Что ты видишь в этих желтых глазах?

«Ты можешь быть у неё не первым, не последним и не единственным. Она любила перед тем, как полюбила снова. Но если она любит тебя сейчас, что ещё не так? Она не идеальна, но ведь ты тоже, и вы оба никогда не будете идеальными вместе. Но если она заставляет тебя смеяться, тем более подумай дважды, если она даёт тебе возможность быть человеком, делать ошибки, держаться за неё и давать ей всё, что ты можешь. Она может думать о тебе не каждую секунду в день, но она может отдать тебе часть себя, потому что она знает — ты можешь разбить её сердце. Так не рань её, не меняй её, не анализируй и не ожидай от неё того, что выше её возможностей. Улыбайся, когда она делает тебя счастливым, давай ей знать, когда она тебя злит, и скучай по ней, когда её нет рядом….» Боб Марли

      Была уже глубокая ночь. Лунный свет освещал улицы, подсвечивая всё серебряным светом. Хоть и было достаточно поздно, Новый Орлеан продолжал жить. Иногда было такое чувство, что даже когда начнётся война, люди будут выходить ночью устраивать парады и петь песни, лишь бы поддерживать атмосферу города.       Но как и в любом другом городе, тут есть свои секреты. Улицы здесь заполнила смерть и кровь. Сегодня близкие и знакомые девушки вспоминали о ней, которая погибла, защищая детей. Но только один человек знал, что она не умерла, и скоро её участь будет пострашнее смерти.       Девушка в белом платье словно призрак парила по дорожке парка. Ей было страшно. Она не понимала, что с ней происходит, и почему вдруг она ожила. Мэгги шла немного пошатываясь и, всё еще держась за свое горло, пыталась нащупать там сломанный позвонок. Со стороны она смотрелась как пьяная девушка, идущая с маскарада.       Девушка не понимала, почему жива. Почему продолжает дышать, ходить, хотя она отчётливо помнила, как Кай сломал ей шею. Её даже похоронили. Она пыталась найти всему этому логическое объяснение, но даже магического не было. Одно Мэгс знала точно: Кай с ней что-то сделал. Он не мог просто оставить её в живых или спасти ей жизнь заклинанием. Он что-то сделал, чтобы испортить ей жизнь, потому что это чудовище не могло просто так ради потехи сделать её мертвой на пару часов. Да это вообще было невозможно.       Босые ноги уже давно были стерты в кровь, но ступни не горели адским пламенем. Было неприятное и зудящее чувство. Хотя, Эшлин никогда так не делала, так что не могла сказать, нормально ли это. Она не знала, куда идет. Эш просто двигалась туда, куда её вели ноги, пока её белое платье развевалось от ветра.       Неожиданно в поле зрения Эшли появились две фигуры. Даже издалека можно было заметить, что это парень и девушка. Они оба были одеты по-летнему и о чём-то мило шептались. Даже дурак догадался бы, что у них свидание. Но Мэгги совершенно это не интересовало, она надеялась просто пройти мимо и сойти за какого-нибудь фрика, лишь бы её не трогали.       Как только её увидели эти голубки, их лица исказились от ужаса. Многие бы испугались, увидев перед собой бледнющую в белом платье девушку, оставляющую за собой кровавые следы. Незнакомка прижалась теснее к парню, обхватив поудобнее его руку. Парень, видимо, был сделан из другого теста и сразу же взял себя в руки. — Девушка, что с Вами случилось? Вы в порядке? — спросил он, подойдя ближе.       