cubitum eamus?

POV G. Я закрываю рукой ослепительно-яркое солнце, и сквозь пальцы проскальзывают медовые лучи на мои глаза, и если ты посмотришь на меня сейчас, то поймёшь, что я всё-таки прекрасен. Я закрываю рукой ослепительно-яркое солнце, и сквозь пальцы проскальзывают тёплые лучи на мою грудную клетку, и если ты посмотришь на меня сейчас, то поймёшь, что я наконец согрелся. Весь мир окрашен в жёлтый цвет, и так хорошо, что хочется плакать. Поворачиваю голову в сторону и замечаю, как он смеётся, а его улыбка будто в замедленной съёмке, и я могу прочувствовать каждую секунду его счастья, его красоты: такой прекрасный, такой мягкий и родной. Фрэнк поворачивает голову в мою сторону и протягивает руки для того, чтобы обнять, но я не могу пошевелиться, не могу пойти к нему навстречу, но через пару секунд я обнаруживаю, что нахожусь в его объятиях, и всё хорошо, я в безопасности. Ничего не может нарушить моё спокойствие. И если это всего лишь очередной сон, то, проснувшись, я не хочу обнаружить, что его никогда не было, что на улице противный дождь и холод. Скажи мне, что это реальность и что мы действительно бежим по лавандовому полю, взявшись за руки и звонко смеясь, а наши отросшие волосы путает тёплый летний ветер. Скажи мне, что это не сон. — Фрэнки… — останавливаюсь и поворачиваюсь в его сторону, убрав прядь волос за ухо. — Джи? — улыбается, взглядом спрашивая почему я остановился. — Это ведь не сон? Ты ведь реален? — мне стало страшно не столько от моего вопроса, как от ответа, который за ним последует. — Конечно, я реален. Разве может быть иначе? Он берёт меня за руку, и мы снова бежим, ослеплённые солнцем и счастьем, не видя ничего перед собой. Мои ноги чувствуют нежность и теплоту цветов, и эти чувства медленно проходят по моему телу, застревая где-то в груди, из-за чего хочется заплакать и разорвать грудную клетку, чтобы избавиться от непривычного раздражителя. Его смех звучит как свирель, как летний закат, как услада для моих ушей, как приятная песня. Спой мне песнь солнца, дорогой Фрэнки, пока оно медленно прожигает моё тело. Спой мне песнь солнца, милый Фрэнки, чтобы я был спокоен. Спой мне песнь солнца, сладкий Фрэнки, чтобы было не так страшно. Мои ноги больше не чувствуют цветов, а лишь острые твёрдые камни и следом бездну, в которую я падаю. Вздрагиваю всем телом и делаю резкий вздох, чувствуя, как секунду назад моё тело было вне пространства и падало в самое сердце бездны. Медленно открываю глаза и обнаруживаю, что нахожусь в своей грязной и тёмной комнате, по окну бьёт дождь, и слышно, как ветер шумит в щелях дома, стремясь забраться вовнутрь. Поворачиваюсь на вторую половину кровати и обнаруживаю холодную пустоту. Провожу рукой по этой части кровати, на которой недавно, возможно, лежал Фрэнк. Хотя, кого я обманываю. Очевидно, что его никогда не было, я всё выдумал. Мой милый ночной кошмар, мой тёплый сон, ты самое лучшее, что со мной случалось. Обнимаю подушку, представляя, что это он, и стараюсь уснуть, чтобы во снах снова встретить свою несуществующую любовь всей моей апатичной и пьяной молодости.

