Space cace (Space fortune)

Том уже несколько часов хаотично мерил шагами свои комнаты. Он отменил все встречи и, укрывшись в своей крепости, пытался найти выход из отчаянного положения, какой-то частью себя до конца не веря, что этот ужас происходил наяву. То, что Криса привлекали мужчины, адмирал выяснил еще после того злосчастного поцелуя, но это было баловством, сущей глупостью по сравнению с тем, что творилось сейчас. Принц хотел его.. как женщину. Только он не был женщиной и категорически не признавал для себя подобного рода отношений, не говоря уже о нарушении военного устава. В иных обстоятельствах Хиддлстон непременно решил бы, что требование, а точнее, ультиматум, выдвинутый Крисом – дурная шутка, но все было серьезно, а и без того кошмарная ситуация усугублялась тем, что он фактически оказался загнан в ловушку собственным компрометирующим поведением. Самым досадным было то, что принц бил все рекорды в своей непредсказуемости, и Том не мог с какой-бы то ни было уверенностью определить стратегию его дальнейших действий. Кроме того, складывалось впечатление, что Крис в ряде случаев принимал решения хаотично, словно по какому-то наитию, либо же следуя интуиции, но никак не руководствуясь точным расчетом, словом, делать в отношении его высочества какие-либо прогнозы было бессмысленно. Разумеется, адмирал не удержался от искушения оценить наиболее вероятные шаги противника. Мог ли он действительно рассказать о нарушении Томом устава? Вполне. Понимал ли принц, что в случае, если дело дойдет до разбирательства, Хиддлстон расскажет про домогательство? Вероятно. Готов ли он был пожертвовать своим званием и оказаться в центре скандала? В зависимости от целей, которые его высочество преследовал. Но, исходя из всего, что адмиралу было известно про похождения ублюдка, шум вокруг своего имени этого странного представителя королевской семьи совершенно не смущал. Том крепко зажмурился и с силой сжал руки. Оставался еще ряд вопросов, но уже адресованных самому себе. Считал ли Хиддлстон себя виновным в нарушении устава? Безусловно. Расценивал ли встречу с Вероникой как серьезный проступок? Нет. Не настолько, чтобы за него поплатиться карьерой. Был ли он готов принести в жертву достоинству свою честь, звание и репутацию? Возможно. А то же самое, но в отношении Вальца и Вероники? Представив себе разочарование в глазах Гидеона, Том затряс головой, проклиная тот момент, когда поддался обаянию Вероники и даже когда решился на посещение бара. Расправив плечи, он покинул свои апартаменты и решительно направился в комнаты принца, даже не желая предполагать, чем завершится эта ночь. Охранники, находившиеся на посту у дверей, ведущих во владения Криса, беспрепятственно пропустили адмирала, очевидно, выполняя указания. Немного потоптавшись, Хиддлстон прошел вглубь комнат и осмотрелся. К своему удивлению, он не обнаружил особых отличительных признаков, таких как обилие боевых трофеев или черепов поверженных инопланетных хищников. Не было даже почему-то ожидаемого беспорядка, лишь на столе лежала пара кассет со снарядами для бластера, да на кресле висела та самая потертая куртка, в которой принц изображал механика с «Эры», словом, обстановка выглядела непримечательной и какой-то безликой. - Ты пришел, - с улыбкой поприветствовал его Крис, выходя из ванной. - Ваше высочество, я считаю, что нам нужно еще раз все трезво обсудить, - во избежание превратного толкования, сразу озвучил цель своего визита Хиддлстон. - Вот как? – рассеянно уточнил принц, развернув перед собой виртуальную панель и сверяясь со своим соулом. – Что ж, валяй, только быстрее: у нас много дел. Том скрипнул зубами, однако выпрямился и решительно приступил к озвучиванию имевшихся у него возражений. - Ваше предложение недопустимо по множеству причин. Если вы были серьезны в своих угрозах, то я считаю нужным.. - Я не намерен принуждать тебя, - прервал его Крис, отвлекшись от рабочего экрана. – Ты можешь остаться и получить удовольствие, а можешь уйти, но в таком случае завтра же все узнают о твоем маленьком приключении в компании уважаемой доктора Митчелл. И я не сомневаюсь, что после такой сенсационной новости градус почтения к ней резко понизится, равно как к тебе и Гидеону. - Это само по себе принуждение, вы не находите? – сжал кулаки Том. - Отнюдь, это всего лишь альтернативный выбор, - усмехнулся принц, и, глядя в светящиеся глаза, адмирал констатировал, что все его тщательно продуманные аргументы ублюдком даже не будут восприняты. - Я уже озвучил, что мужчины меня не привлекают, - процедил Хиддлстон, едва ли не силой удерживая осанку. - На что вы рассчитываете, настаивая на таком контакте? Лишь произнеся это, Том впервые задумался, что если принц был из числа тех извращенцев, которых возбуждает насилие или отсутствие реакции у партнера? Подобные мысли хоть и не обнадеживали, но списывать со счетов данный вариант было нельзя, и хотя Хиддлстон не мог даже вообразить, что позволит мерзавцу касаться себя, но почему-то горячо взмолился древним Богам, чтобы предпочтения принца оказались не слишком извращенными. - Как ты можешь утверждать, что тебе это не по вкусу, если ни разу не пробовал? - улыбнулся принц и окинул Тома тем самым пронизывающим до внутренностей взглядом, от которого ему, офицеру высшего ранга, военному с многолетним опытом, немедленно хотелось укрыться где-нибудь в безопасном месте. - Я видел, как ты на меня смотрел тогда, на Ассамблее. Том глубоко вдохнул. Он знал себя и не сомневался, что те фантазии на грани приличия, одолевавшие его во время Ассамблеи, были спровоцированы исключительно воздействием эликсира Джа-и-ре на ослабленный стрессом организм, и вкупе с длительным воздержанием и не покидавшими его мыслями о том проклятом дискредитирующем поцелуе, все это смешалось и сформировало чудовищную бессмыслицу. Хиддлстон не желал принца, ему было неприятно даже представлять касания мужчины к себе в данном смысле. Но Том совершенно не знал, каким образом переубедить упертого ублюдка, опыт общения с которым показывал, что он вряд ли отступит просто так. Впрочем, отсылка к событиям, произошедшим на Ассамблее, позволила командиру крейсера нащупать еще один способ предотвратить катастрофу, и он не был бы дипломатом и просто здравомыслящим человеком, если бы не ухватился за него. - Ваше высочество, позвольте, я поясню вам причины своих действий. Во время обсуждения я заметил, что вы вступили во взаимодействие с некоторыми членами инопланетных делегаций, и испытал опасения, как бы вы в силу отсутствия опыта участия в подобных мероприятиях не спровоцировали волну нежелательных слухов, - сдержанно сообщил Том, которому очень кстати вспомнилось то, как вольно принц обменивался шутками с сидевшими позади него траумами. - Прошу прощения, если моя бдительность была истолкована превратно. Однако рейн не отнесся к приведенным доводам с должным пониманием. - Как скажешь, - небрежно пожал плечами Крис, не отрываясь от каких-то документов. - Но на мои намерения это не повлияет. - Ваше высочество, я безмерно сожалею, что был вынужден попросить вас удалиться в процессе обсуждения, однако вы подвергали себя и вашего отца риску оказаться скомпрометированными. Я приношу вам свои извинения, и буду признателен, если вы подтвердите, что данный инцидент можно считать исчерпанным, - предпринял последнюю попытку Хиддлстон в надежде, что возмутительное предложение принца было обусловлено местью за изгнание с Ассамблеи. Склонив голову, адмирал ждал решения и, несмотря на унизительность положения, понимал, что готов был распластаться на полу перед королевским недоноском, если бы тот