Возвращение Падшего короля: Тающий лёд

Они нахлынули нескончаемым роем, спрыгивая с балконов Наксрамаса — великого летающего нерубского некрополя, как смерть, нависшего сейчас над Далараном, затмевая всё своей тенью. Изуродованные кадавры, гниющие вурдалаки, визжащие горгульи… все твари Плети, будучи под властью Кел’Тузада, оскверняли великий город магов, заставляя бежать всех его жителей в ужасе. Воины, боевые маги Кирин-Тора пытались оттеснять безумное войско заклятьями, но противников было слишком много, и оборону долго держать не пришлось — магические щиты вскоре лопнули и нежить быстро загрызла своих жертв. Остальные бежали, скрылись среди тёмных и забытых переулков, в Клоаке Даларана. Некоторые приняли облик невидимости, запечатав заклинаниями двери. Все живые были скрыты от глаз мёртвых, а потому казалось, что город был захвачен нежитью от конца до края. Однако, Аметистовая Цитадель — сейчас была единственным местом, где живые стояли открыто, не скрывая свои тела под ликом невидимости, и не накладывая защитные чары на все щели в здании. Ведь здесь был хозяин покойных чудовищ, и тот, за кем хозяин пришёл — бывший Король-лич. — Это всё ты! — воскликнул Этас, показывая пальцем на Артаса, — это ты привёл их! Опять! — Даже не думал, — Падший принц произнёс эти слова почти лениво, осознавая злость и полное недоверие эльфа крови. — Лжец! — в руке Похитителя Солнца загорелось магическое пламя, грозно плюющееся горячими искрами во все стороны. Эльф уже был готов занести руку для того, чтобы выпустить огненный шар в Артаса и покончить с ним раз и навсегда. — Попробуйте только убить его, архимаг, и мои слуги разнесут эту башню вместе с городом окончательно, — холодно предупредил лич. — Отпустите моего господина, и мы уйдём. Рука эльфа остановилась, и волшебник посмотрел на Кел’Тузада. Совет Шести не намеревался отпускать принца, но мёртвый маг был сейчас гораздо сильнее, однако, разрушенный город — малая жертва ради спасения всего мира. Архимаги переглянулись и кивнули… Но не успело атакующее заклинание влететь в закованного в магические цепи принца, как перед ним тут же материализовался ледяной щит, парируя летящие чародейские стрелы. — Я предупреждал вас, — после этих слов лича, в зал ворвались стада мертвецов, окружающие архимагов. — Кел’Тузад, не надо, — вымолвил Артас. — Они хотят убить вас, Ваше Величество, — дымящиеся синевой глазницы лича глянули на него как-то настороженно, с прищуром. — Я должен защитить вас от этой участи в любом случае. Маги возвели вокруг себя огромный магический барьер, когда стадо исчадий Плети понеслось в их сторону. Магические цепи, окутывающие тело рыцаря смерти вдруг испарились, освобождая своего узника. Артас поднялся и кивнул некроманту. Всё-таки, лич действительно спас его, дал шанс продолжить свою цель. Рыцарь смерти посмотрел на чародеев, укрытых магическим шарообразным щитом, а они смотрели на него, ненавистно и злобно… Одна только Джайна смотрела грустно, так, что внутри Артаса что-то тоскливо сжалось, но он не обращал внимания на эту дрожь сомнения. Не сейчас. — Пойдём, портал снаружи, — мёртвый некромант полетел к выходу. Принц заколебался, но вскоре последовал за Кел’Тузадом. Снаружи творился хаос, сотворённый мёртвыми, их воплями и суетой. Казалось, они ликовали, встречали рыцаря смерти, ведомого их хозяином, точно народ, встречающий своего короля. Великий город был в тени некрополя смерти и вонял кровью, остро и пьяняще. Вонял убийствами. Это был ненавистный запах прошлого, запах падения Лордерона, резни мирных жителей, тот запах, что