Тёмные переулки

февраль, 2020

      На горнолыжной базе слишком многолюдно. Варя прижимает к себе арендованный потрёпанный сноуборд, как спасательный круг, и пытается ощущать хоть спиной, хоть плечом, хоть ногой, хоть ухом присутствие Фила. Потому что сердце колотится, как бешеное, а коленки предательски дрожат. А в таком состоянии делать первый спуск — плохая идея.       Варя до сих пор слабо понимает, как Филу удалось выманить её в феврале не просто на улицу, а за город, на горнолыжную базу, спуститься со сноуборда! Завершение первой сессии можно было бы отметить иначе: сходить в кафе или кино, или просто заказать на дом пиццы и устроить баттл у плэйстейшена.       Но она почему-то сейчас здесь, среди туда-сюда снующих людей, громкого хохота, дымка из арендованных домиков, спусков-подъёмов.       — Ну что, чемпионка, готова? — Фил, очевидно, уловив абсолютно не боевой настрой Вари, подхватывает её под локоть и прорывается сквозь толпу к одному из склонов. — Первый спуск незабываем!       — О да… — саркастично протягивает Варя, глядя на бескрайний снежный склон, усеянный чёрными точками людей. Дрожью сковывает тело, связки напрягаются, готовые выдать крик ужаса. Варя туго сглатывает и делает пару осторожных шагов назад: — Напомни ещё раз, почему мы тут.       — Потому что ты согласилась! — счастливо улыбается Фил, укладывая Варин сноуборд ей под ноги.       — Ну почему я согласилась? — хнычет Варя вполголоса, поднимая глаза к безоблачному лазурному небу.       Бледно-жёлтый диск солнца сверкает на небе, и его сияние играет с отблесками белого снега на роскошных лапах тёмно-зелёных елей. Из домиков, которые арендуют семьи и компании, слышится разномастная музыка и запах жареного мяса. Варя облизывается и думает, что надо будет обязательно отфотать всю эту красоту. Фил тем временем, по-рыцарски присев на одно колено, колдует с её ногами. «Как бы рыцарь не отправил даму в неприятности… Опять!» — Варя пыхтит и отводит взгляд на взрывающийся снежинками снег под досками людей.       Что-то с громким щелчком охватывает её голеностоп. Варя вздрагивает. Теперь одна её нога — продолжение сноуборда. Вторую ногу Фил пристёгивать не торопится: вместо этого с несползающей улыбкой берёт Варю за руку и отводит в сторону. Идти, подволакивая пристёгнутую к сноуборду ногу, совсем неудобно.       — Я не хочу, чтобы ты грохнулась и себе что-то поломала… — начинает он. Варя перебивает, издевательски скалясь:       — Ты поэтому меня сюда привёл, да?       — Ла-адно, — вздыхает Фил, поправляя серую шапку, — давай, снимай всё. Поехали домой.       Фил присаживается, готовый отстегнуть Варю от сноуборда, но она вдруг протестующе взвизгивает (всё нутро противится такому быстрому отступлению) и требует Фила прокатиться вниз. Фил с ухмылкой качает головой, а потом, взяв Варю за руку, учит стоять на доске, держать баланс.       Летом он пытался точно так же научить Варю кататься на скейте, но после первых разодранных в кровь ладоней и коленей отбросил дурацкую идею. Сноуборд кажется легче скейта: он продолжение ног, подчиняется колебаниям тела, да и в снег падать не так больно.       Спустя минут тридцать, когда Варя уже готова назвать себя бездарной ученицей, Фил тащит её обратно, на самый низкий и пологий, но ужасно многолюдный склон.       — Так, — командует он, — попробуй сначала прокатиться лицом вперёд. Просто. Без завихляний и колебаний.       — А если грохнусь? — поджилки трясутся от страха, и Варя сжимает-разжимает кулаки, чтобы сохранять спокойствие.       — Я поеду следом, если хочешь, — Фил берёт её за руку, переплетая пальцы.       Становится спокойно. Всё внутри ещё дрожит, но уже не так сильно. Фил рядом. Он поможет, если что.       — А почему тут так много людей? — тихонько интересуется Варя, когда Фил пристёгивает ей вторую ногу.       — Так это склон для нубов, — пожимает плечами Фил, — а в выходные каждый второй — нуб, — он поднимается, с ехидной усмешкой щёлкая себя по шее.       