пожелал сатисфакции в таком формате. Крис ответил лишь спустя несколько минут, но совершенно не в том ключе, на который рассчитывал его собеседник. - Почему ты не хочешь попробовать? – мягко осведомился он, и Том, подняв голову, обнаружил, что ублюдок свернул экраны и обратил все свое внимание на него. - Ваше высочество, помимо того, что вы – мой командир, вы мне неприятны, - произнес Хиддлстон, как никогда ощущая искренность своих слов. Щека принца дернулась, но он сдержал эмоции. - Как пожелаешь, - развел руками рейн. – Можешь идти и заняться приготовлением речи для выступления в Совете на слушании по вопросу твоего соответствия занимаемой должности. И передай крошке Веронике, чтобы занялась тем же самым. - Вы же не думаете, что я буду молчать о давлении с вашей стороны? – с трудом скрывая отчаяние, спросил Хиддлстон. - Говори, - усмехнулся Крис. - Моему послужному списку как раз не хватает чего-то подобного. Адмирал испытывал слишком сложные чувства, замешанные на необходимости выполнения долга и отвращении, и он искренне не представлял, как сможет сделать то, что требовал от него принц, Вселенский дьявол его задери, однако иного выхода, судя по всему, просто не было. Том вновь взглянул на ухмылявшегося мерзавца и с невыносимой явностью осознал, что действительно не желает ни касаться его, ни тем более целовать, и уж точно не представлял, каким образом вынесет все то, что предполагал сексуальный контакт. В качестве последней меры адмирал коснулся сознания принца, но оно было идеально гладким, не отмечалось даже признаков колебаний, характерных для состояния волнения. - Мое время ценится весьма дорого, - напомнил о себе Крис. - Итак, что ты решил? - Если мы.. Если я приму ваше предложение, то какие у меня будут гарантии того, что вы исполните уговор? – сосредоточенно изрек Хиддлстон. - Ты считаешь меня лжецом? - нахмурился принц, и глаза его тотчас потемнели от гнева. - Я считаю вас тем, кем вы являетесь, - процедил Том, выдержав штормовой взгляд. - Слово принца тебя устроит? - Вы хотели сказать, слово бастарда, ваше высочество? – уточнил Том, и немедленно сжался внутри, проклиная себя за глупость: злить человека, в чьей власти ему предстояло оказаться в плотском смысле, было совершенно недальновидно. Но Хиддлстон был слишком зол, чтобы мыслить рационально. Предвосхищая бурю, он судорожно и безуспешно пытался подобрать слова, способные оказать умиротворяющее воздействие, но этого не потребовалось. Бирюзовая радужка на мгновение вспыхнула, а следом на губах Криса расцвела широкая улыбка. - Это прозвучало очень невежливо, но пускай будет по-твоему, - ухмыльнулся он. – Твое последнее слово? Том глубоко вдохнул и, осторожно подняв взгляд, кивнул. - Отлично, - улыбнулся принц. - Поэтому, если вербальная прелюдия окончена, пожалуй, перейдем к построению конструктивных взаимоотношений другого характера. Крис прыснул, очевидно, сочтя свои слова ужасно смешной шуткой, однако Хиддлстон никак не мог разделить этого веселья. - Прямо сейчас? – растерянно выдохнул Том, почему-то спешно бросив взгляд на противоположную стену, словно бы в неосознанной попытке обнаружить в обстановке скрытый от его глаз выход. - Разумеется, - безапелляционно подтвердил принц и вопросительно изогнул бровь. – Насколько я понял, у тебя нет возражений. Я прав? - А где же вино и прочие атрибуты? – не удержался адмирал, демонстративно оглядевшись, но не с целью посоревноваться с принцем в остроумии, а, скорее, в безнадежной попытке оттянуть, увы, уже неизбежное. - Так у нас ведь не романтическое свидание, а секс, - пожал плечами принц, явно не намеревавшийся медлить, и стянул с себя футболку. - Приступим. Том механически кивнул и, стараясь не глядеть на обнаженный торс Криса, потянулся к застежкам на кителе, слыша, как глухо стучит кровь в висках. Принимая решение прийти в апартаменты его высочества, он никак не ожидал, что все произойдет именно так. Внутри тлела надежда, что на месте удастся сориентироваться и придумать какой-нибудь выход, а сейчас он с невыносимой четкостью осознал: выкрутиться не удастся, можно либо остаться, либо сбежать, но подставить своей же глупостью Гидеона, Веронику и самого себя он просто не мог. - Не спеши, - остановил его принц. - Ты слишком напряжен. - Удивительно, - съязвил Том, впрочем, не особо рассчитывая на эффект. Чуть выждав, Крис приблизился и осторожно коснулся губами его щеки, но Хиддлстон, не справившись с собой, отвернулся. - Нет, так не пойдет, - усмехнулся рейн. - Ты должен принимать участие. - Я не желаю этого, - процедил адмирал. - Мы это уже обсуждали, - рассеянно покачал головой Крис. – Дверь открыта. Адмирал сжал кулаки, вдохнул и выдохнул, призывая на помощь все свое мужество. Адриант наверняка перевернулся бы в своем склепе, узнав, что вытворяет его потомок. Том совершенно не хотел помогать ублюдку, но, с другой стороны, он просто не знал, что ему делать. Принц явно не оценит, если Хиддлстон будет обращаться с ним как с девушкой, а о том, как это происходит по-другому, он действительно не имел никакого представления. Ему что, нужно становиться на колени и взять у этого обнаглевшего мальчишки в рот? При одной мысли о подобном Том ощутил приступ тошноты и, стараясь успокоиться, постарался сосредоточиться на застежках. Крис не спешил, очевидно, давая партнеру возможность действовать самому, и это вызвало у адмирала злость. Мерзавец хочет, чтобы он участвовал? Отлично. Приблизившись к принцу, Хиддлстон обхватил руками его голову и коснулся губами его губ. Он никак не ожидал от себя такого и не понимал, как решился, как у него хватило духу. Том предполагал, что Крис либо оттолкнёт его, либо тут же потребует притормозить, но тот лишь отзывался на осторожные ласки, но не предпринимал активных действий. Мелькнула безумная мысль, что вся брутальность принца была показательной, а на самом деле он хотел, чтобы адмирал взял инициативу на себя, и Хиддлстон едва сдержал смешок. Том был наслышан о сомнительных похождениях кого-то из офицеров высокого ранга в заведениях с садо-мазохистским уклоном, причем застуканных не в самых доминантных позах, но от королевского внука он такого никак не ожидал. Вздохнув, адмирал вновь поцеловал рейна, и, не ощутив сопротивления или признаков проявления недовольства, которые при столь близких контактах, как правило, улавливались мгновенно, лишь укрепился в своих подозрениях. Если это действительно было так, то почему бы и нет? В данном варианте секс будет практически как с женщиной. На протяжении нескольких секунд Том гадал, сможет ли обмануть сознание и сделать то, что от него, очевидно, ожидалось, и, решившись, скользнул рукой по обнаженной спине ублюдка, но на этом Крис отстранился. - Нет, - усмехнулся мерзавец. - Ты не понял.. Перехватив инициативу, принц положил свою тяжелую ладонь партнеру на затылок и углубил поцелуй, движения его губ и языка стали резче и чувственнее, не давая свободы, что совсем не походило на то, как сам Том целовал женщин. Борода непривычно царапала кожу, а любые попытки адмирала изменить темп властно пресекались. Затерявшись в новых ощущениях и пытаясь их распробовать, Хиддлстон на какое-то время даже забыл, что целовался с мужчиной, пока не почувствовал, как пальцы принца сжали его ягодицу. Это было сигналом тревоги: сознание заполнило неприятие, и адмирала просто таки затопило желание прекратить это действо, противное его природе. Разум запротестовал, и, подчиняясь инстинктам, Хиддлстон разорвал поцелуй, оттолкнул принца и, отойдя на несколько шагов, с отвращением вытер губы рукавом. Судя по вспыхнувшим глазам, рейну этот жест однозначно не пришелся по