Возвращение Падшего короля: Тающий лёд

— Удел слабаков, — её улыбка обнажила окровавленные острые зубы, и мракопадшая схватила кинжал, вскочив со стула. Артас усмехнулся, глядя на нож, что был у неё в руках. И она серьёзно собирается этим противостоять руническому мечу? Простым на вид, без каких-либо красот и излишеств. А ведь раньше у неё было оружие по-серьёзнее… Кель’Делар — легендарный эльфийский меч, древний, как сами драконы. Всё же, клинки встретились, и эльфийка пружинисто приняла вес удара, а потом попятилась. Она могла бы парировать и зайти сбоку, тем более, её лёгкая одежда позволяла это сделать, в отличии от рыцаря, облачённого в тяжелые саронитовые доспехи. Но Лана’тель честно отбила, сделав шаг назад. Принц удивился этому, но не отвлекался и продолжал рассекать воздух Ледяной Скорбью, загоняя свою ловкую противницу в угол. — Думаешь, я убегу? — с издёвкой глядя на принца, она улыбнулась. — Показывай, что ты умеешь, — его взгляд был холоден, а тон издевательским. Он мог бы использовать свою нечестивую магию льда или тёмную магию, которая давно заменила магию Света и силу его молитв, но он итак изнурён, и Лана’тель позволила себе ещё сильнее улыбнуться, раскусив его слабость. Однако она тоже не пускала в дело свои тёмные чары. Сделав несколько шагов назад, Менетил освободил ей пространство, создавая иллюзию честного поединка. Мёртвая эльфийка усмехнулась. Металл, сталкиваясь, лязгал и скрежетал. А рыцарь смерти злился, что он, с Ледяной Скорбью, до сих пор не мог уничтожить свою ошибку, отбросить дурацкий эльфийский нож и подарить этому умертвию вечный покой. Эльфийка только и успевала что парировать очередной удар. Но она пока просто поддавалась, наблюдала и наслаждалась происходящим с насмешливой улыбкой. Падший принц не отступал — всё норовил пронзить её мечом, но он был действительно слаб, и даже рунический меч, ставший его частью, стал тяжёлым и непослушными, и вскоре противнице это надоело. Она ещё раз увернулась от выпада рыцаря, наклонившись под проносящимся над её головой Ледяной Скорбью, и отскочила влево, занося кинжал перед животом своего врага, который тут же, к своему счастью, успел сделать шаг назад. Лана’тель резко поднялась во весь рост. Взмах кинжалом. Она резанула принца по правому предплечью, разрубив ремни латной перчатки. Жгучая боль взорвалась по всей руке рыцаря смерти, и Артас зашипел, машинально хватаясь за рану. Мракопадшая злобно расхохоталась, глядя на лицо принца, скорченное агонией. — Это Кровавый Мрак, кинжал, перекованный из Кель’Делара, — прошипела она. — На первый взгляд он кажется никчёмным, не так ли? В глазах бывшего Короля-лича заплескалось что-то сродни детской обиде. Вот так, значит? Он обречённо глянул на быстро капающую тяжёлыми каплями тёмную кровь, что быстро собиралась в небольшую холодную лужицу, смешиваясь с землёй. Он перехватил здоровой рукой рунический меч. Лана’тель смеялась. — Тряпка, — плюнула она. — А ведь у тебя был шанс. Она права. Он снова безнадёжно рассёк воздух Ледяной Скорбью, и по телу пронеслась волна боли, стискивая рыцаря смерти в своих цепях. Кровавый Мрак… Он бросил на владелицу этого таинственного оружия полный огорчения и непонимания взгляд. Интересно, этот кинжал был зачарован или отравлен? Так или иначе, чудовищная ошибка Артаса сейчас ходила вокруг него, вытирая тряпицей кровь с лезвия кинжала, а он следил за ней, едва стоя на ногах и опираясь на воткнутую острием в землю Ледяную Скорбь. Лана’тель не будет его убивать? — Король, — с ядовитой усмешкой произнесла она, наклонившись к поверженному рыцарю смерти. — Нет, не король, а загнанный зверь. Посмотри на себя, ты отказался от величия! — Я отказался от тьмы, — сквозь зубы прошептал он, будто боясь, что кто-то ещё, кроме них расслышит эти слова. Ноги отказывались его держать, и он упал на колени перед мракопадшей, что тут же толкнула его на спину. — Глупый человек, — презрительно бросила она, поставив сапог ему на нагрудник. — А что ты будешь делать, если придёт Пылающий Легион? Сидеть в своей ничтожной церкви, искупая грехи, пока Плеть сидит без дела? Артас замер. Что, если она говорит истину? Что, если только он может властвовать над мёртвыми? Ведь Ледяная Скорбь давно принадлежит ему, и корону он тоже надевал. Он погряз в этой нечестивости по уши и никуда не денется. Снаружи донеслись грохот и крики. Эльфийка резко дёрнула головой в сторону шума, не убирая ноги с груди принца, что беспомощно распростёрся на земле, охваченный нарастающей болью. Она знала, что там происходило: часть нежити почуяла опасность и набросилась на сан’лейн. — Ты не умрёшь, — равнодушно сказала она. — Надеюсь, ты одумаешься, и пусть эта рана будет тебе памятью об этих словах, «король». Твоя слабость в душе и сердце. В шатёр залетел Кел’Тузад, в его костлявых руках горел ледяной огонь. Увидев своего раненого господина и эльфийку, что возвышалась над ним, подобно охотнику, завалившего опасного зверя, лич зарокотал: — Что ты с ним сделала? Зачем?! В ответ мёртвая эльфийка лишь улыбнулась, посмотрев на некроманта, как на идиота. Неужели он не догадывается, что его хозяин размяк? Кел’Тузад нежить, разве он не чувствует ту светлую часть в груди рыцаря смерти, что постоянно бросает мальчишку в море сомнений и страха? Или безумный лич настолько верен Падшему принцу, что готов пойти на всё, даже на падение Плети и Короля-лича? — Ты ведёшь к Ледяному Трону ослабленного мальчишку, — просто ответила она. — Убивай меня, всё равно мне теперь некому служить. Я… не хочу страдать. Лич замешкался в непонимании, хотя магический синий огонь и горел в его кистях, готовый повергнуть врага своего хозяина. Бывший чародей понимал, что она предательница, но не понимал причину. — Нет? — нетерпеливо спросила мракопадшая. — Ладно, обойдусь и без твоей помощи, даже он, — она брезгливо кивнула на Артаса, — не смог одолеть меня. Эльфийка бесстрашно поднесла лезвие своего кинжала к собственному горлу, надавила, и по её серой коже потекла первая чёрная кровь. Резкое движение. На принца хлынула тёмная жидкость, а тело безумной мракопадшей слабо опустилась на землю. Из её рта текла кровь, она пыталась схватить ртом воздух, не по своей воле, а по воле своего умирающего тела. Совсем скоро её взгляд покрылся пеленой настоящей смерти. Лана’тель умерла.

