Твоё молчание

Тэхён очнулся и донельзя расширил глаза, чуть приоткрывая рот. Внутренне холодный пот стекал по его спине, а сердце словно на секунду замерло, со временем начиная биться гораздо быстрее, вырабатывать адреналин, краснея в лице. Кровь от головы отливает в ноги, и Тэхён теряет рассудок. У него начинается внезапная паника, и вдруг, он понимает, что игра продолжается. И все эти похищения всегда внезапные. Тэхён знал, что Лис его добивается; что Чонгука избивали по его же приказу; что он ни перед чем не остановится, даже, если придётся принять меры. Было тошно от самого себя. Нужен ты — страдают другие. И так было всегда. Тэхён не знает, что делать. Не знает, как вылезть из этого дерьма, в которое он чудным образом влип. Не знает, что будет дальше, как сложатся их отношения. Но сердце что-то предвещало. Внутри щемило и чувствовалось, что что-то пойдёт не так, что-то обязательно произойдёт, и это что-то — явно будет плохим, разобьёт сердце и усугубит жизнь. Это и беспокоило. Сейчас не известно, где он, сколько времени или дней находится в этом помещении: чёрные подсвечивающиеся обои, огромная серебряная люстра, маленький деревянный столик у мягкой упругой кровати и приставка. Зачем она здесь? Может это знак? Может это намёк на что-то, что нужно понять, о чём нужно догадаться? Несёт ли его жизнь сейчас смысл, если всё так и продолжится? Он не в силе это остановить. Он не знает, кто этот человек, на что он способен и с какими намерениями пришёл. Не знает, какие меры он будет принимать в будущем; что будет, когда его выпустят отсюда, если это ещё произойдёт. Не знает, как ему быть, как ему поступать и что делать, какие решения принимать. Тэхён упирается спиной об стенку и медленно спускается вниз, тихо всхлипывая. Он не понимает, за что заслужил это, за что с ним так обходятся и играются, как с марионеткой, дёргая за любые ниточки. Наверное никогда не поймёт. Единственное, чего сейчас хочется, — избавиться от всего этого и мёртвой хваткой схватиться за Чонгука, в сотый раз признаться в любви и крепко обнять. Неужели он многого просит? Кажется, да. Видимо оно того не стоит. Видимо Тэхён не достоин такой хорошей, но тем временем, простой жизни. Видимо для такого он — пустота, ничтожество. Он не хочет подвергать Чонгука такой жизни, впутывать в свои вечные проблемы и неизвестные пропажи, заставлять волноваться и до смерти переживать. Он вспоминает слова брата: «Всё проходит, пройдет и это. Радуйся тому, что есть, и помни, что это может закончиться. Не грусти по поводу того, что какие-то неприятности — это тоже пройдет. Всё в жизни происходит по правильно принятым решениям, которые возникают из опыта, а опыт из неправильно принятых решений, поэтому иди, делай, ошибайся». Эти слова Тэхён часто вспоминает, когда влипает во что-то или грустит. Он заставляют приобрести новый смысл, дают сил и уверенности в том, что ты справишься с любыми трудностями. Главное — не сдаваться. — У тебя последний час жутких ощущений, — резко прозвучал в колонке охрипший голос, покашливая. — После — новая прекрасная жизнь, полная любви и заботы вокруг, — всё это чертовски бесило и Тэхёну хотелось зареветь от изнеможения. — Через минуту откроется дверь. Развейся и приготовься, — что? Что всё это значило? О каких жутких ощущениях, о какой прекрасной счастливой жизни идёт речь? Тэхён сейчас счастлив. Сейчас у него действительно прекрасная жизнь, о которой он и мечтать не мог. И всё, что сейчас было произнесено, явно вело не к добру. Одно мгновение и дверь открылась. Тэхён, не задумываясь, вылетает с этой комнаты и бежит прямиком, не оглядываясь по сторонам. Сейчас хочется