Феникс

      Лёжа на подгоревшем по краям одеяле, пытаясь контролировать пламя и жар внутри, Тодороки прижимает яйцо к своему телу, так же, как обычно прижимают желанные подарки или собственных беспомощных младенцев. Любое из сравнений было в чём-то правдиво. Энджи старается не думать о том, как это выглядит со стороны. Так же он отметает все сомнения и вопросы по поводу нормальности ситуации. Причуда, исполняющая сокровенные желания на свой лад — вполне возможно. Ястреб, желающий о счастливой семье вместе с ним — удивительно, но не противоестественно. Яйцо с их будущим ребенком всё еще требует осознания. И действий. Врёт ему Таками или нет, Тодороки рано или поздно узнает. Сейчас же… Сейчас же, убрав в сторону книгу, найденную в сумке Ястреба посреди прочего птичьего барахла и, взглянув вниз, мужчина вновь осматривает уставшее лицо Ястреба, что лежал на его животе. Всё такой же растрепанный, но с виду намного счастливей. Под глазами уже исчезали страшные тёмные круги. С момента возвращения, напряженного разговора, объяснений и представления Тодороки его нового источника обязанностей и головной боли, прошло меньше двух дней. Всё это время Ястреб, стоило ему избавиться от уличной одежды, почти не двигался. Спал, дремал, просыпался в бреду посреди ночи, чтобы проверить сперва яйцо, потом наличие рядом Энджи. Чтобы неуклюже поцеловать его в щеку и снова заснуть. Ел всё, что давали. А что не давали, находил с помощью перьев и сам приносил с кухни. Со всей своей нежностью, которую имеет, Энджи в очередной раз проводит по мягкой голове своего спутника. Прощебетав что-то невнятное под нос, Ястреб чуть дергается и отворачивает лицо в другую сторону от Тодороки. Энджи был искренне рад, что за этот короткий период времени не было ни одного серьезного нападения злодея, как и запросов в объединение от других агентств. Уже сегодня или завтра Старателю придется выйти на улицы города. Ястребу тоже. Хотя ему вполне могут дать дополнительные несколько дней поблажек. Ещё вчера Тодороки связался с геройской ассоциацией, что бы сообщить о долгожданном возвращении героя номер два. Те не звучали хоть каплю удивленными. Лишь сказали проследить за благополучием Кейго и его скорым возвращением в геройские ряды. Такое поведение наводило на мысли, что они уже давно были в курсе происходящего и намеренно скрывали от Энджи информацию о нахождение и положении Ястреба. Вполне возможно, сделано было это по просьбе последнего. Узнай бы Тодороки это раньше, не на шутку бы разозлился. Теперь же информация вызывает лишь сводящее зубы раздражение. Уютно пролежав ещё какое-то время, Кейго наконец-то открывает полусонные глаза. Поморгав, он переводит взгляд с задумчивого Старателя на комично укутанное в одеяло яйцо. Почему-то в голове возникает сравнение с императорским пингвином из тех общеобразовательных программах о животных. После таких мыслей тяжело сдержать улыбку. Ястреб и не пытается. Старатель улыбается в ответ. — Как самочувствие? — Отлично. Хороший тёплый сон рядом с тобой делает удивительные вещи. Только вот швы ещё болят, — Ястреб едва морщится, забираясь своей ладонью под майку и проводя пальцами вдоль ровного красного шрама, идущего с низу до самого пупка. Кожа ноет в ответ на прикосновение. — Что сказал по этому поводу твой врач? — Интересуется Энджи, еще раз осматривая новый шрам Таками. По сравнению с десятком других, покрывающих его молодое тело, он выглядел аккуратно и профессионально. — Сказала, что болеть будет по-любому, а злоупотреблять обезболивающими не следует. А через три дня нужно прийти на проверку и мониторинг моего состояния. Чувствую с Минори я буду видеться постоянно. Присев на край дивана, Кейго выразительно зевает, растягивая в разные стороны крылья, делая это с удивительной элегантностью, не задев перьями ничего, кроме воздуха. Встав, направился к своей аккуратно сложенной, не им, одежде. — Пойду