Space cace (Space fortune)

В качестве обязательной процедуры перед началом Ассамблеи, предполагавшей собрать представителей почти двух сотен рас, являлся прием особого напитка, исключавшего присутствие существ, имевших агрессивные намерения. Как объяснял Тому Брьельх, сыворотка была призвана воздействовать на сознание, открывая скрытые помыслы, исключая намеренное либо непроизвольное искажение восприятия и облегчая общение на Вселенском диалекте. Это являлось обязательным и древнейшим ритуалом, и у терранцев не было причин нарушать устоявшуюся в Галактике традицию. Для Хиддлстона это не было в новинку: с его участием Ассамблеи проходили на протяжении последних пяти лет, не считая детства, проведенного на «Фортуне». Однако принц, на присутствии которого в качестве слушателя, невзирая на отчаянные протесты Тома, настоял Вальц, явно не был осведомлен о данном ритуале и воспринял предложение испить зелье достаточно негативно. Лишь после того, как Гидеон деликатно разъяснил его высочеству порядок участия, Крис согласился принять эликсир, при этом подозрительно обнюхал фиал. Адмирал стиснул зубы, но никак не продемонстрировал своего недовольства этим непочтительным жестом: все еще находясь в смятении после неприличного инцидента в душевой, он вообще старался не смотреть в сторону королевского внука. Предоставив Вальцу честь проводить с принцем разъяснительную работу по правилам поведения, Хиддлстон старательно делал вид, что не замечает недовольных взглядов, направленных в его сторону, не испытывая по этому поводу ровно никаких угрызений совести: в конце концов, Крис не лез к Советнику с поцелуями. К удивлению адмирала, принц не проявлял особого волнения при виде послов, что было весьма странно: как правило, в первый раз лицезрение представителей громадного количества рас, зачастую выглядевших просто фантастически, вызывало более бурные эмоции. По правде говоря, Том до последнего надеялся, что реакция на зелье не позволит принцу присутствовать на Ассамблее, но, к его вящему сожалению, привратники Джа-и-ре, сняв пробу сканером, пропустили Криса в зал для заседаний. Посол Джа-и-ре по традиции открыл Ассамблею приветственным обращением, адресованным хозяевам площадки для переговоров и их гостям, и Хиддлстон, наверное, впервые за всю свою историю посещения подобных мероприятий, не вслушивался в детали, мыслями витая где-то далеко. - Assat wem pra et Ja-i-re, - поклонился адмирал, когда речь была завершена, и, улыбнувшись, протянул руку. - Assat en itrad Tauri, - поприветствовал адмирала Брьельх и сжал тремя пальцами его ладонь. Если рукопожатие за минувшие столетия получило признание в качестве официальной приветственной традиции терранцев, то обмен подарками не являлся частью регламента, а был сугубо личным ритуалом между Томом и Брьельхом - одним из лидеров расы Джа-и-ре, зародившимся более двадцати пяти лет назад. Тому было семь, когда после крушения выполнявшего исследовательскую миссию космолета, причины которого так и не были установлены, погиб его отец. Своей матери Хиддлстон не помнил, она умерла во время родов, и Гидеон, будучи ближайшим другом его отца, взял на себя заботу о мальчике. Однако Вальц на тот момент являлся командиром «Фортуны», и проживание юного Тома на крейсере было грубым нарушением устава. Несмотря на многочисленные прошения, Совет Обороны не согласовал длительное присутствие мальчика на корабле, и ему подлежало отправиться в закрытую школу, где он находился бы до возраста поступления в Военную Академию. Понимая, что это – его последний шанс вживую увидеть представителей Джа-ире и других рас, о которых он столько слышал от отца и Гидеона, Том решился на отчаянный план. Справедливо решив, что погрязшему в подготовке к Ассамблее опекуну будет не до него, мальчик пробрался в Центральный зал задолго до начала встречи и с внушительным запасом леденцов спрятался в одной из ниш. По счастливой случайности представители Джа-и-ре, неизменно проверявшие зал перед началом Ассамблеи, не обнаружили его укрытия. Том вовсе не намеревался демонстрировать свое присутствие: от такого количества важных людей в военной форме у него начинали трястись коленки, а при мысли о том, чтобы оказаться в центре внимания, он был готов упасть в обморок. По правде говоря, высовываться юному Хиддлстону совершенно не требовалось: пункт наблюдения был выбран просто отличный, из импровизированного укрытия открывался превосходный обзор на делегации. Когда началась Ассамблея, Том не знал, куда смотреть: глаза разбегались от многообразия видов существ, которых ранее он видел лишь на картинках, а дыхание перехватывало от восторга и ощущения фантастичности момента. Больше всего, конечно, на мальчика произвели впечатление Джа-и-ре, которые поражали высоким даже по галактическим меркам