Возвращение Падшего короля: Тающий лёд

Даларан был прекрасен. Даже более прекрасен чем тогда, когда Артас в последний раз был здесь. Высокие изящные шпили, казалось, рассекали облака, дорога была чистой, изумительной, словно каждая плитка была наполнена магией. Кстати, магии, здесь стало намного больше. «Может, из-за какого-то заклинания, поддерживающего город в воздухе», — думал принц, ступая, сам не зная куда. Несмотря на то, что Даларан находился теперь в холодном климате — деревья здесь росли как и раньше, аккуратно выстриженные садовниками, величественно возвышались над улицами, зелёные и стройные, будто посреди лета. Артас с улыбкой невольно подошёл к ним, аккуратно прикоснувшись к гладкому стволу. Он давно не видел зелени, давно не знал, что такое лето и жизнь. Эти деревья напоминали ему о Джайне, о тайных встречах между уроков, о тепле. Появившееся под ладонью чёрное заледеневшее пятно на дереве рассеяло улыбку принца, его сердце охватила ярость, Ледяная Скорбь задрожала в ножнах. Он никогда от этого не избавится… Отняв руку от дерева, он оглянулся, чтобы убедиться в отсутствии любопытных глаз. Благо в этом многолюдном городе все заняты и не обращали внимание на рыцаря смерти. Он дальше продолжил свой путь, иногда останавливаясь, вслушиваясь в разговоры, надеясь узнать что-то про Джайну. Принц решил проверить её старые покои, в которых она жила, когда обучалась магическому искусству, хотя он и сомневался найти её там. Даларан был огромным городом, что бывший Король-лич, всячески избегая больших скоплений народа и стараясь ни с кем не столкнуться, по тёмным улицам добрался до старого помещения, где жила Джайна, только вечером. Невысокая башня находилась на краю летающего города. Как и раньше, она была окружена яблоневым садом и выглядела обжитой. Артас не мог избавить себя от воспоминаний, отчего неуверенно шагал в сторону здания, боясь неизвестного: если Джайна там, примет ли она его? Что она скажет, когда увидит его? Набросится с объятиями или осыпет руганью? Он знал, что совершает глупость, ведь не достоин и одного её взгляда, и он знал, что проявляет наглость перед судьбой после всего содеянного… Но принц был в отчаянии, и важная частица прошлого будто была единственной надеждой, которая могла помочь на пути искупления. Он постучал в дверь из чёрного дерева и через несколько секунд услышал шаги, а потом и женский голос: — Кто там? Это не её голос. — Я ищу Джайну Праудмур. — Вы в своём уме?.. — деревянная дверь немного отворилась, и на Артаса взглянула рыжеволосая женщина, которая при виде его доспехов сразу взвизгнула и была готова закрыть дверь, но рыцарь смерти успел схватить за деревянный край. — Вам лучше уходить. Убей! — Где Джайна? — Архимаг в Аметистовой башне, где же ещё ей быть? — незнакомка старалась на него не смотреть, а её глаза засветились магическим светом. — Я позову стражу, если вы не уйдёте. «Архимаг… как же много я пропустил», — принц отпустил дверь и спешно последовал к выходу из сада. Он сжал рукоять меча, почувствовав, как тот вновь забился, почуял кровь, которой здесь было в изобилии. Давай, забери все эти жалкие жизни! И ты вернёшь свою силу. Артас сумел вытерпеть боль, которую ему причинила Ледяная Скорбь, но он заметил, что с каждым приказом шёпота его силы иссякали, мысли мутнели. Проклятый клинок изводил его, чтобы потом снова перетянуть на сторону тьмы. Его это пугало. Когда он вышел из сада, увидел вдалеке всадников, несущихся в его сторону вместе с пехотным отрядом. Все были вооружены до зубов, в магических доспехах, с гербом Кирин-Тора. Во главе была сама Джайна. Артас несколько растерялся, заметив до боли знакомое лицо, светлые волосы и глаза, в которых стояли слёзы. Он ненароком улыбнулся, когда ощутил то забытое тёплое чувство, что можно называть любовью. Народ расступался перед воинами Кирин-Тора, не понимая, что