Возвращение Падшего короля: Тающий лёд

— Так, — Артас лежал на спине, разглядывая парящий невдалеке Даларан, и положив голову на ладонь. — Почему ты спасла меня? — Мне было достаточно увидеть твои глаза, — Джайна сидела рядом, положив посох на траву рядом с Ледяной Скорбью. — Это не были глаза кровожадного убийцы. — А чьи тогда это были глаза? — принц внимательно посмотрел на неё, ожидая ответа. — Твои, — чародейка поднялась, и, оставив рыцаря смерти наедине с самим собой, спустилась с небольшого холма, на котором они отдыхали, к белоснежному грифону, задремавшему недалеко от них. Артас перевёл взгляд на небо. Хотя это и Нордскол, земля подле Даларана была живой, волшебной и дышащей. Золотые кроны белых деревьев зашелестели над принцем в порыве лёгкого ветра, сбросив пару листьев, которые тут же подхватил воздух. Лес Хрустальной Песни, так звалось это место, казалось, было пятном благочестивого умиротворения на морозном материке. Некоторые деревья излучали магию светло-фиолетовым свечением. Джайна сказала, что они создают магические потоки, несущие в себе ману, и даже Артас видел её, настолько сильна была здесь концентрация магической энергии. Джайна вернулась с бутылкой вина и парой бокалов. Падший принц усмехнулся, вскинув брови. — Я думаю, мы обязаны отметить нашу встречу и удачный исход небольшого приключения, — заявила чародейка, садясь напротив рыцаря смерти. — Не знаю, смогу ли я… — Артас тяжко вздохнул, закусив губу, — я всё время думаю о прошлом, и мне становится слишком отвратно от этого. Я не могу забыться вот так просто. Ладонь Джайны накрыла латную перчатку рыцаря смерти, и ему показалось, что он ощутил тепло от её руки. В сапфировых глазах было то, чего ему так сейчас не хватало — поддержки. — Ты не виноват, что так всё вышло. — Но я поступил неразумно тогда, — в светлых глазах рыцаря смерти заблестели слёзы, которые он пытался всеми силами сдерживать. — Не возьми я этот чёртов меч, ничего бы не было. Чародейка смотрела на него с пониманием, она откупорила бутылку, разлив вино по бокалам, протянула один принцу. Артас поднялся, несмело взяв бокал. — Я тоже себя виню, — сказала Джайна, — во многом… в том дне… перед Стратхольмом. — Я не обижаюсь на тебя, — рыцарь смерти уставился в бокал, — напротив, я безумно рад, что ты со мной сейчас, хотя я и не заслуживаю такой радости. — Артас, ты сейчас рядом со мной только потому, что ты оказался сильнее. — Но павшие от моей руки, души, что были поглощены Ледяной Скорбью, и их близкие так не думают, — принц покачал головой, ветер заиграл с его белыми волосами. — Мы покажем миру, что ты не виноват. Рыцарь смерти улыбнулся уголками губ и нахмурил брови. Он так не думал, ведь был ответственен за весь ущерб, нанесённый его деяниями. Он не сможет вернуть к прежней жизни убитых, мало того, он не сможет вернуть их к жизни вообще. То, что было безвольным блужданием за своим господином — жизнью никак нельзя назвать, а лишением смертного покоя, издевательством и пыткой. — Нет, я виноват, иначе я бы не жаждал возмездия для себя. Чародейка грустно посмотрела на него, сжав в руке его кисть, облачённую в холодный металл, он почувствовал это и мягко ей улыбнулся. Джайна была ему нужна, она смягчала его боль проклятия, была теплом и светом для его души. Само её присутствие согревало его замёрзшее сознание, давало забыть то, кем он есть, а Артас навсегда хотел бы забыть, кто он. — Ладно, — Джайна подняла бокал, — за встречу. — Только, — слабая и неловкая улыбка промелькнула на бледном лице рыцаря смерти, — я давно не пил вина, боюсь, упаду после одного бокала. Серая и горькая печаль в миг оставили светлое лицо чародейки и она залилась чистым смехом, а Артас улыбался. Вдруг под рукой он почувствовал что-то твёрдое. Подумал, что камень, но, ощутив необычный поток тепла принц решил проверить, что же это. На его ладони оказался светящийся белый осколок кристалла и он провёл пальцем по гладкой поверхности. — Легенды Тускарров говорят, что магия синих драконов до сих пор витает в воздухе, — чародейка кивнула на маленький кристалл и сделала глоток, — даже после их смерти. — Чёрные драконы перебили их, — добавил Артас. — Да, я знаю эту историю. Спасибо библиотекам Даларана. — Малигос пришёл в безумие после потери своей супруги Синдрагосы и почти всего своего рода, своих детей, — чародейка вздохнула. — Пришлось его убить, чтобы закончить войну. — Войну? Похоже, это я проспал. — Войну за Нексус. — Продолжай, — принц поднёс к губам бокал.