ростом и особой статью, не говоря уже о внешнем виде: их звездообразная голова и длинный чешуйчатый хвост наводили на мысли о рептилиях, а костюмы – о королях древних землян, странные же украшения наподобие серег делали их похожими на древних колдунов-шаманов. Зато Науты порядком напугали Тома воинственным маршем, даже в исполнении посла и троих его сопровождавших показавшегося крайне устрашающим, что однозначно демонстрировало отнюдь не мирные намерения. А вот появление представителей расы Зандууа, походивших на большие желеобразные шары с хоботом, как у слонов - редчайших млекопитающих, обитавших только в Королевском парке в Терре, при движении издававших забавные хлюпающие звуки, вызвало у мальчика такой сильный взрыв смеха, что, во избежание быть обнаруженным, ему пришлось засунуть в рот добрую часть леденцов и прикрыть его ладошкой. Но, волей судьбы, отчаянная вылазка не закончилась тихо. В какой-то момент Том заметил, что один из Джа-и-ре, выглядевший внушительнее остальных членов делегации, смотрит на него почти в упор, но не придал этому значения, убедив себя, что ему это кажется: он даже не был точно уверен, где у них находятся глаза. Но вдруг маленький шарик-леденец, который Том стискивал во влажной от пота ладони, словно бы по собственной воле выскользнул из пальцев и покатился вперед по полу, и мальчик, забыв обо всем, рванул за ним. Шум в зале мгновенно стих: взоры всех присутствовавших оказались обращены на него. Шарик подкатился к тому самому Джа-и-ре, уже не участвовавшему в обсуждении, инопланетянин поднял его, и Том ощутил, как в голове сами собой вспыхивают картинки: он не понимал, откуда знал это, но Джа-и-ре решил, будто такова была традиция. Положив яркую конфету куда-то в недра своего пышного наряда, он достал другой маленький шарик, так похожий на копию Земли, которой Том любовался каждый раз перед сном, и отдал ее новому знакомцу. Не зная, что делать, юный Хиддлстон по обычаю взрослых протянул руку гостю, желая показать ему, что это – терранская традиция приветствия, и тут же каким-то образом осознал: инопланетянин понимает его без слов, а секунду спустя Джа-и-ре в ответ стиснул его ладонь своей холодной трехпалой рукой. После этого Том получил заслуженную взбучку. Гидеон страшно ругался, и мальчик ни разу до или после не видел опекуна в таком гневе. Казалось, Вальц чего-то боится. Впрочем, произошедшее не прошло бесследно. Через неделю счастливый Вальц объявил воспитаннику, что он может остаться вместе с ним на «Фортуне» до поступления в Королевскую Военную Академию, и это было одним из самых счастливых моментов в жизни Тома, первым, что заставило его искренне улыбаться после гибели отца. Как объяснил опекун, его предшественник на посту командира «Фортуны» и куратор крейсера от Совета Обороны Джонатан Адамс расценил взаимодействие Тома с Джа-и-ре как признак громадных перспектив, и лично ходатайствовал перед королем о том, чтобы юный Хиддлстон мог остаться на «Фортуне» до наступления возраста зачисления в среднюю школу. К громадному удивлению Тома, ему официально разрешили присутствовать на следующей Ассамблее в составе терранской делегации, что, как позже по секрету сообщил Гидеон, было инициативой Советника Адамса, поручившегося за юного шпиона, и Хиддлстон был вне себя от гордости: жизнь обрела утраченный смысл. Для мальчика был специально пошит костюм по образцу военной формы, и его счастью, казалось, не было предела: когда Том впервые примерил обновку, он окончательно уверился в своем выборе будущей профессии. Во время Ассамблеи юный Хиддлстон оказался формально представлен Джа-и-ре, и при традиционном рукопожатии главный посол Брьельх – тот самый, знакомство с которым мальчик завязал столь необычным способом, - протянул ему сферообразные часы, в настоящее время украшавшие кабинет нынешнего адмирала «Фортуны». Том так нервничал, что совершенно позабыл о новой традиции и не запасся подарком заранее, а в качестве ответного жеста отдал Брьельху значок с символом Терры, однако позже он каждый раз с особой тщательностью подходил к подготовке. Впрочем, Брьельх принял знак внимания с должным почтением и по сей день носил его приколотым к рукаву своего пестрого наряда, чем Хиддлстон безмерно гордился. До своего тринадцатилетия Том пребывал на крейсере, наблюдая за взаимодействием Гидеона и Адамса с Джа-и-ре и прочими расами, и к моменту поступления в Военную Академию уже был одним из немногих, способных похвастаться тем, что гораздо лучше большинства владел Вселенским диалектом. И сейчас, глядя на длинные серьги Брьельха, адмирал вспоминал момент их знакомства и не мог сдержать улыбку. Этикет требовал представить члена королевской семьи Джа-и-ре и другим делегациям, и Хиддлстон, упорно старавшийся выкинуть из головы вчерашнее происшествие