Невозможно было понять, было это сделано из страха или из доброты. Но Мэгги на это было откровенно пофигу. Она совершенно не понимала, что с ней происходит. Вместо того, чтобы как обычно смотреть в лицо собеседнику и отвечать, её взгляд был сфокусирован на открытой шее парня, где что-то так сильно и заманчиво пульсировало. Он говорил что-то ещё, но Эшлин интересовала только эта пульсирующая венка. Где так заманчиво бежала кровь. Не понимая, что творит, девушка произнесла заклинание, и на плече парня появился огромный разрез, сразу же начавший кровоточить. Его спутница начала дико визжать и бросилась наутек, а парень прикоснулся к кровоточащей ране и инстинктивно стал пятиться назад, в его глазах читался неподдельный ужас. Но Мэгс не обращала на это никакого внимания. Есть только она и кровь. Много крови. Зуд становится настолько сильным, что больше нет сил сдерживаться. Жажда погасила все попытки разума достучаться до неё, и девушка за пару шагов оказывается рядом с парнем, и вгрызается в его плечо. Тот истошно орёт, пытается её оттолкнуть, но что он может сделать? Она только сильнее сжимает его плечи и пьёт каплю за каплей, чтобы хоть как-то избавиться от этой зудящей боли. Она не замечает того момента, как выпивает все, и парень падает замертво с диким ужасом на лице. Монстра, проснувшегося в ней, уже не остановить. Он голодный, слишком голодный. Разум заперт далеко, и мозг блокирует все его попытки вырваться. Но даже этой крови мало, чтобы угомонить чудовище. Но, благо, есть ещё одна.       За долю секунды Эшлин оказывается перед бегущей девушкой и с небольшим усилием толкают ту на бетонную дорожку. Девушка мычит от боли и страха, и пытается как-то отползти. Но что она может сделать? Ей остаётся только смотреть, как девушка в заляпанном кровавыми сгустками белом платье осторожно подходит к ней, словно хищник к жертве. Хотя, так оно и есть. Последнее, что она увидит и почувствует, это чёрные глаза, наполненные тьмой и белые клыки, разрывающие её шею.

***

      Дом Майклсонов стал постепенно оживать. Время уже перевалило за два часа ночи, но Клаус, Кол и Элайджа собрались в библиотеке, чтобы пообсуждать план либо спасения, либо нападения. Ещё не решили.       Женская половина дома в основном хлопотала над маленькими девочками, в тысячный раз проверяя, нет ли у них царапин. Что с них взять? Такие уж они мамочки и тётушки. Но и у мужской половины было не всё гладко. Они разговаривали как-то отстраненно друг с другом, полностью погруженные в свои мысли.       Элайджа думал о Хейли и их предстоящей свадьбе. О том, что они ещё ничего никому не сказали. Его напрягала вся эта обстановка смерти вокруг них. Элайджа считал, что с этим нужно покончить хотя бы на год. Чтобы хотя бы год на руках его семьи не появлялись новая кровь и жертвы.       Клаус размышлял, каким пыткам подвергнет еретика. Там было и обезглавливание, и на кол его посадить тоже можно было. А можно вообще оторвать руки, ноги и залить его бетоном. Но между мыслями о мести проскальзывало до боли знакомое лицо. Личико, обрамленное копной блондинистых волос. Гибрид больше не мог отрицать того, что с появлением Кэролайн он опять засветился изнутри. Было такое чувство, что Хоуп и Кэролайн — две звезды, светящиеся только для него и направляющие его на верный путь.       Кол думал о том, что бы сказала Мэгги, будь она здесь. Вариантов было очень много и ни один не подходил. Ни один не был правдоподобным. И он понимал, кто в этом виноват. Поэтому Первородный отчаянно хотел разбить лицо Кая и притащить его к могиле Эшли, чтобы она видела, что это чудовище больше не живёт и не причинит никому вреда. А еще больше хотелось прийти на могилу и положить ей небольшого плюшевого мишку. Идея про мишку пришла после того, как он вспомнил, что Мэгс не очень любила цветы, но он не был уверен, что его вообще пустят на кладбище. Давина затаила обиду на его семью и могла всячески помешать вступить хотя бы на территорию кладбища.       