Твоё молчание

Четыре. Четыре года прошло с того самого дня, когда они расстались. За это время Тэхён, какой-то степенью, смог собрать себя внутренне. Один? Нет. Если бы не Сокджин, то могло произойти куча страшных вещей, ибо Тэхён забыл, что значит ценить и щадить себя, любить свою жизнь и видеть её смысл. / flashback / — Мне немыслимо одиноко от мысли о своей никчёмности. Что я сделал не так? Почему я упал у самого конца, которого не должно было быть? Сейчас, вокруг меня лишь агония темноты, которая твердит и отвергает мои распавшиеся надежды на то, что я смогу выбраться из неё, вновь увидеть свет, — жалко выдавливает Тэхён и выключает телефон. Ему не понаслышке известно, что такая любовь не проходит. Любовь, которая довела Тэхёна до такого состояния, из которого его вытаскивали больше года. За четыре года руки парня забыли, что такое дышать. Он убил их полностью, начиная с кончика пальцев и заканчивая плечами. Беспощадно растерзал, ни чуть не жалея. Только так ему удавалось вынести душевную боль: нанести себе физический вред. Это было страшно. Шрамы, которые заживали и, по возможности, могли бы оставить маленький след или, вообще исчезнуть, углублялись всё больше. Тэхёну не было жалко себя, своё состояние от столь большой потери крови. Ему просто хотелось забыться, исчезнуть, но он не мог. / the end of flashback / — Хочешь один жизненный совет? — будничным тоном пробормотал Юнги, допивая виски. — Плюй на всё. Пусть он на всю жизнь исчез и ушёл, главное, чтобы она была. Нельзя сдаваться только потому, что у нас мало шансов. Мы должны бороться, потому что иначе остается только одно — сдаться. — Я… — Злишься? — Тэхён поджал губы, кивая. — Видишь ли в чем дело, ярость — это действительно мощное оружие. Но чувство вины… Оно уничтожит тебя. — Мне нужно понять, в чём я провинился, — дрожащим голосом выдавил Тэхён, закрывая глаза, чтобы сдержать слёзы. — Юнги, меня не было двое суток из-за грёбаного Лиса. Что могло произойти… — Не выгораживай этого подонка. Отпусти, — Юнги не понимал, чем его брат заслужил такой жизни. Но он точно знал, что если встретит Чонгука, то снесёт ему башку во всех смыслах. — Он ведь знает, что без него я — никто, знает, что без него мне бессмысленно… Тэхён сам виноват в том, что все мгновения, проведённые с Чонгуком, поместил себе в голову, не упуская даже секунды, всё заклеймив. От них теперь никуда не убежать, но Сокджин и Юнги научили справляться с собой. Научили более существеннее воспринимать ситуацию и не закатывать истерику от одного только имени в мысли. На протяжении четырёх лет он роптал на судьбу, кричал о том, что не понимает, за что должен вынести всё это. Может быть это неправильно, но он не мог думать иначе. Эта утрата сильно его подкосила, сильнее чем, что бы то ни было «до». Тэхён понял, о чём брат всё время говорил, понял, что нужно — забыть. Но он не мог не смотреть назад, не может не вспоминать всё, что было между ними. Того, который подарил и счастье, и боль в одном флаконе. Перечеркнуть и удалить папку с воспоминаниями невозможно и непосильно, тем более для Тэхёна. Боль, которая начинала чувствоваться и на физическом уровне — снилась, в буквальном смысле. Все эти года Тэхён вымещал моральную боль наружу, вырабатывая всё на себя. Когда бушевал адреналин в крови, тело горело от переполнения эмоций — было всё равно. Но сейчас, сдерживаясь от слёз, с лёгкой улыбкой вспоминая всё, что было, руки сами тянутся к лезвию, и Тэхён уже чувствует прикосновение острых зубчиков или подточенной железячки к коже, как они вонзаются на наболевшие и, толком не зажившие, шрамы, как они раскрываются, а он прикусывает губу от жжения, как кровь стекает по его руке, капая на ногу и на пол. Теперь Тэхён не вопит, не истерит целыми днями. Он переживает все открывающиеся файлы с воспоминаниями во сне. Ему снятся