в душевой, а потому избегавший смотреть на Криса, впервые за день поднял на него глаза и понял, что не может их отвести. Во время приветственного церемониала его высочество вел себя подобающе отпрыску правящей семьи, однако адмиралу, мысли которого сменяли одна другую и ускользали, не будучи оформленными до конца, не было дела до манер королевского внука. Началось публичное обсуждение первого вопроса повестки, однако Хиддлстон не мог сконцентрироваться ни на одном из аспектов. Том никогда особо не разглядывал принца, лишь пару раз отмечал наличие в его внешности отличительных черт рейнов, и сейчас не понимал причин этой непонятной тяги: его глаза словно сами собой отыскивали Криса среди собравшихся, а сознание жадно анализировало увиденное. Растительность на лице Криса скрывала подбородок, но Хиддлстону казалось, что овал лица был правильным и красивым. Вырезанные ноздри создавали впечатление свирепости, но преследовавший его хитрый прищур уже не казался таким раздражающим. Обсуждение плавно перешло ко второму вопросу, и, если бы не пришедший на помощь полковник Хармон, адмирал не смог бы озвучить его тему. Не понимая, что с ним творится, Том намеренно игнорировал принца, но казалось, Кристан мигрировал по залу и оказывался там, куда бы он ни взглянул, и, в конце концов, Хиддлстон сдался, более не пытаясь сопротивляться самому себе. Представитель райасов с бурной жестикуляцией приводил доводы в пользу своей точки зрения, а Том, почти не слушая его и не воспринимая, отмечал, как восхитительно военная форма шла принцу: строгий крой мундира подчеркивал телосложение, а темно-синий цвет делал глаза еще ярче. Неуютно ерзая на кресле, Хиддлстон судорожно пытался заблокировать неподдающийся контролю разум, совершенно не желая транслировать осаждавшие его распутные фантазии на всех присутствующих, однако все, что ему удалось, - это разделить и обособить потоки. Впрочем, сознание не желало ограничиваться абстрактным восхищением, и внезапно адмирал обнаружил, что мысли совершенно вышли из-под контроля и устремились в крайне опасное направление. Вспоминая, как выглядел принц во время боя с ква-хи, Хиддлстон с ужасом ощутил просто физическую потребность коснуться его волос, провести рукой по рельефным мышцам, а губами по татуировкам. Казалось, температура в зале резко подскочила вверх, а Брьельх дотронулся до руки адмирала длинным унизанным кольцами пальцем и поинтересовался, все ли в порядке. В качестве экстренного средства Том расстегнул ворот мундира, но и это совершенно не помогло, даже наоборот, еще сильнее распалило непонятно с чего разыгравшуюся фантазию на пугающие его темы, унять которую он не мог, как ни старался. Сгорая от смущения под взволнованным взглядом Гидеона, Хиддлстон представлял, как расстегивает упрямые металлические пуговицы, снимает с плеч принца китель, руками скользит под рубашку, как ощущает горячую кожу, а голубые глаза упрямо и чуть насмешливо изучают его, проникая в самую душу. Тяжело дыша и ощущая на себе недоуменные взгляды собравшихся, Том решился на крайнюю меру и жестом подозвал майора Чейза. - Чейз, сообщите его высочеству, что он должен немедленно покинуть зал, - прошептал Хиддлстон. - Сэр.. – замешкался майор, которого, по всей видимости, приказ вогнал в ступор. – Возможно, стоит дождаться перерыва? Осталось не более получаса. - Сию минуту! – шикнул Том, сам не понимая, какого вселенского дьявола с ним творится. – И передайте ему, чтобы он не смел появляться в зале до окончания переговоров. Напоследок одарив его взглядом, в котором явственно читался гнев, Крис вслед за майором покинул зал заседаний, и Хиддлстон, едва не представив, как касается губами его губ, наконец-то облегченно выдохнул и смог сосредоточиться на обсуждаемых вопросах. Том больше часа просидел на диване, глядел в одну точку и ощущал внутри полное опустошение. По итогу можно было заключить, что Ассамблея прошла вполне успешно: был оформлен ряд договоренностей, заявлены новые сферы взаимодействия, а представители практически всех Консилов в кои-то веки покидали «Фортуну» в отличном настроении, и это оставляло надежду, что королю не будет доложено об изгнании его внука прямо в разгар обсуждения. Впрочем, взбучки от Гидеона ему уже хватило, и, переваривая то, что высказал опекун, Хиддлстон сомневался, что услышит от короля нечто более неприятное. Кроме того, адмирала куда больше волновало собственное состояние, которое, разумеется, он с Вальцем обсудить не мог. Не вызывало сомнений, что те возмутительные мысли, с которыми Хиддлстон не мог справиться во время Ассамблеи, были спровоцированы раскрывавшим сознание зельем Джа-и-ре, однако причины заключались вовсе не во внезапно вспыхнувшей страсти к принцу, особенно ввиду того, что Тома не привлекали мужчины. Ответ был