Но общая мысль была у всех одна: как найти еретика? Этот поганый засранец умел скрываться и имел много козырей в рукаве. Кэролайн поведала всё, что знала, но её информации было мало, так как она часто не отмечала маленькие детали в его поведении. Приходилось действовать наугад, что не очень нравилось Клаусу.       Все их разговоры прервал зашедший Марсель. Ему не очень нравилось то, что по городу разгуливает маньяк да ещё нападает на Майклсонов. Это могло разжечь беспорядки и многочисленные убийства, что было не очень нужно вампиру. Поэтому он сразу же согласился помочь всем, чем сможет. — Мои ребята патрулируют город. Думаю, если он ещё здесь, то мы его найдём, — проговорил Жерар, подходя к столу, который находился в центре библиотеки. — Он не получил то, что хотел, а по рассказам Кэролайн он очень хочет избавиться от них, — отвечает Клаус, собрав руки в замок и напряженно глянув в окно. — А что мы с ним… — начинает говорить Кол, когда его прерывает телефонный звонок.       Марсель сует руку в карман кожаной куртки и достаёт оттуда мобильный. Попутно извинившись, он отвечает на звонок. Кола особо не напрягло то, что его перебили, потому что это звонила, скорее всего, какая-то шестёрка Марселя, а значит, были какие-то новости. Видимо, эта мысль пронеслась не только у младшего из братьев Майклсон. — Марсель, в общем, тут два трупа в парке. Это сделал вампир, нет никаких сомнений, — спокойно проговаривает мужской голос на том конце трубке. — Кай активизировался, — произносит Жерар, будто бы констатируя факт.       Все Майклсоны напряженно переглянулись, понимая, что еретик мелочиться не будет, и в его головку пришло решение убить пол города. Видимо, одного трупа ему мало. — Марсель, мы залезли в голову погибших, и это сделал не Паркер, — произносит парень, будто бы опасаясь того, что сейчас будет. — А кто тогда это сделал? — рычит Марсель в трубку.       День набирал обороты. Никому в этом доме не нужны были ещё проблемы. Им хватало сумасшедшего еретика, трупа их друга и обозлённой ведьмы. Кто бы их не убил, он стал новой проблемой, которую нужно было устранить. — Их убила девушка в белом платье и с копной коричневых волос. Но самое интересное то, что она владеет магией. Марсель, эта девчонка одним заклинанием порезала парню плечо! — произносит шестерка, и неожиданно связь прерывается.       Дальше Марсель начинает ругать долбаную технику. Клаус и Элайджа в панике, потому что у них появилась проблема, которую мог создать либо Кай, либо она сама появилась. Но Кол остался сидеть на своём месте. Только задумчивое выражение лица выдавало его напряжение. Он размышлял о том, откуда у вампира появилась магия. Еретиком можно было стать, только если ты от рождения являешься сифоном. Он знал только одну такую ведьму.       В комнату словно ураган влетает старшая Майклсон и не обращает внимание на переполох. — Кай походу решил действовать по-крупному. Звонила мама Давины и сказала, что её дочь пропала, а вместе с ней была разгромлена могила Мэгги, и трупа там не было, — выдаёт информацию Фрея.       И тут в голове младшего Майклсона складывается пазл. Вся картина становится видна, и разгадка появляется перед глазами. Только один человек мог стать новорождённым еретиком, и это была никто иная, как Мэгги.