их счастливые моменты, чонгуково лицо, его чувственные губы, изогнувшиеся в лёгкой улыбке. Если бы не друзья, то ещё пару месяцев, и Тэхён бы действительно откинулся. Из-за своего депрессивного состояния он вщепь похудел и с трудом смог вернуть своё тело в прежнюю форму, перевёлся с колледжа на дистанционное обучение, забыл, что такое общество. Радость ему четыре года уже была чужда, как и счастье, улыбка, веселье, смысл жизни. Его единственными спутниками в, попросту ненужной жизни, было отчаяние, с которым он вплоть, рука об руку, жил все эти годы. Дистанционное обучение в колледже, в котором учится Тэхён — сложная система. Там нет такого. Либо ты учишься, как и все нормальные люди, либо тебя выгоняют, но в заявлении об уходе ты пишешь, что сделал это самовольно, по собственному желанию. Если бы не связи Юнги — ничего этого бы не было. Тэхён бы ушёл, ибо не смог бы сидеть со своим депрессивным настроением и учиться. Не смог отстаивать эти слёзы, выкинуть с головы и сосредоточиться на своём будущем, на своей будущей карьере. Каждый месяц Юнги отваливает около пяти тысяч долларов за то, что его брат сидит дома и ничего не делает. Только сейчас до Тэхёна это дошло. Только сейчас к нему вернулось сознание, и он понял, что не ценит труд Юнги, не даёт отдачи, углубляясь в свои проблемы. Сокджин — вновь он. Именно он выкручивал Тэхёна из его положения. Именно он находил время и писал диссертации для него. Делал всё, что ему задавали, хотя, помимо этого, у него своя учёба, свои задания и развлечения. Сокджин — такой же омега, как и Тэхён, по крайней мере так казалось. Но он позволил себе влюбиться в одногодку, в своего намертво разбитого друга. Он всегда его обнимает, инстинктивно прижимаясь, чтобы согреть и в тайне улыбается. — Ты всегда со мной… Это так странно, — неуверенно бубнит Тэхён, откидывая назад голову. — Я не бросаю близких мне людей, — Сокджин уткнулся в ключицу друга, шумно вздыхая. — Ты знаешь, какое значение в жизни несёшь для меня. — Но почему ты всё ещё не ушёл, зная, что я люблю другого? — Тэхён должен был спросить это. Постоянная поддержка и забота Сокджина — бесценна. Но Тэхён не может дать отдачи в том смысле, от которого от него и дожидаются, но не торопят. — Я не могу ответить взаимностью, потому что ты не Чонгук. Но ты продолжаешь поддерживать и заботиться обо мне. Делаешь для меня всё, чего я даже не прошу. Почему? — Сокджина не задели слова про невзаимность. Он знал это, но не мог поступать иначе. Он прекрасно понимал Тэхёна и, всё ещё верил, что со временем, хоть какие-то чувства возгорят. — Потому что люблю, — строго откинул, отворачиваясь к окну обратно. Сокджин никогда никого не торопил. Он человек слова. Он подождёт столько, сколько потребуется. Но заставлять полюбить себя было не в его компетенции. — Если твои чувства невзаимны, не значит, что я должен бросить тебя, когда ты нуждаешься в моей поддержке и в моём присутствии, — Тэхён просто подходит и, заглянув в глаза, обхватывает за плечи, медленно прижимаясь и прикрывая глаза. Он вслушался в ритм сердцебиения Сокджина и услышал учащенную скорость. Это в лишний раз подтвердило его чувства и, Тэхёну непосильно обидно и стыдно за то, что всё сложилось именно так. За то, что у него аддикция и не может ответить взаимностью. Нельзя жить одновременно и в прошлом, и в настоящем, надеясь хоть на какое-то будущее, когда знаешь, что давно уже обречён. Тэхён вспоминает слова Юнги в объятиях друга и понимает, что этого ему не избежать. Он заклеймён Чонгуком на каждом сантиметре кожи. Каждая частица тела до сих пор горит от вспоминания его малейшего чуткого прикосновения. Он мечтал, верил, любил. Душой тонул в розовом тумане, считал окрасой жизни то, что было всего лишь конвенциальной ложью. Тэхён вышел на учёбу, появился в колледже, потрясая всех своим внезапным