куда проще: сказывалось переутомление последних недель, и, в довершение всего, адмирал явно нуждался в удовольствии определенного рода. Касаться себя в душе, чтобы снять напряжение, было для Хиддлстона привычным, равно как справлять нужду. Но творившееся с ним во время Ассамблеи тревожно сигнализировало, что исключительно физической разрядки было мало: организм требовал эмоций. Адмирал слишком давно не встречался с женщинами или, по крайней мере, не использовал симулятор. Симуляторы были разработаны специально для случаев, кода по объективным причинам люди были вынуждены на протяжении длительного времени обходиться без сексуальных контактов. Назначением прибора было создание иллюзии секса с реальным партнером. Принцип действия был прост: пользователь закреплял на голове электроды, а далее дело было за проецированием фантазии и стимуляцией нервных рецепторов организма. Раздевшись, Том лег на кровать и, включив прибор, запустил последнюю сохраненную симуляцию: симпатичную блондинку, чем-то похожую на Веронику Митчелл. Приготовившись получать удовольствие, Хиддлстон ласкал себя, представляя и практически ощущая, как касается нежной женской кожи и целует пухлые губы. Адмирал не понял, в какой момент что-то пошло не так, просто внезапно он обнаружил, что руки девушки в его фантазии укрупнились, а лицо во время поцелуя царапала щетина. В панике сорвав с себя симулятор, Том отшвырнул его в сторону и обхватил голову руками. Самым страшным было то, что, даже после того, как барышня в его фантазии превратилась в мужчину, стояк никуда не делся. Плюнув на все, Хиддлстон бросился в душ и стоял под холодными струями, пока настойчивое напряжение его не отпустило. Сильно растерев тело полотенцем, Том надел первые попавшиеся джинсы и футболку и, накинув куртку, обходным путем направился в стартовый отсек, где размещались космолеты. Адмиралу было искренне плевать на соблюдение устава, когда на кону стояло его собственное психическое здоровье. Бар «Рассвет» обладал не самой дурной репутацией, но, разумеется, ни один уважающий себя офицер не решился бы его посетить, что Хиддлстону было весьма на руку: статус героя Терры обеспечил ему завидную узнаваемость. В это заведение он наведывался крайне редко и в исключительных случаях, как, например, на этот раз. Выпив стакан кислого пальмового вина (даже в таком сомнительном заведении не осмеливались нарушать запрет на распространение напитков с высоким содержанием спирта), Том огляделся в поисках партнерши на ночь. В этом не было ничего необычного: как правило, бар посещали с вполне определенными целями. Поспешно отведя взгляд от двух девушек, зазывающе демонстрировавших змееобразные языки, Хиддлстон уже было пожалел о своей затее: проводить время в обществе носителей иногенов он точно не собирался. - Не желаешь угостить даму? Услышав знакомый голос, Том вздрогнул и поспешно повернулся. Рядом с ним на барном стуле сидела Вероника. - Что ты здесь делаешь? – нахмурился адмирал, разглядывая ее: облик доктора Митчелл явно свидетельствовал о том, что она посетила это заведение вовсе не из профессионального интереса. - Странный вопрос, - улыбнулась женщина и сделала глоток вина из его стакана. - Будь добра, ответь, - настаивал Хиддлстон, пытаясь отделаться от назойливого и ничем не оправданного стыда, словно бы ощущая себя мужем, попавшимся на измене. - А тебе не приходило в голову, что я пришла сюда за тем же, за чем и ты? – хмыкнула Вероника и взмахнула своими длинными ресницами. Однако на адмирала эта уловка не подействовала. - Ты следила за мной, - заключил он, обоснованно подозревая, что вечер можно послать ко всем чертям. Возможно, действие эликсира Джа-и-ре на организм уже завершилось, и вторая попытка с симулятором окажется не столь провальной? Вероника и не думала отпираться. - Мне известны твои привычки, - улыбнулась она, слизнув кончиком языка с губ помаду, и коснулась ногой лодыжки адмирала. - Это – нарушение устава, - покачал головой Том, стараясь не смотреть на своего главного врача: короткая юбка не оставляла простора для фантазий, а мысли о так любимом ею кружевном белье лишь распаляли воображение. - Порой ты бываешь на редкость занудным, - вздохнула доктор Митчелл и, легко спрыгнув с высокого стула, помахала перед носом любовника ключом. – Ну что, будешь дуться, или займемся чем-нибудь более приятным? - Нет, так нельзя. Мы можем просто поговорить, - предложил Хиддлстон, впрочем, послушно следуя за спутницей вглубь узкого коридора. - Не верю, что ты направлялся в это заведение в поисках собеседника, - рассмеялась Вероника, тряхнув своими светлыми волосами, которые в кои-то веки не были собраны в строгий пучок, и Том, не удержавшись, коснулся их пальцами . - Я не.. – начал было Том, но понял, что не может контролировать голос