***

В воздухе стоял запах гари и плоти. Землю устилали тела мракопадших и тела воинов Плети — многие были мертвы окончательно. Лишь остатки армии Кел’Тузада бродили по разрушенному лагерю в поисках спрятавшихся эльфов. Лич помогал идти раненому принцу, который сгибался в три погибели от боли, что захватывала его тело при движении. Кинжал был не простым. — Подожди, — сказал некромант, усадив своего хозяина на землю, который тут же привалился на камень рядом, чтобы не упасть. Артас закрыл глаза. В ушах ясно и чётко бился пульс, на фоне чего сознание провалилось куда-то в пустоту. Даже голос Ледяной Скорби был чем-то отдалённым, не сильно тревожащим и тусклым. Слышать тихий-тихий отголосок укора, исходящий откуда-то сверху, зовущий своего раба, но не получаемый желаемого — единственная толика радости в полусознании принца. Что-то холодное тронуло его за плечо и принц медленно открыл глаза. Лич вернулся, и Артас заметил, как он держал какую-то колбочку с жидкостью. Ему было сейчас всё равно на то, что некромант будет делать. Рыцарь смерти мог только слабо упиваться долгожданной тишиной в своём мозгу, падая куда-то глубоко. — Это поможет, — голос лича эхом разнёсся по сознанию, едва выдирая принца из приятной темноты. Артас почувствовал, как некромант стащил с его правой руки латную перчатку, наруч. Это было не трудно: ремни были порезаны и возиться с кучей ремешков и креплений не пришлось. Жгучая, обволакивающая густая жидкость вылилась на рану, полностью вытаскивая рыцаря смерти из пустоты нестерпимой болью. Хотелось убежать от этой агонии, выдрать с концами из своего тела и забыть это, как ночной кошмар. Принц застонал, но убрать руку не мог: сквозь мутную пелену он увидел, как лич крепко своими костяными пальцами держал его предплечье. Прошло на самом деле несколько секунд, а для Артаса вечность, как Кел’Тузад перестал выливать густое содержимое на рваную рану. Рыцарь смерти открыл глаза и видел, как чёрный порез медленно затягивался, оставляя после себя небольшой тёмный шрам. Боль становилась слабее, но не уходила. Некромант поднёс горлышко сосуда к неподвижным губам принца, который сейчас пытался не провалиться в бессознание, держа глаза открытыми. Артас тут же раздражённо выхватил колбу из костяных рук некроманта. — Я и сам могу, — сдавленно промолвил он, залпом выпивая остатки снадобья. Вкус был отвратителен. Пустой желудок тут же скрутился в тугой узел, пытаясь отвергнуть жгучую жидкость, но безрезультатно. Принц лишь сплюнул на землю образовавшуюся во рту пену. — Что это за дрянь? — Снадобье, ускоряющее регенерацию, мой король, — спокойно ответил некромант. — Это я понял, — хмурясь, отметил рыцарь смерти. — Из чего оно? — Зачем тебе? — Кел’Тузад, казалось, сумел проявить удивление в пустых глазницах и искреннее непонимание интереса принца, будто наивно задаваясь вопросом, с чего вдруг его дорогой господин решил стать алхимиком. — Ты уверен, что хочешь знать? Артас пожал плечами. — Корень магорозы, стебель языка аспида, шляпка кисейницы, — некромант сделал подозрительную паузу, — и ещё… — Ладно, мне неинтересно, — тут же остановил лича принц и закрыл глаза. Кел’Тузад глухо усмехнулся, замечая, как его хозяин быстро проваливается в глубокий сон. Снадобье должно подействовать быстро. Мёртвые воины всё ещё бродили по разрушенному лагерю. Они уже знали, что ничего не найдут, а потому ожидали следующего приказа. Бывший чародей повелел им охранять сон беспомощного рыцаря смерти, а сам направился на холм, высматривать возможную опасность и ожидать. Погибших мракоподших некромант не воскрешал — уже будучи слугами Короля-лича они предали своего повелителя. Сил управлять разумной нежитью не было. Здесь больше не было врагов. Ни мёртвых, ни живых.