пройдусь. Ненадолго. Подышу свежим воздухом. — Сейчас же час ночи, — делает замечание Тодороки, косясь на часы. — Так даже лучше. И эй, тогда почему ты все ещё не спишь? — Тут же в ответ интересуется Таками. Энджи едва сдерживается чтоб не закатить глаза. Вместо этого приподнимает правой рукой ранее читаемую книгу. На обложке совершено не краткое, но броское название — «Пособие по уходу за детьми для родителей с птичьими причудами: от яйца до первых перьев». Ястреб прочитал эту книгу ещё недели две назад, как только получил её от Минори. Она была не единственная. Еще ворох рекомендаций и пособий ютились в его съёмной квартире. Он намеревался забрать их в скором времени. Или оставить там навсегда. Тогда всё зависело от исхода его решающей, недавней встречи с Энджи. Всё еще не верилось, что все прошло удачно, а Тодороки вместо того, что бы оттолкнуть и выставить за дверь, твёрдо прижал к себе и, кажется, не намеревался отпускать. Отодвинув сёдзи, Ястреб уже намеревается переступить порог, как странный, тихий, приглушенный стук останавливает его. Следом удивленный вздох Тодороки. Таками тут же поворачивается. Энджи, вставший со своего налёжанного места и севший на край дивана, смущенно смотрит на сверток в своих руках. Немного сузив глаза, с недоверием, Ястреб приглядывается к яйцу. Стук повторился. — Ой. — Что там? — Увидев непонимание во взгляде напарника, Кейго приблизился на пару шагов. — Яйцо. Оно это, толкнулось вроде. Теперь ровно с таким же непониманием на лице, пернатый парень плюхнулся рядом с Энджи, положив ладонь на тёплое яйцо. Словно почувствовав присутствие второго родителя, толчок повторился. Резко отдернув руку, с распахнутым ртом и сверкающими в глазах звёздами, Кейго, сдвинув одеяло, прикладывается к яйцу щекой. — Быть не может. Ему от роду неделя, — всё ещё с сомнением бормочет Ястреб, прислушиваясь к тому, что происходило по ту сторону скорлупы. Слышится странное бульканье. — Ну, оно же у тебя несколько месяцев инкубировалось… где бы там ни было, — Серьезным тоном говорит Энджи. Смотрит на Кейго, что продолжает сосредоточено прислушиваться к яйцу. Кажется, ещё немного - и он высунет от усердия язык. — Кейго, я все ждал, когда ты оправишься, и, думаю, сейчас самое время нам с тобой поговорить. — Хм? О чем ты хотел поговорить? — Ястреб наконец-то отлипает от яйца, при этом продолжая держать на нём свои ладони. — Ну ты знаешь. О ребенке. О будущем и планах на него, — Тодороки говорит медленно, словно подбирает каждое слово. — И о нас с тобой. — Если говорить о нас с тобой, то сейчас я просто чертовски счастлив, что ты всё ещё рядом со мной, — Непринужденно выдает Кейго, словно говорит о самой очевидной вещи на земле. — А это значит, что я справлюсь со всем, что уготовило мне будущее. — Я рад это слышать, но, Кейго, ты уверен? Ты уверен, что хочешь растить этого ребенка вместе со мной? Ты же прекрасно знаешь и прекрасно видел. За мной уже трое детей, чьи жизни я разрушил и один ребёнок, чью жизнь я не смог спасти. Я… не уверен, что готов… Я не уверен, что смогу справиться. Ястреб немигающим взглядом смотрит на Энджи, внимательно слушая. Когда Тодороки заканчивает, Таками встает на диван коленями так, чтобы возвышаться над героем номер один и заключает его лицо между своими ладонями. Соприкасается лбами. Водит большим пальцем по старому грубому шраму. — Энджи, — Начитает говорить Кейго, не разрывая зрительный контакт. — Я уверен в своих желаниях. Я хочу, чтобы ты участвовал в воспитании этого ребенка. Хочу, чтобы ты ещё раз стал отцом. Я знаю о всех твоих грехах, так же, как ты знаешь о моих, но кроме этих знаний у меня есть кое-что еще. Я верю тебе, Энджи. Верю в тебя и в наши силы. А ещё я люблю тебя. Разве я могу сомневаться в человеке, которого люблю? Тодороки смущенно моргает, прежде чем его щеки покрываются едва заметным румянцем и он украдкой отводит взгляд. Убрать руки со своего лица не торопится.