будоражил Ледяную Скорбь. И будь сейчас она окроплена этой кровью, в грудь принцу врезался бы живой комок тёмной и бешеной энергии. Но вместо этого была пустота. Теперь этот город не был таким прекрасным. — Я позаботился о короне, — лич показал костлявой рукой на сундук, окованный саронитом, что несли двое солдат-скелетов, будто там была не одна корона, а целый набор тяжёлых доспехов, как, наверное, и было. — Мы прибудем к Ледяному Трону, и ты возденешь её. Снова. Как и должно быть. «Нет», — подумал Артас. «Да», — сказал рунический меч. Шёпот возражал, корил, умолял, требовал… Несмотря на это принц позволил себе улыбнуться факту, что при «чужих» лич обращался к нему на «вы», «Ваше Величество», как и требовало отношение к королю, а сейчас выпячивать принадлежность своего господина к королевской крови было не перед кем. Ещё принц понимал, что прояви он некроманту свои истинные намерения, вряд ли бы закончил хорошо, поэтому он просто кивнул, не вызывая никаких подозрений. Пусть Кел’Тузад и был верен принцу до мозга костей. — Что с Лордероном? — поинтересовался Падший принц, заглядывая в глаза-огоньки. — Тирисфаль теперь под властью Сильваны, вместе со столицей, — спокойно прошелестел лич, не глядя на принца. — Восточная и северная части почти выжжены чумой, лишь Алый Орден иногда наглеет и пытается вырваться из-под наших лап. Но эти фанатики нам не помеха, мой король, остался лишь один шаг. — Какой? — тут же спросил Артас, не отставая от плывущего над мощённой дорожкой лича. — Твоё очередное восхождение. С новыми силами мы опередим всех, кто встанет на пути Плети, — за этими словами некромант тут же нырнул в тёмную воронку — портал, ведущий неведомо куда. Рыцарь смерти неуверенно также шагнул в портал, следом за личём. Они оказались на окраине Леса Хрустальной Песни, и Артас вспомнил это место. Здесь он так недавно с Джайной легкомысленно наслаждался вином и любовью… А сейчас чинно следует за мёртвым некромантом, своим прошлым, что вело его в наскоро сооружённый лагерь Плети, мрачный и неприветливый, как сама смерть. Но принц не собирался просто так сдаваться и подчиняться злу внутри себя, вернее, какая-та часть его разума запрещала вступать во тьму. Остальная же часть вопила, торжествовала, жаждала безумия, власти, величия, чтобы все живые дрожали в страхе перед ним, перед своей смертью, знали своё место, потому что так и должно быть. Эта судьба и была его проклятьем. Он мог бы сбежать. Призвать Непобедимого и унестись прочь от этого места. Кел’Тузад слишком верен ему, скорее, только двинется за ним и спросит, в чём дело. И убивать не станет, будет только следить за своим хозяином, как нянька. Но рыцарь смерти не делал этого: его многое держало, умоляло принять проклятье и забыться. Тем не менее, в голове смутно зрел план. Рыцарь не будет сдаваться. И он молча ступал за некромантом. Казалось, это молчание ещё сильнее загоняло Артаса в ловушку Нер’Зула, заставляло вникать в стенания души, изуродованной Ледяной Скорбью. — Как ты понял, что я попал в беду? — вдруг спросил принц. Не ради интереса — он знал, что мёртвые чуют своего господина, знал, что они связаны с Королём-личом, и мёртвый некромант почуял неладное. Он спросил ради того, чтобы отвлечься от донимающего шёпота. Из-за этого вопрос вышел беспросветно глупым. Кел’Тузад усмехнулся. Они почти рядом с лагерем Плети, но бывший маг всё ещё молчал, и рыцаря смерти это злило, будто его ткнули носом в собственное невежество и оставили без ответа. Лич обычно не объяснял очевидные для рыцаря смерти вещи. Бывший чародей не изменился спустя