***

Наксрамас стал отдаляться. Джайна увидела это, когда поднялась на балкон Аметистовой Цитадели, чтобы быть подальше от них… ото всех и всего, что напоминало ей об Артасе, который вот так просто последовал за проклятым личом. Предатель… Ледяная Скорбь снова поглотила его, и Падший принц уже как два дня, наверное, держал путь к Ледяному Трону. Никаких вестей, никакого знака, что он вернётся или что он в порядке не было. Ни от него, ни от беспокойных снов чародейки… Может, рыцарь смерти уже мёртв? Джайна одёрнула себя. Хватит с неё мыслей об принце-предателе. Совет Шести прав, бесспорно и очевидно — Артас обречён на вечное проклятие своего клинка, и с этим ничего не поделаешь. Она снова окинула взором израненный Даларан. Он был изуродован кровью, пеплом и следами мёртвых, ветер то и дело всё приносил слабые запахи гари и гниения. Нет, она не может перестать думать о нём… Печать, что была возложена Плетью на город магов настойчиво напоминала ей об принце. Что будет теперь? Король-лич вернётся? Наверное, не стоило взбираться сюда… — Я знаю, что гложет тебя, — голос сзади заставил чародейку обернуться. Это был Ронин. Рыжеволосый маг подошёл и встал напротив Праудмур, скользя горьким взглядом по Даларану. Зачем он пришёл? — Вряд ли теперь будет что-то хорошее, — архимаг вздохнул. Его длинный плащ цветов Кирин-Тора затрепетал под порывами ветра. — Ты сама теперь понимаешь, что он обречён. Она посмотрела на Ронина взглядом, наполненным обидой и толикой раздражения. Неужели чародей пришёл подсыпать ещё соли на рану? — Когда мы проверили Ледяную Скорбь, то кое-что увидели, — голос мага зазвучал серьёзно. — Как я понял, ему удалось вернуть свою душу, но он воссоединён с Нер’Зулом, которого только ослабил. Убить орка было невозможно. — Почему? — в глазах Джайны заиграл интерес вместе с наивной надеждой на способ покончить с этим раз и навсегда. — Можно только уничтожить душу Артаса, чтобы душа этого орка также окончательно умерла. Нужно его убить, Джайна. Ради мира. Праудмур опустила глаза, сдерживая слёзы. Она винила себя, винила Артаса. В том, что она так легко подалась бездумной и слепой любви, которая сделала ей только хуже, а он, осознавая всю тяжесть обстоятельств не дал ей повода расстаться навсегда. Теперь чародейке приходиться горевать и выслушивать сейчас от архимага слова о том, что принц должен быть убит. Она понимала, что рано или поздно Ронин должен был ей это сказать, какую бы печаль эта идея Джайне не преподнесла, она должна понимать необходимость этого дела. Чародейка лишь коротко кивнула головой.

***

— Что она сказала? — поинтересовался некромант, паря над землёй перед рыцарем смерти. Они всё ещё оставались в уничтоженном лагере. Кел’Тузад настоял на том, чтобы принц ещё отдохнул несколько часов, прежде чем взбираться на коня. — Она предала нас, — просто ответил Артас, бездумно пялясь впереди себя. Он всё ещё отвратно себя чувствовал. Одно только упоминание о том мерзком снадобье могло бы вывернуть желудок наизнанку. А перестать думать об этом принцу не давал въевшийся в язык горький вкус того несчастного эликсира. Обсуждать с личом предательство Лана’тель сейчас никак не хотелось. — О чём вы говорили? Мракопадшие были преданы Плети всем своим существованием. Артас раздражённо цокнул языком и нехотя посмотрел на лича тяжёлым взглядом. Желания вести диалог не было, однако настойчивый взгляд лича, ожидающий ответа говорил об обратном. — Ну, как видишь, оказывается, не до конца, — всё же выдавил принц. Лич тяжело и бессмысленно вздохнул. Ему не нужно дышать, но нужно показать свою реакцию, дать своё безмолвное мнение о том, что он в недоумении от последних событий. Артас скользнул взглядом по абсолютно мёртвому, каменному «лицу» некроманта, пытаясь прочесть хотя бы каплю мыслей, что мертвец в себе затаил. Интересно, догадывается ли Кел’Тузад о том, что произошло на Ледяном Троне? Похоже, что нет. Бывший чародей прямо бы поинтересовался насчёт состояния своего хозяина, будь он действительно озадачен странным и неуверенным поведением рыцаря смерти. Падший принц всё стал думать об этом, ведь, если нежить чувствует своего повелителя, то и мёртвый некромант должен был заметить кое-что необычное… вернувшуюся к принцу душу? — Ладно, — лич снова морозно вздохнул. — Тебе уже лучше? — Да, — коротко бросил Артас, махнув рукой. На самом деле, не совсем. Но не хватало ему ещё жаловаться некроманту на своё самочувствие. — Если можешь ехать, то пора в путь. Рыцарь смерти кивнул, поджав губы, и поднялся с поваленного опорного бревна от шатра. Непобедимый был рядом, ожидал своего хозяина, привязанный к коновязи. Конь уткнулся своим костлявым носом принцу в ладонь и глухо захрипел. Как жаль, что он был мёртв… — Позволь мне задать вопрос, — вдруг сказал Артас, ставя ногу в стремя. — Позволяю, — холодно промолвил лич. — Ты правда ничего не замечаешь? — рыцарь смерти уже восседал на Непобедимом, глядя на некроманта, который, видимо, замешкался от такого вопроса, проворно забегав взглядом по округе. — Нет, — Кел’Тузад обречённо пожал плечами, — я ничего не замечаю. А что я должен заметить? — Не в