вкусу, но он сдержал недовольство. - Наверное, это все слишком быстро для тебя, - с сомнением оглядел его Крис. - Я же говорил, что ничего не получится, - скривился Том, пытаясь унять нараставшую панику. Это, по сути, было просто нелепо: герой битвы при Сефау дрожал в ужасе от одного-единственного поцелуя с мужчиной. - Да, припоминаю, - задумчиво протянул принц и вдруг улыбнулся. - Но мы же воспитаны так, что не останавливаемся на полпути и не пасуем перед сложностями, правда? Хиддлстон, у которого, судя по реакции Криса, мелькнула надежда на то, что благоразумие все же возьмет верх, мысленно застонал: ублюдок явно не имел намерения отступать. - Ну-ну, - усмехнулся принц, наблюдая за его реакцией, и у Тома вновь зародилось подозрение о чтении мыслей. - Ты ведь всерьёз не думал, что я на полпути поверну обратно или развернусь к тебе тылом, правда? - Нет, я рассчитывал на торжество здравого смысла, - сообщил адмирал, с отчаянием осознав, что грязные намерения мерзавца непоколебимы. - Но он, как я понимаю, в этих местах не водится. - А ты шутник, - улыбнулся Крис, подходя ближе, и командир крейсера с усилием подавил истерическое желание отодвинуться. - Серьёзно, я не сразу наловчился распознавать юмор во всей той напыщенной чуши, что ты несёшь. - Рад за вас, ваше высочество, - скрипнул зубами Хиддлстон. Оказавшись совсем близко, рейн коснулся пальцами его волос, и, взглянув в голубые глаза, Том увидел плещущуюся в них похоть. - Расслабься, - пробормотал Крис, перебирая его встрепанные пряди. - Ты не будешь разочарован. Обещаю. Раздевайся. - Что? - выдохнул Том: хоть он уже и смирился с неизбежным, но никак не ожидал такого стремительного развития событий. - А ты думал, мы будем трахаться в одежде? - ухмыльнулся принц. - Снимай свою сбрую, я хочу на тебя посмотреть. Глубоко вдохнув, адмирал со злостью дернул застежку на воротнике, мысленно твердя себе, что не намерен устраивать показательное выступление: ублюдок явно рассчитывал увидеть шоу, но он, вселенский дух его подери, этого не получит. - Нет, погоди, - пробормотал Крис, ухватив партнера за руку, и Том неосознанно отметил, что его высочество почему-то избегает встречаться с ним взглядом. - Я все сделаю сам. Хиддлстон кивнул, не понимая, почему принц изменил решение, но ощутив облегчение от того, что ему не придётся позировать перед похотливым мальчишкой. Вопреки ожиданиям, Крис не срывал с него мундир, а аккуратно расстёгивал застежки, и даже наловчившись с мудреным механизмом, которым Том крайне гордился, будто нежно разъединял ремешки и пряжки. Но здесь адмирала подстерегала другая психологическая засада: когда принц осторожно снял с его плеч мундир и потянулся к брюкам, чуть разочарованно погладив пах, он явственно ощутил себя безвольной и бесправной куклой для утех. Стоически поборов желание разбить принцу нос, Хиддлстон разулся и, позволив снять с себя брюки и белье, впервые пожалел о своей детской выходке с отоплением: в апартаментах было довольно холодно. Стоять под жадным взором его высочества полностью обнаженным было в высшей мере странно, и хотя нечто подобное Том уже испытывал тогда, в душевой, сейчас, разумеется, все было более угнетающе. Призвав всю свою волю, адмирал вынудил себя не двигаться, пока Крис внимательно оглядывал его со всех сторон. Пытаясь отвлечься от унизительности момента, Хиддлстон задумался, что если вдруг мерзавец не сочтет его достаточно привлекательным, то, возможно, отправит восвояси, и эта идея ему ужасно понравилась. Однако увиденное принца, очевидно, удовлетворило, поскольку, улыбнувшись, он занялся своим гардеробом. Быстро сняв джинсы, Крис стянул боксеры, и Том, оправившись от очередного неоправдавшегося ожидания, наконец, увидел то, с чем ему предстояло иметь дело. Адмиралу было известно, что размер этого органа в состоянии покоя не являлся показательным, а в глубине души даже рассчитывал, что Вселенские силы над ним сжалятся, и ублюдку будет нечем похвастаться. К сожалению, у принца с параметрами все обстояло более чем впечатляюще. Том даже в годы учебы в Академии не особо рассматривал мальчишек и позже парней в мужской раздевалке, но, конечно, как и, наверняка, все не мог удержаться от сравнения. Встречалось всякое: от размеров откровенно незначительных, преимущественно у тех терранцев, предки которые произошли с азиатского рубежа (так называлась часть суши до объединения земных континентов в 2657 году), до явных гигантов, наводивших на мысли о генетических экспериментах (по большей части у потомков жителей Африки). Себя Хиддлстон записал в категорию «больше среднего», и это его вполне устраивало, тем более, что женщины, с которыми он вступал в связь, на его умения не жаловались. Детородный орган принца же по размерам был приближен к тем здоровенным штуковинам, партнершам обладателей которых Том даже сочувствовал, и ввиду перспективы предстоящего секса это никак не могло его успокоить. Крис не спеша приближался к нему, его большой член уже встал и при движении тяжело покачивался, а Хиддлстон внезапно осознал, что не может отвести от него взгляда, и причина этого совершенно не имела эротического подтекста. Однако погрязнуть в сравнительных размышлениях адмиралу не удалось. Подойдя почти вплотную, Крис положил руку ему на поясницу, коснулся губами его губ, и Хиддлстон с запозданием отметил, что целовать голого возбужденного мужчину оказалось не так уж и отвратительно, во всяком случае, ожидаемого рвотного рефлекса не возникло. Ощутив, как язык принца настойчиво сплетается с его собственным, Том заставил себя расслабиться и не поддаваться смятению, напомнив себе, для чего он это делает. Хоть касания рук Криса и колкость бороды закономерно вызывали паническую дрожь, от поцелуев, по крайней мере, становилось теплее. В иных обстоятельствах Том наверняка не удержался бы от изучения татуировок, покрывавших грудь принца, но, поскольку находившееся перед ним обнаженное тело анатомически разительно отличалось от того, что адмирал привык лицезреть и осязать перед сексом, он старательно отводил взгляд. Сосредоточившись на том, чтобы не броситься прочь, поддавшись инстинктам, Хиддлстон следовал за рейном, легонько подталкивавшим его в нужном направлении, и не заметил, как они очутились подле кровати. Разумеется, сексуальные контакты не были для Тома в новинку, но, оказавшись рядом с вожделевшим его совершенно определенным образом принцем, он словно бы утратил все понимание процесса. Улегшись на спину, адмирал зачем-то обхватил рукой подушку, раздвинул ноги и уставился на партнера, тут же ощутив себя ужасно глупо. Но Крис, усмехнувшись, лег рядом с любовником, прижался всем телом и чувственно провел рукой по его бедру, а Том вздрогнул и оглядел комнату, пытаясь выхватить взглядом что-либо, на чем можно было бы сфокусировать внимание. Тем временем принц невесомо коснулся пальцами его шеи, увереннее провел ими по ключицам и спустился к груди, обрисовав полукружья сосков, а затем проложил дорожку по животу и завершил путь, царапнув острую коленку, но Хиддлстон стоически выдержал пытку, не подавая признаков волнения: методика явно действовала. Внезапно Крис переместился, нависнув над ним, и адмирал охнул от неожиданности, мысленно застонав: он был напряжен как струна, и никакие упражнения для концентрации не могли отвлечь его от происходящего. - Ты ведь знаешь, что истинного удовольствия не получить без боли, - пробормотал принц в губы партнера. - Это – угроза? – поинтересовался Том, еле шевеля языком, не желая соприкасаться с мерзавцем ни единой клеткой кожи. - Я лишь хочу, чтобы ты знал, что тебя ждет, - ласково улыбнулся Крис, и, ощутив