанта и, подхватив на руки, исчез. — Э? Куда делась Нана? — Все равно у нее первый размер. — хихикнула Мацумото, выплясывая какой-то танец. — Йоруичи-сама, я вас так люблю! Разрешите мне стать вашей сестрой! — Сой-Фон, мне кажется или это слишком… — послышался отчаянный голос Исане. — О! Малыш Бьякуя пришел. — коварно воскликнула Шихоин, тыкая на него пальцем. — Нии-сама! Что привело тебя сюда? — Мне кажется, или он все-таки встает на верный путь? — Дорогие ЖАС! — Куросаки настораживающе повысила тон, угрюмо топнув ножкой. — Прекратите, нам ведь правда пора уходить. Ах, да. Кто выйдет последний, тот будет платить из своего кармана, а не из бюджета ассоциации. В миг присутствующих как ветром сдуло. Даже Капитан Хитсугая, подхвативший на пороге Хинамори, уставшую от сдерживания буйной пьяницы, скрылся. Девушка выдохнула и снова взялась за сердце, сминая косоде в кулак. В последнее время здоровье сильно подводило, сказываясь различными недугами. От аккуратного прикосновения к плечу, она вздрогнула. Позади стоял капитан Кучики, смотревший на нее с толикой беспокойства. Беспокойства за коллегу? Беспокойства за знакомую? Да кто его знал. Бьякуя был одним из тех людей, которых невозможно «прочитать», их мысли не как «на ладони». Вероятно, даже продвинутые технологии изучения мимикрии не смогли бы выявить данные о нем. Странно, но лишь сейчас девушка заметила одеяние мужчины. Темно-синее юката, поверх которого накинуто черное хлопковое хаори, сочетающееся с черным поясом. На мгновение, Карин выпала из реальности, от этого свободного стиля, что был ему весьма к лицу. — Капитан Куросаки, Вы в порядке? — вежливый тон звучал сейчас как скрип по сердцу. — Спасибо, капитан Кучики. Я в полном здравии, Вы можете направляться в поместье. — так же вежливо ответила девушка, подняв уголки губ. — Все же, мой долг как мужчины — проводить Вас до дома. На улице достаточно темно. — Хорошо. Подождите меня снаружи, я закрою счет и выйду. Несказанным счастьем было то, что Нанао оставила конверт с деньгами на столе. Иначе сейчас случилась бы очень стыдливая ситуация. Расплатившись по счету, брюнетка вышла к Бьякуе, что стоял у фонаря, спрятав руки в содэ. Ветер бушевал, вьюгой разносясь по тихим улочкам. Большинство пьяных синигами разбрелось по домам, либо продолжало приключение в других заведениях или же домах. Со всеми сборами уже перевалило за десять. Серые сгущающиеся облака проплывали в небе, образовывая купол над Обществом Душ. Деревья вокруг уже потихоньку меняли цвет листьев, окрашиваясь в оранжевый и красный. Были слышны звуки шелестящей листвы. Вот так, молча шагая рядом с ним, она чувствовала себя так преспокойно и уютно. Ни затянувшееся молчание, ни зябкий ветер не могли этому помешать. Кожа покрылась мурашками, заставляя поджимать губы от холода. Девушка была готова в любой момент сорваться в сюнпо, лишь бы оказаться согретой. Вопреки всему, тишину нарушило какое-то копошение, а после шелест накинутого на плечи хаори. Она попыталась его снять, но её остановили, мягко схватив за руку. Легким движением мужчина накинул его обратно, не обронив и слова. Карин сдержанно улыбнулась и уставилась на дорогу. Хаори на плечах отдавало теплом, и вряд ли это было лишь благодаря куску ткани. Вывески заведений сменялись домами, а после бараками и восьмым отрядом. У входа девушка робко помялась на месте, после такой тихой дороги. Сняла с себя хаори и, вручив ему, молча поклонилась в знак благодарности. Когда она уже повернулась к нему спиной, услышала тихий голос: — Вы сегодня прекрасно выглядите. Словно эти слова могли как-то залатать её ноющее сердце. Она одинока, и одиночество означало для нее свободу.