происходит. Началась суета и Падший принц обнажил Ледяную Скорбь, предчувствуя битву. Клинок засветился, возликовал, предвкушая новую пищу. На миг рыцарь смерти заколебался, подумав, что снова обезумеет под упоением меча. — Артас Менетил, вы приговариваетесь к смертной казни за свои бесчисленные преступления против народа Азерота, — заявил один из всадников и к Падшему принцу тут же подошли с двух сторон боевые маги. Артас недоумевающе всё смотрел на Джайну, на лице которой, казалось, была горькая пустота и только. — Джайна? — промолвил он, не отрывая взгляда от чародейки, но она отвернулась от него. — Прости, Артас. Всё озарилось тем моментом перед Стратхольмом, когда тяжесть выбора бросала в отчаяние и ярость от собственной немощи против чумы. Неужели она не простит его? Это второе предательство?.. — Джайна, мне нужна твоя помощь, — Артас показал завёрнутую корону в куске чёрного плаща. Все уставились на скрытую от всех глаз вещь в руках принца. — Мне нужно найти… достойного, только так я получу воздаяние и покину этот мир навсегда, как вам угодно. — Ты требуешь милости, предатель?! — разъярённо крикнул кто-то из толпы, узнав принца. — Да ты не достоин и быстрой смерти, которую тебе предлагают, а ты говоришь о воздаянии?! Я покинул Лордерон, как твои мёртвые ублюдки погрызли мою семью! Толпа взревела вслед за незнакомцем, браня Падшего принца. В воздухе повисло беспокойство. Ничтожные смертные, правда? Забери своё. — Джайна, пожалуйста… — Прости, Артас, — повторила чародейка, — Совет Шести всё решил. Его это злило. Злила безнадёжность, неверие со стороны Кирин-Тора, Джайны, его бывшего народа и себя, хотя он понимал, что действительно ничего из этого не заслуживает, у него нет даже права на искупление. Люди всё кричали, проклинали его, бранили, как могли, ведь среди них были те, кто застали падение Лордерона. В эту секунду Падший принц подумал, что лучше бы он остался на Ледяном Троне, проклятый, мучающийся в морозной утробе Ледяной Скорби, но зато не с такими пытками, которые сейчас выпали на его долю, не с пытками болезненного сопротивления его изувеченной души, что пыталась выскользнуть из хватки клинка. «Мог бы вернуть время назад — вернул бы», — думал рыцарь смерти, а потом решил, что ещё не поздно. «Ведь я не достоин искупления, потому что это — милость». Да, Артас. Они ничего не понимают, они отягощены проклятием жизни — самым страшным проклятием. Ледяная Скорбь заплясала, смеясь и торжествуя, а глаза Артаса загорели огнём, пока он парировал удары воинов Кирин-Тора. Он всё ещё был слаб, и так сразу разрубить тела врагов пока не удавалось. Боевые маги, пытающиеся обездвижить рыцаря смерти заклинанием были тут же поражены клинком. Багровые волны крови брызнули на ранее красивую плитку, испачкав чёрные доспехи. Люди закричали, началась паника и яростный холод. Наконец-то! Первые жертвы. Губы принца коснулась услаждающаяся улыбка, когда он ощутил небольшой прилив сил и смягчение ледяной боли. Он слышал голос меча, как тот ликовал и просил больше крови. Битва продолжалась. Несколько воинов окружили принца, и спустя секунды тоже пали от Ледяной Скорби. Мелькнувшие в сражении испуганные глаза Джайны дали острый укор в чёрное сердце Артаса, и он вновь замешкался: «Нет, хватит…» Да! Он попытался снова противостоять желанию Ледяной Скорби, выбраться из её плена, опустив острие. По лезвию медленно стекала кровь, мерно капала на брусчатку, а руны ярко мерцали. Падший принц закрыл глаза, пытаясь вернуть себе самообладание и не дать снова душе утонуть во тьме клинка, и пока он приходил в себя, в голову влетел белый шар, тут же затянувший его в черноту. «Джайна…». — Ну, чего же вы ждёте? — прогремел голос из толпы, — вырвите же сейчас его чёрное сердце и покажите нам, требующим правосудия! Он грузно рухнул, загремев тяжёлыми латами, выронил корону и Ледяную Скорбь. Крики не утихали.