***

Как и говорил принц, опьянел он быстро и легко, но Джайна, опьяневшая больше от осознания, что её возлюбленный рядом, чем от вина, сейчас смотрела ему в глаза и сдерживала слёзы. Она и поверить не могла, что он очнулся, что он, полностью поглощённый проклятым мечом смог спастись. Перед ней был никто иной, как сам Артас, настоящий, прежний и, главное, живой. — Я скучала по тебе, — она гладила его белые, как молоко, волосы, накручивая на палец светлую прядь. И он смотрел на неё, слегка помутневшими от алкоголя глазами, проводя пальцами по её тонкому запястью. Он не мог ответить ей взаимностью, потому что тогда он мало что чувствовал. Отголоски были, слабые отголоски мучающейся души, но это нельзя назвать полноценным чувством. Тогда он считал это слабостью, своей болезнью, которая, следуя судьбе была излечена восхождением на Ледяной Трон. «Болезнь» оказалась сильнее. Принц думал о Джайне, вспоминал её, но скучал ли? Он не станет врать ей. Чародейка ощущала холод его руки, и когда их лица стали совсем близки, она ощутила и ледяное дыхание принца на своей коже, лишний раз напоминающее о его природе, но ей было всё равно. Это был Артас, которого она любила, он был живым, ведь его хладное сердце билось, слабо и медленно, но билось. Изголодавшиеся друг по другу они утонули в поцелуе. Она, волшебница, архимаг, тёплая, живая, и он, рыцарь смерти, бывший Король-лич с давно застывшей холодной кровью внутри себя, оба бесстыдно распростёршиеся на траве посреди леса, будто сбежавшие влюблённые подростки, и оба были равны перед желанием. Её пугал могильный холод его губ, благо вино заглушало следствие страха и чародейка наслаждалась мыслью, что её принц с ней. Хватило одного взгляда Джайны, чтобы рыцарь смерти навалился на неё телом, и, не утруждаясь, нетерпеливо стянул с себя доспех и штаны, обнажая миру своё мужское естество, бледное и холодное. Он ещё раз посмотрел на неё, будто спрашивая, хочет ли она его, и волшебница кивнула, задрав подол бело-фиолетового одеяния. — Джайна, я люблю тебя, — Артас дышал коротко и часто, как при былой жизни, — Джайна… Несколько стонов сорвались с горячих губ волшебницы, и её пальцы снова зарылись в его белые волосы, после того, как он отстранился и упал рядом с ней, натянув свою одежду. Он её любил, как и раньше, не представлял свою жизнь, если это можно назвать жизнью, скорее, своё существование без неё. И сейчас Артас это осознал окончательно. Они так и заснули в обнимку в траве, а проснулись только тогда, когда алое солнце уже скатывалось за горизонт. Нужно было двигаться дальше. Их наверняка искали.