приходом, день назад и, честно говоря, реакция знакомых нисколь не посодействовала на неизменное выражение его лица. — Я уже думала, что ты не вернёшься, — девушка, лет двадцати двух, завизжала, беря Тэхёна за руку. — Порезы? — Кажется, волновать тебя это не должно, — немного хриплым тоном бросил омега и ушёл, не обращая внимания на людей, перешептывающих и косо смотрящих на его истерзанные кисти. Сейчас Тэхён понял, что мы, словно пропускаем жизнь через фильтр, чтобы соответствовать чужим представлениям о том, кем ты есть. Но он стал другим человеком. Так бывает, когда ты экстраверт высокого уровня, но из-за глубокой реакции на причинённую боль — закрываешься в себе, отдаляешься от общества и становишься социофобом, не желая с кем-либо видиться или контактировать. Юнги, Чимин, Сокджин — люди, которые всегда были рядом, даже, если Тэхён их отталкивал. Они хотели залатать его прошрамированные донельзя руки, но слышали безэмоциональное «Хватит. Прекратите оказывать мне помощь». Тэхён дал бы обещание не делать это вновь, не измываться над своими руками, но он не в состоянии его выполнить, поэтому разбрасываться им не стал. « Сокджин » Именно эта надпись, это имя красовалось чёрным по маленькому белому листочке. Что это значит? Когда сердце разбито — это мучительное переживание. Поначалу Тэхён чувствовал жалость к себе, считая, что не заслужил такой жизни и такого отношения к себе. Ведь он хорошо относился к Чонгуку, с чуткостью во всех планах, но тот посмел ударить под дых. По мнению друзей омеги это было — незаслуженно и несправедливо. Быть отвергнутым Чонгуком было вполне неожиданно для каждого также, как и больше нестерпимо для Тэхёна, чем он может вынести. Тэхён чувствовал презрение к себе, считая, что его предали из-за чего-то неправильного в корне. Если бы он только был лучше, то ничего этого бы не случилось. Но это всего лишь принуждённые и накрученные мысли. С каждым днём слёзы Тэхёна превращаются в ярость, которая затеняет любовь, по мнению Юнги, слепую. Он не хочет злиться на Чонгука, ненавидеть его, но, видимо, инстинкт самосохранения по психологическому состоянию решил начать активное действие спустя четыре года, за которые парент, в буквальном смысле, превратился в ничто: распался на мельчайшие частицы, пытаясь собрать мозаику души воедино, чтобы вновь видеть цель и смысл жизни, но из этого получается ровный ноль. Тэхён тонул в бездне своих нескончаемых нервов, разрушающих психику на осколки, которые нельзя склеить, заменить или же, восстановить. Раньше он наблюдал за подобными людьми и слышал в их сторону от других: перестань страдать фигнёй, забудь, отпусти. Сказать легко, а сделать сложно. Были ли они на месте этих людей? Почему они позволяют себе говорить подобное морально уничтоженным людям с проблемами, о которых некому рассказать? Почему они так высокомерно и спроста смотрят на все ситуации, обнажая тем, что человек накрутил себя, придумал проблемы и страдает, даже не задумываясь о том, что страдания бывают весьма серьёзными и пагубными? Они не видят очевидного — человек гибнет. Он гибнет внутри, пытаясь вынести всё наружу, и в последний момент осознать хоть малейшую значимость своей жизни, вырабатывая всё инстинктом самосохранения. Всё ещё Тэхён не понимает и, возможно, никогда не поймёт таких простодушных и легкомысленных людей. Его каскад мыслей давно оборвался, все принципы отошли на задний план, давая волю любому поступку. Даже слово постоянство теперь перестаёт обретать значимый смысл, перестаёт играть даже малейшую роль. Ключ к лучшему самочувствию лежит и всегда лежал в том, чтобы перейти от мыслей, создающих боль и страдания на мысли, которые менее мучительны. Но Тэхён не умел так делать и, вряд-ли, когда-то научится. Осколки с воспоминаниями разрывают грудную клетку, попадая в самое сердце с невыносимой