том, что окружает. Во мне ты ничего разве не находишь странного? Мёртвый некромант наклонил голову набок, уставившись на своего господина и будто пытаясь что-то заметить в нём. Артас не мог догадываться, что скрывает лич, но факт его ярой покорности вводил принца в ступор. — Нет, — кратко ответил тот. — Да ну, — рыцарь смерти ухмыльнулся. — Мне кажется, ты лжёшь. — Нет, я не лгу. Ничего странного я не замечаю. — А что тогда ты замечаешь вообще? — не отступал принц. — То, что твоя слабость вернулась к тебе — не конец, поэтому повода беспокоиться нет абсолютно, — ровно произнёс некромант. Абсолютно спокойно, будто ему это было известно с самого рождения. Артас застыл. Выходит, лич знал всё это время… Почему мертвец не убил его тогда? Проще ведь избавиться от проблемы, чем решать её и тратить своё время, рискуя огромной силой в Азероте. Ведь Падший принц может стать как и повелителем мёртвых, так и самым главным врагом-предателем, разрушив Плеть. — И… почему тогда ты возишься со мной? По-твоему, я ещё могу помочь Плети? — Да, — твёрдо ответил Кел’Тузад. — Каким образом? — Вторым восхождением на Ледяной Трон, конечно же. Думаешь, я сопровождаю тебя просто так? Рыцарь смерти тронулся с места. Под приказом некроманта нежить собиралась уходить. — Ты ведь должен знать, что после пробуждения мне приходилось второй раз надевать корону. — Да. — И ты знаешь, зачем я это сделал? — Да. — И… знаешь, что я сопротивлялся? — голос принца чуть поник, как у провинившегося ребёнка, который натворил шалостей и теперь был вынужден опускать глаза перед своими родителями. — Да, знаю. — Не понимаю, и зачем столько мороки ради меня… Проще тебе стать их королём. — Нет, — некромант покачал головой. — Повелитель выбрал тебя, это твой путь. Да и посмотри на меня, как думаешь, смог бы я надеть корону? — лич усмехнулся. Артас невольно взглянул на Кел’Тузада. Увесистые чёрные рога, выросшие под влиянием нечистой магии украшали бледный череп, сродни роскошному убору. Рыцарь смерти даже смог просиять улыбкой, представляя, как мёртвый некромант пытался бы надеть корону Господства. Переломный момент случился, когда заснеженная трава сменилась льдом и снегом, а лес — белой пустыней. Они увидели путников. Не людей. А кочующих таунка, что шли тёмной цепочкой по белому снегу. Их вьючные кодо были огромны, и даже здесь, на обдуваемым ветром пригорке, были слышны их рокочущие голоса. И хотя спины этих могучих зверей были укрыты снегом — животным не было холодно. Толстая кожа, покрытая густым мехом не позволяла им замёрзнуть. Некромант повернулся к армии мёртвых, и Артас видел, как он им приказывал, что-то шепча своим морозным дыханием. Через минуту, мёртвые двинулись в сторону кочующих тауренов. — Что ты им приказал? — поинтересовался рыцарь смерти, ощущая неприятное предчувствие чего-то кошмарного. — То есть? — Кел’Тузад с искренним непониманием своего пустого взгляда посмотрел на бывшего Короля-лича. Казалось, ещё ему надоело, что господин в последнее время задаёт слишком много странных вопросов. — Убить их, конечно же, что же ещё? После этих слов лич спокойно поплыл за беснующимися воинами Плети. У мёртвых нет ни чести, ни жалости, нет того, чем обременены живые. Они будут убивать всех живых, и плевать, с оружием их враги, или нет. Плеть всегда будет убивать. Тяжело вздохнув, Артас последовал за некромантом, чувствуя, как Ледяная Скорбь чуть ли не дрожала в ножнах в уповании на свой кровавый «обед», которого она так ждала. Он спустился с пригорка, минуя движущиеся тёмные ряды воинственной нежити, и с ужасом заметил вдали знакомую морду таурена среди кочующих… Это был тот таунка, что спас Падшего принца от возможной смерти. Это был Канги. Таурен уже доставал своё тотемное оружие вместе с другими воинами, вставая перед детьми, женщинами и старыми таунка, чтобы защитить от наступающей волны нежити. — Нет! — вскрикнул Артас, пришпорив Непобедимого. Лич снова кинул на рыцаря смерти удивлённый взгляд. — Нет? — переспросил он, наклонив голову набок. — Разве не я тут должен приказывать?! — рыцарь смерти на скаку достал меч и отрубил головы нескольким мертвецам, что собирались наброситься на Канги. — Он помог мне, а ты собираешься убить его! — Ты? — таунка отвлёкся, не заметив несущегося на него костяного солдата, однако Артас так же разрубил нападающего. Старый доспех не был препятствием для рунического клинка, который легко разрубил его. Кости громко хрустнули. Вся нежить резко остановилась и замерла, глядя на рыцаря смерти пустыми глазницами, что слабо горели синим огнём. Это выражало недоумение Кел’Тузада, который тоже замер, едва качая головой. Артас посмотрел на таунка и кивнул. — Так, кто ты?.. — таурен прищурился с недоверием. — Я Артас, — он пожал плечами. — Мне тогда пришлось соврать тебе, иначе ты убил бы меня. Глаза Канги тут же округлились и наполнились ненавистью. Таурен не знал что делать, хотя перед ним, казалось бы, стоял самый заклятый враг, и не только его, а всего живого. Он замер в недоумении, потрясённый этой новостью. Густые клубы пара вырывались из огромных ноздрей мохнатой морды прерывисто и быстро. Другие таунка — воины, что стояли наравне с Канги стали перешёптываться, обмениваясь подозрительными взглядами. Их честь не могла позволить убить того, кто только что спас их, однако грехи их спасителя были тяжелы и непростительны. — Тогда они послужат тебе рыцарями смерти, мой король, — произнёс лич. — Никем они мне не послужат, а просто мирно продолжат свой путь, — изрёк принц, возвращая разочарованный меч в ножны. Ты делаешь себе хуже. — Да что с тобой? — Ты что, решаешь ослушаться меня? — Артас вскинул брови. — Почему это? — Потому что ты сейчас слаб и не ведаешь, что творишь. — Я? — с артистичным удивлением спросил Падший принц. — Я не ведаю, что творю? — Вернее, ты сейчас не в состоянии взять на себя полную власть над Плетью. Я знаю, что повелитель утомил тебя и твои силы почти иссякли. Ты должен слушать меня, — Кел’Тузад говорил абсолютно спокойно, не скрывая леденящие нотки в своём холодном голосе. Однако упрямого рыцаря смерти это только злило. — Зачем тогда вам всем нужен такой слабый король, как я?! — не унимался Артас. — Хочешь, хоть убей меня сейчас, но неповиновение я не потерплю. — Какой смысл отпускать этих живых? — некромант кивнул на перепуганных кочевников, что наблюдали за всем этим действом, не решаясь даже на побег. — Я так хочу, — бывший Король-лич развёл руками. — Они мне не нужны. — Ты бредишь. Рыцарь смерти хмыкнул, положив ладонь на навершие Ледяной Скорби. И что о себе возомнил некромант? Разве он забыл, кем был воскрешён? Он — слуга, советник, заместитель, но не более. А ещё он угроза Азерота. Оставь свои дурацкие идеи. Кел’Тузад прав. — Я не намерен терпеть тех, кто встаёт на моём пути, — рыцарь смерти вынул рунический клинок, что хищно блеснул на тусклом солнце. Руны на нём не горели. Ледяная Скорбь не насыщается смертями мёртвых, сколько бы её острие не пронзало гнилые тела. Артас подъехал к некроманту, который даже не сдвинулся и с места. Хотя лич и понимал намерения своего обезумевшего господина. — Ты правда собираешься это сделать? — равнодушно спросил Кел’Тузад. — Прости меня, — принц безжалостно замахнулся мечом и без колебаний разрубил старые кости, которые тут же с грохотом попадали в снег. Его злил факт сомнения лича, факт приказа прикончить старого таунка, который вот совсем недавно, можно сказать, спас принцу жизнь. Ещё в этот момент в Артасе пробудился трезвый и здравый рассудок, и он окончательно понял, что некромант должен умереть. Ему было жаль его. Несмотря на всю тьму и безрассудство деяний некроманта — лич верно служил Артасу, беспрекословно выполнял приказы своего хозяина. И только сейчас бывший чародей проявил сомнения… замешкался перед приказом своего господина. Всего один раз. За что поплатился своей «жизнью». Ты получишь по заслугам, мальчишка! Ты лишил Плеть важной фигуры. — Вы можете уходить, — дрожь в голосе скрыть не удалось, а Ледяная Скорбь жаждала крови. Сильно. Она даже забилась в руках Падшего принца, голодно сияя синими рунами. Артас отъехал от перепуганных тауренов. Хотя хотелось вонзить меч в тёплые тела, поглотить души, почувствовать удовлетворение клинка, упасть в тишину… Мёртвые стали метаться, вопить и рычать. Рыцарь смерти закрыл глаза, пытаясь взять власть над этой нежитью. Было тяжело. И когда таунка уже собирались уходить, мёртвые под властью Артаса окружили их. Неосознанно. Падший принц не хотел этого, но сейчас не он управлял собой. Ветер выл, рыдал. Солнца уже не было видно. Только синие огоньки глаз мёртвых и их повелителя светились в этой белой тьме. Где-то закричал младенец таунка, на миг вырывая Артаса из ледяной тьмы. Нежить всё ещё не трогала тауренов. Малыш плакал от морозного ветра. — Скажи своим неживым воинам расступиться, и мы уйдём, — голос Канги тонул в вое ветра. Только плач младенца раздирал смертельную песнь пурги. И рыцарь смерти пытался это сделать, но Ледяная Скорбь была голодна. Она толкала своего хозяина в соблазнительные видения резни. Принц закрыл глаза. — Артас! — голос Канги едва вырывал бывшего Короля-лича из некоего ступора. Непобедимый стоял. Ледяная Скорбь кричала в сознании, приказывала приблизиться к ослеплённым бурей таунка, но единственные остатки трезвого рассудка принца не позволяли это сделать. Послышались звуки битвы. Таурены решили пробиваться вслепую. — Будь ты проклят! Ну же, они всё равно погибнут. Ты в тупике и не сможешь помочь им. Мерцающий непонятный свет забил в глаза. Артас болезненно поморщился, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд перед собой. Пространство опасно задрожало ледяной рябью. Конь всё ещё был неподвижен. Рассудок становился всё более тягучим, вялым, как остывающая карамель. Ледяная Скорбь жаждала крови. Непобедимый ринулся галопом, а его хозяин бесстрашно вынул меч. Нежить расступилась перед несущимся рыцарем смерти и застыла, подобно статуям. Принц занёс клинок для удара, но его атака была тут же отбита огромным тотемом. Он пошатнулся, но удержал равновесие, чуть не выронив Ледяную Скорбь. — Вы идите с остальными, а свою ошибку я исправлю сам, — крикнул Канги, обращаясь к воинам. — Теперь тебе вряд ли вообще удастся уйти, — язвительно выговорил