и попробовал вновь. – Тебе известны правила. Мы не можем. - Ты странно вел себя сегодня, – вздохнула доктор Митчелл и, остановившись, взяла его за руку и совершенно невинно распахнула свои зеленые глаза. - Я волновалась. Сдавшись, адмирал оглядел ее, привычно задержавшись взглядом на зоне декольте: с этим у Вероники было все в порядке, так, как Тому нравилось в женщинах. Под короткой курткой виднелся полупрозрачный топ, в отсутствие белья особо ничего не скрывавший, и в какой-то момент Хиддлстон осознал, что беззастенчиво пялится на ее грудь: натуральные формы всегда его возбуждали. - Я никому не скажу, - улыбнулась доктор Митчелл и, приподнявшись, коснулась губами губ адмирала, и это привело спусковой механизм в действие. Толкнув ее к ближайшей стене, Том навис сверху и, скользнув рукой по бедру, улыбнулся. Вероника томно глядела на него снизу вверх, и в глазах ее читалась чистая похоть. - Я скучала, - приподнявшись на носках, шепнула она ему на ухо и дотронулась кончиком языка до мочки. - По мне или по нему? – хмыкнул адмирал, взяв ее ладонь и накрыв ею свой пах. Вероника усмехнулась, чуть сжала его промежность и, дождавшись нужной реакции, повела спутника к нужной двери. Так называемый номер для уединения представлял собой небольшую комнату без окон, значительную часть которой занимала кровать, словом, предназначение помещения не вызывало сомнений. Скептически оглядевшись, Том брезгливо отметил, что постельное белье было далеко не первой свежести, однако, зная о нравах, царивших в данном заведении, а также не имея абсолютно никакого желания в качестве бонуса к приятно проведенной ночи заполучить инопланетную кожную заразу, он заранее подготовился. Не прерывая поцелуя, Хиддлстон нашарил в кармане сложенный квадратом кусок ткани и, развернув его, набросил на кровать. Ткань называлась найлокс и обладала просто таки фантастическими свойствами: занимая крайне небольшое пространство, она могла растягиваться до невероятных размеров, при своей видимой невесомости прекрасно согревала, а, самое важное, была покрыта слоем мощного антисептика, словом, превосходно подходила для подобных ситуаций. По правде говоря, данный материал применялся в узких направлениях и не был доступен широкой общественности, но адмиралу, воспользовавшемуся служебным положением, удалось заполучить опытный образец в свое распоряжение. Том ожидал, что его предусмотрительность произведет на Веронику должное впечатление, но эффект оказался несколько неожиданным. Заметив подстилку, доктор Митчелл как-то странно хрюкнула, упала на кровать лицом вверх, раскинув руки, и громко расхохоталась, а Хиддлстон, из собственного печального опыта зная, что смех может остудить даже самое острое возбуждение, спешно навалился на подругу и заставил ее замолчать поцелуем. Им не потребовалось много времени, чтобы раздеться, а нескольких поцелуев хватило, чтобы осознать: долгие ласки были не к месту. Ощутив горячие губы на своём члене, Хиддлстон застонал, и, не удержавшись, посмотрел вниз, что было серьезной ошибкой: вид ласкавшей его подруги чуть не привел адмирала на пик, и это грозило преждевременным завершением их свидания. Перехватив инициативу, Том прижал любовницу к постели и сосредоточился на красивом женском теле. Он хорошо помнил эти изгибы, нежную шею и упругую грудь с чувствительными сосками. Скользнув рукой между ног партнерши, Хиддлстон ощутил влагу, и удовлетворенно улыбнулся: насчет кружева он оказался прав. Целуя ее пышную грудь и живот, Том медленно спускался к промежности. Почувствовав его жаркое дыхание на бёдрах, Вероника развела ноги, предвкушая ласки. Сняв с нее кружевные трусики, адмирал скользнул языком в горячую расселину, с улыбкой слушая нетерпеливые стоны. Том умел ублажать женщин, ему нравилось ласкать языком мягкие складки, ощущать, как партнерша дрожит на волнах сладости. Подчинять женщину своей воле нежностью, дарить ей наслаждение - вот высшее удовольствие для мужчины. Поняв по характерным движениям, что Вероника готова к более активному продолжению, Хиддлстон достал из кармана джинсов презерватив: было неважно, насколько сильно опаляло желание, о безопасности он помнил всегда. Однако средство предохранения по сравнению со своим земным аналогом претерпело значительные изменения: теперь хватало одной капли, чтобы покрыть пенис тонкой непроницаемой оболочкой, совершенно не снижавшей чувствительности и даже усиливавшей ощущения. Том знал, что там, внутри было горячо и влажно, и он нетерпеливо толкнулся вперёд, однако, памятуя о правилах, замер, ожидая позволения. Но Вероника обняла его за шею и качнула бёдрами, и он с готовностью принял приглашение. Входить в мягкое и податливое, жаждущее его тело было приятно, и Хиддлстон при каждом толчке дрожал от удовольствия. Внезапно Вероника