***

Открыв глаза, он не понял, то ли место, куда его бросили было таким тёмным, то ли зрение ещё не восстановилось. Соображать удавалось туго, но, шевельнув рукой, принц понял по звуку цепей, что его заковали, как опасного преступника, к тому же кандалы наверняка напичканы магией. В какой-то момент стало светлеть, пространство приобретало свои черты, и Артас понял, что его посадили в магический барьер, из которого не выбраться, просто украв ключ у надзирателя. Сердце сжалось от горя и обиды. Джайна снова предала его? Она не верит ему? Значит, шанса на надежду нет и не было, Падшему принцу придётся пройти этот путь искупления самому, в догадках и пытках, хотя, скоро казнь, и все эти переживания насчёт раскаяния перед Светом, искупление души и вымаливания прощения теперь не должны его волновать, разве только не метания грешной души. Если все хотят его смерти, пусть так и будет. «Только поскорее», — думал Артас. Ожидание для него сейчас было томительно и бесполезно. Он уже принял свою участь, но время длилось мучительно долго, возможно, даже бесконечно, что принц потерял ему счёт. Может, они готовились, собирали всех лидеров фракций. Его казнь воистину была бы торжеством для многих, весомым событием всего Азерота, поэтому неудивительно, что они готовились так долго. Ледяная Скорбь покоилась напротив его темницы в таком же магическом коконе, будто то была страшная аномалия, чудовище, а не просто меч. Лучше бы они забрали клинок, и Артас пал смертью без этих изяществ и подготовок, неожиданно, и вызывая недоумения. Ведь главное — избавить мир от его тёмного существования? Корону они, конечно же, тоже забрали. Наверное, будут исследовать, а может, просто уничтожат. — Артас, — знакомый шёпот заставил Падшего принца поднять голову. Перед ним стояла Джайна. Расстояние между закованным крепко в цепи рыцаря смерти и чародейкой равнялось каким-то двум метрам, — настолько мал был магический барьер. — Зачем ты пришла? — слабо прошипел принц, глядя на девушку. — Ты поведёшь меня к эшафоту? Будешь моим палачом? Он был готов прикончить скорее себя самостоятельно, чем так. — Тише, — Джайна приложила палец к губам. — Я пришла вытащить тебя. Артас удивлённо поднял белые брови: — Почему? — Давай будешь задавать эти вопросы потом, — бросила магичка, пытаясь сосредоточиться на заклинании. Спустя минуту прозрачная фиолетовая пелена барьера исчезла, а цепи со звоном стукнулись об пол, освобождая принца. — Пошли! Джайна быстрым и тихим шагом бросилась к выходу, бормоча под нос ещё одно заклинание, открывающее тяжёлые ворота из тюрем. Надзиратель бродил в это время в другом конце коридора, держа свой меч наготове. — Нет, — прошептал Падший принц, — я не могу уйти без Ледяной Скорби. Чародейка недоуменно посмотрела на него, прервав заклинание. В её глазах зароились сомнения и страх. — Что? — Я погибну, если отойду слишком далеко от неё. — Чёрт, — процедила сквозь зубы Джайна, и замысловатым взмахом руки сняла магический щит с меча. Рыцарь смерти схватил Ледяную Скорбь и быстро встал напротив чародейки. — Я наложу на нас заклинание невидимости, и мы пройдём мимо стражи, постарайся не издавать ни звука, всё-таки, это город магов. Артас молча кивнул, внутренне ликуя. Джайна с ним, она не предала его, а это значит, что, может быть, Свет слышит его, и надежда есть. Он смотрел на неё и радовался этому. — Мы сможем видеть друг друга, — предупредила Джайна, и спустя пару слов её заклинания чародейка и рыцарь смерти испарились в пространстве. — Готово, вперёд. Праудмур двинулась на выход, но Артас опять остановил её: — Стой, где