Варя недовольно поджимает губы и выгибает бровь.       — Ну нубы, — разводит руки Фил, — новички.       — Я знаю, кто такие нубы. Но это обидно вообще-то.       — Ладно-ладно, — Фил тепло смеётся, прижимая Варю к себе, — ты у нас просто неогранённый алмаз.       — Бриллиант, — шёпотом поправляет Фила Варя, целуя его в щёку.       Фил с усмешкой помогает ей подойти к спуску, и Варя кожей ощущает его волнение за неё. Сделав три коротких вдоха-выдоха, Варя готовится спускаться. Она не успевает зафиксировать момент, когда доска вдруг тащит её за собой вниз по склону, взрезая зимний воздух и снег.       Варя должна управлять бордом, должна стоять непоколебимо, не нарушая баланс, но она не может. Эмоции зашкаливают и взрываются в груди горячими фейерверками. По всему телу разливается жаркая дрожь. Трясутся колени, дрожат пальцы, и Варя сжимает руки в кулаки. Внизу живота всё сворачивается в болезненно-тянущий комок нехорошего предчувствия. Варя не замечает, как с губ автоматной очередью начинают слетать мольбы, причитания и проклятия.       Варя проклинает всё. Этот день. Фила, сумевшего вытащить её сюда. Себя, слабовольно поддавшуюся на сладкую улыбку Фила и его нежные касания. Людей, которых тут слишком много.       А склон всё не кончается и не кончается. Взгляд Вари лихорадочно отскакивает от фигуры к фигуре в поисках знакомой серой шапки с цветными полосами и серо-голубой куртки. Фила нет. Варя невольно начинает покусывать нижнюю губу, в панике судорожно дыша.       Сзади вдруг слышатся визги, глухие удары и такие отборные маты, на которые, кажется, не способен ни один человек. Варя вздрагивает и пытается обернуться. Что-то стремительно летит по склону, снося людей.       Снежным комом всё это обрушивается на Варю нарастающей паникой и потерей баланса. А потом сверху кто-то добивает мощным хлёстким ударом между лопаток. Спину окатывает огнём. Варя не успевает даже пискнуть, лишь жалко взмахнуть руками и ощутить тупую боль в щеке от соприкосновения с землёй. Снег оказывается не таким уж мягким и прохладным, когда Варя кубарем катится по нему, беспорядочно махая руками в поисках опоры. Небо, снег и деревья сменяют друг друга с бешеной частотой, как огни в ночном клубе. Варя жмурится и со всей силы ударяет обеими руками в снег. Левый локоть простреливает болью, но Варя успевает затормозить.       Сердце колотится бешено, спина тянуще ноет, и Варя чувствует, как на морозе леденеют щёки от слёз. А над головой — лазурно-голубое, как будто нарисованное каким-то сюрреалистом, небо.       — Варька! — Фил, взъерошенный, запыхавшийся, пристёгнутый лишь на одну ногу, появляется из ниоткуда.       Варя даже не может сказать, сколько так лежит.       — Какое н-небо голубое…       С губ срывается полувсхлип-полусмешок, который плавно переходит в истерику. Варя не помнит, как на склон подходит местный медик. Помнит лишь, что крепко-крепко сжимала руку Фила, так что, кажется, у него похрустывали пальцы.       Только бы он больше её не отпускал.       Варя приходит в себя уже в одном из тёплых домиков, с перевязанным эластичным бинтом локтем, и тупой пульсацией в спине. В руках — кружка с горячим чаем, а рядом Фил, мягко поглаживающий по волосам.       Тело всё ещё трясёт от пережитого ужаса, но сознание постепенно начинает возвращаться.       Кажется, врач сказал, что переломов нет. Какое счастье.       Кажется, Фил рассыпался в извинениях и целовал её замёрзшие щёки. А Варя только рвано всхлипывала.       Кажется, рука ушиблена или вывихнута. Какая разница, если всё равно недели две будет болеть.       Кажется, советовали сходить в травмпункт. Но они, конечно же, не пойдут: нечего портить каникулы.       — Т-ты как? — Варя оборачивается на Фила, поглаживая кончиками пальцев узор на кружке.       — Лучше всех, — мрачно отзывается Фил, растирая лицо ладонями. — Я бы этой ёбнутой все ноги нахрен поотрывал, чтобы пьяная не вставала на борд. Или рот зашил бы. Степлером бы склеил намертво! Чтоб не бухала больше. Это ж какой, блять, надо быть… Столько людей посносила! Зато сама кайфует!       