годы… Ветер донёс запах разложения и дыма. Синее пламя в жаровнях яркими пятнами сверкало на фоне тёмного места. Лагерь был полон оружейными стойками, наспех поставленными палатками культистов, костяными клетками для пленных, и лишь королевский шатёр, мрачно возвышающийся в конце этой временной обители смерти, изощрённо пафосный рядом с потрёпанными палатками словно кричал о своём устрашающем величии. Мёртвым же не нужен отдых и укрытия, они либо бесшумно ступали по земле вокруг лагеря, либо смиренно стояли внутри него, покорно расступаясь перед своим бывшим властелином и личом. Войско мёртвых, что было в Даларане, следовало за ними из портала, медленно, не спеша, ожидая следующего приказа. Рыцарь смерти остановился, и, повернув голову, посмотрел на Даларан. Некрополь всё ещё парил над городом, не собираясь никуда и двигаться, как присосавшееся к тёплой плоти насекомое. — Почему мы не телепортировались в Наксрамас? Разве там нет сети порталов? — Артас повернулся к личу. — Пешком мы доберёмся к Ледяном Трону быстрее, — мёртвый некромант ответил так, будто разговаривал с ребёнком. — Зиккураты — громоздкие здания, и парят медленно. А к Ледяной Короне всего пара дней пути, и нежити не нужен сон. Нас ничего не тормозит. — Но нас могут преследовать. Ты увёл свою армию из Даларана, теперь им ничего не мешает последовать за нами. В некрополе было бы безопасно. Кел’Тузад расхохотался, застучав костями. — Они слабы перед нашей мощью, мой король. Сейчас они не осмелятся и посмотреть в нашу сторону. А когда соберут армии, чтобы пойти против Плети, ты уже будешь восседать на Ледяном Троне. В этом слабость живых — они медлительны и устают, — лич отодвинул тяжёлую тёмную ткань шатра, пропуская своего короля вперёд. Артас зашёл и был бы несколько рад сдержанной обстановке шатра, если бы не привязанная к ножке переносного стола женщина, облачённая в чёрные одежды. Здесь было темно, поэтому принц подошёл поближе, чтобы рассмотреть пленную. Женщина была эльфийкой. — Шпион Сильваны, — плюнул лич. — Это я хотел тебе показать. Она молчит с тех пор, как мы её нашли. К горлу подступил ком. Сильвана… Одно это имя вызывало ворох не самых приятных воспоминаний. Принцу многие хотели отомстить и вырезать сердце, но Сильвана… её вожделение отомстить выражалось сильнее прочих, теперь подарок ненависти мёртвой эльфийки подавался рыцарю на блюдечке. И эта жажда мести была оправдана бесчисленными злодеяниями Артаса. Она говорила, что будет искать его вечно, чтобы отомстить, клялась, что достанет его из-под земли и заставит кричать… долго кричать. — Как?.. Откуда? — ошарашенно промолвил Артас, подходя к тёмной охотнице и опускаясь перед ней на колено. — В том-то и деле, что ничего неизвестно, — Кел’Тузад вздохнул, — но ясно одно — банши что-то чувствует, Артас, возможно, даже знает, что ты пробудился, и поэтому посылает к нам шпионов. Рыцарь смерти убрал тёмные волосы с лица эльфийки. Бледная кожа пленницы была в тёмной крови, а алые глаза горели ненавистью, прожигая принца насквозь. Не будь её руки сведены за спиной, тут же бы схватила рыцаря за горло, но она только плюнула ему под ноги. Он заслужил это. Артас поднялся, молча обнажил голодный клинок и, не мешкая, пронзил тело пленницы, подарив тёмной охотнице уже окончательную смерть. Кел’Тузад закрутился на месте в недоумении. — Зачем? Мы ещё могли всё узнать, она была почти сломлена, — голос мёртвого некроманта всё равно звучал спокойно и ровно. — Мне это не к чему, — холодно ответил принц, вытирая о плащ пленницы окровавленную Ледяную Скорбь. Лич лишь покачал