и ужасной болью. — Выброси это из головы, — вторит себе Тэхён, прикусывая губу, чтобы заглушить внутренний плач, вырывающийся наружу. Он опять перестаёт думать о настоящем и будущем. Прошлое, прошлое, и вновь прошлое, которое проявляется в самокопании, панических атаках и бесконечных слезах. Всё тепло, которое когда-то было в сердце, чувство, которое пришло «со временем» и оставило пустоту, разъевшая его, забрало. Взгляд на жизнь кардинально изменился. Тэхён больше не видит того «прекрасного», что приносило раньше счастье и вызывало эмоции. Ему обидно понимать то, что он зря потратил свою душу на человека, который бросил, оставил одного, до этого давая обещание всегда быть рядом. Тэхёна оставили на произвольное течение судьбы без единой надежды на повторение хорошего. Внутри давно уже воцарена одна пустота. Тэхён устал чувствовать себя слабым, плакать от того, что прошлое не вернуть и уже ничего не изменить, что в нём нет сил на существование. Устал чувствовать, как каждая слеза отражает воспоминания невыносимой болью, стремительно стекая по щеке, обжигая её. — Никому нет дела до моих шрамов, моей боли, которую я переношу из-за тебя, — сухо начал Тэхён, смотря вниз стола. — Юнги и Чимин. Они всегда рядом, каждый день навещают меня, не смотря уже на то, что Сокджин поселился ко мне, чтобы я не натворил глупостей. Но стою ли я их заботы? Вряд-ли. Я им важен. Я понимаю это. Но я настолько устал задыхаться от своих слёз. В каждый раз мне только этого и хочется, но я судорожно начинаю хватать воздух. Организм борется, я — нет. Каждый день, как попытка. Попытка взять себя в руки и принять. Но я как железо в воде, лишь тону, — Тэхён горько усмехнулся, поправляя волосы. — В последнее время я всё чаще становлюсь у зеркала, спрашивая себя: кто я? Ведь если подумать, то я — жалкое случайное существование этого мира. Когда они видят, что я с собой делаю — понимаю, что расстраиваю их. Как бы они не пытались меня остановить и помочь — я сплошное сопротивление. Я не останавливаюсь, не перестаю это делать, — Тэхён смотрит на свои руки, не попадающие в кадр, улыбаясь этому. — Наоборот. Это мне помогает. Сейчас всё не так плохо, как раньше. Благодаря ребятам я выбрался из того положения, сумел найти выход из глуби, в которой я тонул. Но мне плевать на установленные обществом правила — я забил. Души у меня не осталось, как и целого сердца, наполненного любовью. Я как мертвец среди живых, но этого никто не замечает. Всякий раз сижу на балконе и надеюсь, что закат станет последним, но всё почему-то идёт не так, как я сам себе закрепил. Что ты сделал со мной? — поморщился, вскидывая плечами. — Почему я продолжаю жить жизнью, которая мне ничего не даёт. Которая не несёт особого смысла, как четыре года назад… Которая раскрошила меня и уничтожила. Тэхён научился справляться со своими эмоциями. Через огромнейший труд он это сделал. Он за два-три часа до сна становится у окна, по тысячному разу вспоминая каждое мгновение, дрожь, дыхание в унисон. Он смотрит на полочку, на которой лежит коробка, до сих пор пропахшая чутким и приятным запахом Чонгука, и открыв её, с лёгкой улыбкой пересматривает их счастливые фотографии, которые хранят свои особенные и, только им доступные, воспоминания. Тэхён осторожно поправляет браслет, который Чонгук подарил ему на новый год четыре года назад, на этот раз, на своё удивление, переживая за то, чтобы случайно не вышкребнуть шрам маленькой заострённой защёлкой и не раскровоточить руку. Он закрывает глаза и медленно считает до десяти, принимая позу лотоса — это помогало успокоиться и задержать нарывающиеся внутренние эмоции, заранее создающие ком, который Тэхён уже терпеть не может. / flashback / — Мы теряемся в человеке, полностью отдаваясь ему, когда по уши влюбляемся, — вторит Юнги, потирая лицо ладонями. — Чувство