обнять Чонгука и забыть это всё. На другие желания было параллельно. У Тэхёна дрожат губы, донельзя жжёт давно распалённая кожа, а лоб настолько сильно складывается в морщинки, что кажется, что он сейчас кончит. Подобное Чонгуку доставляло удовольствие — это заставляло его ухмельнулся, не теряя головы, продолжил толкаться в него с воспламеняющей страстью. Каждый раз делает так, как хочется поиздеваться: поначалу, когда у Тэхёна самый разгар, может двигаться медленно и мучительно, чтобы слышать неразборчивое мычание и мольбы не издеваться, делать всё быстрее; или же может грубо и резко, чтобы слышать крики перемешанные со стонами. Чонгук любит наблюдать за тем, как Тэхён улыбается, когда целует его или слегка кусает за шею; когда делает серьёзное лицо при провокации и дуется; как растекается, стоит лишь прикоснуться к его телу. Он любит вбиваться мощно, чтобы у обоих оставались красные пятна, ощущать маленькие когти Тэхёна на своей спине или плечах, раздвигая его ноги. Как бы младший не просил остановиться — Чонгук не может. У него мания на Тэхёна, помешательство, углублённость, с которой вряд-ли удастся вынырнуть. В каждый раз он хочет принести удовлетворённость, сделать максимально хорошо лишь ему, под какими углами, и с какой бы силой не вгонял свой член в Тэхёна. На себя абсолютно плевать. Он толкается короткими рывками всё глубже и глубже, чтобы омега ещё больше выгибался, чтобы ещё громче стонал, ещё больше царапался и задыхался от нахлынувшего оргазма, чтобы слышать слёзный и предупредительный скул без замедления ускориться, чувствуя его ладони, притягивающие своё лицо к себе. Всякий раз, когда Чонгук ощущает распалённое горячее дыхание младшего на себе, приходится стиснуть зубы, чтобы не войти резко и не ранить, доставить какую-то боль или страдание. Тэхён не создан для неё. Своей отдачей омега в каждый раз убеждает Чонгука в том, что он, ради него, готов на всё, на любые подвиги. Но всему хорошему приходит конец. — Уходи, — старший сидел и не двигался, пока Тэхён его обнимал. На его лице искрилась безэмоциональность и глубокая серьёзность. — Что? — омега невольно отстранился, сбоку поглядывая на уставившегося в стенку Чонгука. — Проваливай из моей жизни, — грубо сцедил альфа, от злости взмахивая рукой. — Скажи, что я просто не так понимаю… — внезапный ком мешал нормально разговаривать. Омега поднял голову вверх, быстро моргая, чтобы избавиться от безостановочно выступающих слёз, внутри пытаясь всё утихомирить и привести дыхание в норму. — Мы вместе проходили через все трудности, возникающие между нами. Ты не посмеешь бросить меня. Мы же любим друг друга… — Тэхён поджимает дрожащие губы и захлёстывается внутри. — Я ненавижу тебя. Убирайся, — тихо закончил Чонгук, всё так же оставаясь неподвижно сидеть. — Ты дышал моей добротой, теперь задохнись моим безразличием. Сердце начало циркулировать, вены сохнуть, а внутри всё — гнить. У Тэхёна не остаётся другого выхода. Он, с больной головой и со спутанным сознанием, молча бредёт к лифту, который открывается слишком громко, слишком шумно для его головного гула. Медленно и бессильно поднявшись по ступенькам на крышу, омега уселся на самом краю, доставая пластиковый острый ножик для еды. Он мотылял ногами, даже не беспокоясь, даже не задумываясь о том, что случайно может не так подталкнуться и размозжиться к чертям. Сейчас только этого безумно и хотелось. Тэхён, сжимая руки в кулаки до адской боли, зажмурился, стараясь отпустить давящую и разрывающую внутри боль, от которой хочется упрятаться. Он пусто смотрит вниз со неуправляемо стекающими слезами и громко всхлипывает. Его накрывает непосильной, даже