головой. — У нас могли быть сведенья про силы и местонахождение Сильваны, и ты так легко от них отказался? — Ты сам сказал, что мы сильны. — Перед Кирин-Тором, на который мы напали неожиданно, а банши сейчас наблюдает за нашей обстановкой, всё взвешивает и, скорее всего, готовится к нападению! Мы абсолютно не знаем её возможностей. — Так или иначе, я лишил её одного уха, — Артас кивнул на труп тёмной охотницы. — Не думаю, что эта пленница уже что-то расскажет своей госпоже. — Ты поступил очень неразумно, — не унимался некромант, — нам бы следовало знать, что замышляет Ветрокрылая, тем более тогда, когда её силы присоединились к Орде! — Может быть, — легкомысленно бросил принц, не убирая Ледяную Скорбь. Лич тяжело вздохнул, едва качая клыкастой головой, он взмахом костлявой руки развязал путы на руках трупа эльфийки и поднял тело в воздух, затем двинулся к выходу. — Тогда я удвою охрану рядом с тобой. Сегодня мы выдвигаемся, если тебе надо поспать, советую это сделать сейчас, — после этих слов лич удалился, оставив рыцаря наедине. Артас хмыкнул. С каких это пор некромант руководит целой армией и указывает, что делать королю? Неужели он видит, что рыцарь смерти сам не свой? И потому взял часть командования на себя? Впрочем, ладно, Кел’Тузад всегда был таким… сродни нудному наставнику. Самоназванный король Лордерона встал напротив стола, разглядывая карту Нордскола. Он знал, что должен сделать. Берег Драконьего Погоста был бы идеальным местом для того, чтобы увести туда нежить. Далёкое от Даларана, достаточно далёкое, чтобы маги успели подготовиться к возможному нападению. И драконы с радостью попытались бы перебить мёртвых. Но обозом и нежитью управляет Кел’Тузад, а не Артас. И некромант сейчас вряд ли подчинится ему, полагая, что рыцарь смерти вправду обезумел. Плеть туда не пойдёт. Придётся довольствоваться тем что есть, хотя Ледяная Корона и граничит с Лесом Хрустальной Песни — нежить будет дальше.

***

Артас вышел из шатра только вечером, когда предзакатные сумерки уже сгустились в округе, а тяжёлые нордскольские тучи угрюмо нависли над мёрзлыми землями. Недавно был дождь, и земля раскисла, превратившись в мерзостное болото, которое скоро замёрзнет при таком холоде. Все мёртвые носились в спешке, шлёпая латными ботинками по грязи и собирая лагерь, снабжая чёрные повозки всем снаряжением. Здесь было тихо. Так тихо, как и полагается лагерю мёртвых: ни конского фырканья, ни разговоров, лишь мёртвое молчание на фоне металлического лязга доспехов, глухого топота копыт неживых лошадей и молчаливое копошение. Лич был недалеко, парил во главе этих тихих сборов, и, заметив рыцаря смерти, тут же подлетел к нему. — Нас встретят союзники по пути, — хладный голос мёртвого некроманта развеял спокойную тишину. Лич завис сбоку от бывшего Короля-лича, наблюдая за мёртвой суетой. — Кто же? — принц вопросительно приподнял бровь, посмотрев на некроманта. — Твои бывшие враги, — тихо ответил Кел’Тузад, не глядя на рыцаря. — Исчерпывающий ответ, — рыцарь смерти усмехнулся. — У меня много врагов. — Увидишь, — сказал некромант и отплыл от Падшего принца. Уже ночью нежить двинулась с места, оставив после себя тёмное безжизненное пятно, как шрам после раны. Эта земля больше не буде процветать. Всё, к чему прикасалось мёртвое — умирало, разлагалось на глазах, словно поражённое болезнью. Лошадей было немного, и большая часть повозок с оружием была запряжена некромантскими мерзостями, достаточно огромными и сильными для того, чтобы тащить тонны снаряжения. Артас ехал посреди этой толпы неживых солдат, что сходила