лёгкости и забвения вдруг балластом потянут вниз. Все моменты и прикосновения лишь ранят, как острый крис. Я тебе всегда это говорил. Любовь болезненна, бессмысленна — и её значение переоценивают. — Только если её нет. / the end of flashback / Мысли о прошлом. Ничего не меняется. Они льются потоком, терзая душу, пока Тэхён безучастно и тоскливо смотрит в окно, зачем-то выпивая две таблетки. — Уже нет ничего. Нет никаких «нас», нет того самого счастливого прошлого, являющимся лучшим периодом в моей жизни, — Тэхён наигранно улыбается, потирая руками ноги. — Почему я… Мы, — поправил, с неловкостью дёргаясь на стуле. — Почему мы не можем вернуться обратно? Забавно. Ведь уже четыре года. Четыре, мать твою, года нет никаких мы. Есть только я — Ким Тэхён — и Чон Чонгук, обещавший всегда быть рядом, любить до конца жизни и не бросать, чего бы то не стоило, — ему больно об этом говорить. Сердце судорожно сжимается со всей силы, подставляя к горлу ком, мешавший нормально дышать. — Ты не сдержал своё обещание и ушёл. Я тебя не виню. Это твой выбор. Я не могу заставлять тебя любить меня, жить со мной, иметь что-то общее. Ты сам всё решил для нас обоих. Ты поставил точку. Но сейчас не об этом, — Тэхён истерически засмеялся от того, что обращается к Чонгуку, который, наверняка, никогда не увидит эти закодированные записи. Но иначе ему не выпалить свои чувства, переживания и страдания. — Так вот… — тяжко вздохнул, хлопая ладонями. — Как вернуться туда, где мы были вместе, где беспощадное время ещё не убило нас? Я каждый чёртов вечер смотрю на звёзды, которые мы высматривали вместе, и вспоминаю тебя. С моей стороны это выглядит… наивно? Но я ничего не могу с этим поделать. Я помню наш каждый ночной разговор, каждое мгновение, проведённое вместе. Помню всё то, что вряд-ли смогу когда-нибудь забыть. Иногда кажется, что я тебя вовсе и не касался, не обнимал, не чувствовал; что мы не признавались друг другу в любви, не смеялись со всякой ерунды и не говорили по душам; что я не любил тебя. Всё это кажется — иллюзией, в которой я погряз; в которой меня изжили, принимая за мелочную игрушку. Но нет. Я всё ещё люблю тебя. По сей самый день, по сию самую секунду. Мне чертовски не хватает тебя, — глаза Тэхёна засветились от выступающих слёз, которым он даёт волю выпасть, не вытирая. — Моя привязанность, видимо, навсегда останется осадком в моём сердце, даже не соступая оттуда. Я не смогу отпустить все эти жизненно значимые для меня детали, которые я сохранил, автоматически загружая в специальную папку в голове. Время их не разрушит — оно разрушит меня, — Тэхён больше не в силах говорить. Но это единственный способ излить всю свою душу и высказать камере свои чувства. Поначалу Тэхён не скрывал свою неутолимую боль, отражающуюся на выражении лица. Но ему пришлось прятать за улыбкой свои настоящие чувства из-за постоянных ежедневных вопросов «Что случилось? Ты в порядке? На тебе нет лица». Всю свою боль и невысказанные до конца проблемы, помимо камеры, с каждым днём прорастающие, словно ядовитый плющ. Но и притворяться он тоже устал. Устал говорить, что всё в порядке, когда на самом деле это не так. Тэхён просто привык к такому раскладу жизни. Это стало столь привычно, что на каждый вопрос язык выпаливал «всё хорошо», но никак не плохо. Он не хочет рассказывать своим колледжным друзьям о своей ноющей и, по сию пору, разрывающей боли, о своих душевных проблемах и принципах жизни, потому что от этого сильно устаешь. Не хочет рассказывать, как боролся с глубокой депрессией и выглянул из неё на долю процентов. Тэхён давно зарубил себе правило и следует ему: не рассказывать о разрывающих чувствах, научившись прятать их в тёмный чулан в самом низе души. На протяжении четырёх лет он был мало разговорчив, никого толком не посвящая в свои внутренние мучения. Когда