дернулась и отстранилась. - Что? – охнул Том, который не был готов к такому резкому перерыву. Но у доктора Митчелл имелись другие планы. Оседлав бедра партнера, Вероника отбросила назад свои длинные волосы и, осторожно опустившись на его член, продолжила игру по своим правилам, а адмиралу осталось лишь подчиниться, при этом испытывая не меньшее наслаждение. Когда все завершилось, любовники какое-то время лежали молча: слова не требовались. Придя в себя первой, Вероника сладко потянулась и, подвинув к себе пепельницу, закурила. Том, не будучи приверженцем этой привычки, которая изжила себя еще в Академии, безмолвно любовался ее телом. Наверное, дело было в длительном воздержании, но Хиддлстон мог с уверенностью заявить, что от этого незапланированного свидания сполна получил то, чего желал. - Зачем ты это сделала? – спросил он, проведя тыльной стороной ладони по красивому изгибу спины. - Я же сказала, что волновалась за тебя. - Я о другом, – покачал головой Том. - Для чего ты перевелась на «Фортуну»? О чем, черт возьми, ты думала? - А, ты об этом.. – вздохнула Вероника и чуть виновато улыбнулась. - Пожалуй, тогда я не думала вовсе. - Если бы все было иначе.. – с сожалением сглотнул Хиддлстон, задумчиво разглядывая прелестные ягодицы любовницы. - Ничего бы не было, - вздохнула Вероника с оттенком легкой грусти. - Ты так и не выполз из своей скорлупы, у тебя не хватает сил и желания ее раскрошить, снять с себя. Хиддлстон раздраженно вздохнул: безмятежность момента находилась под угрозой. - Это вряд ли повторится, пока ты находишься в моем подчинении, - сообщил он, стремясь сразу расставить все по местам. Впрочем, его опасения оказались преждевременны. -Ты слишком напряжён, - усмехнулась подруга и легко коснулась его губ. – Я не требую от тебя предложения руки и сердца. - Это против правил. - Ты сам их не всегда соблюдаешь, - улыбнулась доктор Митчелл, затушив окурок. - И безмерно корю себя за слабоволие, поверь, - вздохнул Том. - Сколько ещё это будет продолжаться? - мягко мурлыкнула Вероника, прижимаясь к нему. - О чем ты? - хмыкнул адмирал. Он ощущал приятную расслабленность во всем теле, и даже в сознании, казалось, царили умиротворение и спокойствие. Черт подери, получалось, что секс ему был жизненно необходим. Как, наверняка, и отношения, пусть даже такие. - Рейны. Долго ты собираешься позволять им вытирать о себя ноги? - Правителей не выбирают, - улыбнулся Том, перебирая ее светлые волосы. - Очень жаль, - жестко констатировала любовница, и Хиддлстон поразился воинственности, звучавшей в ее голосе. - Если ты о принце Кристане, то он заметно отличается от его величества и не слишком соблюдает правила, но я бы не стал судить по нему обо всех его родственниках. Очевидно, расслабившись после секса, адмирал не слишком блистал своим талантом к убеждению. - Я слышала разговоры о его кузенах. Они ничуть не лучше, - свирепо фыркнула Вероника, прожигая его глазами. - Правление Минура не будет вечным. И когда-нибудь одному из этих мерзавцев предстоит занять трон. - Да, но на это нельзя повлиять. Нам не предоставлен выбор, - пожал плечами Том, не понимая, что нашло на подругу: после близости ему хотелось ласк и объятий, и казалось, она также этого желала. Впрочем, главного врача «Фортуны», очевидно, в настоящий момент интересовало нечто совсем другое, нежели расслабленность и нежность. - Почему нет? - прищурилась она. - Раньше, на Земле, это происходило: правителей выбирали. И побеждал достойнейший. - И ты помнишь, к чему это привело? - А к чему приведёт правление кого-то наподобие Кристана? Почему мы должны уничтожать тех, у кого присутствуют иногены в крови, отказываться от технологий, способных спасти людей во многих случаях, но при этом подчиняться тем, кто носят гены, отличные от людских? Да, в далёком прошлом Адриана спас наших предков, помог им выжить и преодолеть последствия собственной глупости. Они требуют уничтожать людей с иногенами, но что, если под видом благой цели они пытаются обезопасить себя и укрепить свой трон? Тебе не приходило в голову, что они всего лишь не хотят лишаться преимущества над нами, обычными людьми? - Власть короля сейчас не столь абсолютна, как во времена Адрианта, - заметил Хиддлстон. - Если уж на то пошло, у Совета гораздо больше полномочий и возможностей для принятия решений и воздействия на правителя и ситуацию в Терре. - Не в этом дело, - тряхнула волосами Вероника. - Том, рейны, по сути, не люди, не такие, как мы. Они - узурпаторы. Они не делают ничего, чтобы заслужить власть, и считают своё высокое положение само собой разумеющимся, а потому им плевать на нас. Последняя фраза оказалась предельной. Хиддлстон нахмурился: ему категорически не нравилось, куда заходил разговор. - Я верен присяге, и я не сделаю ничего, что навредило