***

      В тот день, когда яйцо впервые дернулось, Тодороки смог уговорить Ястреба приобрести инкубатор. Энджи не был готов отказаться от геройства и стать на следующие несколько месяцев домашней печкой. Кейго же задолжал геройскому обществу целых четыре месяца отсутствия, которые теперь должен был отработать всеми возможными способами. Вот только отказываться от непосредственного участия в согревание и высиживания яйца было нельзя. Как уверяла Минори, которая стала частым гостем и просто желанным другом в доме Тодороки, яйцо должно находиться под родительским контролем и теплом как можно чаще и дольше. То же самое было и в книгах. Это благополучно влияет на развитие ребенка и формирование связи с родителями — так говорили они в унисон. Так что двоим пришлось приспосабливаться. Уже как четыре месяца Кейго и Тодороки брали отгулы по очереди и по мере своих возможностей. Составили график. Следили за расписанием друг друга. Держать настоящую причину в секрете от посторонних было сложней и сложней. Оправдания в стиле «у нас маленький процент преступности» уже действовал менее эффективно. С каждой новой прошедшей неделей нервы ломались со звуком хрустящего стекла всё больше и оба понимали, что после рождения будет сложнее. Намного, намного сложнее. Если это «что-то» вообще выживет после своего первого вдоха. За жизненными показателями следили с помощью Минори и её причуды. Периодически наведывались к ней в кабинет, чтобы сделать несколько снимков и получить очередную порцию нравоучений и советов. Как и раньше, врач держала все происходящее в секрете, хотя было прекрасно видно, что вся ситуация её даже забавляла. Ведь когда ещё увидишь двух героев топа, трясущихся над одним яйцом, словно курицы над цыплёнком. В начале пятого месяца от инкубатора пришлось полностью отказаться. Пошел финальный раунд. По наставлению Минори, как только проявятся первые признаки вылупления, яйцо должно было быть немедленного доставлено к ней. Прогадать этот момент было недопустимо. Ястреб со Старателем фактически дежурили часы на пролёт, не выпуская яйцо из своих рук. Когда привычное постукивание сменилось энергичным покачиванием из стороны в сторону и привлекающим внимание треском, стало ясно — пора. Довезли меньше чем за полчаса на личной машине Тодороки. От экстренной доставки яйца по воздуху с помощью Ястреба было решено отказаться. На улице было слишком холодно. Минори, получив заветный звонок, уже стояла у входа в свой кабинет с открытыми дверьми. Внутри уже включенные лампы и приготовленный в углу стул, куда тут же был усажен герой номер два. Номер один же был незамедлительно отправлен за дверь, на улицу, домой, куда угодно, главное чтоб не мешался своими габаритами и не спалил ничего ненароком. Подрагивающее яйцо было аккуратно размещено в самом центре специального стола, накрытое множеством подушек и простыней. — Ты когда-нибудь принимала вылупление? — нервно посмеиваясь, интересуется Ястреб у врача. — Как только узнала что ты собираешься оставить яйцо, связалась со своим знакомым акушером. — Отвечает Минори, не на секунду не отрываясь от яйца, по-видимому продолжая проверять его своей причудой. - Напросилась к нему помощницей в роддом для людей с мутантными причудами. Проработала там все ночные смены под его крылом. Так что, можно сказать, не только вы готовились к этому моменту. — Такая подготовка… Разве это так опасно? Это ведь не обычные роды. — Также как это тебе не обычный цыплёнок. Это ребёнок. Здесь никогда нельзя быть слишком осторожным. Вылупление процесс не быстрый. Ни для птицы. Ни для человека. Восемь часов мучительного ожидания, расшатанных нервов, раскрасневшихся глаз. Яйцо то многократно покачивалось, настойчиво хрустя изнутри, то