корона? — Она под замком в Аметистовой башне, а что? — Мне нужно её забрать. — Зачем? — Джайна нахмурила брови, в её глазах зависло непонимание, загорелось дикое недоверие, нерешительность и страх. — Я дал себе слово найти нового правителя Плети, — холодно изрёк принц, — вместо себя. — Артас, это не так просто — она охраняется десятками сильных боевых магов Кирин-Тора, а на неё наложены непростые защитные чары. — Кто-то должен держать нежить в узде, иначе миру настанет конец. — Ладно, — вздохнула Джайна, — в башне есть портал, я телепортирую нас туда, но это опасно, нас могут заметить. Артас быстро кивнул. — Но знай! — резко бросила чародейка. — Если ты что-то выкинешь, то мало тебе не покажется. Он понимал, что у неё мало причин доверять ему, понимал, что сейчас Праудмур рискует своим положением, но в то же время рыцарь смерти был ей безумно благодарен. Ведь в прошлом он плюнул ей в душу, предал её, извратил то, что было ей дорого, а сейчас Джайна, вместо того, чтобы осыпать Артаса проклятьями, кричать на его казне о правосудии, помогала ему! Их окружил белый круг, быстро сужающийся внутрь. Через миг пространство заблестело, сверкнуло, и испарилось, затем резко сменилось просторным залом, величественным и прекрасным. Пол, белый, как молоко, был укрыт роскошными коврами, вокруг висели гобелены, на одних — герб Кирин-Тора, на других — искусно вышитые картины сражений, историй и легенд. Артас хотел подойти разглядеть их, завороженный красотой, но он тут не ради гобеленов. Его глаза заметались в поиске короны, но Джайна знаком руки попросила его следовать за ней. Они спустились этажом ниже и оказались в зале, более походившим на место, где могла охраняться проклятая корона. И это место было менее изящным и не так восхищало, как интересовало. «Похоже, здесь проводят опыты или исследования», — подумал Артас. Джайна показала пальцем впереди себя на огромный искрящийся шар, окружённый несколькими чародеями, колдующими чары. Там была корона. — Вот эти постоянно держат заклинание в тонусе, а вон те, — чародейка кивнула на магов, что стояли чуть дальше, — боевые маги, если они заметят опасность, среагируют незамедлительно. Джайна говорила как можно тише, чтобы её слышал только Падший принц, который вопросительно посмотрел на неё, мол, что делать будем. — Это будет непросто, — магичка покачала головой, — Я постараюсь их всех парализовать, тогда защитные чары ослабеют, и я смогу легко их разбить несколькими огненными шарами, а ты потом хватай корону. В её руках возникло что-то похожее на искры, вскоре полетевшие во всех магов, что здесь были. Никто не успел и крикнуть, чтобы поднять суматоху ради поиска нарушителей. Магическая сфера вокруг короны стала тускнеть, и Джайна выпустила в неё огненный шар. Мелкие осколки осыпались, ранее бывшие щитом, как песок. Чёрная корона упала на пьедестал, и рыцарь смерти забрал её. — А ты говорила, будет непросто, — заметил Артас, сдержав улыбку. — Убираемся, пока они не очнулись, — вокруг чародейки стал образовываться белый круг, и Падший принц поспешил к ней. На смену красивому залу пришли темнота и зловоние. — Где мы? — рыцарь смерти искал в полумраке рукой опору, пытаясь не упасть: после телепортации его немного укачало. — В Клоаке Даларана, — Джайна, казалось, уже давно привыкла к телепортациям и чувствовала себя отлично, твёрдо стоя на ногах, хотя в её взгляде читалась усталость. — Отсюда мы легко выберемся наружу, но придётся снять невидимость — моих сил не хватит, чтобы поддерживать эти чары постоянно. Чародейка, подняв подол фиолетового одеяния, прошлась вдоль канала