Варя громко шмыгает носом, делает большой глоток горячего чая и утыкается лбом в плечо Фила. Даже несмотря на то, что его пальцы намертво переплетены в замок, видно, как дрожат его руки. Фила всего потряхивает. Он говорит, но на Варю не смотрит — смотрит как будто даже не вперёд, а в самого себя. Варя отставляет кружку наугад на лавку. И, кажется, даже не промахивается. Филу сейчас гораздо сильнее нужна помощь, чем ей. Варя мягко поглаживает его ладони. Руки у него холодные, напряжённые до белых костяшек, а синие вены ярко выпирают на бледной коже. Варя нежно разрывает замок и переплетает пальцы с ним.       — Я же говорила, что это плохая идея! — Варя с упрёком сжимает пальцы Фила, но тут же виновато вздрагивает и прикусывает губу.       — Ты опять права, — бурчит Фил, пытаясь выпутать руку из её хватки. — Довольна?!       — Прости, — Варя старается крепко сжать его руку, но локоть простреливает болью, и сквозь зубы невольно прорывается всхлип.       Фил подпрыгивает на месте и осторожно касается забинтованного локтя:       — Больно?       В его голубых глазах Варе видится небо, далёкое, светлое и нежное. Только взгляд воспалённо-встревоженный, и брови болезненно сдвинуты вверх. Фил жадно осматривает Варю с ног до головы, и она сдержанно кивает. Фил прижимает Варю к себе и нежно утыкается носом в её висок. С шумом втягивает запах её волос, и Варя не может не улыбаться от этого привычного жеста, наполненного нежностью.       — Простишь меня? — шепчет он в самое ухо. — Надо было тебя подстраховать, блин!       — Ты испугался, — Варя не спрашивает — утверждает; она чувствует, как внутри Фила всё клокочет в холодном ужасе.       Фил кивает, оставляя осторожный поцелуй на виске и медленно сползая к уху. Тупая боль в теле Вари сменяется жаром.       — Так что, простишь, простишь, простишь? — страх медленно уходит, уступая место любви; Фил целует Варю в щёку, в уголок губ, в нос, в лоб.       — Ну даже не зна-аю… — Варя отшатывается от Фила и картинно закатывает глаза.       — А я искуплю! — Фил мягко притягивает Варю обратно и, чуть оттянув воротник водолазки, нежно и горячо целует в шею, от чего всё внутри сворачивается в тугой узел. — Я тебя буду лечить-лечить, пока не станет совсем хорошо. Сегодня, завтра…       Варя со смехом отталкивает Фила от себя и резко поднимается со скамейки. Спина всё ещё ноет. Охнув, Варя хватается за ушибленное место и хмурится. Фил подскакивает вслед за ней.       — Ну не дуйся, — он поглаживает её плечи и заискивающе заглядывает в глаза.       — Скажи это шишке на моей спине, — мрачно парирует Варя, болезненно хмурясь: от прикосновений к спине на глазах наворачиваются слёзы. — Не дуйся, не пухни! Не боли!       — Не дуйся, не пухни, не боли! — совершенно серьёзно и отчётливо командует Фил Вариной спине.       На Фила Варя в принципе не может обижаться. Она усмехается, любовно обзывая Фила «дураком», и предлагает ехать домой. Фил помогает накинуть Варе куртку, и она вздыхает:       — Твоё счастье, что я от родителей съехала к тебе. А то как бы пришлось это всё объяснять маме с папой.       — А что бы они сделали?       Варя пожимает плечами и с наслаждением покидает горнолыжный склон. Напоследок делает пару фоток и с удовольствием забирается в тёплый автомобиль. Фил включает музыку и с виноватой улыбкой оборачивается к Варе:       — Ок, убедила. В следующий раз отдыхаем, как ты скажешь.       — Свежо преда-ание, — протягивает Варя, стараясь лишний раз не прислоняться ни к чему. — Но знаешь, мне даже понравилось.       — Серьёзно?! — Фил, выруливая с базы, резко тормозит и едва не врезается в чей-то внедорожник.       Варе остаётся только закатить глаза и ласково потрепать и без того взъерошенные волосы Фил:       — Ну, по крайней мере, ты мне не наврал. Первый спуск на сноуборде абсолютно незабываем.