***

Сумерки постепенно заполняют темнотой мою комнату, я же не пошевелился с момента пробуждения, устремив свой усталый и разбитый взгляд на потолок. У меня нет желания и сил вставать с кровати и начать что-либо делать, ведь если посмотреть на мою жизнь со стороны, то можно с лёгкостью заметить, что она похожа на бардак, который крутится в самом центре смерча, а мне не за что зацепиться, чтобы наконец выбраться из этого состояния. Я попал в кольцевое развитие своей молодости, и ничто не сможет нарушить эту закономерность. Мне снятся кошмары, мне снятся прекрасные тёплые сны, мне снится Фрэнк и мерещится Рэй, и невозможно понять, что из всего этого настоящее. Настоящий ли я? Мои ли это руки, мои ли это ноги? — О, Джи, ты встал наконец-то. Я думал, что ты сегодня не проснёшься, — от моих размышлений резко отрывает безумно знакомый голос, и я невольно перевожу взгляд на то, что вынудило меня почувствовать, как огромная волна непонятных чувств моментально настигает меня. — Ч-что? — сжимаю кулачками одеяло и приоткрываю рот, не понимая, что происходит. — Ты такой сонный, — Фрэнк улыбается и подходит ко мне для того, чтобы убрать прядь волос с лица. — Что тебе снилось? — Мне снилось, что тебя не существует, что я всё выдумал, — дотрагиваюсь рукой до его руки, тем самым проверяя, настоящий ли он. — Твои кошмары так и не прошли? Давай спустимся вниз, я приготовил кое-что вкусненькое, — протягивает руку и помогает мне встать, пока я всё ещё нахожусь в сонном состоянии. Обстановка в доме мне кажется слишком непривычной, свет слишком ярким, а звуки слишком громкими. Морщусь, чувствуя головную боль, и следую за ним вниз. Мы проходим в комнату, в которой обычно смотрим фильмы перед сном, ибо только в этой комнате есть большой телевизор, большие мощные колонки и очень удобный и мягкий диван. Усаживаюсь на него и тут же укутываюсь в плед, он же уходит на кухню и возвращается с напитками, которые ставит на столик напротив дивана, на котором стоят миски с чипсами, попкорном и фруктами. Фрэнк включает фильм и садится рядом, а я, всё ещё сонный и растерянный, не могу понять, что происходит, и почему он такой спокойный. Кажется, будто для него это нормально — появляться и исчезать, когда захочется. Я так и не уловил о чём фильм, так как был погружён в мысли, но успел уловить кадр, где парень кушает персики. Не досмотрев фильм, выхожу на террасу, всё ещё укрывшись пледом, и сажусь прямо на пол, вдыхаю полной грудью весенний воздух и чувствую долгожданное спокойствие. Мне больше не хочется курить и напиваться до беспамятства, мне больше не хочется принимать иллюзии в двух разноцветных таблетках и бояться темноты. Однако, я кидаю взгляд на пачку сигарет и невольно тянусь к ней, обнаружив, что она пуста, громко вздыхаю. Возможно, это и к лучшему. Фрэнки, милый сладкий Фрэнки, как я мог потеряться в своих же собственных снах и начать путать их с реальностью? На каком моменте моей ничтожной жизни ты не уследил за мной? Протяни же мне руку из глубины темноты, я хочу видеть, где находишься ты. Фрэнки, милый сладкий Фрэнки, я всё ещё боюсь засыпать, хотя и чувствую, что вот он я, и я реален. Всё настоящее. Всё живое. Никаких ночных теней. — Тебе не понравился фильм? — он садится рядом, поправляя мой плед. — Я потерялся, Фрэнки. — Так найдись, — достаёт пачку сигарет и закуривает. — Ты, конечно, довольно странный, но в последнее время довольно слишком странный. Хочешь поговорить об этом? — Мне кажется, что всё, что со мной происходит — ненастоящее, что я всё ещё во сне, а ты исчезнешь, как только я наконец проснусь. Всё это просто большой страшный сон, а когда я проснусь, то закричу настолько громко, что сорву голос, ибо я не вынесу того, что тебя не существует. — Так мы же уже говорили на эту тему, — выдыхает никотин. — Ты проснулся, я проснулся, и мы оба настоящие. Морфей нас не забрал, — затягивается снова. — Почему ты так уверен в том, что мы проснулись? — поворачиваю голову в его сторону и улыбаюсь, осознавая то, насколько он прекрасен. — Да потому что я проснулся, — тушит сигарету об пепельницу. — Вот смотри, — садится ко мне на бёдра, обвив руками шею. — Я тебя поцелую, а ты почувствуешь теплоту и вкус моих губ. Во сне этот момент кратковременный, — чувствую его горячее дыхание около щеки. — Чувствуешь? — целует в уголки губ. Фрэнк целует меня нежно, аккуратно, дав возможность прочувствовать