***

Джайна не спрашивала Артаса про то, как же он сумел выбраться из плена Ледяной Скорби, как он смог избавиться от тёмного бремени короны, хотя ей и было интересно, но она догадывалась, что это было очень тяжело, да и сам Падший принц, когда они отправились в путь, был молчаливым и мрачным. Чародейка попросту не хотела ему напоминать. — И кого же ты сочтёшь достойным этой короны? — спросила она. Ехали они верхом на лошадях. Она — на тёмногривом белом мерине Чёрногриве, он — на верном Непобедимом. Так было безопаснее и скрытнее. — Я не знаю, — бросил рыцарь смерти. Сейчас он казался раздражительным. Джайна не понимала, почему, но не спрашивала. Её взгляд цеплялся за Ледяную Скорбь в ножнах принца, от которой разило диким холодом, что конь волшебницы всё старался держаться дальше от бывшего Короля-лича, который и сам держал не маленькое расстояние. Что-то не так. — Артас, — архимаг пришпорила мерина, пытаясь догнать рыцаря смерти, рука которого тут же схватилась за рукоять меча. Джайна опешила. — Всё хорошо? — Нет, — чуть не оскалив зубы, ответил он. — Джайна, прости, но сейчас лучше ко мне не приближайся. Её сапфировые глаза были круглыми от изумления, она не знала, что с ним, и вдруг сердце чародейки охватили цепкие пальцы тревоги. Неужели он не стал прежним? Вдруг она занималась любовью с тем чудовищем, у которого был всё это время коварный план? Нет, он бы не стал… даже будь всё ещё под влиянием Ледяной Скорбью, он бы не стал так поступать с ней. Нет, она видела его глаза… видела прежние глаза светлой души. — Я помогу, если нужно, — заверила чародейка. Артас посмотрел на неё и улыбнулся одними уголками губ, глаза его слабо сияли льдом: — Спасибо, — едва выговорил он. — Мне правда важно, что ты со мной. Магичка молча кивнула, и они снова продолжили путь по лесной тропинке, не зная, куда он их приведёт. Сейчас главное — отдалиться от Даларана. Кроны мерно качались над их головами под властью ветра, а позже пошёл снег. Возможно, будет метель. Свойственная Нордсколу природа не обойдёт стороной даже этот безмятежный кусок земли — Лес Хрустальной Песни. Сильные потоки воздуха гуляли меж кристальных деревьев, напоследок оставляя после себя хрустальный перезвон. По пути им встретился олень, с сияющими глазами, и его рога, похоже, издавали слабый светло-фиолетовый свет, — заскочил на тропу, испуганно оглянувшись на двоих всадников, и стремительно скрылся в лесу. Ветер всё усиливался. — Вот бы найти пещеру, — несколько мечтательно произнесла Джайна, потирая руки в перчатках и глядя на Артаса, которого холод не берёт совсем. Её светлые волосы охватили снежинки. Рыцарь ехал впереди, но из-за всё сгущающейся метели его силуэт медленно исчезал. Чародейка забеспокоилась. — Я уже нашёл, — донёсся довольный голос принца из снежной пелены спереди. — Повезло же. Праудмур поспешила к нему, и когда силуэт всадника уже стал вырисовываться в белом снегопаде, она заметила и небольшую пещеру, напротив которой стоял Артас. — Переждём здесь, — девушка спешилась с коня, укуталась в плащ и быстрым шагом пошла в пещеру. — Может, даже сможем скрыться от Кирин-Тора. Сзади послышался грохот тяжёлых доспехов. Джайна обернулась и увидела рыцаря смерти, лежащего в снегу без сознания. Непобедимый, ничего не понимая, поднёс костлявую морду к своему хозяину и нервно топтал копытами снег. Чародейка мигом подскочила к принцу, упав на колени. — Артас! — Архимаг схватилась за его бледное лицо, и когда мысли