его дыхание на лице, адмирал попытался отвернуться, но вдруг осознал, что не может этого сделать, словно бы под гипнозом не в силах оторваться от светившейся радужки, по глубине способной посоперничать и с самим космосом. – Я доставлю тебе столько удовольствия, что ты позабудешь обо всем на свете, включая свой дурацкий снобизм. - Вы слишком самоуверенны, ваше высочество, - сообщил Хиддлстон, в качестве защитной меры попытавшись втиснуть между собой и телом королевского ублюдка подушку, но противник не намеревался вступать в споры. - Посмотрим, - кивнул принц, отшвырнув многострадальную подушку в сторону, и в ту же секунду адмирал ощутил его губы на своих собственных. Крис сделал несколько движений языком, но Хиддлстон стиснул зубы, не позволив углубить поцелуй, и рейн с сожалением поднял голову. Досадливо вздохнув, Крис с укоризной оглядел Хиддлстона, почти целомудренно поцеловал его в щеку, однако на этом консервативные ласки закончились: куснув любовника за подбородок, его высочество медленно провел языком по шее, обвел им ключицы, и адмирал с ужасом осознал, что уже не воспринимает эти охальные касания как нечто омерзительное. Впрочем, несмотря на то, что ощущения можно было назвать приятными, а, вернее, терпимыми, до настойчивого возбуждения было весьма и весьма далеко, и Хиддлстон всеми фибрами души надеялся, что до этого дело и не дойдет. Тем временем Крис явно намеревался повторить путешествие, ранее совершенное пальцами, словно бы утоляя жажду объять каждый дюйм тела любовника: по очереди жарко лизнув соски, он скользнул своим проклятым языком по ребрам, животу и, достигнув паха, поднялся наверх. - Думаешь, я забыл, что ты – целка? – прошептал принц на ухо задрожавшему Тому. - Не бойся, я позабочусь, чтобы тебе понравилось. Хиддлстон не сразу понял, что Крис имел ввиду, а в следующую секунду тот оказался между его ног и, обхватив рукой вяло свисавший член адмирала, коснулся губами головки. Оценив отклик своего тела, Том с неким мстительным удовлетворением констатировал, что результаты стараний принца не были похожи на то удовольствие, которое герой Терры получал от данного процесса ранее: Дэйле минет удавался особенно хорошо, и только спустя несколько месяцев после расставания он начал задумываться, чем было обусловлено такое умение: природным талантом или огромным опытом. Хиддлстон не без основания заподозрил, что в оральных ласках у Криса не было достаточно практики, поскольку он несколько раз задел его зубами, но все равно ублюдок добился своего: всего после нескольких движений адмирал ощутил знакомое напряжение в паху. Растворяясь в ощущениях, Том даже не сразу заметил, как кончик смоченного слюной пальца покружил вокруг его отверстия и осторожно проник внутрь. Это не было болезненно, скорее непривычно и не слишком приятно, не говоря уже о психологическом аспекте: появившаяся эрекция начала стремительно опадать. На лице принца читалась досада, явно обусловленная таким быстрым крахом затраченных усилий, и, глядя на его красноречивое выражение, Хиддлстон едва сдерживал смех. Однако Крис, однозначно не желавший сдаваться, решительно нашарил что-то в консоли над спинкой кровати, и как только Том рассмотрел предмет, веселья у него порядком поубавилось. - Ни за что, - выдохнул адмирал и отполз в сторону. Приятное напряжение полностью его отпустило, вновь уступив место сковывающему страху. -Эта штука как раз для узких нетронутых дырок, таких, как у тебя, - пояснил принц, смазывая маслом нечто, несомненно, являвшееся анальным растяжителем. Однако Том хоть и не был радикальным противником использования развлекательных предметов в постели, категорически не желал, чтобы они были применимы непосредственно к нему. Ему хватало унижения только лишь от самой ситуации. - Если вы попробуете засунуть в меня это, клянусь, я убью вас, и плевать на присягу и трибунал, - процедил адмирал, и, судя по взгляду принца, его слова были восприняты всерьез. - Это не просто моя прихоть, - вздохнул Крис без привычных шутливых интонаций. - Так тебе будет легче принять меня. - Нет, - вновь отверг предложение Том. – Иначе я уйду прямо сейчас. На протяжении нескольких секунд рейн изучал его лицо, но, в конце концов, согласно кивнул и отбросил игрушку в сторону. - Прижми колени к груди, - после недолгого раздумья скомандовал принц, а Хиддлстон в очередной раз обругал себя на необоснованные ожидания. Ощутив, как по его ягодицам мазнули скользкие от масла пальцы, Том инстинктивно сжался, опасаясь, что, несмотря на категорический отказ, принц все же решится применить свои извращенные приспособления, а в следующий момент почувствовал, как его отверстия коснулось нечто влажное и горячее. Крис лизал его прямо там, а Хиддлстон силился приказать ему прекратить, но мог лишь глухо стонать: он никогда не получал таких ласк, не испытывал такого удовольствия. Щетина, покрывавшая щеки принца, царапала нежную кожу на внутренней стороне бедер, однако даже это, казалось бы, не слишком приятное касание словно бы оттеняло сладость, обостряя восприятие. По всем законам его мужское эго должно было взбунтоваться лишь от одной мысли, что к нему может вот так прикоснуться мужчина, но адмирал, захваченный в плен этой постыдной лаской, оказался совершенно бессилен: все его ощущения сосредоточились вокруг языка, творящего с ним нечто невообразимое, подчиняющего своей воле. Не прерывая анальных ласк, принц обхватил рукой его член, а командир крейсера со стыдом обнаружил, что ему хватило лишь нескольких движений, и вяло свисавший пенис пришел в полную боевую готовность. Впрочем, мысль, что его приятелю сегодня не придется принять участие в активных действиях, слегка отрезвила адмирала, напомнив предназначенную ему роль в соитии, но на этот раз к его величайшему смущению эрекция не ослабла, и он подчинился своему телу, окунаясь в удовольствие. В конце концов, далеко не каждый может похвастаться тем, что потомок Великого рейна вылизывал ему задницу. В какой-то момент Крис вновь переключил все свое внимание на член любовника, вобрав его в рот, и Хиддлстон, все еще плававший на сладких волнах, пришел в себя только когда ощутил, как в него проникло нечто более крупное, чем палец. - Это он? – охнул Том, от неожиданности вцепившись руками в простыни и лишь позже сообразив, что поза, в которой находился его высочество, не слишком располагала к сношению. - Ты всерьез недооцениваешь мои возможности, - мрачно усмехнулся принц, вновь накрыв губами его член, а Хиддлстон ощутил, как по телу пробежала стайка мурашек. С трудом отвлекшись от горячего языка, ласкавшего его яички, адмирал прислушался к тому, что ощущалось у него в заднице, а несколько позже уловив характер движений, понял, что это было похоже на два пальца. Пару минут спустя Том отметил, что дискомфорт в отверстии практически исчез, а, если закрыть глаза, то можно было спокойно фантазировать о ком угодно, и в голове немедленно возник образ Дэйлы. Но рейн явно не желал, чтобы партнер был с кем-то, помимо него, даже в мыслях. Напоследок сильно всосав головку, Крис выпустил ее изо рта, и, чмокнув ствол, коснулся губами живота любовника, груди, поднимаясь выше, а в какой-то момент его светящиеся глаза оказалось прямо перед глазами адмирала. - Как ты хочешь в первый раз? – прошептал ему на ухо принц, слегка прихватил зубами мочку, и Хиддлстон со стыдом вновь ощутил, как его член дернулся даже несмотря на то, что он прекрасно понимал, о чем шла речь. - Легче будет, если я войду сзади, но я бы хотел видеть твое лицо. Том, оказавшийся не готовым к переходу к активным действиям, лишь молча вглядывался в терпкую бирюзовую