каждый момент. Кладу руки на его бёдра, желая занять активную позицию, однако он настойчивее: Фрэнк спускается ниже и принимается целовать шею, медленно и чувственно, срывая с моих губ стоны, как только что расцветшие бутоны полевых цветов. Но все эти чувства исчезли так быстро, как и появились. Холодный ветер приводит меня в чувства, открываю глаза и вижу глаза цвета солнца, которые всё так же как и прежде смотрят на меня с нежностью и любовью. Мне кажется, что он о чём-то думает, смотря на меня. Провожу пальчиком по его носу и улыбаюсь, но на его лице нет никаких эмоций. — Хочешь прогуляться, Джи? — убирает за ухо мою чёрную прядь волос. — Уже поздно так-то… — Я хочу погулять вдоль берега моря, держа тебя за руку и смотря на звёзды. — Слишком сопливо, но я согласен, — смеюсь. — Пошли. Моё сердце разрывается от чувств, которые я испытываю сейчас. Мне кажется всё таким ярким и чувственным, что хочется и плакать, и смеяться, и жить. Мы бежим по лестнице вниз, смеясь, и где-то внутри у меня взрываются миллионы фейерверков. И если ты сейчас посмотришь в мои глаза, Фрэнки, то увидишь, последние яркие огоньки этих же фейерверков. Но ты захлопываешь ворота, берёшь меня за руку, ведя в самое сердце темноты. Мне не страшно, не хочется закричать. Мне хочется громко смеяться и почувствовать эмоции ещё глубже, чем обычно. Темнота в этот раз не длилась долго, и уже совсем скоро показался лунный свет, мягко освещающий пляж. Я бегу по тёплому песку, по пути снимая обувь, смеясь. Фрэнки, посмотри на меня, посмотри, насколько я красив сейчас. Снимаю футболку на бегу, замечая, что Фрэнк с разбегу нырнул в море. Делаю то же самое, чувствуя долгожданное спокойствие, когда моё тело находится на глубине. Открываю глаза и вижу то, как переливается и блестит всё, на что я посмотрю. Выплываю наружу, улыбаясь, и как только я оказался на поверхности моря, тёплый ветер погладил моё лицо. Зачёсываю назад волосы, убираю с глаз остатки воды и наконец открываю глаза, подняв голову вверх. Звёзды, взрываясь, разлетаются по небу. Так ярко, так красиво. Фрэнк оказывается позади меня и прижимает к себе. Нежусь в его объятиях, кладя голову на его плечо. Я никогда не испытывал такое спокойствие. С п о к о й с т в и е. Буря наконец закончилась, настало время для мягкой погоды, настало время для тишины. С неба падают мелкие капли дождя, но я не хочу уходить, ведь мне сейчас так хорошо. — Фрэнки, я так устал, боже как же я устал, — проговариваю фразу так тихо, что её можно услышать за два километра отсюда. — Мне хочется раствориться в этом море, стать пеной, стать его частью. — Мне так нравится, что сегодня луна выглядывает из-за туч. Только луна и тучи, и больше ничего. Кажется, это моя ночная эстетика, знаешь… — Да, Фрэнки, так и есть. Когда я стану звёздной пылью, то развей меня над морем. Фрэнки, милый мой Фрэнки, если я умру молодым, то не скорби по мне, — чувствую, как силы покидают меня, а дождь становится сильнее. — Не совсем уверен в том, что ты умрешь молодым. Такие, как ты, созданы для великих дел. — Такие, как я, не созданы для нынешнего мира, — целую его руку. Фрэнки, я люблю твои ямочки и то, как в твоих глазах отражается моё лицо, и, признаюсь, зеркало мне настойчиво врёт. Я каждый раз забирал блеск твоих глаз, чтобы потом расположить эти маленькие яркие световые отблески на потолке, словно звёзды. Я каждый раз заставлял тебя плакать в стеклянный сосуд, чтобы, поднося его к солнцу, видеть, насколько может быть прекрасна твоя боль. Я выворачивал тебе пальцы до хруста, до боли, а потом целовал тебя так нежно и сладко. Смотрю на тебя, смотрю на тебя и мне недостаточно. Я бы хотел оказаться внутри, я бы хотел стать тобой и понять, как в тебе умещается столько света. Позволь мне дотрагиваться до тебя чаще, согреваясь твоим теплом, чувствуя наконец реальность, чувствуя наконец себя живым. И если ночные тени наконец нас достигнут, говоря, что мы проиграли в этой схватке, возьми мою чёртову руку и больше никогда не бойся. Я был бы рад умереть, зная, что защищал тебя от них, не позволил им отравить табачно-кислотными иллюзиями кого-то ещё. И если я проиграю в своей же схватке, то заправь кровать и завари кофе, закури, разбей всю стеклянную посуду, сорви звёзды с потолка, уничтожь все, что связано со мной. И если я проиграю в своей же схватке, то я хочу, чтобы ты знал: я никогда не разобью твоё сердце.