со склона горы, подобно лавине, под грязными знамёнами Плети. Они двигались быстро, бездумно, неустанно, напролом, разрубая ранее прекрасные леса, оскверняя ручьи и оставляя после себя больную тропу разложения. Всё живое склонялось перед смертью. Ты всё такой же. Скоро всё встанет на свои места. — Заткнись, — злобно прошипел Артас голосу меча, который упивался происходящим походом. Сам посмотри, ты шествуешь к Ледяному Трону. Я говорил, что ты никогда не избавишься от этого. — Ещё не всё потеряно, — тихо сказал рыцарь. Пути назад уже нет. Пути назад уже нет. За этими словами последовал болезненный смех в голове, скребущий по стенкам сознания. Артас поморщился, потирая висок. — Он говорит с тобой? — спросил мигом оказавшийся за спиной лич. Принц не ответил, а просто поехал дальше, слабо качаясь в седле. Голос снова его изводил… — Можешь надеть корону хоть здесь, если не можешь терпеть, — выдал Кел’Тузад, догоняя Артаса. — Я знаю, что Повелитель зовёт тебя. Падший принц повернул к нему голову, явно растерявшись. — Или мы можем ехать ещё быстрее, — предложил лич. — Мы уже близки к союзникам, у них есть лагерь, ты сможешь передохнуть там, если сочтёшь нужным. Решай сам, юный король. — И теперь ты предлагаешь мне «решать самим»? — рыцарь раздражённо усмехнулся. Казалось, его самолюбие было задето тем, что некромант управляет этой нежитью и военным обозом, летая вокруг принца, как за своим подопечным. — Не смеши меня. — Мой король, я делаю всё, чтобы ты был в безопасности и спокойно добрался к Ледяному Трону. Падший принц дёрнул уголком губ и больше ничего не говорил. Он не знал, что делать. Знал только, что должен от всего этого избавиться. От Плети и от… короны. Хотя голос противился этому, кричал весь путь в голове Артаса, слабо, но донимающе, что есть истина, а что ложь: Свет — ложь, Тьма — истина. Рыцарь смерти путался и ничего не понимал, а Кел’Тузад то и дело бросал в сторону своего господина подозрительные взгляды. Они ехали всю ночь. Совсем скоро с неба стал падать снег, и ветер завыл свою унылую песню холода. Но мёртвым всё равно. Ничего их не замедляло. Деревья расступились и перед ними предстала великая заснеженная равнина. Впереди замаячили голубые пятнышки костров в предрассветной тьме, кажется, прямо у подножия тёмной горы. Союзники, о которых говорил лич близки. Артас заметил, как некромант приказал нежити двигаться ещё быстрее. Рыцарь смерти, натянув поводья Непобедимого, ударил пятками по костлявым бокам скакуна и также прибавил в темпе. Навстречу им двинулся всадник, неся незнакомое Падшему принцу красное знамя, танцующее в порывах ледяного ветра. Его конь был мёртв, как, скорее всего, и сам он. Когда незнакомец приблизился, Кел’Тузад поднял костлявую руку в приказе остановиться нежити, и все воины мигом замерли, вместе с обозом, а затем завис сбоку от Артаса, повернувшись к принцу телом. — Это сан’лейн, мракопадшие, — сказал лич, чуть наклонив голову. — Приветствую, великие воины Плети! — всадник остановился. — Мы долго ждали этот час, час пробуждения нашего господина и теперь мы готовы послужить Королю-личу, — незнакомец посмотрел на рыцаря смерти и почтительно поклонился в седле. Его кожа была серой, а уши походили больше на уши летучей мыши, чем на эльфийские. Плащ с высоким воротником, чёрный, с вставками цвета крови укрывал круп мёртвой лошади. Когда-то он был высшим эльфом, мстителем за свой народ, а теперь он тот, кто не своей волей встал на сторону губителя Кель’Таласа — мракопадший. Вот, кто были их союзниками… — Как твоё имя, эльф? — поинтересовался Падший