радужку, не в силах вымолвить и слова. - Все еще скован, - с нотками раздражения пробормотал Крис и, взяв адмирала за руку, опустил ее на свой член. - Ты должен его почувствовать. Осторожно сжав пальцы на напряженной плоти, Хиддлстон вздохнул и провел вверх и вниз, горестно отмечая, что не ошибся с визуальной оценкой размеров: на ощупь член принца казался гораздо больше его собственного. Том в свое время несколько раз пространно задумывался, как происходит близость между двумя мужчинами, и решил, что такого рода соитие должно быть ужасно приятным, если некоторые так жаждут этого, но, тем не менее, желания поближе ознакомиться с процессом у него не возникло. Словом, за отсутствием интереса, Хиддлстон никогда не вдавался в изучение техники гомосексуального секса, но прекрасно осознавал, что эта здоровенная штуковина должна была оказаться в нем. Не было никаких сомнений в том, что Крис пойдет до конца, и как только мысль оформилась, адмирал и инстинктивно сжался, и даже ласковые поцелуи любовника не могли заставить его расслабиться. Внезапно с невыносимой четкостью Том осознал, что это ему и не требуется. Собственно, именно этого он и хотел: не позволить распоясавшемуся ублюдку самоутвердиться за его счет. Сделав глубокий вдох, Том распластался на простынях и раздвинул ноги, демонстрируя мерзавцу, что выбор сделан. Принц с улыбкой кивнул, и, легонько шлепнув его по ягодице, заставил приподнять бедра и просунул под них подушку, а несколько мгновений спустя Хиддлстон почувствовал, как его растягивает нечто внушительное, гораздо большее, чем пальцы. Масло, несомненно, облегчило процесс, но, тем не менее, проникновение было болезненным, и это отрезвило сознание. Они с Дэйлой периодически практиковали анальный секс, и она каждый раз получала немалое удовольствие, хотя неизменно замечала, что, будь она мужчиной, секс пришелся бы ей по вкусу куда больше. Слыша это, Том даже ощущал нечто вроде любопытства, которое скорее было направлено на источник информации, нежели на подтверждение либо опровержение ее слов. Но сейчас, вспомнив эти разговоры, он, говоря начистоту, не мог утверждать, что секс с мужчиной в пассивной роли был абсолютно отвратителен, но однозначно мог сказать: распирающая боль в анусе на неземное блаженство походила крайне мало. Вопреки опасениям, принц не спешил, хотя Хиддлстон, на секунду представив себя на его месте, изрядно удивился силе и выдержке рейна: в такой жаркой тесноте продержаться долго было тем еще испытанием. Но, казалось, Крис понимал, насколько партнеру тяжело, и прилагал все силы, чтобы сдержаться. Том же был твердо намерен сделать все, чтобы ублюдок кончил побыстрее, тем самым вырвав себе шанс на свободу, хотя с каждой секундой терпеть ощущения в заднице становилось все сложнее, и адмирал просто не представлял, как сможет выдержать до конца, ведь если принц начнет двигаться интенсивнее, боль станет просто адской. - Готов? – напряженно спросил принц, нависая над ним, и Хиддлстон, утвердительно кивнув в ответ, закрыл глаза, приготовившись к невыносимому кошмару. На этот раз его ожидания оправдались. По мере того, как Крис проникал глубже, жжение в дырке усиливалось, и казалось, что дальше уже невозможно, что тесный канал не выдержит больше. По щеке адмирала скатилась слезинка, и он сильнее стиснул пальцами простыни. Заметив это, принц замер и обеспокоенно оглядел партнера. - Когда ты сжимаешься, еще больнее. Постарайся расслабиться. Можешь держаться за меня, так будет легче. - Вы очень любезны, ваше высочество, но не стоит утруждать себя заботой о моем комфорте, - процедил Том сквозь зубы. - Зачем ты так.. – расстроенно вздохнул Крис и ласково мазнул губами по щеке адмирала. - Я правда хочу, чтобы тебе понравилось. Ты даже не представляешь, как это может быть приятно для обоих. - В таком случае у нас разные цели, - выдавил Том, не желавший уступать мерзавцу. - А, вот ты о чем.. Я не могу.. –пробормотал принц, растерянно моргнув. - Ты такой тесный.. - Давай, вперед, - выплюнул Хиддлстон и двинул бедрами, но, тотчас ощутив резкую боль, жалобно взвыл. - Ничего, таури, сейчас пройдет, - успокаивающе прошептал принц. Просунув руку между их тел, он сжал поникший член партнера, и адмирал неожиданно всхлипнул: несмотря на ровный голос, явственно ощущалось, как прижимавшееся к нему тело бьет крупная дрожь, и, казалось, это напряжение передалось и ему самому. От нескольких ласковых движений член Тома очень быстро налился вновь, и к своему разочарованию он осознал, что уже привык к ощущениям и вполне способен терпеть орган принца в своем отверстии, а это его категорически не устраивало. Зажмурившись, Хиддлстон сжал мышцы ануса, чтобы вернуть боль, но дернулся, когда зубы рейна впились ему в губу. - Не делай так больше, - сообщил Крис, и капля пота с его лба упала любовнику на щеку: очевидно, ублюдок был на пределе, и чем скорее это закончится, тем больше была вероятность того, что Том выиграет это безумное пари. Не вняв предупреждению, адмирал стиснул зубы и сжался сильнее: он не намеревался упускать свой последний шанс. - Ладно, твоя взяла, - выдохнул Крис и, качнув бедрами, легонько толкнулся вперед, а Хиддлстон вскрикнул, испытав вспышку острой боли и перекрывшего ее незнакомого сладостного ощущения, пронзившего низ живота. Том никогда не чувствовал ничего подобного: это было сравнимо взрыву звезды в космической тьме, и он шумно дышал, пытаясь понять, откуда оно взялось и что сделать, чтобы испытать его еще раз снова. Открыв рот, адмирал взмахнул рукой, силясь сдержать жалобный стон, но, казалось, принц понял его без слов: удобнее сбалансировав вес на руках, он толкнулся вперед, а Хиддлстон, вновь ощутив, как сладкий разряд пронзил тело, дернулся задницей, желая насадиться на член любовника сильнее и продлить удовольствие. Когда жаркая волна схлынула, Том задрожал от нетерпения и жадной неудовлетворенности. Ему хотелось еще, и даже мысли, робко напоминавшие, что именно с ним происходит, отступили куда-то на задворки сознания. От очередной яркой вспышки адмирал вскрикнул, обхватил Криса руками за плечи и раздвинул ноги, раскрываясь сильнее, готовый на все ради этого восхитительного блаженства, и принц, верно истолковав язык его тела, ускорил движения. С каждым новым толчком Хиддлстон ощущал, как анус растягивается сильнее, а член принца проникает глубже, заполняет его всего полностью, трется об это волшебное местечко там, внутри. И даже когда Том был полностью опустошен, при каждой новой фрикции принца сладость накатывала и поглощала его всего целиком. Его собственный член, зажатый между их разгоряченными телами, был плотно прижат к животу, и Хиддлстон был уверен, что такого каменного стояка у него не было даже в их самую первую ночь с Дэйлой, когда его просто-таки трясло от похоти. Внезапно Крис замер, и Том протестующее замычал и задергался. - Ну как? Хочешь, чтобы я вынул, или чтобы вогнал поглубже? – с усмешкой поинтересовался Крис, и адмирал растерялся от разрывавших его противоречивых желаний ударить ублюдка и умолять его продолжить. Выбор был сделан неосознанно. Хиддлстон всхлипнул, прикусил губу, и, сам не зная, что творит, качнул бедрами и замотал головой, ощущая себя старшеклассницей во время первого секса. - Я так думаю, это был призыв выебать тебя посильнее, - озвучил вывод Крис, тяжел дыша и пожирая его глазами. - И хорошо, потому что я не выдержу дольше, Том, я не смогу сдержаться, ты такой тесный.. Несмотря на ужасное жжение в заднице, накатывавшие следом волны удовольствия были сильнее, а вскоре адмирал расслабился, принимая в себя принца, и перестал замечать боль, перестал замечать все