***

— Да смывайся ты уже, — отчаянно прошептала девушка, глотая слёзы и пытаясь смыть пятна крови на своих руках.       Ночь, необычное время суток. Она пропитана разными эмоциями и событиями. В основном всё самое важное происходит именно ночью. Будь то первый поцелуй, убийство или смерть. Люди привыкли считать, что их демоны прячутся в темноте. Но мало кто догадывается, что так и есть. Все эти существа выползают ночью за нашими душами, телами, кровью и получают всё, что захотят, потому что не в наших силах остановить их.       Девушка, сидящая на берегу бушующей реки, пыталась оттереть от своего тела пятна засохшей крови. Она отчаянно рыдала, пытаясь хоть как-то стереть из памяти то, что натворила. Она ненавидела себя. Ненавидела за то, что не смогла остановиться. Ненавидела за то, что отняла чужие жизни. Ненавидела за то, что поддалась темноте.       Мэгги не помнила, как оказалась на берегу реки. Казалось, чувство вины вывело её сюда, пытаясь хоть как-то помочь ей оправиться. Она натирала свою кожу до красноты. Всё её платье было мокрым, волосы слипшимися, по телу стекала вода, потому что она пыталась вытереть кровь, которой уже не существовало, но она была не в сознании. Перекошенные от ужаса лица и их глаза навсегда останутся у неё в голове. Они будут терзать её словно демоны и не давать нормально жить. Эшли отчаянно хотелось вернуться туда и остановить себя, сказать, что нельзя убивать, что эти люди имеют право на жизнь, и она не давала её, чтобы забирать. Мэгс просто хотела перестать чувствовать. Хотела просто вырезать из своей памяти их крики. Она хотела умереть. Она должна была умереть. Эшли не хотела такой жизнь, поэтому она отчаянно ждала рассвета, чтобы тот сжёг её тело и душу, и она смогла освободиться. Смогла получить наказание за то, что сделала. — Мэгги, — позвал голос из-за спины.       Девушка обернулась, удивившись тому, что не услышала, как к ней подкрался Марсель Жерар. Он словно бесшумная мышка оказался за её спиной. Она думала, что тот станет её ненавидеть, но в его взгляде читалась лишь жалость. Мэгги не знала, что хуже: ненависть или жалость. — Я их убила. Я не хотела, — прошептала девушка, почувствовав, как к горлу опять подкатывает тошнота.       Марсель сделал два шага по направлению к ней, но он двигался медленно, понимая, что одно лишнее движение может ещё больше напугать её. — Я знаю. Мэгс, тебе нужно надеть кольцо. Мы пойдём домой к Майклсонам. Там тебя все ждут. Я обещаю, что всё будет хорошо, — произносил вампир словно заговор, делая ещё один шаг вперёд. — Нет, я не хочу. Уйди, пожалуйста, я хочу остаться одна. Пожалуйста, я хочу умереть, я виновата, я их убила! — завизжала Эшли, инстинктивно пятясь назад.       Её визг так же быстро прервался, как и начался. Неожиданно она почувствовала тепло. Оказалось, что Марсель на вампирской скорости прижал её к себе, зажимая в медвежьих объятиях. Это оказалось именно тем, что было ей нужно. Чтобы не произносили лживых фраз, отчаянно пытаясь её успокоить, а просто прижали к себе, помогая вылить всю свою боль. Эшлин уткнулась в плечо Марселя и начала горько рыдать, пытаясь вылить все накопившиеся эмоции, настолько их было много. — Когда-то мы все пережили такое. Эмоции вампиров гораздо сильнее, чем у людей, но ты это всё преодолеешь. Мэгги, ты сильная. Твои первые жертвы будут преследоваться тебя в кошмарах, — говорил Марсель, пытаясь не успокоить, а просто донести до неё то, что станет неизбежным.       Мэгс уже хотела запротестовать и оттолкнуть его, но сильные мужские руки сжимали её до такой степени, что она не могла вырваться. Эшли уже хотелось закричать или хоть что-то сделать, как руки Марселя одним быстрым движением переместились ей на шею и также за секунду свернули её. Опять.