ему, истерикой. Он не может, он не умеет и не имеет способности подавливать в себе все эмоции, как-то их сдерживать или контролировать. На улице мёртвая тишина, усугубляящая состояние парня ещё больше. Он всматривается в ночную суету, в ночную пустоту и темноту, стараясь опустошить, очистить голову, но в ответ получает лишь пощёчины и сильные всхлипы. В ответ на всё это в голове искрятся светлые и счастливые воспоминания, где они познакомились, как возникла история их любви, и как она закончилась. Воспоминания, в которых они всегда были рядом друг с другом, когда одному из них было плохо; в которых боролись вместе, избавляясь от воставших меж ними преград; в которых они строили совместное будущее, загадывая даже на год-два вперёд; в которых они любили вместе, обещая никогда не бросать. Прошло пару мгновений с этого момента, но Тэхён уже понял, что не выберется. Он уже понял, что это только маленькое начало его страданий, маленькая репетиция перед впереди стоящими сценичными криками души. Ему хотелось добить себя, сделать ещё хуже, поранив себя. Совершенно с пустой головой он взял ножик и, захлёбываясь слезами, грубо придавил его к коже правой руки, медленно начиная делать горизонтальный надрез. На сколько острыми бы ни были зубчики — Тэхён не ощущает их. Он не чувствует физической боли от ножа. Он чувствует моральную, терзающую на куски, боль, которая явно от него теперь никогда не уйдёт, никогда не отпустит. Каждый день будет нахлёстывать новой волной с новыми убивающими ощущениями. — Почему он тебя бросил? — с сожалением сморщился Сокджин, обхватывая свои колени под себя. Заметив тоскливый, умоляющий взгляд Тэхёна, он понял, что из-за неправильной формулировки сделал другу ещё хуже, надавил на больное по самое дно. — То есть… — Он сказал… — парню было сложно говорить, сложно дышать и, вообще, существовать. — Я ненавижу тебя. Убирайся, — затаив дыхание, Тэхён посмотрел на свою руку, безостановочно истекающую красной тёмной кровью. — Мне жаль, — шепчет Сокджин, кладя ладонь на щёку друга. — Я его люблю, понимаешь? Люблю всем сердцем, телом и душой. Я ради него жизнь готов отдать. Даже сейчас, — Тэхён дрожит и крутит головой, проливая ещё больше слёз. — Мне не сложно сейчас встать и кокнуться вперёд. Кроме семьи, меня в этом мире уже ничего не держит. Но я не могу. Не могу предать наши воспоминания, ради которых был пройден весь этот путь, ради которых я жил. Видимо я не достоин Чонгука. Видимо я слишком плох для таких счастливых моментов в этой жизни. Видимо мне не стоило верить в хэппи энд, — Тэхён крепко обнял Сокджина, до скрежета стискивая зубы и сжимая его футболку. Тэхён завывает в отчаянии, рыдает навзрыд, тем самым подталкивая Сокджина обнять его ещё крепче, стиснуть до невозможного. Тэхёну хочется захлебнуться своими же слезами, ибо боль, которую ему принесли — нестерпимо смертельна для его внутреннего мира. Хочется захлебнуться слезами, чтобы больше не вспоминать это; чтобы никогда не слышать слова о том, что это пройдёт, что всё наладится и забудется. Чонгук не мог так поступить. Он не мог просто взять и уйти. Каждую грёбаную секунду Тэхён сквозь слёзы мечется внутри и ищет оправдание его поведению, его поступку и словам. Тэхён знает его на все сто процентов и с уверенностью может сказать, что здесь что-то не так. Что-то, что лежит здесь, на поверхности, но он этого не замечает, упускает важный момент, важный ключик к разгадке, до которой сейчас абсолютно не было дела. Тэхён понимает, что его в очередной раз предали, выбросили из своей жизни, как ненужную, старую, порванную игрушку, которую раньше было легко дёргать за