вокруг, забыл, кто он, где и с кем. Все ощущения Хиддлстона сосредоточились вокруг трахавшего его члена, и в какой-то момент он осознал, что эти странные звуки, всхлипы и стоны издает он сам. Внезапно Том обнаружил, что больше не выдержит, и вот-вот наступит то, чего он наверняка будет стыдиться до конца жизни, однако, ощущая себя насаженным на член принца, он испытывал позорное, но ни с чем несравнимое удовольствие, а потому на последствия ему было искренне наплевать. Напротив, адмирал не хотел, чтобы это заканчивалось. Командир крейсера жалобно поскуливал от невыносимого возбуждения и, желая, чтобы рейн вошел в его отверстие глубже, сильнее надавил членом на то местечко, посылавшее сладостные спазмы по всему телу, он отчаянно приподнимал бедра и жалобно хныкал в шею любовника. Апогей наступил совершенно неожиданно: просто в какой-то момент Том почувствовал, что Крис ускорил темп, его голубые глаза светились, а узор на радужке странно мерцал. С громким рычанием принц входил в него сильно, резко, до самого конца, и лишь от одной мысли, что этот здоровенный толстый член находится в нем полностью, адмирал задрожал всем телом, и это была невыносимо сладкая дрожь. Хиддлстон не представлял, как оргазм может ощущаться в таком положении, а мгновение спустя его накрыла жаркая волна наслаждения. Адмирал вскрикнул и забился в сладкой судороге, чувствуя, как бешено сокращаются мышцы ануса, и тут же услышал задушенный вскрик: член партнера пульсировал глубоко в его заднице. После сильнейшего оргазма Том далеко не сразу пришел в себя, но, когда рецепторы восстановили работоспособность, он обнаружил, что укрыт одеялом, а Крис прижимается к нему горячим телом. На его памяти не было ни разу, чтобы он отключался после секса, но анализировать новый опыт адмирал пока не намеревался. На животе не чувствовалось липкости: очевидно, партнер о нем позаботился. Все еще пребывая в состоянии, далеком от реальности, Хиддлстон отвечал на поцелуи и ласки, которые, впрочем, были ужасно приятны. Потихоньку обретя способность шевелиться, он несколько раз порывался что-то сказать, но каждый раз принц пресекал эти попытки, прикладывая палец к его губам или накрывая их своими. Адмирал не заметил, как, утомленный стычками и недавней бешеной постельной гонкой, заснул в кольце теплых рук, ощущая нежные поглаживания и прижимающееся горячее тело любовника. Том бежал среди травы, такой высокой, что доставала ему до самых плеч. Солнце слепило глаза, но впереди он все же мог различить силуэт отца. Отец обернулся, махнул рукой, словно бы в знак прощания, но Хиддлстон не хотел его терять, он бежал быстрее, еще быстрее, неизбежно упуская свою цель из виду.. Адмирал резко проснулся, ощущая сильнейшую боль. Немного времени потребовалось, чтобы вспомнить, где он находился и что произошло. Осторожно выскользнув из кольца рук, Том с удивлением отметил, что во сне принц переплел его пальцы со своими. Крис спал с легкой улыбкой на губах, был совершенно спокоен и так не похож на себя самого, что Хиддлстон на несколько секунд задержался, разглядывая его. Впрочем, любопытство прошло ровно в тот момент, когда адмирал вспомнил, чем было обусловлено такое умиротворение. С немалыми усилиями натянув брюки, Том накинул мундир, прихватил с пола рубашку, белье и обувь и тихо направился к дверям. Соблюдать тишину стоило ему титанических усилий: эмоции просто таки требовали выхода в форме нецензурной брани. Можно было считать, что адмиралу повезло: конвоя у апартаментов принца не было, и по пути ему не встретился никто из дежурных. Добравшись до своих комнат, Хиддлстон перво-наперво решил озаботиться наиболее насущным вопросом: задницу ужасно жгло, канал внутри болел так, словно в него насыпали битого стекла, идти было практически невозможно и, ковыляя в свои апартаменты, он впервые с положительной стороны оценил то, что каюты принца по настоянию его высочества разместили максимально близко к его собственным. Будучи военным, Том проходил курс противостояния боли, заключавшийся в том, что к обучаемым применяли различные степени воздействия, и во время испытаний он показывал весьма неплохие результаты. Но даже самый высокий уровень по тренировочной шкале, который Хиддлстон смог осилить, и близко не мог сравниться с тем, что он ощущал сейчас. До начала дневной смены оставалось два часа, получается, он проспал не менее пяти. При этом представлялось загадкой, как он вообще смог уснуть с такими повреждениями, однако, ввиду нервотрепки последних дней это, наверное, как раз было неудивительно. Раздевшись, Том открыл консоль с запасом лекарств, который он держал на случай, когда не будет возможности обратиться в медицинский блок. Раздавив капсулу с ранозаживляющей эмульсией, он нанес ее содержимое на анус, стараясь не кривиться: даже касаться поврежденной плоти было чертовски больно. На пальцах предсказуемо обнаружилась кровь вперемешку с чем-то белесым, что, без сомнения, было семенем принца. С отвращением вытерев руку о полотенце, Хиддлстон лег на постель животом, позволяя средству впитаться. Прикрыв было глаза, он немедленно распахнул их: в голове закружился водоворот воспоминаний о прошлой ночи. Выругавшись, Том поднялся и, игнорируя ощущения в заднице, нагишом прошел в гостиную: погружение в рефлексию за час до начала службы никак не могло поспособствовать продуктивной работе. Привычная обстановка принесла некоторое успокоение. Разминая затекшие мышцы, адмирал с опозданием поприветствовал боль во всем теле, преимущественно в руках, спине и мышцах бедер, и он некстати вспомнил о том, как напрягал их, раздвигая ноги шире, желая получить удовольствие, и выгибался дугой под принцем. Сердито тряхнув головой, Том сурово приказал себе не думать о произошедшем: он просто не был готов это анализировать, и, к его удивлению, сознание достаточно легко приняло защитный прием, согласившись на восприятие ситуации в качестве стороннего наблюдателя. Напомнив себе, что Крис не воспользовался презервативом, Том мысленно отметил, что некоторое время спустя, скажем, во время его следующего визита в Терру, неплохо было бы сдать анонимный экспресс-тест: относительно возможности подцепить от принца, по слухам ведущего разгульный образ жизни, какую-нибудь венерическую дрянь, адмирал не испытывал никаких сомнений. Воистину, по мнению Хиддлстона, это было бы достойным дополнением к имевшемуся в его распоряжении развлекательному набору под названием «Ночь с рейном», уже включавшему в себя такие забавы, как кровоточащее повреждение задницы, угроза нервного срыва и грандиозное унижение. Почему-то нечто странное ощущалось в животе, хотя до того места орган принца, каких бы внушительных размеров он ни был, явно не добрался. Мелькнула мысль все же обратиться в медицинский блок, но Хиддлстон немедленно отмел ее как абсолютно неконструктивную. Представив, как он демонстрирует доктору Митчелл полученные раны и описывает обстоятельства, при которых они были получены, адмирал нервно хихикнул и, за отсутствием лучших идей, поплелся в ванную. Не имея представления о правилах гигиены после соития с мужчиной в роли пассивного партнера, Том принял душ, с усмешкой думая, что, будучи той самой школьницей, он непременно озаботился бы приемом контрацептивов. У Хиддлстона это был первый секс без мер предохранения, но, принимая во внимание его врожденную брезгливость и приобретенную педантичность, не было ничего удивительного, что ранее он не желал рисковать. - Хоть о чем-то можно не беспокоиться, - сообщил адмирал своему отражению в зеркале, разглядывая припухшие и слегка саднящие губы. Вкус во рту предсказуемо был отвратительный. Скривившись, Хиддлстон