снова застывало на несколько минут. Хорошо заметная трещина увеличивалась по окружности яйца. Один громкий чёткий щелчок. Отпавшая часть скорлупы успешно скатывается на подушки, открывая маленькое отверстие. Ястреб нервно сглатывает, с тревогой смотря на чудо рождения. Минори остается молчаливой, быстро убирая скорлупку в сторону, чтобы не мешалась. Из отверстия появляется маленькая ладошка. Вместе с ней глухой рванный всхлип, предвещающий будущий плач, но сразу после настораживающая тишина. Лишь хлюпающие звуки из-под скорлупы. Ужасно медленно и, будто через боль, другая ладошка пытается проломить скорлупу, чтоб сделать отверстие чуть больше. — Может помочь? — Уже начиная нервно потеть, спрашивает Ястреб. — Еще ждем. Здесь нельзя торопить события. Помогаем, если у него совсем сил не останется. Минута. Две. Три. Все десять. Верхняя половинка яйца, с характерным хлопком, едва сдвигается в сторону одной общей цельной шапочкой, но на этом и застывает. Спустя ещё пару безуспешных толчков, младенец прекращает попытки выбраться на свободу. Лишь приглушенный, взывающий писк, который через несколько секунд тоже замолкает. Все в кабинете застывают. — Вот теперь пора. Одним точным, но плавным движением, Минори захватывает верхушку яйца и легким покачиванием отделяет. Копошения тут же возобновляются. Дёргаясь в разные стороны, наружу вываливается маленькая хрупкая тушка. Тушка с маленьким красным пушком на голове. Выбирается лишь наполовину, так как сил выбраться из яйца полностью явно больше нет. Не крича, не создавая лишних телодвижений, младенец застывает и пытается снова свернулся калачиком, что бы принять привычное положение, спрятать глаза от столь яркого света и уже пугающего громкого мира. Минори с удивительной нежностью, но всё еще не менее удивительной точностью, подхватывает ребенка под мышки и аккуратно вытягивает из уже ненужной скорлупы. Тот едва возмущенно дергает крошечными, голыми крылышками. — А дети разве не плачут когда рождаются? — Насторожено спросил Ястреб, что давно уже забыл про стул и стоял рядом со столом, не решаясь хотя бы пёрышком дёрнуть. — Плачут, — Говорит женщина, перекладывая новорожденного на пеленальный столик рядом. Уже там, обтерев его, в привычном движении кладет ладонь ему на живот. Настороженно ждёт. Прежде, чем с искренней улыбкой сказать. — Дышит. Сердце стучит без перебоев. Сильно волнуется и хочет есть. Слабоват и в весе немного недобрал, но при хорошем и любящем уходе вырастет отличным малым. Ястреб громко и облегченно вздыхает. — Мне достать бутылку с детской смесью? — С каким-то неверием в действительность происходящего переспрашивает Кейго. — Да. Она уже готова. Вон в том шкафчике. Кстати, вы имя то ему придумали?

***

— Тори,* — Чуть ли не выкрикивает очередное птичье имя Ястреб. — Нобуюки,** — В который раз повторяет Тодороки, уже скрипя зубами. Вот почему выбор имени превратился цирк? — Ниватори.*** — Нобуюки. — Натори.**** — Облезлая птица, не беси меня, если не хочешь стать якитори. Ты выбираешь имя для своего домашнего попугая или ребенка?! — Злость в словах Энджи неподдельна. Удивительно, как она одновременно может раззадорить Таками еще сильнее, так и мгновенно приструнить его. Что и происходит. — Нобуюки. Прекрасное имя, мне нравится, — тут же переключается Ястреб, в знак одобрения поднимая большой палец вверх. Буркнув под нос «вот и хорошо», Тодороки поправляет бутылочку, давая младенцу нормально попить. Тот, завернутый в пелёнку, энергично причмокивает, даже не беспокоясь о перепалке, в ходе которой решалась его судьба. Минори, что всё это время заполняла необходимые документы, облегченно вздыхает, радуясь что с именем наконец-то определились. Эту семейку она запомнит надолго.