действительно хотелось выговориться — Тэхён это делал, всегда взамен получая советы со своих жизненных опытов. Он был весьма благодарен близким, находившимся рядом во время его депрессии, не позволявшей что-то с собой сделать, помимо порезов, которые вошли в ежедневную привычку. Лишь в последнее время, в сознании, обращая должное внимание на жгучие израненные вглубь шрамы. — Мне кажется, что я всем уже осточертел со своим постоянным нытьём, ведь, любой другой давно бы уже взял себя в руки и справился с собой, перестал бы размазывать сопли и сосредоточился на реальности, на своём будущем, — Тэхёну тошно от самого себя. От своей слабости, бессилия и постоянных истерик, от которых, на счастье, научился воздерживаться. — Говорят, что нужно заполнять голову и сердце чем-нибудь хорошим — это облагородит, и всё плохое сбросится. Это такая чушь, правда. Я ежесекундно углубляюсь в наши счастливые воспоминания, только этим и заполняю свои мысли, но ничего не выходит. Будь ты рядом — я бы улыбался, вспоминая всё это. Но тебя нет и, возможно, никогда уже не будет. У меня на сердце не теплеет, по словам глупых людей, а, наоборот, каменеет, становится всё горечнее. Бывают мгновения, когда я, хоть немного, но улыбаюсь, и тогда я обретаю веру хоть один чёртов раз ещё почувствовать твои прикосновения, твоё, распаляющее мою кожу, дыхание, подержать за руку и, пусть даже в последний раз, но сказать, что до сих пор люблю тебя. Порой, в конечном итоге, отвёргнутые спрятанные чувства возвращаются и дают с размахом пощёчину. Моё сердце не пусто — оно разбито. Оно всё ещё полно любовью, которую моя злость пытается заменить, подставляя себя. Его, знаешь, будто прострелили и, если я опущу голову, то увижу огромную дыру, которую ничем уже не склеить, не восстановить и не заменить, которая безостановочно истекает кровью, — Тэхён глубоко вздохнул и закрыл глаза, резко кладя телефон на стол, выключая его. После всех, пройденных им, этапов, он уверен, что это не конец. Что придут новые с большей силой, захватывая с собой ещё большее количество боли и терзаний, которых Тэхён уже не боится, к которым он готов. — Лучше разочарование во всём, в том числе, и в себе; лучше глубокая пустота и мрак, чем постоянная и невыносимая безысходность, нежелание жить в этом грёбаном мире, — одиннадцать. У Тэхёна в телефоне уже одиннадцать видео, посвящённые Чонгуку своими высказываниями об этой чуждой и никчёмной жизни. Он купил его специально для этих съёмок, перемещая в него всё, связанное со старшим. — Я всё чаще записываю видео, потому что меня настигает мысль о том, что на днях ты придёшь и просмотришь это. Я действительно сошёл с ума. Ты так часто говорил, что любишь меня, тем самым заставляя меня признаться, в первую очередь, самому себе, во взаимности. Я верил и верю в искренность твоих чувств, но сейчас… Иллюзии, поглощающие мою голову с концами, наталкивают меня на мысль о том, что всё это было ложью. Поверь, я не хочу так думать. Я настойчиво сопротивляюсь этой мысли, которая так упорно пытается одержать победу над моим сознанием и овладеть им, — эти видео помогали Тэхёну собрать свои мысли воедино и воздержаться от слёз. Наоборот, он высказывается и, в какой-то мере, на душе становится легче. — Я не хотел так сильно влюбляться в тебя, Чонгук. Правда, не хотел. Я думал, что спасусь, избегу этого, но всё, как обычно, вывернулось наизнанку, пошло наперекосяк. Ты помнишь, сколько времени мне понадобилось на осознание того, насколько много я чувствую, насколько сильно зависим, и как глубоко утопаю в тебе, ведь ты, совершенно незаметно, пробрался в моё сердце, которое, лишь от одного твоего прикосновение, предательски трещало. Это всё так слащаво, но иначе мне свои чувства не выразить, — Тэхён не был фанатом нежности и сентиментальности, но Чонгук разнообразил его мнение и