сплюнул в раковину и подставил стакан под сопло для очистителя полости рта, но трубка вместе с шипением выдала лишь брызги. Недовольно поморщившись, Том потянулся к консоли и, уныло оглядев запасы, констатировал, что полюбившийся вкус закончился. Жаль, ваниль его вполне устраивала. Обругав себя за рассеянность, Хиддлстон досадливо вздохнул и достал первую попавшуюся новую бутылку. Что ж, на этот раз ему предстоит дегустировать синтетический апельсин. Очиститель мгновенно снимал с зубов и языка налет, а также обеспечивал защиту эмали. Сложно было представить, что всего несколько сотен лет назад людям приходилось тратить уйму времени на то, чтобы пользоваться устройством со щетиной, царапая поверхность зубов и травмируя десны. Сейчас же эта процедура занимала секунды. В то же время справедливость и объективность в один голос требовали признать, что отсутствие таких инноваций у древних компенсировалось возможностью дышать свежим, а не дистиллированным воздухом, находиться на Земле и наслаждаться природой, не будучи обремененными налогом на существование в городе. К тому же, что-то оставалось неизменным: несмотря на развитие прогресса, приведшее к тому, что пища на сотню человек доставлялась в одном небольшом контейнере, людям все также требовалось питаться, чистить зубы и подтирать зад. У монеты, как обычно, было две стороны. Апельсин оказался не таким уж отвратительным, и, ощущая, как во рту образуется пена, Том еще какое-то время лениво размышлял о пользе прогресса для экономии времени. Рутинные манипуляции ненадолго отвлекли адмирала от недавних событий, но, поймав свой затравленный взгляд в зеркале, он вновь вспомнил о последних событиях. Он провел ночь с мужчиной. Нет, не так. Он занимался сексом с мужчиной, принимал его в себя. - Я действительно позволил ему трахать меня по-настоящему, – выдохнул Том. Осознав, что произнес это вслух, Хиддлстон ошалело моргнул, но отражение в зеркале не изменилось. Психологический дестрой нахлынул с силой цунами. Вцепившись пальцами в край раковины, Том опустил голову и увидел, как трясутся руки, а секунду спустя ощутил, что тремор захватывает все тело. Ему хотелось кричать, разбить что-нибудь. Ударить кого-нибудь, и он точно знал, кого. Попытавшись очистить сознание, Хиддлстон с ужасом обнаружил, что то моральное принуждение, которое он применял к себе, когда требовалось нацепить привычную маску, не действовало. В качестве экстренной меры, действенной, но применяемой им крайне редко, Том отвесил себе оплеуху, и, охнув, тут же прижал ладонь к занывшему лицу. Выждав пару минут, Хиддлстон потер скулу и, взглянув на себя еще раз, и с удовлетворением отметил, что прием сработал: ужаса и паники в глазах не было. Он вновь стал собой. Адмирал вздохнул, пристально изучая свое лицо: за исключением покрасневших губ, о событиях этой ночи напоминали только синяки на шее в тех местах, где ублюдок оставлял отметины своих зубов, да лихорадочный блеск глаз, который если не давал прямых намеков, то однозначно наводил на подозрения. Голос, внезапно раздавшийся в апартаментах, застал Хиддлстона, все же погрязшего в вязких размышлениях, врасплох, да так, что он, поскользнувшись, не удержал равновесия и растянулся на мокром полу, утянув на себя полотенце. - Доброе утро, сэр, - бодро поприветствовала его Ара. - Сегодня третий день четвертого тридцатисуточного цикла по земному календарю, год 3565, шестой ун цикла шинау по вселенскому летосчислению. У вас на сегодня плотное расписание. Ближайшая встреча с представителями расы Ага-биу по вопросу загрязнения пограничной планеты Беа-биу начнется через полтора часа. Представитель Совета по делам территорий генерал Иванов, как вы помните, прибыл вчера, представителей Ага-биу ожидаем в течение часа. Желаете справку по этой расе? - Черт возьми, - вздохнул Том, неуклюже поднимаясь на ноги: к уже стихавшему жжению в заднице добавилась боль в разбитом колене. - Если ты не прекратишь нецензурно браниться, я перестану с тобой разговаривать, - с явной обидой сообщила Ара, и адмирал сделал вывод, что его соул сегодня также пребывает в не совсем радужном настроении. - Нет, справки не нужно, благодарю, – скривился адмирал, потирая ноющую ногу. - Распорядись подать мне завтрак в кабинет на полчаса раньше и подготовь документы по вопросу встречи. - Будет исполнено, сэр, - с неприкрытым удовлетворением прощебетала дроид: садизм явно был ей по вкусу. – Также я фиксирую определенные изменения в вашем организме. Наиболее вероятно, что это – последствия имевшего место около шести часов назад сексуального контакта с мужчиной. - Ара, я не желаю это обсуждать, - процедил Хиддлстон. – Передай в хозяйственное управление мое пожелание провести дополнительную уборку в моих апартаментах. - Но это – очень важно, - как ни в чем не бывало, продолжала соул. – Я внимательно следила за процессом, поскольку действия вышли за рамки закона о взаимодействиях в военных кругах. - Пожалуйста, прекрати, - простонал адмирал: он с таким трудом привел сознание в порядок, и теперь все его усилия грозили оказаться безрезультатными благодаря излишней вольности одного дроида. Как и Гидеон, Ара порой не знала границ, но с этим, к сожалению, поделать было ничего нельзя: соул развивался вместе с носителем и, исходя из особенностей их отношений, обогащался определенными качествами, на базе которых формировалась его манера общения и уровень развития. И если носитель обнаруживал, что его в характере дроида что-то не устраивало, то виной тому являлись исключительно его собственные поступки, а потому поменять прошивку соула не представлялось возможным, лишь в крайнем случае допускалось его полное изъятие и имплантация замены, которая по своему наполнению была словно чистый лист, и Хиддлстон, несмотря на некоторые сложности, разумеется, не был готов расстаться со своей верной подругой. - Не вижу причин для злости, - настаивала Ара. – Насколько я могу судить по совокупности признаков, ты получил громадное удовольствие от соития, а это благотворно сказывается на физиологических процессах твоего подвида. Что касается полученных повреждений, то они естественны для данного процесса. И мне не удается определить причину твоего раздражения. - Заткнись! – рявкнул Том, с досадой саданул кулаком по раковине, тут же взвыв от пронзившей кисть боли, и, покачнувшись, ощутил, как ноги разъезжаются, но, в последний момент ухватившись за открытую выдвижную консоль, чудом избежал падения. Удостоверившись, что твердо стоит на поверхности, адмирал прикрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул, восстанавливая равномерность сердцебиения, и, лишь почувствовав себя лучше, осмелился взглянуть на себя в зеркало. - Ара, прости, - выдохнул Хиддлстон. – Я сожалею о своей грубости. Но я действительно не хочу разговоров на эту тему. Ты помнишь про мой завтрак? - Я сделаю все, чтобы ты не остался голодным, - сообщила соул, в голосе которой явно слышалось недовольство. - Спасибо, - кивнул Том и краешком губ улыбнулся своему отражению. Отдав дополнительные указания, адмирал со стоном прохромал в спальню, радуясь, что не успел убрать запас лекарств обратно в консоль. Все же нельзя было не признать, что современные лекарственные средства были на высоте: заживляющая эмульсия действовала так, как надо, и полчаса спустя Том уже не ощущал ни малейшего физического дискомфорта. К сожалению, то же самое никак нельзя было сказать о его моральном состоянии: как Хиддлстон ни старался, он не мог полностью абстрагироваться от случившегося, и эмоции выплескивались через край. Пройдя по коридору, он раскритиковал полковника Харриса