Семейные ценности

10. Стив, как и обещал, отбыл к себе ровно через три дня и выглядел при этом приободрённым и даже кому-то очень активно смсил. Брок сдержался и ничего не сказал по данному поводу. На День Благодарения вместо традиционного приглашения на псевдосемейный ужин они получили открытку с извинениями и уверениями в том, что в любой другой день он будет только рад принять всех троих, но этот праздник он очень хочет посвятить Наташе. — А наш мальчик-то вырос, — смахнул невидимую слезу Брок. — Хоть чему-то учится, — согласился Баки. — Вы обо мне? — Джек как раз разглядывал здоровенную индейку через стеклянную дверцу духовки. — Я про Стива. Он там во всю к Наташе яйца подкатывает, подлизывается, — ухмыльнулся Брок, помешал в чаше блендера клюквенный соус, попробовал и добавил немного сахарной пудры. — Может, и до кольца дозреет. — Осталось уговорить Наташу? — улыбнулся Джек. — Кто она, кстати? — Такая же легендарная личность, как и Баки с Кэпом. Русская шпионка времён… а хер его знает каких времён. Натали так и не раскололась, с какого возраста у станка трудится. — Брок глянул на часы, прикидывая, сколько ещё загорать индейке. — Вообще, страшная женщина. — В смысле? — уточнил Джек. — Я как-то не очень уверен в своем английском. — Опасная очень, — перефразировал Брок и тяжело вздохнул. — Бак, омелу вешают на Рождество — это первое. А второе — не в таких, блядь, количествах! Ты кого ограбил? — Да никого я не ограбил, это озеленители деревья от омелы чистили, вот я и подобрал, — подмигнул Баки. Больше возражать или взывать к голосу разума Брок не стал. Смысла не имело. Баки был чудом, и его поведение, может, кому-то и могло показаться шокирующим и неправильным, но уж точно не Броку. Он радовался любой его улыбке, хотелке, чему угодно, лишь бы не возвращаться к холодной безразличной ко всему отстранённости. Лишь бы он больше не кричал по ночам, не хватался за ножи. Лишь бы жил. Джек обнял Брока и Баки за шеи и поцеловал сначала одного, потом другого. — Откуда взялась традиция целоваться под омелой в Рождество? — спросил он. Мурлыкнув Джеку в губы, Баки посадил его перед собой на столешницу. — Омелу ещё называют веткой поцелуев, — ответил он, потёрся щёкой о подбородок Джека. — Друиды поклонялись вечнозелёной омеле, подвешивали её пучки к потолку. Считалось, что она примиряет даже врагов. — А любовников вообще спаивает воедино? — Джек нежно поцеловал Баки. — Мне так хорошо с вами. — И не по одному разу, — поддакнул Брок. Как ни странно, страсти в их отношениях меньше не стало, как и секса. Они с Баки зажимали Джека везде и он возвращал им сторицей, горел в объятиях, отдавался, сам брал с голодным рыком. Спокойно мог отсосать на тёмной парковке перед магазином, стонать в кулак в туалете самого шикарного местного ресторана. — Тааак… — протянул Джек, почувствовав руки Баки под лонгсливом. — Сначала еда, ладно? А то опять сгорит все. — Сгорит — из ресторана закажем, — не унимался Баки, выцеловывая узоры на шее Джека. — Ага, из закрытого по поводу праздника, — внёс свою лепту Брок, сцапал зад Баки, притёрся к нему твёрдым членом. — Раз неймётся, давай я тебя быстренько трахну, а малыш поест спокойно? — Да не готово еще, — Джек отстранил Баки, скользнул на пол и расстегнул на Баки штаны. — Вот так, — он втянул в рот полувставший член. Белья дома Баки не носил принципиально. Брок продолжил наминать ягодицы постанывающего Баки, из-за плеча наблюдая, как его толстый, наливающийся желанием член растягивает губы Джека. — Блядь, какие вы охуенные, — рыкнул Брок, вцепился зубами в плечо Баки. Как назло, смазка, которую они держали на кухне, закончилась, и Брок вечно забывал добавить её в список. Кое-как дотянувшись до бутылки оливкового масла, он плеснул