ниточки. Куда бы он или Чонгук не влип — всё не спроста. Тэхёна не было двое суток из-за похищения. Всего двое суток. И за это время всё кардинально изменилось. Всё изменилось настолько, что пришёл конец их отношений. Не тот счастливый конец, о котором Тэхён мечтал. О котором так усердно говорил и был уверен в том, что, не смотря на ссоры, ревности и обиды — они будут вместе. Вместе они прошли огромный путь через множество преград. И всё резко кончилось. А может так и нужно было? Может всё так и должно было произойти? Может Чонгук давно хотел это сделать, но не решался? Как бы ни было, всё не так, как кажется. Ещё утром они утопали, наслаждались друг другом, а вечером Чонгук резко говорит: «Я ненавижу тебя. Убирайся. » Что послужило причиной для таких слов? Тэхён постоянно прокручивал эти слова у себя в голове, которые не были сказаны с явной иронией или шуткой. Он стискивает зубы и сжимает руки в кулаки из-за постоянно лезящих в голову воспоминаний. Он не знает как вырваться из этой пропасти, из сна, в котором они живут вместе, в котором Чонгук рядом, в котором они признаются друг другу в любви и доказывают это лишь одними взглядами. Какое бы моральное потрясение Тэхён не испытал из-за их расставания — он не посмеет забыть их историю. Не посмеет предать их светлые воспоминания, которые несли и продолжают нести глубочайший смысл. Такая любовь и невообразимые чувства, ощущения невозможно отпустить. Он не посмеет забыть Чонгука, который всё это подарил и сам же разрушил, раз и навсегда. — Я убью эту мразь, — в ярости сцедил Юнги, собираясь идти в чонгуков номер, но две слабенькие руки его остановили. — Не стоит, Юнги. Это лишнее, — тускло прошептал Тэхён, опуская голову. Всё, что ему сейчас хочется — напиться до «потери пульса». Других мыслей быть и не могло. Тэхёну хотелось этого. Ему нужно и необходимо хоть как-то забыть эту боль, хоть на какое-то время унестись с этого мира в виртуальный и отпустить все эти грядущие воспоминания, мысли. Тэхён взял бутылку крепкого виски и, схватив его за горлышко, на одном дыхание в захлёб начал пить. — Притормози, — возмутительно вскочил со стула Юнги, оттягивая бутылку ото рта. Он не полностью понимал, какого это — быть преданным, но мог поставить себя на место какого-либо страдающего человека и, хоть немного прочувствовать то, что ощущается внутри: терзания, боль и несносные муки. Он понимал, что Тэхёну нужно время, много времени и, здраво здесь мыслить нельзя так же, как и сидеть и втыкать в стенку, ничего не делать, но внутренне страдать. Омега отхватывает бутылку обратно и, вставая со стула, нырнул в танцующие тела, пытаясь пробраться куда-то подальше от жизненных лекций и высказываний, которые вряд-ли смогут помочь. Полчаса не прошло — Тэхён выпил половину бутылки крепкого виски, которое сложно пить без закуски и залпом. И это только малейшее начало того, что он мог бы с собой сделать. Оторваться сюда, а вернее напиться, Тэхён пришёл не потому, что по мнению Чимина нужно хоть иногда отрываться для сохранения здоровья, особенно психического, а чтобы напиться в хлам и на сутки приглушить боль. — Он клялся никогда не бросать меня. Клялся всегда быть рядом, что бы то ни случилось. Клялся любить до конца наших дней. Почему он так со мной поступил? — Тэхён дрожит от переизбытка эмоций, поправляя горлышко рубашки, которую пришлось надеть из-за пореза на руке. — Почему он бросил меня? Я знаю и чувствую, что он любил меня. Он не мог… — его вновь накрывает глубокой и больной истерикой, от всхлипов которой парни зажмурили глаза, сострадая. Тэхён понимал, что это уже произошло и ничего не изменить, ничего не вернуть. Он