добавил краски к этому. — Ты никогда об этом не узнаешь. Не узнаешь, что я не разлюбил тебя, не остыл от своей бомбы возгорания, и что по-прежнему мечтаю о нас. Я должен перестать думать об этом, но это помогает мне держаться. Из этого замкнутого круга я не найду ориентиров на выход и спасение, ведь вновь не сдержался и дал право чувствам овладеть над моим разумом. Я хочу отпустить тебя и, возможно, сделаю это когда-то, которое наступит лишь тогда, когда я исчезну из этого мира, — Тэхён, незаметно для камеры, взял маленький нож и сделал глубокий порез по своему первому, сделанному на крыше, шраму. Он посмотрел на свои руки и задумался, сколько на них воспоминаний. Сколько на них было и осталось ран, которые зажили, но оставили огромные следы, не исчезая. Сколько слёз вытирал этими руками. Сколько раз держал ими за руку Чонгука, которого без сознания любит. Его руки помнят всё. — Но ты всякий раз спасаешь меня и, по правде говоря, у меня уже нет никаких сил как-то удушить себя, чтобы избежать всей этой боли и проблем. Мне нужно смириться. Смириться с тем, что больше нет никаких нас, что я больше никогда не увижу тебя, — нет. Тэхён больше не может. Чем больше он изливает душу камере, обращаясь к Чонгуку, тем хуже становится на душе. Жизненный путь Тэхёна — путь душевного одиночества и трагического надлома. — Я не хочу снова чувствовать, потому что почувствую боль, — приближая к себе тарелку, обратился Тэхён к брату, играющему с машиной на управлении. — Тебе нужно перебороть свою тоску и почувствовать себя счастливым. — Я не могу почувствовать себя счастливым, потому что кажется, что если это произойдёт, то весь мир рухнет. — Нужно отпускать то, что причиняет тебе боль, даже если с этим теряем часть своего сердца. — Я не знаю самого себя, и кто такой ты. Словно океан, который был создан для нас, но тебя здесь не оказалось. Я плыл по течению и потерял путь. Перестал быть уверенным в том, кто я есть. У меня огромный путь впереди, как и вся жизнь, но я топчусь на одном месте, не сдвигаясь. Я кричу от разочарования, от муки и терзаний, но слышу лишь глухое эхо. Каждый раз я надеюсь и верю в то, что завтрашний день будет отличаться от сегодняшнего, но всё напрасно. Я хочу стать сильнее во всех планах, кроме физического, но всё рушится и катится к слабости. Я не знаю, где я. Не знаю, где я иду, насколько далеко ушёл от той самой, раздирающей меня, точки. Кажется, я постоянно возвращаюсь обратно. Будто магнитом меня притягивает назад, не позволяя сдвинуться с места. Я верю в то, что когда-нибудь дойду до выхода из этого чёртова лабиринта, Чонгук, и выберусь наконец. Тэхён совершил ошибку — наивно доверился. Но, как говорится, ты совершаешь ошибку, и затем убеждаешься. Тэхёну казалось, что три качества ему были свойственны, тем самым делая его жизнь хуже: бескорыстность — миф; доверие — глупость; благородство — акт общественного лицемерия. Именно они лишали его нормального жития. Тэхёну необходимо перестать думать о Чонгуке; представлять, как он вернётся и, проходя мимо, извинится, расскажет, что случилось, почему так поступил; воображать их совместную жизнь, полной любви и счастья. Тэхён бесповоротно влюбился в Чонгука и маниакально помешан на нём, зависим. И этот факт как неизменная константа. — Когда ты теряешь кого-то, это чувство всегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться, — еле слышно произнёс Юнги, выбрасывая бычок от сигареты. — Моя жизнь — бессмысленна. Тэхён всё ещё не вразумевает, как он до сих пор не выпал от такого мощного стресса, как его ещё не перевернуло наизнанку, как он ещё не выблевал свои органы. Тэхён и в правду сумасшедший, ибо ни один нормальный человек со здоровой психикой не стал ежедневно рубить свои руки, углубляя раны и истекая бешеными ручьями крови. Только сумасшедший способен такое делать.