себе на пальцы и потёр между ягодиц Баки, проник сначала одним, потом добавил сразу два. Баки расставил ноги пошире и уперся руками в стол. Джек старательно сосал, гладя его бедра с внутренней стороны — там Баки был очень чувствительным. — Еби давай! — нетерпеливо рыкнул Баки. — Не целочку трахать будешь. — Да ты каждый раз тугой, тесный, — выдохнул ему в ухо Брок, обвёл головкой предвкушающе сомкнувшиеся мышцы. — Словно в первый раз ебу. Толкнулся, замер, не двигаясь и не давая двигаться Баки, ловя дрожь его сильного тела. Джек тоже застыл, уловив момент, только щекотал уздечку кончиком языка. — Блядь, Брок! — рявкнул Баки. Хохотнув, Брок двинул бёдрами, входя на полную, застонал, стиснул Баки, ухватив поперёк живота. Джек с хлюпаньем втянул член Баки в рот и погладил яйца. Глаза Баки расширились, он вцепился пальцами в столешницу, кроша ее в опилки, и закричал, содрогаясь всем телом, задвигался сам, толкаясь в рот Джека, вбиваясь на полную до горла и подаваясь назад, насаживаясь на член Брока так, как ему самому нравилось. У Джека ныла челюсть и саднило уголки рта, затылком он больно упирался в ребро столешницы, но все это была ерунда. Он ласкал Баки руками и ртом, жалея, что не может дотянуться до Брока. Долго Баки не продержался, слишком хорошо было от распирающего задницу члена, бьющего прицельно по простате, и тесного жара глотки Джека. Он застонал, почти плача от удовольствия, весь сжался и с громким стоном излился в рот Джеку, тут же оседая к нему на пол, впился поцелуем в припухшие, натёртые членом губы, слизывая с них свою сперму. Джек, целуя Баки, ухватился за член Брока и в несколько движений додрочил ему, уляпывая волосы Баки спермой. Но тот только похабно облизнулся и вздернул Джека на ноги, прижался щекой к каменно-твёрдому члену, оттягивающему домашние штаны, коснулся губами влажного от натёкшей с головки смазки места. Джек только прерывисто вздохнул и потянул штаны вниз, открывая уверенно стоящий член с темно-розовой головкой. Баки кончиком языка коснулся головки, обвёл её по кругу, поцеловал уздечку. Джек тихо простонал. Он был очень чувствительным в этом месте, и Баки бессовестно этим пользовался. — Бак, не крути малышу яйца, соси нормально, — усмехнулся Брок, не только удобно устроившийся на стуле позади них, но и успевший закурить. — Прошу из зала не подсказывать, — буркнул Баки и взял до горла, плотно обхватив ствол у основания. Джек застонал громче, сгреб волосы у Баки на затылке и попытался задать ритм. Подняв на него взгляд, Баки сдался, позволяя Джеку руководить собой, провёл ладонями по его ногам. Джека хватило очень ненадолго. Две-три минуты задыхающихся стонов — и он кончил одновременно с сигналом термометра, сообщившего о готовности индейки. — Вот теперь как раз есть куда пожрать, — усмехнулся Брок, прижал к себе едва стоящего на ногах Джека, погладил так и не вставшего с пола Баки. — И ничего не сожгли. В этот раз. — Я в душ, — сказал Джек, натягивая штаны. Он наклонился, чтобы поцеловать Баки, потом шагнул к Броку, чтобы поцеловать и его. — И Баки в душ. У тебя сперма в волосах. — Только чур там не ебаться, — предупредил его Брок. — Жратву второй раз разогревать не буду. — Тогда я выбираю, что мы смотрим! — расплылся в улыбке Баки. — Не-не-не, Баки, не тяни руки. Я к себе в ванную пойду, а ты к себе, — велел Джек. Прыснув в кулак, Баки примирительно поднял руки, как бы демонстрируя, что он вроде и не при чём. Броку только головой осталось покачать. Индейка выглядела идеально: красивая, с золотистой хрустящей корочкой. Брок зажмурился, вытянул носом манящий запах, даже на мгновение завис. День Благодарения. Праздник семьи, дома, когда не приглашают чужих или случайных. И они с Баки празднуют его с Джеком. Никто