понимал, что Чонгук это сделал осознанно, — но всё равно продолжал его выгораживать, опрекая это тем, что в этом виноват некто другой, кто надоумил на это, кто заставил это сделать: бросить Тэхёна, растоптать его чувства и вдребезги разбить сердце. В первое время не бодрило, не помогло откинуться от мыслей, а наоборот, возвращало в память, пытающееся уйти воспоминание с их расставанием, без остановки прокручивая его в голове с мельчайшей детализацией. Тэхён, пьяно шатаясь по танцполу и пробираясь сквозь танцующую молодёжь, направился в сторону дверного проёма, в котором увидел безэмоционально стоящего Чонгука. — Чонгук… — с вновь навернувшимися слезами прошептал омега, подходя ближе и видя там пустоту. — Я — псих, — Тэхён истерически засмеялся, упираясь рукой об стенку. Он сходит с ума по человеку, которому попросту не нужен. Который прогнал из своей жизни, как предавшую хозяина собаку, напоследок говоря, что ненавидит. Тэхён вышел на улицу и сел на лавочку возле дороги, прося у проходящего сигарету, которую он никогда в руки не брал. Поджёгши её, он сделал свой первый затягивающий вздох, наблюдая за мимо пролетающим машинами, с ужасно сильным звуком. В Тэхёне было столько невыносимой боли, что в каждый день с самого утра садился на край душевой, брал что-то острое, в обычае, лезвий, и резал себя, ни чуть не жалея своей руки. Он никогда бы не позволил себе сделать подобное: каждое утро резать себе руки из-за предательства. Это ниже его, но он опустился до этого за мгновение и, судя по всему, не скоро выгрянет. Первый порез, сделанный в тот самый день на крыше, углубляется и расширяется. Тэхён не щадит себя. Он бескорыстно протыкает лезвий в эту рану, склоняя над ней голову и наблюдая за стекающей кровью, перемешанной с его льющиемися ручьями слезами. Ему хочется это делать. Хочется чувствовать физическую боль, а не моральную. Он вдребезги разбит и не сможет справиться со всем этим. С этими словами, постоянно крутящимися в голове и произносящимися с разной интонацией, тоном; с этим серьёзным безучастным лицом, в котором красовалось полное безразличие. Вся правая рука уже истощена разрезами. Ещё немного — и на ней не останется живого места. Но только так Тэхён пытается заглушить боль, которая его пожирает с каждой секундой всё больше и больше физической. Он пытается выплеснуть её наружу, вынести внутренние страдания на своей коже, которую за месяц сумел испортить до невозможного. Красивая худенькая правая рука больше не медового цвета и не искрится своим особенным оттенком. Она теперь вся зашрамирована донельзя и, как бы надрезы не заживали, — Тэхён углубляет их и раскрывает ещё больше. Наверное так выглядит настоящее сумасшествие, истинное безумие. Только такой тип людей позволяет себе несносно влюбиться в человека, подсесть на него сильнее, чем на наркотик, и каждый день вспоминать всё, что у них было. Сколько бы Тэхён не пытался сдерживаться — в каждый раз всё выламывается в пыль, в прах, вырывается душа, и мельчайшие осколки сердца разлетаются по всему телу, чтобы наверняка больше никогда не собраться воедино вновь, не слететься, чтобы в который раз не разбиться из-за своей чуткости. Выносить возвращение воспоминаний становится уже невозможно, непосильным самому Тэхёну, даже, если вдвойне его сложить. Он застрял в их совместном мире, который уже не является фатильной реальностью и влюблённостью, а лишь сплошной маниакальной выдумкой в голове. Без ответа Тэхён отсюда не выберется, ибо рвение к неизвестности, в которой таятся знания об их отношениях, в том числе, и разгадка ко всему произошедшему. Тэхён потерял того, кого любил всем своим сердцем