по грязи. Крысы испуганно кинулись прочь. Артас неуверенно последовал за ней. — Насколько я знаю, вход и выход в Даларан теперь один — портал. — Формально — да, — стукнув посохом по луже, чародейка заставила синий камень в нём светится. — Но есть куда менее изощрённые способы покинуть этот город, тем более, в нашей ситуации. Клочок пространства вокруг Джайны осветился бело-голубым светом, обнажая для глаз уродливую поверхность этого места. Падший принц едва не поморщился, хотя подумал, что до шестилетнего сна, будучи бездушным телом, ему было бы плевать на это, ведь тогда отвращение было абсолютно ненужным, и правда, когда он находился среди зловонной толпы мертвецов, неуклюже подбирающих перед ним свои кишки — пушечное мясо. — Не думал, что в таком прекрасном и чистом месте может быть… — Артас запнулся, пытаясь подобрать в голове подходящее слово, — это. — Даже за самым прекрасным может скрываться самое отвратное. Они продолжили дальше свой путь по тёмным и сырым каналам, минуя входы в другие коллекторы и подземные комнаты. Принц подумал, что это место похоже на Подгород, а значит, возможно и здесь могут ютиться нищие или воры, или что-то похуже, ведь сверху город магов, и кто знает, какие неудачи на практике тайной магии могли быть сюда выброшены. Но тот факт, что волшебница шла от­кры­то, не скры­ва­ясь, ос­ве­щая дорогу посохом, лиш­ний раз успокаивал Артаса и ука­зывал на то, что она со­вер­шенно не бо­ит­ся быть об­на­ружен­ной и что свя­зывать­ся с ней не сто­ит. В течение всего своего пути они не встретили ни одной живой души, кроме крыс, и принц тайно радовался этому: терзания меча его порядком ослабили, и он не мог доверять себе, что после нескольких жертв не заберёт и жизнь Джайны. Рисковать он не хотел. Вскоре посох чародейки перестал издавать свет, потому что в этом уже не было нужды: в конце мрачного тоннеля пробивался тусклый свет. Когда послышались гулкие шаги, издаваемые обитом железом ногами, лязг доспехов и мечей сзади, стал очевиден неприятный факт — их преследовали. — Быстрее! — неожиданно вскрикнула Джайна, подбежав к концу коллектора. — Стойте! Артас обернулся на голос и увидел хорошо вооружённых стражников, бегущих к ним. Меч тут же охватил его разум ледяной пеленой, и он едва сдержался, дабы не вынуть Ледяную Скорбь из ножен. Магичка свистнула, и через секунды со стороны источника света донёсся звук крыльев, принц заметил порхание огромных белых крыльев и острые когти, ухватившие каменную поверхность проёма. Не мешкая, чародейка вскарабкалась на грифона, а следом за ней и рыцарь смерти. Грифон взмыл в воздух, заставив обоих захватить дыхание. Животное понеслось сначала ввысь, громко взмахивая сильными крыльями, а затем с визгом стало пикировать всё ближе к золотому лесу. Так быстро, что в ушах засвистел воздух, а сердце пропускало удары, что Падший принц не сдержал смех, настолько это оказалось захватывающе. Вскоре грифон расправил белые крылья, прямо над золотыми кронами деревьев и стал лететь прямо. Даларан остался позади, также сверкая величественными шпилями на утреннем солнце, и когда сбежавшие были уже на достаточно безопасном расстоянии от города, Джайна направила белого грифона к неприметной полянке посреди густого леса, мысленно улыбнувшись скорому отдыху. Взметая потоки пыли, животное мягко приземлилось на траву, и наездники спешились. Чародейка погладила пернатый бок грифона, отчего тот довольно закурлыкал, потом обернулась к Артасу: — Вот и всё, — она бросилась на него с объятиями, чего тот совсем не ожидал. Немного замешкавшись, принц с радостью принял их.