ведь даже на мгновение не подумал — а стоило ли его звать. *** К Рождеству ситуация и не думала меняться. Брок с Баки ходили следом за Джеком, когда он, серый от усталости и недосыпа, закрывал долги перед зимней сессией. Возили на учёбу, несмотря на то, что машину купили ему ещё в конце ноября, кто-то из них забирал его домой, чуть ли не на руках оттаскивал в спальню, заворачивал в теплое одеяло, прекрасно зная, что через полтора часа Джек снова будет сидеть, уткнувшись носом в монитор ноута, что-то там доделывая. Время от времени Джек пытался брыкаться и проявлять самостоятельность, напоминая, что отлично отучился три курса. Но забота была так приятна, что он сдавался. — Где мы будем праздновать Рождество? — спросил Джек двадцатого декабря. — Не пора ли наряжать елку? — Пора, — ответил Брок. — Завтра заберу всю праздничную херню с базы, а насчёт где… — он откинул голову на спинку дивана и крикнул: — Детка, Роджерс не звал нас к себе? — Пока приглашения не было, — прозвучало в ответ. — Значит, дома, или что-то другое предложить хочешь? — Давайте дома, — попросил Джек. — Я уже и подарки упаковал, — улыбнулся он. — Люблю вас. — Устроим просмотр рождественских дебильных фильмов в не менее дебильных свитерах, — широко улыбнулся Баки, завалившись к ним на диван, задницей оттеснил Брока, задрал на Джеке футболку и чмокнул около пупка. — И мы тебя очень любим, малыш. — Может, у Брока есть какие-то свои идеи? — спросил Джек. — Что ты такой молчаливый, Брок? — Вот думаю, может в Неваду скататься, на байках по пустыне погонять, староват я что-то для посиделок под ёлкой. Экстрима хочется, — оскалился Брок, хлопнул Баки по бедру. — Ага, в прошлую поездку с нами был твой дружбан, и вы за три часа проиграли своё годовое жалование и денег у меня на пиццу выпрашивали, — фыркнул Баки. — А начиналось всё так же. — Невада — это для меня как-то слишком экстремально, — признался Джек. — Хочется белого Рождества. В Гильбоа снег только в горах выпадает, а предыдущие каникулы я в Гильбоа проводил. — Ну и хрен тогда с Невадой, — легко согласился Брок. Не особо он и рассчитывал, просто банально обычно не знал, чем себя занять на рождественские выходные так, чтобы избежать всего этого аляповатого безобразия, творившегося на улице. — Я хочу такое классическое американское Рождество, — мечтательно протянул Джек. — С еблей под елочкой и иголками во всех местах. — У нас искусственная ёлка, — немного растерянно произнёс Баки, переполз животом на колени Джека, дотянулся до планшета. — Но можем дойти и до елочного базара. — На углу базар, — тут же сказал Джек. — Около Старбакса. — Вот завтра с Баки и сходите. — Брок хлопнул Баки по заднице. — Мне надо с утра на базу отчёты перепроверить, отправить Старку результаты исследований его игрушек. Иначе он мне все выходные грызть темечко будет по видеосвязи. Заодно из хранилища заберу украшалки. Баки перевернулся на спину, прижмурился словно кот, облизал губы. — Тогда ты булочек с миндальным кремом привезёшь. — А почему украшалки на базе? — спросил Джек. — Почему не дома? — Потому что Баки маньяк, — под громкое фырканье Баки хохотнул Брок. — Ты помнишь количество омелы на день Благодарения? Так вот игрушек у нас — три базы украсить можно. Дома банально места для всего этого добра нет. — В машину-то поместятся? — Джек поцеловал сначала Баки, а потом Брока. — Умещу как-нибудь, — отмахнулся Брок. — Но это завтра, а сегодня думать об этом не желаю, поняли? — Оу, — покачал головой Джек. — А о чем желаешь? Может, пойдем сейчас елку купим? Чур я выбираю! — Неугомонный, — восхитился Брок и аккуратно спихнул Баки на пол. — Тогда одеваемся. Ёлка так ёлка. Морозный стылый воздух моментально лишил дыхания. Брок застегнул плотнее пальто, поднял