и душой. Боль утраты пробудила в нём не только муки раскаяния за то, что он недоговорил или недоделал. Не только отчаяние от бессилия изменить что-то в прошлом. Но и жажду своей души — жажду любить; желание что-то сделать, чтобы утолить её. Тэхён знает, что его душа греется на волнах собственных мук, заставляя не вздыхать от разочарования, а реветь от внутреннего истощения. Он медленно прислоняется спиной к стенке душевой кабинки и медленно хлопая ресницами, закидывает голову назад. Прохладная вода стекает по его худому телу. Тэхён смотрит на свою зашрамированную руку, пальцами зачёсывая мокрые свисающие пряди, и понимает, что это страшно. Страшно то, что он делает со своим телом. Но сейчас ему всё равно абсолютно на всё и на всех. Только вспоминающиеся поцелуи, прикосновения, горячие вздохи на своей шее под этим самым душем обрекают на время не сотворить с собой ещё какой-нибудь чертовщины, а наоборот, утоляют это желание. Только это помогало Тэхёну выдавливать сквозь удушающую боль еле заметно натянутый уголок губ. Всё остальное — крушило, превращало всё в пух и прах. Внутри места живого не осталось, ибо Тэхён не сможет смириться с этим, смириться с этой болью. Он сам постоянно проворачивает это у себя в голове, будто заново всё переживая и ощущая. Он помнит каждое слово, сказанное в интимные моменты. Он помнит каждое чёртово прикосновение, каждый сладкий и невообразимый поцелуй. Он всё помнит. И ни за что не позволит себе забыть хоть одну мельчайшую деталь. Память об их мгновениях будет преследовать вечно. И только Тэхён в этом виноват. Только он — и никто больше. Его чувства превращают его в бесхребетного человека, который не щадит себя и свою жизнь, ни во что её не ставя, уж тем более, ни перед чем. Это не болезнь и не зависимость. Это хуже. В который раз Тэхёну хочется вернуться в тот самый день, в ту самую секунду и сказать Чонгуку, чтобы тот не прогонял, чтобы соизволил объяснить, в чём заключается основная проблема их расставания и, для кого черта были все клятвы в любви, обещания всегда быть рядом. Отдавши всё, хочется получить лишь одно. Тэхён хочет всё понять, хочет всё выяснить, но его моральное состояние куда более важнее сейчас. Чонгук помог ему осознать, что они уже всё потеряли, что поймут они оба это лишь тогда, когда внутри всё рухнет, разобьётся вдребезги и появится кромешная пустота, в которой ты будешь шариться, перемещаться на ощупь. В которой ты будешь еле справляться с собой, держаться из последних сил. В которой всё, на что ты наткнёшься — воспоминания, приносящие нестерпимую боль и страдания. В которой ты попытаешься найти выход, но вместо опоры на поддержку, ты вновь получишь грёбаные воспоминания. Вся эта темнота в целом — воспоминания, — из которых хочется выбраться, но не получается. На что бы ты не наткнулся, — всё давит на мозг мыслями и напоминаниями о человеке, которого ты потерял и непосильно любишь. Без которого твоя жизнь, во всех доступных и недоступных смыслах — невозможна. Антидепрессанты — единственное, что немного помогает. Тэхён не хочет их пить, не хочет спасаться. У него нет никаких надежд и причин на эту жизнь. Нет её смысла без Чонгука. И это действительно страшно: подсесть на человека настолько, что никаких представлений о будущем без него у тебя не будет. Юнги. Это он заставляет Тэхёна пить таблетки по утрам, чтобы предотвратить истерики. Но помогает ли? Тэхён их пьёт лишь потому, что брат пригрозился жить с ним. Тэхён этого не хочет. Не хочет, чтобы видели его слёзы. Видели, как его истерический плач вырывается наружу всё сильнее, пытаясь вылить внутреннюю боль, никак не угасающую, а лишь