Артас, глядя таурену прямо в глаза, которые почти на одном уровне с его глазами, настолько старый таунка был огромен. Канги лишь громко хмыкнул. Рыцарь смерти спешился. Его враг был огромен и неподвижен, подобно могучему медведю, а сам принц был гораздо быстрее, сродни ловкому волку. Рунический клинок дрожал в уповании на скорую битву, заставляя принца сейчас же наброситься на таурена. Канги же стоял, выжидая, когда обезумевший противник нападёт первым. И он не двигался с места, потому что понимал, преимущество скорости не на его стороне. Артас кружил вокруг охотника, точно зверь, готовый наброситься на свою добычу. Он хотел, чтобы таунка начал поединок. Чего ты ждёшь?! Нападай же! Ледяная Скорбь снова задрожала вместе с дыханием принца, жадно сверкнув синими рунами. И Артас, не в состоянии больше терпеть, решил воспользоваться моментом неожиданности, заставив мертвеца сбоку закричать, разрывая вой ветра. Канги отвлёкся и рыцарь смерти ринулся к нему. Однако старый охотник успел выставить перед собой своё громадное оружие, в очередной раз парируя атаку своего бывшего приятеля. Меч завопил в знакомом разочаровании. — Ты обречён, таурен, — выдавил Артас сквозь бесовскую боль. — Тебя сковывает холод и усталость. Лучше сдавайся. — Ты недооцениваешь выносливость таунка, человек. Это ты скорее обессилишь, пусть у тебя в руках и магический ножик. Неожиданная ярость огнём прошлась в груди и застыла где-то в горле. Рыцарю смерти показалось, или таурен над ним насмехался? Оскалив зубы, он снова, замахнувшись Ледяной Скорбью бросился на Канги. На этот раз таунка сильнее отбил удар, отбросив проклятый меч в сторону. Артас обречённо посмотрел на таурена, который уже заносил свой тотем над беззащитным принцем. Секунда, и рыцарь смерти отступил. Огромное оружие Канги всё не находило свою цель, а бывший Король-лич всё метался, избегая смертельных ударов. Один раз тотем, гулко разорвав воздух, оглушительно ударил в снег. Таунка не позволял своему противнику добраться до меча. Пусть это было и бесчестно, но он понимал, что главное — прикончить рыцаря смерти. Падший принц снова приказал мертвецам завопить, зашевелиться в своих безмолвных рядах. И в этом копошении, обилии звуков на фоне стонущей метели, Канги растерялся, перестав слышать своего противника. Артас понял, что таурен ориентировался больше на слух, чем на зрение. В такой белой пелене вряд ли что-то можно было видеть простому живому существу. Падшему принцу этого хватило, чтобы ринуться к Ледяной Скорби и мигом вооружиться ею. И пока таунка вертел рогатой головой среди горящих синих глаз, пытаясь найти Падшего принца. Нежить стала двигаться быстрее, звеня кольчугой и ударяя мечи о щиты. — У тебя нет чести, — тупо заявил старый охотник. Рыцарь смерти фыркнул. Он подобрался к старому таунка и ударил, метя в колено. Воздух мучительно запел на лезвии. В конце концов, как бы ни был силён таурен, он получил серьёзное ранение. Тяжело задышав, он упал, схватившись свободной рукой за рану. Артас лишил его возможности ходить и сейчас, вынудив мертвецов замолчать, он ходил вокруг поверженного врага, язвительно улыбаясь. Стало тихо. Даже ветер стал тише, будто потрясённый таким подлым поступком. — Я же говорил тебе, — бывший Король-лич улыбнулся ещё шире. Багровая кровь капала с Ледяной Скорби на снег. — Я говорил, что лучше уходить. — Если бы я тогда знал, что это ты… ты Король-лич… — Ты совершил невероятную ошибку! Тебя разве тогда не смутили эти доспехи? Глупо же, правда? — рыцарь смерти опустился на колени перед лежащим тауреном. Рунический клинок пел, ласкал разум своего хозяина изнутри, наконец-то бросая его в ледяную благодать и требуя завершить начатое. Артас, закрыв глаза, провёл дрожащей рукой по долу клинка. — Ты даже не представляешь, как я сейчас рад этому. — Разве тебе самому не тошно от этого? — таунка захрипел. — Ты ведь не такой, я знаю… Я видел. — Не утомляй меня, — рыцарь смерти раздражённо махнул рукой. — Тебе нужно умереть, — сдавленно прохрипел таунка. — Если в тебе ещё остался здравый дух… Ядовитая улыбка в миг сползла с бледного лица принца. Его глаза загорели обидой и злостью, а сердце неприятно дрогнуло, казалось, почти ударившись о рёбра. Скривив губы, он поднёс ненасытный меч к широкой груди старого охотника. — Хочешь смерти? — холодно спросил рыцарь. Большая рогатая голова едва заметно кивнула, закрыв глаза. Раздался треск плоти. Ледяная Скорбь восторжествовала, а Падший принц облегченно вздохнул. Вскоре ветер совсем затих. Мертвецы всё так и стояли молчаливо, неподвижно вокруг своего повелителя, который сидел, поджав ноги, перед давно остывшем трупом Канги. Саронитовые доспехи уже покрылись тонким слоем льда. Артас не знал, сколько времени он вот так просидел рядом с бездыханным телом, но единственное, что он ощущал — пустое насыщение проклятого клинка и недоумение от того, как так вышло. Он боялся. Боялся, что рано или поздно такая участь настигнет всех жителей Азерота. Сжав губы, он едва сдерживал слёзы. Сейчас голос отпустил его, и было тихо. Это позволило дать волю уже родному чувству вины. Потом он почувствовал ярость. На себя.