перестали испуганно скакать в голове чародейки, она попыталась взять себя в руки. Когда стало заметно, что он не дышит, паника снова стала нарастать в её сердце. — Чёрт… Артас! Позабыв про холод, она стала читать заклинания, которые могли привести рыцаря смерти в сознание. Магичка поднесла руки к его лбу, и из палец заструился белый искрящийся свет. Но и это не помогло… — Нет, я не собираюсь терять тебя ещё раз! — твёрдо заявила она дрожащим голосом, и, прочитав ещё одно заклинание, смогла поднять его тело в воздух, будто оно было невесомым. Телекинез всегда выходил у неё неплохо, как и впрочем вся магия. Джайна направилась в новое убежище. Облачённое в чёрные доспехи тело последовало за ней и мягко опустилось на твёрдую землю в пещере, чародейка снова принялась читать заклинания, которые могли помочь Артасу очнуться. Одно за другим постепенно отнимало её силы. Совсем отчаявшись, она просто рухнула перед рыцарем смерти и положила его голову к себе на колени. Белые волосы принца устлали руническую ткань одеяния чародейки. Снаружи быстро утихала буря, но Джайна не замечала этого. Она склонилась над лицом Артаса и разрыдалась, гладя его волосы. — Ну почему ты снова бросаешь меня? Мертвенно бледный принц не отвечал, как и в целом не подавал признаков жизни. Она смотрела на него, и видела того златовласого принца, видела солнечные лучи и леса Лордерона. Сначала в сердце играла радость от светлых воспоминаний, а потом оно поразилось болью, холодом и страхом. Она не была готова терять возлюбленного снова, не хотела расставаться с прошлым. В какой-то момент рыцарь смерти схватил ртом воздух и открыл глаза. — Джайна, — приглушённо воскликнул он. — прости… Её лицо в слезах тут же озарила радостная улыбка и она поцеловала его в лоб, потом засмеялась. Чисто и звонко, так, что рыцарь смерти позволил и себе улыбнуться. Он жив. — Что с тобой было? — взволнованно спросила чародейка, не отнимая рук от его волос и улыбаясь. — Ты свалился с коня. — Прости, я так и не рассказал, но стоило, — Падший принц снова закрыл глаза, — Это всё Ледяная Скорбь… потому что я противлюсь проклятью и её голоду. Извини, мне нужно было предупредить, но я боялся волновать тебя, а теперь вышло хуже… Её шёпот развеивает всю оставшуюся во мне здравость. — Главное, что ты жив. Я подумала, что снова потеряю тебя. Что она тебе говорит? — Она говорит мне про смерть, и что я должен забрать твою жизнь и… — Артас запнулся, — говорит про власть и мощь этой короны, про мою судьбу. И каждый раз, когда я говорю «нет», она отнимает силы, наносит страшную боль… Знаешь, я это заслужил. — Нет, ты это не заслужил. Нам придётся вернуться в Даларан, я попробую убедить Кирин-Тор, — голос Праудмур был твёрдым и уверенным, как и она сама. — Джайна, это моё наказание, и я должен его вынести, что бы не произошло, — его голос звучал тихо. — Я найду нового Короля-лича, который будет держать Плеть при себе и не даст ей разойтись по Азероту, а потом я уйду. — То есть «уйдёшь»? — Покину этот мир, как же ещё я могу уйти… — Артас, нет! — отрезала Джайна, и в её глазах вновь пробились слёзы. — Ты не обязан уходить. — Мой уход будет лишь смертным покоем. Я уже давно мёртв, на самом деле, — Падший принц поднялся на ноги, но тут же облокотился плечом об сырую и холодную каменистую поверхность стены пещеры, — ты сама это видишь. — Нет, я этого не вижу. — Неправильно видишь, — сухо и сдавленно сказал он. — Моя душа давно измучена, она едва держится