воспаляющуюся всё больше. Как бы Юнги не философствовал, — он не поможет. Единственное настоящее и действительно лечащее лекарство — Чонгук, из-за которого Тэхёну приходится всё это переживать и страдать от мучительных терзаний. — Он пожалеет о сделанном, как только его нога переступит порог Сеула, — яростно сцедил Юнги, сжимая руки в кулаки. После расставания Чонгук сразу пропал из гостиницы. Никто ничего о нём не знает. Он сменил номер телефона, сменил адрес и прочь уехал с родного города. — Пройдёт, — тихо всхлипнул Тэхён, стараясь удержаться от очередного срыва. Утрами, днями, ночами он пьёт антидепрессанты. Буквально заглатывает их пачками, с каждым разом всё в больших размерах, ибо они утоляли не утихающую боль хоть на несколько мгновений. Они оставляли Тэхёна без чувств и эмоций, но и это длилось недолго. Солёная жидкость стремительно стекала по горячим щекам парня, как бы не хотелось это остановить. Тэхён не может дать ответ, когда это всё кончится. Когда слёзы хоть немного утихомирятся и перестанут лить ручьями. Когда эта драма прекратится, и он хоть немного нормально станет воспринимать сложившиеся обстоятельства. Он не готов ещё больше прокручивать эти чёртовы воспоминания в и так затуманенной голове. А готов ли он идти дальше? Тэхён не только Чонгука потерял, но и смысл жить дальше. Готов ли он ещё держаться? Прошло три месяца, но Тэхён так и не научился жить без него. Так и не научился справляться с собой, подавлять эмоции и чувства. Дьявольская боль лишь парализует с каждым днём. Тэхён, приоткрывая рот, старается вздохнуть побольше воздуха, ибо чувствует, как задыхается. Ему хочется задохнуться; захлебнуться а собственных слезах. Он любил и сильно любит Чонгука, неоднократно причиняя себе физическую боль, чтобы заглушить внутреннюю, отбросить воспоминания прочь. Любой другой психбольной, попереламывающий себе все кости из-за грусти и одиночества, согласится обменять душевную боль на разбитое сердце. Тэхён всякий раз хочет опрокинуться на петле, чтобы всё забыть. Всякий раз хочет спрыгнуть с крыши и, как только он делает один шаг, внутри слышится воспоминание, где они катаются на аттракционах, кушают мороженое, стоят на месте, крепко схватив друг друга за руки, и кружатся, крича на весь парк о своей любви к друг другу. / flashback / Чонгук обещал Тэхёну сделать его счастливым. Он обещал это, в первую очередь, себе, каждый день проделывая романтические штучки. Сегодня решил отвести его на аттракционы. Весь парк был забит людыми. Отовсюду слышны крики, в основном с быстрых экстремальных качель. С одной них парни вышли зашатанные и смеющиеся. Изначально люди подумали, что они пьяны, ибо шли косо, а глаза кружились по орбите. Чтобы добавить экстрима после проката, они, с закруженными головами, крепко схватились за руки, смотря друг друга в глаза и, начав отсчёт, забегали по кругу, откидывая головы назад и звонко смеясь. — Я люблю Ким Тэхёна! — Чонгук заорал во весь голос, довольно смотря в крутящееся звёздное небо и расстягивая каждое слово. — Я люблю Чон Чонгука! — ответил младший, во все тридцать два зуба улыбаясь своей квадратной улыбкой. После этого Чонгук резко остановил их кружевные игры и потянул на себя Тэхёна, затягивая в поцелуй, чтобы люди видели, как сильно он его любит. / the end of flashback / Каждый раз, когда Тэхён пытается погубить себя раз и навсегда, — Чонгук его останавливает. Чонгук из воспоминаний. В этой жизни только Чонгук ему нужен. Тэхён хотел быть счастливым вместе с ним. И, на протяжении некоторого времени, им это удавалось, пока старший всё не разрушил, пока не поставил точку. Задыхаться от агонии и не иметь