***

       Следить за ребёнком трудно. Но не потому, что ребёнок создаёт много шума и не даёт новоиспечённым родителям выспаться по ночам, а потому, что не понятно, что нужно этому комку нежности. Нобуюки маленький. Даже если Ястреб редко дает его в руки Энджи, а Энджи сам нечасто проявляет инициативу, в моменты, когда в больших мужских руках оказывается хрупкое детское тело, это тяжело игнорировать. И порой от этого становиться страшно. Страшно по многим причинам. Как от того что он может сделать, и от того что уже сделал. Ошибки прошлого не исчезают. Они подобно гниющим червям роются под кожей, в голове, в мыслях. Становятся сильнее каждый раз, когда Энджи смотрит на большие голубые глаза, полные до краев невинным, чистым доверием. Такие же голубые глаза когда-то смотрели на него с нескончаемым ужасом и страхом. Нобуюки не вредничал. Он никогда и не плакал с момента рождения. Ни звука, кроме хлюпанья и бульканья, и то, будто через силу и боль. Получив бутылку с питьём и, выпив все до последней капли, сразу смыкает свои бирюзовые глаза и засыпает. А спал он долго. Только вот в весе прибавлял слабо. Непонятно было когда он хотел есть, когда сходил по большому, нужен ли ему покой или родительское внимание и забота. Только на глазах иногда слезинки проблёскивали. Вся надежда была на родительский инстинкт. Вот только, как бы оба не старались, они не могли стать образцовыми родителями за пару недель. Даже за месяц. Забота о ребенке — тяжело для обоих. Ястреб все еще молод. Юн. Даже если он быстро учится, и, кажется, все успевает, у него все еще была работа героя номер два. Всё еще дышащая ему в спину геройская комиссия. У него уже вторую неделю большие синяки под глазами вместе с дрожащими руками и потерей контроля над своей причудой. Старатель всё еще герой номер один. Нынешний символ мира, чей статус крепчает с каждым днем. Единственный, кто сейчас способен встать на защиту людей и порядка в геройском обществе. Всё еще единственная опора. И даже с четырьмя детьми, он лишь отводил взгляд. Не то, что бы он когда-то участвовал в уходе за ними. И он точно не хочет повторять свои ранние методы воспитания. Энджи наконец-то рассказывает о ребёнке своей семье. Это был сложный разговор. Тодороки ожидал именно такую реакцию. Непонимание и шок от Фуюми и Шото. Злость и презрение в глазах Нацу. И лишь удивление и странное искреннее понимание от Рэй, которое почему-то пробивало сильнее чистейшей ненависти. Ведь к последнему Энджи уже привык. Единственное, о чём он пока умалчивает, это то, от кого ребёнок. Самую сложную часть разговора он решил перенести на потом. Нервы уже тогда сдавали. Пообещал, что когда ребёнок окрепнет, так как со здоровьем у того проблемы, сразу познакомить и с ним, и с «матерью». Нацу уже явно в открытую думал, что ребёнок от шлюхи. Девицы, что была оплачена на одну ночь. Так прошёл месяц. Очень быстро проходят все пять. Нобуюки наконец-то перестает постоянно спать. Он начинает самостоятельно тянуться к молоку и детскому питанию. Он смеется при виде Ястреба, цепляется за его одежду и хватает своими маленькими ладошками его большие перья. Он замолкает на руках Старателя, утыкаясь головкой ему в плечо, но при этом совершенно не желая слезать. Его маленькие отростки на спине покрываются пухом и начинают расти. Приходится срочно купить новую детскую одежду и еще больше прикорма с кальцием. Деньги не проблема. Никогда ей не были. Связи и нахождение необходимых средств тоже. То, чего им так не хватает - время, тишина и уверенность. Но они обязательно справятся.