в этом теле, но ни я, ни Ледяная Скорбь не позволят просто так уйти, поэтому я ещё здесь. — Ты жив, я знаю, — Праудмур внутренне злилась на принца. Если он говорит правду, то почему он снова вернулся в её мир, одурманил любовью, дал надежду? Чтобы потом оставить этот свет? Дурацкое вино… Не нужно было так легко забываться и сближаться. Теперь ей будет трудно забыть. Рыцарь смерти посмотрел на неё глазами, пылающими льдисто-синим огнём, и Джайна уже знала, что это за огонь. Огонь льда, смерти и жажды крови. — Она взывает ко мне… — Артас, пытаясь отвлечься, уставился на утихающий снегопад, — Ледяная Скорбь. Джайна, хорошо, что ты не слышишь её голоса, но я знаю, ты бы выдержала эту пытку, ты бы спокойно выстояла, потому что ты гораздо сильнее, чем я. — Кирин-Тор должен помочь в снятии проклятия, и ты перестанешь мучиться, — уверяла его чародейка, а Артас покачал головой, но где-то в нём всё равно зародилась маленькая надежда. — Знаешь, что я услышал, когда пытался избавиться от меча? Когда бросил его в снег и пошёл дальше? Волшебница вопросительно посмотрела на него, подняв светлые брови. — Что я никогда не избавлюсь от Ледяной Скорби, потому что это проклятие — часть меня, ведь я его принял. Так что, мы просто потратим время и нервы Кирин-Тора на эту ерунду, а потом они посадят меня в клетку «на всякий случай». — Есть хотя бы надежда, да и мы докажем, что ты не тот монстр. «Я другой монстр», — промелькнуло в голове принца. Артас хмыкнул, но потом кивнул. Может, всё и получится. Он вынул Ледяную Скорбь из ножен, мрачно посмотрел на неё и со злостью бросил в сторону. Меч со звоном ударился об камень, и шёпот снова поразил его разум. Падшему принцу пришлось подойти к оружию и вернуть его в ножны. — Тогда, в путь? Джайна посмотрела на Артаса круглыми глазами: — Ты себя видел? Ты едва на ногах стоишь. Мы двинемся только тогда, когда ты отдохнёшь, тем более, сейчас темнеет. — Я в порядке, — глухо бросил он. Чародейка посмотрела на него таким взглядом, который говорил ему, что он идиот. Этот взгляд сейчас ему почему-то напомнил Утера и бросил в воспоминания из детства. Так Утер смотрел на него, когда Артас совершал какую-то шалость или невольную глупость во время уроков, и такой взгляд всегда заставлял стыдиться своих слов или юношеских проделок. Спустя какое-то время ещё под давлением нескольких уговоров Джайны, а потом и сильного головокружения Артас перестал нервно бродить кругами и спокойно сел напротив чародейки, которая уже успела развести магический костёр, чтобы согреться. Ледяная Скорбь покоя не давала. Ты глупец. Артас нахмурился, глядя на огонь. Этот укус меча в сознании не был таким сильным, и принц судорожно выдохнул с облегчением. «Может быть», — подумал он в ответ проклятому оружию. Следующее время чародейка и рыцарь смерти провели в молчании, их разделял только костёр. — Знаешь, почему ты жив? — вдруг спросила Джайна. — У мёртвых не бьётся сердце. — Моё сердце давно пора вырвать. Я бы ничего не почувствовал, — рыцарь смерти невозмутимо пожал плечами, так, будто он говорил о дворфийской выдержке эля, с нотками хвастовства и странного ледяного равнодушия. Вперёд, Артас. Ты перестанешь быть обременённым человеческой слабостью. Будет весело, если перед своим вторым восхождением ты подаришь ей своё сердце. Ей понравится. Сейчас чародейка испуганно глядела на него и медленно понимала, что, всё-таки, он не прежний, и впредь не будет таким. Проклятие оставило свои шрамы.