бы кому-либо из членов королевской семьи, - холодно сообщил адмирал. - Даже его высочеству принцу Кристану. Я помню свою клятву и останусь верен ей до конца жизни, которую, не колеблясь, отдам за короля и его потомков. И я уничтожу любого, кто посмеет пойти против его величества. Вероятно, Вероника осознала свою ошибку, поскольку прижалась к нему и потерлась о его грудь своей, но в кои-то веки этот безотказный прием не смог разжечь у Тома желания. Высвободившись из ее объятий, Хиддлстон потянулся к небрежно брошенным на пол джинсам, но доктор Митчелл удержала его за руку. - Я не хотела ставить под сомнение твою верность короне, - вздохнула она, и Том отметил, что в голос любовницы вернулась прежняя мягкость. - Но я не могу спокойно смотреть на то, как он над тобой измывается. - А я не желаю разговоров о нем вне службы, и уж точно не после секса, - сухо заявил Хиддлстон, стараясь скрыть раздражение: чертов ублюдок умудрился пролезть даже в его постель. При воспоминании о том, в свете какого происшествия он оказался в этом баре, адмирал не испытал приятных эмоций, лишь новую волну страха и угнетения. Словно бы почувствовав состояние любовника, Вероника прижалась к нему всем телом, увлекая обратно на покрытые найлоксом смятые простыни. - Я не хотела.. Том, прости. Больше не будем об этом. Поколебавшись, Хиддлстон кивнул. Вернувшись в постель, он ощутил ее горячую кожу своей, и неприятное воспоминание об этом разговоре после нескольких поцелуев было изгнано. Случайная встреча в баре принесла Тому успокоение: его тревоги оказались напрасны, поцелуй принца ничего в нем не изменил, а секс несколько успокоил расшатанные нервы и дал так необходимую организму разрядку. Разумеется, у них с Вероникой отношения осложнились еще больше, или ему так казалось, но, как бы то ни было, в ту ночь они оба принимали решение. Во всяком случае, доктор Митчелл не требовала от адмирала заключения брака или официального признания их связи. По правде говоря, после их маленького приключения она никак не проявляла свей заинтересованности в их неформальном общении, и мысли Хиддлстона постепенно перешли в тревогу другого рода: неужели его хваленое умение ублажать женщин на этот раз подвело? Или же дело было в той чертовой подстилке? Что касается Криса, то после его вынужденного изгнания в самый разгар Ассамблеи они больше не виделись. На протяжении недели принц вообще не появлялся на «Фортуне», и адмирал уже с облегчением уверился в своей правоте: заскучав, его высочество осознал, что на крейсере ему не получить привычных развлечений. Однако несколько дней назад Крис вернулся, но не пожелал принять командира корабля, чему Том всем сердцем порадовался и более не предпринимал попыток получить аудиенцию. Но буквально пару минут назад Ара сообщила, что принц ожидает его в своем кабинете как можно скорее, и Хиддлстон мрачно констатировал, что праздновать победу было несколько преждевременным. Крис оказался достаточно предсказуем, немедленно потребовав отчет о делах «Фортуны», и, пока адмирал докладывал о последних новостях, важно кивал головой, хотя Хиддлстон был практически уверен, что его высочество из услышанного понимал далеко не все. - Значит, в целом все в порядке? – резюмировал принц после того, как Том закончил доклад. - Все в штатном режиме, ваше высочество, благодарю за беспокойство, - кивнул Хиддлстон: по крайней мере, у Криса хватило такта дослушать до конца. Впрочем, поскольку в процессе его высочество отвлекался на просмотр чего-то на своем виртуальном столе, это вряд ли было для него в тягость. - Я вернул твои истребители, их осматривают на предмет повреждений. - Очень любезно с вашей стороны, сэр. - Вполне возможно, они мне потребуются в дальнейшем, хотя я и направил запрос на дополнительные боевые единицы. - Если на то будет указание его величества, - кивнул адмирал. Казалось бы, разговор шел о банальных вещах и затрагивал исключительно деловые аспекты, и Хиддлстон уже уверился, что принц позабыл свою идиотскую штуку в душевой, что было бы весьма кстати: самому адмиралу так и не удалось выкинуть случившееся из головы, как и перестать размышлять о том, насколько глупая выходка осложнит их взаимоотношения. То, что Реннер не присутствовал при аудиенции, также наводило на определенные предположения, которые, впрочем, Том даже не желал формулировать, считая чуть ли не предательством короны. - Знаешь, я думал о нашем поцелуе, - сообщил Крис, словно бы прочтя его мысли. Хиддлстон от неожиданности оступился на ровном месте, не без оснований подозревая, что вид у него в тот момент был совершенно идиотский. - А ты? – поинтересовался принц, свернув экран и устремив на собеседника пронизывающий взгляд. Том вдохнул и выдохнул. Он опасался именно такого варианта развития событий, но, поскольку