***

Я просыпаюсь из-за солнечных лучей посреди поля цветов. Встаю, щурясь, и не вижу ничего кроме этого большого поля цветов. Как я здесь оказался? Совершенно этого не помню. Где мой телефон? Проверяю карманы — они пусты. Сердцебиение учащается, но мне слишком хорошо и радостно, чтобы переживать по этому поводу, поэтому я бегу по полю цветов в совершенно непонятном направлении. Что меня ждёт впереди? Мне это настолько безразлично, насколько мне сейчас радостно. Поднимается сильный ветер, который с лёгкостью поднимает подол моего пальто и путает отросшие волосы. Я чувствую так много сил в себе, что способен сотворить всё. Я способен изменить мир. Я способен впитать в себя так много человеческой боли, чтобы потом её уничтожить. На горизонте появляются частные дома, значит, я бегу в правильном направлении. Смеюсь, чувствуя лёгкое головокружение. Мои мечты сплетаются с мыслями о том, чтобы выпить вино из рук прекрасной незнакомки. На моих губах вкус вишни, а веки становятся тяжелее, из-за чего хочется уснуть, но я не могу. Я не могу уснуть, я чувствую раздражение при этой мысли. Открываю незапертые ворота своего дома и снимаю по пути пальто. Мне настолько жарко, что хочется снять с себя всю одежду, кожу и окунуться в ледяное озеро. Странно, что я не додумался ночью закрыть дверь, ведь кто-то мог свободно зайти. прохожу в гостиную, снимая футболку, и направляюсь на кухню, желая наконец выпить очень много холодной воды. Наполняю большую кружку холодной водой, кидаю в неё лёд и… замечаю телефон, который всё это время лежал на кухонном столе. Отправляю Фрэнку сообщение о том, что я дома и совершенно ничего не помню. Где мои сигареты? Так хочется курить. Беру стакан и направляюсь в свою комнату, по пути выпивая воду, но не успел я и пройти немного, как увидел в зале своего знакомого, смотрящего на меня так, будто впервые видит, и вообще это его квартира, а я ворвался. — Ужасно выглядишь, — Майкл садится на кресло, рядом положив рюкзак. — Я пришёл просить тебя вернуться в университет, ибо тебя хотят отчислить за неуспеваемость и частые прогулы. — Мне казалось, что у меня всё отлично с учёбой, — сажусь напротив него, допивая стакан воды. — Да, но по философии у тебя стоят неудовлетворительные оценки. Их профессор ставит тебе за прогулы, а их, поверь, достаточно для исключения. — Думаешь, меня исключат из-за одного предмета? — мне всё это кажется шуткой, поэтому я, не верив ему, смеюсь. — У тебя такая же ситуация по другим двум предметам. Поверь, у них достаточно оснований, — кидает взгляд на мои обнажённые плечи и тут же переводит его на своё пальто, смутившись. — Таким образом, после выходных ты меня увидишь уже в университете и рубашке, — делаю акцент на последнем слове, прожигая приятеля взглядом, ухмыльнувшись. — Тогда до встречи, резко встаёт и направляется к выходу, не забыв про свой рюкзак. Я же направляюсь в свою комнату, желая наконец уснуть.