возможности с собой справиться вот что значит: быть преданным. Жизнь и горькие ночи забыть невозможно. Однажды они дали друг другу доверие и клятвы в любви, обещания быть всегда рядом и не бросать, но Чонгук дал лишь нож в руку. Тэхён наивно доверился и вновь оказался преданным и разбитым. Ему не стоило это делать, как и Чонгуку. Ведь доверяясь, не знаешь, как всё обернётся позже. Как здесь: всё превратилось в невыносимый душегублящий ад, от которого можно было бы защититься доверием, но и в то же время — пораниться, оказаться уничтоженным. Этот нож для избранных, и Чонгук удачно его воткнул прямо в сердце без каких-либо сожалений. Тэхён не хочет ещё каких-то перемен. Ему просто хочется повернуть время вспять, вернуть всё на прежнее место, как и было, но это невозможно. Это всего лишь мечты, которым уже не место в голове парня. Тэхён знает, что это наивно. Знает, что так не бывает: всё всегда меняется, хочешь ты этого или нет, нравится тебе это или нет. Он снова хочет поцеловать Чонгука, но судьба всё иначе развернула. Желания приходится держать в себе с разорванной в плаче душой. Где ты? С кем ты? Как твоя жизнь сложилась после нашего расставания? Эти вопросы ежедневно посещают Тэхёна. Он хочет знать, но боится ответа. Говорят, что, чем меньше знаешь — крепче спишь. Но всё это ложь. Тэхён не спит днями и ночами, забывая, что такое выходить в свет, в люди. Какая бы душевная и физическая боль, какая бы злоба ни была — он желает Чонгуку только счастья. Даже если Тэхён уничтоженный впадёт в забытьё и ему придётся забыть себя — он это сделает. Но имя Чонгук он забыть не посмеет также, как и его губы. — Я понял то, что люди не меняются. Они могут спокойно смотреть тебе в глаза и врать, — судорожно шатаясь на полу, проговорил хриплым голосом Тэхён, утыкаясь взглядом в стенку. — Причинять человеку боль для них так же естественно, как и пить кофе по утрам. — Ты изменился, — утвердительно закивал Сокджин, поправляя ремень. — Два года назад я был другой, даже не представляя, что стану таким мелочным и жалким. Порой оглядываюсь назад и понимаю, что время может многое сделать с человеком. — Нужно отпускать то, причиняет тебе боль, даже если с этим теряем часть своего сердца, — Сокджин обнял Тэхёна, горько сожалея. — А знаешь, в чём кроится самый большой ужас? — Тэхён пустым взглядом опрокинул друга, застывая.— Обнаружить, что всё, во что ты раньше верил — полная чушь. — О чём ты? — поинтересовался Сокджин, легонько поглаживая тэхёново ухо. — Судьба, родство душ, вечная любовь, счастливый конец. Всё это ерунда, полная чушь, — горестно усмехаясь, Тэхён уложил свою голову на широкое сокджиново плечо. — Знаешь, — шатен свесил руку, затягивая. — Когда ты теряешь кого-то, это чувство всегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться. Сокджин — тот самый парнишка, которого Тэхён спас у двора колледжа от банды. Тот самый человек, который на протяжении последнего года всегда был рядом и поддерживал. Который продолжал говорить Тэхёну, что чувствовать — это нормально, причём не важно, на сколько от этого больно. Говорить, что именно эмоции делают нас людьми. Как хорошие, так и плохие. И просил никогда не терять надежду. Тэхёну, со временем, действительно становилось лучше. Сокджин всячески отвлекал его, особенно от суицидальных мыслей, наклонностей. В каждый раз, когда Тэхён брал лезвий или нож в руку, тот сразу же отбрасывал его, говоря:  — Пойми ты уже наконец, он того не стоит. Твоя жизнь… Вот, что действительно нужно ценить. За что нужно по-настоящему бороться. Никто тебе не поможет, кроме самого себя. Лучше возненавидь его, чем так страдай и губи себя.