принц, наблюдая за своим старым творением ужаса, бывшим мстителем, и его слабо передёрнуло внутри от тёмных воспоминаний. — Зириссий, милорд. — Веди нас к своему войску, Зириссий, — сказал Артас. Неживая армия устремилась за мракопадшим эльфом по равнине. Запахло кровью, и рыцарь не понял, откуда, но запах становился сильнее, принц полувопросительно поглядел на мёртвого некроманта, надеясь, что тот что-то объяснит, но лич молчал. Впрочем, Кел’Тузад вряд ли чуял запахи — вся его сущность состояла лишь из нечестивой магии, костей и его хладного сознания. Он был нежитью. Запах шёл с лагеря, к которому они подъезжали. Артас не видел свежих трупов или самой крови, но смрад, тошнотворно оседающий в горле, будто был единым целым с этим местом. Вдруг, они все знают про Падшего принца, что он вернул свою душу? Мёртвые чуют Короля-лича… Почему бы им не ощутить и это? Вдруг они знают, что он потерян для них, и просто заманивают в западню? Но зачем?.. Однако, лич прекрасно слышал участившееся сердцебиение своего господина. — Не волнуйся, юный король. Они послужат во славу Плети, и они обращены тобой в хороших воинов. — Им точно можно доверять? — тихо спросил принц. — Да, — лаконично ответил некромант. Лагерь был мрачным и чистым, будто здесь никого и нет. Эльфийская черта — аристократическая педантичность даже в таких вещах, как временный лагерь. Похоже, даже в мёртвых эльфах оставалась эта манера — скрывать любой изъян или грязь. Падший принц спешился вместе с сопровождающим их эльфом. Кел’Тузад знаком руки приказал неживым солдатам остаться вне лагеря и все они мигом замерли, опустив головы. Заснули. — Я сопровожу вас к нашему лидеру, и вы сможете обсудить наш союз, — предупредил Зириссий. Артас кивнул. Волнение скрывать было сложно, и его это злило. Даже слова старого некроманта не успокоили его, в общем-то, рыцарь сейчас никому не мог верить. Отбрось свои ничтожные сомнения. Все сан’лейн, что попадались на пути, молчаливо кланялись Падшему принцу, и на их лицах сияли слабые улыбки, некоторые из них шептали вслед рыцарю: «Наконец-то наступит истинный рассвет — рассвет Плети», «Мы прославимся перед Королём», «Величие… скоро придёт величие» и прочие слова, которые казались фанатичными. Каждый поклон, каждый почтительный взгляд бросал Артаса в море вины и сожаления. Они не заслужили это рабство. А он не заслужил этого превознесения. Ты подарил им могущество. Ценой их воли. Всё справедливо и истинно. Рыцарь смерти пренебрежительно сжал губы. Он ничтожное чудовище, породившее других чудовищ, безвольных слуг и рабов. Сколько ужасов он создал, будучи рыцарем смерти, правой рукой Короля до своего восхождения? Плоды его тёмных и подлых деяний были неизмеримы. А что было бы, останься он Королём-личом?.. Зириссий привёл принца к главному шатру. Запах крови усилился. Внутри было сумрачно из-за малого количества зажжённых свечей и синей ткани шатра, посреди стоял длинный стол, за которым, держа золотую чашу, восседала не кто иная, как сама Лана’тель. Её длинная чёрная коса ниспадала, казалось, до самой талии, а чёрные глаза смотрели пронзительно, и этот взгляд неприятно скрежетал по дну души. — Здравствуй, великий Король, — она кивнула головой в знак почтения, ни вставая, и ни кланяясь, словно просто отмечая факт появления вина или новых воинов. А ведь перед ней стоял её господин… Знаком руки она велела Зириссию удалиться, и тот чинно послушался, а затем пригласила принца к столу. — И оно не мешает вам? — спросила Лана’тель высокомерным тоном, и сейчас бывший Король-лич ощутил себя вельможей на приёме у