***

Взмах клинком. Голова оленя глухо упала в сухую траву. До этого животное испуганно прислушивалось ко всем звукам, но когда оно обернуло голову в сторону опасности — было уже поздно. Неутолимый голод Ледяной Скорби беспощадно гонял всадника по окрестностям. И он бессмысленно пытался его утолить, убивая сначала своих же мёртвых воинов, а потом и разных тундровых зверей, что попадались в поле его зрения, но эти смерти ничего не давали ему, ни иллюзорной ликующей сытости меча, ни избавления от боли, — только пустые разочарования и стоны проклятого клинка. Но он не останавливался: не мог. Множество трупов мёртвых воинов Плети и невинных животных устилали землю, как знак его следа. Всё… всё это было не то, и шёпот терзал рыцаря смерти, кидая в ледяную агонию и слабость. Смерть таунка только раззадорила Ледяную Скорбь, пробудила куда более рьяный голод. Ей нужно было больше душ. Это всё лишь твоя жалкая маскировка, попытка скрыть твою истинную силу и убрать боль. Нужна живая кровь, тёплая и более бесценная… — Да что ты хочешь?! — яростно взвыл Падший принц, не останавливая Непобедимого. Ледяная Скорбь засмеялась, глубоко и холодно, пробирая до мурашек. Смерти, страха, боли… крови! Ты сам это знаешь. — Нет! Это будет длиться всё твоё ничтожное существование вечно, пока ты не примешь свою силу. Весь мир ожидает хаос, дрожит перед ним, чтобы потом стать слугой своего же врага! — Нет! Нет! — повторил Артас, крича в леденящий ветер, неутомимо гоня Непобедимого по замёрзшей земле. Он пытался бежать от неизбежного, от того, что стало его частью… Меч говорил ему, показывал, где есть живые люди, и рыцарь смерти неустанно метался по тундре, постоянно сворачивая с путей, на которые направлял голос, что говорил про армии, которые пойдут за бывшим Королём-личом, за силой, которая защитит его, про облегчение… Но принц никак не подавался этим приказам, хотя он и устал. Темнело. Эти безумные скачки, которые совсем не выматывали мёртвого коня, продолжались до момента, как рунический клинок сказал свою чудовищную мысль: Раз ты не желаешь бегать по поселениям, то хорошо. Может, нужно что-то более изощрённое?.. Боль утихла, и Артас наконец-то остановил Непобедимого, который ничуть не выглядел измотанным: воля этого животного полностью принадлежала хозяину, и это животное будет слушать его вечно. И оно было мертво. — Что? — глухо спросил принц. А вот он устал. От этой боли, от въедающегося шёпота в измождённое сознание, что грызло измученную душу своим кровожадным голодом. И сейчас, когда Ледяная Скорбь выпустила своего владельца из болезненных объятий, рыцарь смерти закрыл глаза, тяжело дыша и тайно наслаждаясь внутренней тишине и покою. Он даже ни капли не задумывался о коварных идеях голоса, не напрягался в ожидании следующего хаоса — он просто упивался этим отдыхом, моментом, когда, казалось бы, его тело и разум принадлежат только ему. И Артас полностью отдался этой роскошной радости, как ребёнок, который вкушает лакомые сладости, торопливо распихивает вкусности по карманам трясущимися руками, желая унести больше, пока никто не видит. Что насчёт того, чтобы вернуться в Даларан? Мы можем устроить роскошный пир. Одна вместо тысячи, одна душа вместо этих страданий. Не это ли самое изысканное блюдо? Я думаю, оно стоит того. Его дыхание затаилось, даже само сердце замерло в груди от осознания того, что сейчас хотела Ледяная Скорбь. Неистовое безумие, которое Артас никак не мог допустить, хотя он посмотрел в сторону парящего города. Даларан уже был далеко, Наксрамас ещё дальше. Они были зависшими в воздухе чёрными тенями на фоне звёздного неба, освещённого северным сиянием. Джайна была там. Живая. Артас знал это, иначе рунический меч не жаждал бы её смерти. — Никогда, — негромко, но уверенно произнёс рыцарь смерти, силясь снова не пришпорить мёртвого коня. На этот раз в сторону города магов. Ха-ха. Представь: все твои мучения прекратятся. Ты же хочешь этого? Поэтому, на этот раз, я ставлю своё условие: чародейка или ничего. Падший принц ничего не ответил. Он знал, что голос пытался подчинить его себе. Окончательно и неотвратимо. Поглотив душу Джайны, рыцарь смерти окончательно падёт во тьму и не вернётся. Этого Нер’зул и хотел… Привычно скривившись от знакомой волны боли, Артас развернул Непобедимого в противоположную сторону и снова бросился в галоп. Ему это надоело. Надоело быть под властью проклятого меча… Ближе к середине ночи всё прекратилось. Голос затих, а боль ушла тихой тенью, быстро и легко. Падший принц вздохнул, подставив лицо холодному ветру и не думая ни о чём. Вид у принца был совсем усталый, глаза запали, и тени под ними в сумерках казались ещё темнее. Он вынул Ледяную Скорбь и успокаивающе провёл рукой по клинку. Невольно. Руны тускло светились посреди мрачной тьмы, освещая редкие падающие снежинки вокруг себя. Пока что у неё кончились силы, она устала, а потому замолчала. Артас догадывался, что эта тишина ненадолго. Скоро Нер’Зул снова наберёт сил и попытается снова взять власть над своим рабом. Вопрос, когда? Рыцарь смерти спешился и сейчас идею переспать между двух камней он нашёл самой лучшей. Впрочем, думать итак было сложно, да и ему всё равно, где спать. Всё же, он был полумёртвым, и всяких чувств дискомфорта он был лишён.