***

      Девушка открыла глаза и сразу же попыталась их закрыть из-за того, что дневной свет ослепил её. Она пыталась хоть что-то сообразить, и когда получилось, Мэгги резко привстала на кровати и огляделась. В её голове проносились воспоминания о прошедшей ночи, а может быть, прошедших дней. Она не могла сказать точно. Эшлин находилась в библиотеке Майклсонов, а точнее на одном из диванов. Она перевела взгляд на свое тело и увидела, что кто-то заботливо переодел её в серый свитер и черные джинсы. Белое платье с кровавыми пятнами испарилось. Мэгс надеялась, что его сожгли.       В голове пронесся вопрос, как она лежит под солнечными лучами. Но, переведя взгляд на свои руки, она заметила там кольцо. Оно было золотое, украшенное серебряной луной. Оно было очень красивое, но напоминало о том, что она теперь такое. Девушка издала непонятный всхлип и откинулась обратно на подушки.       Но вдруг со стороны книжных полок раздался смешок и, переведя взгляд туда, Эш заметила Кола. Тот стоял, привалившись к дубовому шкафу, и наблюдал за ней. В его взгляде не было ни жалости, ни сострадания, ни злобы. Он смотрел на неё, как обычно. Будто бы перед ним обычная Эшлин. — Привет, — полушёпотом произнесла Мэгс, не отводя взгляда от его фигуры и поднимаясь с дивана.       Она сделала два шага к столу, который стоял посередине, и остановилась там, смотря на Майклсона и пытаясь понять, что же он собирается сделать. — Ты как? — спрашивает он самый глупый вопрос, который можно было задать.       Лицо Эшли исказила гримаса боли. Это был самый ненужный и неуместный в этой ситуации вопрос. Как она должна была себя чувствовать после всего, что сделала? — А тебя это как-то волнует? — слишком жёстко спрашивает девушка, прежде чем успевает понять, что это не те слова. — Представь себе, мне есть до этого дело, — в такой же грубый манере произносит парень, сверля её взглядом.       Девушка понимала, что задела его за живое. Она не хотела его обидеть или говорить то, что сказала, но слова сами лились из-за неё потоком, будто бы эмоции заглушали голос разума. Она сжала кулаки и посмотрела на Майклсона, которого никогда не видела таким. Злой Кол это было слишком необычно. Она должна была уйти или извиниться, но не говорить то, что сказала дальше. — Почему? Почему тебе вдруг стало до меня дело, Майклсон!? — спросила Мэгги, чуть ли не крича. — Да потому что ты мне нужна, и я к тебе не безразличен! — кричит в ответ Кол, пытаясь донести до неё такие важные слова.       Они оба застывают и пытаются переварить то, что сейчас произошло. Они оба понимают, что они не просто друзья или хорошие знакомые. Они чувствуют друг к другу притяжение, с которым никак не справиться. Оно просто есть. Мы не выбираем, с кем оно появляется. — Как в самых клишированных мелодрамах, — произносит девушка первое, что приходит в голову, выдавая что-то наподобие полуулыбки. — Значит, пойдем по канону этих сериалов, — произносит Кол, оказавшись перед Мэгс.       Его взгляд чарующий и полностью обезоруживающий. Она застывает и не может сдвинуться с места. Тем временем его рука осторожно прикасается к её щеке, будто бы ожидая пощечины, но, не встречая сопротивления, очерчивает контур её губ. Кол не может больше сдерживаться и прикасается к таким манящим губам. Сначала он целует её осторожно, пытаясь прощупать почву, но не встретив опять никакого сопротивления, он углубляет поцелуй и обхватывает руками её талию.       Мэгги в полнейшем шоке. Нет, конечно она целовалась раньше, всё-таки 19 лет, но все парни до этого как-то берегли её, а с ним не было похожих чувств. Кол просто забирал всю её без остатка и не давал способов сопротивления. Ей хотелось ещё, чтобы это не заканчивалось. Его губы тёплые, а волосы такие мягкие, что Мэгги, запустившая туда руку, с наслаждением сжимает их. Она прижимается к нему ближе, пытаясь прочувствовать каждый сантиметр его тела.       Он рычит ей в губы, сжимая её талию, что если бы она была человеком, точно бы сломал пару ребер.       Ей не хочется сопротивляться.       Её губы на вкус, как корица и что-то ещё, присущее только ей.       Ему не хочется отрываться от неё. Хочется быть только с ней и чувствовать её только так.       Был ли этот поцелуй неуместным? Может быть. Но он был самым нужным и правильным сейчас. Ведь именно он помог ей на пару минут забыть о том, что она убийца. Ему забыть о той боли, которая преследовала его, когда он думал, что она мертва. Вместе почувствовать то, что они должны были почувствовать ещё давно.       Сейчас существовали только её губы вкуса корицы и его мягкие волосы, черные как уголь.