королевы, а не правителем Плети. — Что? — удивлённо спросил Артас, нахмурив белые брови. — Сердце, — небрежно бросила она, взмахнув свободной рукой, — его биение. Я отсюда слышу этот тревожный стук. — Я здесь не затем, чтобы выслушивать лишние вопросы, — раздражённо проворчал принц. — Давайте к делу. — Мы уже говорим о деле, — отрезала мёртвая эльфийка и сделала глоток из чаши. Красная капля стекла по её подбородку, капнув на широкий воротник. Это было не вино. — Должны же мы знать, какому Королю будем служить. Мёртвому или… живому? — Это важно? — принц глянул на неё исподлобья. Неужели она всё знает?.. Знает его мысли, знает про возвращение души… Глядя на неё, Артас ничего не понимал. Или, может, его волнения пусты? Кто знает, что приходилось переживать мракопадшим во время его сна. Их тела и души были извращены до предела. — О, более, чем важно, — Лана’тель поднесла чашу к губам и выпила содержимое уже залпом. Это была кровь. — Владыка Плети, с бьющимся сердцем в груди правит мёртвыми… Досадно, — она вздохнула. — Я не живой, — холодно изрёк рыцарь. Может, просто в понимании «высшей» нежити наличие бьющегося сердца — признак слабости? — Вы и не мёртвый, ведь у мёртвых не бьётся сердце, — парировала эльфийка. — Впрочем, сердце можно всегда вырезать. В вашем случае. Не всё потеряно, — она достала блеснувший в полумраке кинжал и бросила на стол Падшему принцу. — Избавьте себя от этой слабости, и мы пойдём за вами, пойдём за Плетью, ведь наша некромантия могущественна и важна. Артас нахмурился, посмотрев на гладкий клинок. Что она себе позволяет? Эльфийка была создана его слугой, поражена Ледяной Скорбью. При жизни эта дама была совершенно другой, верной своему народу, стоящей до последнего, примером отмщения и храбрости, а сейчас она монстр, бывшая жертва рыцаря смерти, имеющая на уме одним Древним богам известно, что. Падший принц встал. Его рука легла на рукоять рунического клинка, но Лана’тель, казалось, было всё равно. — Сперва я подумала, что Король-лич прославит нас, восстановит справедливость смерти в этом мире, и что Плеть могущественна, но когда я услышала живое биение сердца… бегущую по венам кровь… то поняла, что вы слабы, немощны, несовершенны. Артас обнажил клинок. Хватка над всеми ними ослабла без твоей власти. Смотри, на какую гибель ты навлекаешь этот мир. Ледяная Скорбь неуверенно покосилась вниз, когда Артас обошёл стол и приблизился к правительнице мракопадших. Его тревожили сомнения. Что, если голос действительно прав? Эта смерть может быть далеко не последней у этой эльфийки. Рыцарь смерти обрёк её на муки, волей Короля-лича, и эти страдания будут длиться вечно. А что, если шёпот лжёт?.. Где же истина?.. Мракопадшая была спокойна, хотя перед ней и стоял принц, вооружённый, возможно, самым опасным оружием в Азероте. Слишком самоуверенна, слишком нагла и высокомерна… Артасу это определённо не нравилось — сейчас в его рассудке играли больше тёмные нотки прошлого, чем чувство вины перед всеми неупокоенными душами. Он понимал, что сам виноват, но раз уж они считают его своим Королём, то должны все беспрекословно подчиняться. Даже если он прикажет всем самоубиться. Они — его пешки, а он — король. Пешки всегда умирают, защищая короля. Пальцы Лана’тель сжали рукоять кинжала, что лежал на столе, как знак, что ей всё-таки не всё равно, она боится, и готова защищаться. — Я этого не хотел, — тихо сказал Падший принц, глядя в чёрные глаза эльфийке. — Чего же? — в её пустых пронизывающих глазах по-прежнему царило хладнокровное спокойствие. — Необходимости исправлять свои ошибки.