ворот, оглянулся на своих любовников и не мог сдержать улыбку: слишком забавным был Баки в яркой шапке с большим пушистым помпоном и таких же по цвету варежках. Джек шел, засунув руки в карманы пуховика: в тонких осенних перчатках он зяб. Дул ветер от океана, и Джек ежился. — А вот и елки, — он указал на пятачок на углу, заваленный упакованными в сетку елками. — Гирлянды здесь классные, — он указал на висящие на оградке разноцветные снежинки и звезды. — У нас какой высоты потолки? — Четыре метра, — ответил Баки, разглядывая разлапистую голубую ель, стянул с левой руки перчатку, растер между пальцев пару иголок, вдохнул аромат. — Боже, почему мы раньше не покупали живую ёлку? — Потому что у вас меня не было, — самодовольно заявил Джек. — Давайте купим елку в три с половиной метра и подставку под нее. Игрушек много, будет чем нарядить. Если бы все было так просто. Баки, словно ребёнок в отделе со сладостями, бродил от дерева к дереву, трогал колючие иголки, едва слышно напевая: — V lesy rodilas' elochka. V lesy ona rosla… — Чего это он? — тихо спросил Джек у Брока. — Погоди, малыш, сходи сам ёлку выбери, — Брок развернул Джека от Баки и подтолнул в спину, а сам расстегнул пальто. — Detka, pora domoi, holodno. Он обнял Баки со спины, вжал в себя, чувствуя как того колотит, словно нет на нем тёплой куртки, дебильного свитера с оленями и смешной шапки. Словно он снова там, в холодной душевой, только размороженный, с плохо двигающимися конечностями, кашей в голове. — Эй, — по-английски позвал его Брок. — Всё закончилось. Каменно-твёрдые плечи под его руками поникли, сам Баки словно меньше стал, мягче, человечнее. Он порывисто развернулся, впечатался в Брока всем собой, обнял его, ткнулся холодным носом в шею, руками проник под худи. — Не отдавай меня им, командир. Джек послушно выбирал елку, поглядывая на них. Он любил обоих, а они любили его, но они все слишком недолго были вместе, чтобы Джек докопался до всех скелетов в шкафах. Он долго и придирчиво перебирал елки, уже почти не чувствуя рук, наконец остановился на самой толстой, а значит, самой пушистой, указал на нее продавцу, оплатил красно-зеленую подставку под ель, саму елку, и позвал: — Парни, я один все это не донесу! Баки словно переключился, вновь засиял улыбкой, натянул обратно варежки и танцующий походкой двинулся к Джеку, но Брок успел заметить отголоски былого в глазах Баки, густо замешанные на страхе вернуться обратно в застенки Гидры, вновь оказаться прикованным к уродливому креслу с капой во рту. Холод напомнил о себе, пробрался под пальто ледяными пальцами. Брок поежился, застегнулся и закурил. Джек поцеловал подошедшего Баки и с гордостью показал на елку: — Смотри какая! Он решил сделать вид, что не заметил ни странного замешательства и смятения Баки, ни встревоженности Брока. Они сами ему расскажут, когда будут готовы. — Красавица, — восхитился Баки, приобнял Джека за плечи. — Может, новую гирлянду для неё купим? — Баки, нет, — застонал подошедший Брок. — Нахуя новую, у нас старых восемь штук. Выбирай любую. — А почему не все восемь? Или несколько на елку, а остальные на окнах развесим, — предложил Джек. — Что ж сегодня так холодно-то? — Это ещё не холодно, — съехал с темы гирлянд Баки. — Одна из баз, где меня держали, недалеко от Оймякона находится. Там минус пятьдесят зимой нормальной температурой считалось. До минус семидесяти двух иногда доходило. Тогда да, разрешали не работать. — Ужас какой! — воскликнул Джек. — Идемте уже домой скорее, я совсем закоченел! — Одеваться нормально надо, — вздохнул Брок и забрал пакет с подставкой для елки. Само дерево себе на плечо взвалил, как заправский лесоруб, Баки. — Да нормально я одеваюсь, — буркнул Джек. — Четвертый год так хожу.