***

Солнце медленно вылезало из горизонта, лениво и не спеша, вскоре ослепляя принца своими первыми лучами. Снег красиво заблестел в рассветном сиянии, лежа на бурой тундровой траве неравномерно. Вдали гейзеры с шумом извергали фонтаны горячей воды, что поблескивали на солнце. Непобедимый даже не вздрогнул. Мёртвому коню было всё равно, что впереди где-то под ногами могла пугающе забурлить горячая пена, вскоре выпуская страшное, жаркое водяное нечто. Артас знал, что коню плевать, что животное ге боялось, но всё равно по привычке потрепал скакуна по белой гриве, висевшей лохмотьями на позвонках. Под копытами захрустел снег. Сегодня принц должен сесть на корабль в Восточные Королевства, по-крайней мере, он так планировал, если изголодавшаяся Ледяная Скорбь не пустит снова метаться своего владельца по ледяным пустошам… Артас до сих пор не знал, какого нового Короля нужно найти. Вот бы был какой-нибудь знак или подсказка. Да и к тому же, принц не знал, где в Нордсколе есть гавань. Вероятно, на юге. Но он не был уверен, где именно — на юго-западе, или юго-востоке? Он надеялся встретить каких-нибудь путников, чтобы узнать дорогу. Оставалось также рассчитывать, что возможные путники не побегут прочь, завидев рыцаря смерти, на мёртвом коне, в устрашающих доспехах, вооружённого жутким мечом. Может быть весело. Принц улыбнулся. Справа вспыхнул фонтан пара и воды. В этом месте было много горячих источников, а значит, здесь рядом могли поселиться нордскольские жители. Те же таунка или клыккары. Вскоре предположения Падшего принца оправдались низкими хижинами вдали. Ледяная Скорбь молчала, что Артаса радовало. Казалось, что может быть лучше этой тишины?.. Рыцарь смерти, остановив Непобедимого, достал меч из ножен, обвёл клинок взглядом и подумал, раз шёпот пока не терзает его, что, если бросить это проклятое оружие здесь? Найти тихое место, спрятать Ледяную Скорбь там, чтобы больше ни в какие руки этот рунический меч не попал. Почему бы не попробовать? Эта мысль звучала крайне заманчиво. Артас окинул взглядом просторы Борейской тундры. Пещера, в которой был найден этот меч семь лет назад была далеко — на севере Драконьего Погоста, да и сами драконы, патрулирующие небесный свод над костями своих предков не будут рады появлению бывшего Короля-лича. Нужно похоронить меч где-то здесь… рядом. Ледяные глаза рыцаря смерти зацепились за далёкое море, что было впереди него, на юге. Он прискакал к берегу уже тогда, когда солнце зависло в зените, пронзая густые и тяжёлые тучи своими холодными лучами. В нос ударил солёный запах холодного моря, а над головой кружили беспокойные чайки. Леденящие волны шумно омывали берег, а на самой водной глади качались небольшие айсберги, усеянные пингвинами. Артас, шумно выдохнув мёрзлый воздух, спешился, и подошёл к беспокойному морю. Интересно, сил вызвать морозную ауру хватит? Потухшие руны на клинке пульсировали в такт сердцебиения рыцаря очень тускло, почти незаметно. Ледяная Скорбь была голодна. Падший принц отчётливо почувствовал это, и был крайне удивлён, что сейчас она не загоралась синим пламенем на рунах, не закричала зловещим шёпотом свои кровожадные мысли. Всё же, он прочертил пальцами в воздухе загадочный знак, пытаясь окутать себя морозной аурой. Получилось не сразу. Вышло раз на шестой или… седьмой? Принц всё равно позволил себе улыбнуться. Артас шагнул в сторону морской воды, что тут же застыла, замёрзла, превратившись в лёд. Рыцарь смерти ступил на щербатую поверхность, которую омывала вода впереди. Но ничего страшного. Аура сковывала морскую воду льдом под его ногами, и он спокойно ступал по морской глади. — Не советую этого делать, — мужской голос сзади заставил принца обернуться. Незнакомец был в капюшоне, плаще украшенном перьями. Он стоял на берегу, опираясь на деревянный посох. Что-то в этом человеке показалось Артасу знакомым, и он прищурился, пытаясь найти любые знакомые черты, которые позволят ему вспомнить этого мужчину. — Кто ты такой? — Тот, кто не первый раз пытается уберечь тебя от несчастной участи, — незнакомец улыбнулся. — Зови меня Пророком.