даже не считал нужным рассматривать его как вероятность, то оказался совершенно не подготовлен. Как бы то ни было, Хиддлстон решил сразу расставить все по своим местам. - Ваше высочество, мне кажется, произошло недопонимание: меня не привлекают мужчины, у вас сложилось ошибочное мнение, и мне весьма жаль, но я не смогу взаимодействовать с вами в этом аспекте, - выпрямившись, сообщил адмирал вежливо, но твердо. - Тебе жаль, - повторил принц, пристально глядя на Тома, и от этого взгляда командир корабля вновь почувствовал себя неуютно. - Именно так, сэр, - подтвердил Хиддлстон, стараясь выдержать деловой тон, при этом избегая встречаться с Крисом глазами. - А если я скажу, что меня такой ответ не устраивает? – с прежними вкрадчивыми интонациями продолжил Крис. - Прошу прощения? – охнул Том, справедливо решивший, что он ослышался. - Не люблю ходить вокруг да около, - улыбнулся рейн. - Мы попробуем вместе один раз. Если тебе понравится, ты даешь мне полную свободу действий. - Ни в коем случае, - запротестовал Хиддлстон, не веря, что этот разговор происходит в действительности. - Подобные отношения запрещает устав. - Как твой командир, я беру всю ответственность на себя. - При всем уважении, вы являетесь моим командиром лишь формально, - сообщил Том, явно понимая, что ступает на опасную тропу, но в контексте обсуждения ему было абсолютно плевать на субординацию. - У тебя нет выбора, - с холодной улыбкой развел руками Крис, словно бы не заметив дерзости. – Откажешься, и я превращу твое существование в кошмар. Я найду тебя где угодно, в любой части галактики. Хиддлстон стиснул зубы, не сомневаясь, что на лице отразилась вся гамма испытываемых эмоций, среди которых превалировала чистая ненависть. Да как ублюдок осмелился.. Тому приходилось косвенно сталкиваться с харассментом: в свое время он вытащил из подобной ситуации Чейза, которому грозил трибунал по причине того, что он отказал домогавшемуся его старому мерзавцу. Но Хиддлстон вовсе не предполагал, что сам окажется в подобной ситуации, гораздо более вероятным представляя, как Вероника свяжет его в кладовой и потребует удовлетворения ее желаний. - Одно мое слово, ваше высочество, и вашей карьере конец, - выплюнул адмирал, ощущая непреодолимое отвращение к принцу, решившему самоутвердиться подобным образом. - Одно мое слово, и конец придет тебе, Гидеону и твоей подружке, - невозмутимо улыбнулся Крис. - Не понимаю вас, ваше высочество, - покачал головой Том, хотя внутри у него все сжалось от страха. - Один поцелуй, и ты помчался трахать Митчелл, чтобы доказать себе свою мужественность? – внезапно рявкнул Крис, и Хиддлстон невольно отступил от взбешенного рейна на несколько шагов. - Это вас совершенно не касается, - предпринял неуверенную попытку Хиддлстон, прекрасно понимая, что попался как глупый первокурсник. - В таком случае ты увидишь, как карьера доктора Митчелл обратится в прах, - уже спокойнее сообщил принц. - Мы ведь не хотим расстраивать милашку Веронику? «Я хочу, чтобы ты сдох где-нибудь на злачной окраине галактики», - в отчаянии подумал Том, лихорадочно пытаясь найти выход из мышеловки. - Чтобы тебе было проще, я предлагаю выбор, - тем временем продолжил Крис. - Если тебе не понравится со мной, ты будешь от меня свободен. - А если нет? – немедленно спросил Хиддлстон. - Все останется по-прежнему, - прищурился принц, и у адмирала промелькнула мысль, что ублюдок не из тех, кто привык проигрывать. - Прошу прощения, ваше высочество, но поскольку вы не отвечаете моим предпочтениям, я не уверен, что буду в состоянии удовлетворить ваши потребности. - Обсуждение деталей? – оживился принц, поднявшись из-за стола и приблизившись к адмиралу. – Уже лучше. Знаешь, я ужасно не хочу тебя разочаровывать, но ты не совсем верно определил распределение ролей. - Полученной информации вполне достаточно, чтобы я смог сделать необходимые выводы, - процедил Том. - Правда? – улыбнулся принц, подходя к нему ближе. - Это ведь просто отлично! А если волнуешься, что твой дружок не окрепнет как полагается, то будь уверен, я сделаю все, чтобы ты испытал фейерверк удовольствия. Внезапно Крис поднял руку и коснулся пальцами щеки адмирала, а Хиддлстон, только сейчас осознавший, что именно предлагал ему принц, приоткрыл рот и, мгновенно ощутив, как кровь прилила к лицу, отпрыгнул от его высочества на пару метров. - Ни за что, - прохрипел он, ощущая, как от возмущения сжалось горло. – Я не позволю. - Спорим? – ухмыльнулся рейн. Том не ответил, а, дрожа от гнева, лишь молча развернулся и спешно направился к дверям. - Жду тебя сегодня после отбоя в своих апартаментах, - бросил ему вслед принц, и Хиддлстон, жалея, что не может эффектно хлопнуть дверью, как герой старых фильмов, в очередной раз пожелал королевскому ублюдку вселенских мучений.