за неудачное, на его взгляд, размещение придирчивого генерала Иванова, рассвирепел, обнаружив грязь на сенсорной панели в лифте, а под конец своего променада громко отчитал так некстати попавшегося ему на глаза сержанта за неровно застегнутый китель. Лишь дойдя до оранжереи, адмирал на несколько секунд замер, любуясь цветением какого-то яркого цветка: пожалуй, это было лучшим местом для того, чтобы привести мысли в порядок. А что, собственно, было не так? Присутствия принца на «Фортуне», очевидно, избежать не представлялось возможным, поскольку пари однозначно было проиграно, но остальное по-прежнему находилось исключительно в его руках. Том глубоко вдохнул и выдохнул. Галактика по-прежнему оставалась на своем месте, а он был командиром крупнейшего крейсера Королевского флота. Словом, оттого, что герой Терры адмирал Хиддлстон переспал с мужчиной, в его маленькой личной вселенной ровным счетом ничего не поменялось. Том придерживался этой точки зрения ровно до того момента, как столкнулся с этим самым мужчиной несколькими минутами позже в своем собственном кабинете. Крис расположился за его любимым столом, прихлебывал какао из его чашки и, жуя приготовленный ему на завтрак сэндвич, листал какие-то документы на своей виртуальной рабочей консоли. - Как вы сюда попали, сэр? – вместо положенного приветствия поинтересовался Хиддлстон, но, спохватившись, немедленно поклонился. - Кабинет еще настроен на меня, - улыбнулся принц и указал пальцем на остатки завтрака. – Будешь? Том мысленно чертыхнулся: со всей этой суматохой вокруг Ассамблеи у него совершенно вылетело из головы то, что требовалось ограничить принцу доступ в помещения крейсера. - Через полчаса прибудут представители расы Ага-Биу, не хотелось бы проявлять неуважение и заставлять их ждать, - максимально учтиво сообщил адмирал, осторожно принюхиваясь: в воздухе витал странный запах. - Это веский повод поторопиться, – подмигнул ему рейн, но тут же посерьезнел. – Нужно поговорить. Том собирался ответить, что не видит темы для обсуждения, сравнимой по срочности со встречей инопланетной делегации, как вдруг почувствовал резкую боль внизу живота и рефлекторно согнулся. - Что с тобой? Все в порядке? – спросил принц, и за нотки беспокойства в его голосе Хиддлстон испытал острое и абсолютно обоснованное желание сделать с королевским внуком что-нибудь ужасное. - Вполне, - кивнул адмирал: хоть ему и было все еще чертовски больно, он не намеревался демонстрировать перед ублюдком свою уязвимость. – Видите ли, принуждение к сексу вызывает у меня несварение. - Какой ты чувствительный, - хмыкнул Крис, склонив голову набок, и Том ощутил порыв запустить в эту наглую физиономию какой-нибудь тяжелый предмет. - Что вы хотели обсудить, ваше высочество? – минуя обходные пути, перешел к делу Хиддлстон, которому в настоящий момент было не до применения дипломатических методов: чем скорее он отвяжется от мерзавца, тем больше была вероятность, что ему удастся соблюсти регламент и успеть к прибытию гостей. - Мне сказали, что ты не обращался в медицинский блок, - испытующе взглянул на него принц. - Да, ввиду отсутствия потребности в этом, – постарался выдержать голос Том. - Понятно, – скривил губы Крис и бросил ему что-то, что адмирал рефлекторно поймал, - держи. Разжав пальцы, Хиддлстон обнаружил, что это была капсула характерного желтого цвета. Заживляющее. - Я знаю, каково это после первого раза, – пояснил принц в ответ на невысказанный вопрос. - Исходя из собственного опыта? – не удержался Том. - Нет, - улыбнулся Крис, - я предпочитаю быть сверху, но мне хотелось бы, чтобы от нашей вчерашней встречи у тебя остались только приятные впечатления. - Благодарю, но мне это не нужно, - процедил адмирал, ощущая злость: с таким трудом обретенное подобие равновесия как игральные кубики с легкостью оказалось разбито всего лишь несколькими словами. - Уверен? – подозрительно прищурился рейн. - С тебя станется терпеть боль целый день, чтобы доказать, что ты – настоящий мужик. - Уверяю вас, со мной все в порядке, - сглотнул Хиддлстон, выпрямившись и стараясь сохранять спокойный тон. - Если это все, то я хотел бы.. - Не все, - прервал его принц, прожигая взглядом. - Эта ночь многое изменила, как считаешь? - Если вас устроит, я немедленно подам прошение о переводе на другое место службы, - ровно произнес Том, хотя при мысли о необходимости покинуть «Фортуну» внутри у него все сжалось. Только теперь до адмирала дошло, какими последствиями могла грозить его глупость и неосмотрительность: он рисковал потерять все, и теперь полностью зависел от воли принца. Однако ответ несказанно удивил его. - Я не хочу, чтобы ты уходил, - покачал головой Крис, бросив на адмирала очередной странный взгляд, в котором при желании можно было прочитать нечто сродни опасению. - Нам было хорошо вместе прошлой ночью. Нам обоим. - Это абсолютно ничего не значит, и я бы предпочел избежать дальнейших упоминаний об этом инциденте. Сэр, - процедил Хиддлстон, ощущая тошноту. Он ожидал, что мерзавец с присущим ему садизмом продолжит акцентировать внимание на произошедшем, но принц лишь пожал плечами, не сводя с собеседника мерцающих глаз. - Как скажешь, - в конце концов, кивнул Крис, выдержав паузу. - Разрешите удалиться, - с облегчением произнес адмирал и, не дождавшись ответа, поклонился, развернулся и направился к дверям. - Ты так кричал от удовольствия, когда я вгонял в тебя полностью, - усмехнулся принц ему в спину. - Помнишь? Том замер на середине шага и, ощутив, как вспыхнули щеки, сжал пальцы, прилагая все силы, чтобы не развернуться и не стереть усмешку с лица королевского ублюдка кулаком. - Не расслышал, что ты сказал? - Да. Помню, - скрипнул зубами адмирал. - Могу я идти? - Можешь, – удовлетворенно кивнул Крис, откинувшись на спинку кресла. - Удачного дня. Принц Кристан сидел на полу у прозрачной стены и задумчиво вглядывался в глубокую таинственную темноту за окном. В детстве принц любил фантазировать о том, что находилось за пределами королевского дворца и самой Терры, сейчас же он слишком хорошо знал, какие омерзительные явления и создания можно было обнаружить в галактике, и незнакомая даль уже не слишком манила. Однако такова была сила космического пространства: взгляд неизбежно тонул в далекой неизведанной глубине. - Не могу поверить, что тебе все же это удалось.. – усмехнулся Джей. - И как, он стоил той цены, что себе набивал? - Вполне, - кивнул Крис, не отрывая глаз от мерцания звезд. - Мне прямо стало любопытно, - покосился на него Реннер. - Он не в твоем вкусе, - резко возразил принц. - И не в твоем. Крис вновь машинально кивнул другу: его мысли витали далеко. - Как считаешь, он уже готов к тройничку, или пошлем его к черту и расслабимся сами? Знаешь, смерть ублюдка Финли можно праздновать бесконечно. Может, махнем в тот бар, где водятся те милые торианки? Nот мальчик отсосал мне так, как, наверное, никто во Вселенной не способен. - Не буду тебе мешать. - Все в порядке? – Джей опустился рядом с принцем и хлопнул его по плечу. - Если хочешь, я останусь. - Развлекайся, - ухмыльнулся Крис и показал два пальца. – Ты это заслужил. Как только двери за Реннером закрылись, принц выудил из консоли бутылку крепкого спиртного напитка, по горячим уверениям продавца, выдержанного по старинным земным технологиям, и, вытащив зубами пробку, сделал глоток прямо из горла. Он ненавидел напиваться в одиночку, но последние недели были крайне напряженными даже в свете его более чем насыщенного образа жизни, и Крису требовалось хорошенько все обдумать: некоторые мысли слишком бередили душу. Принц обладал особым чутьем на неприятности, и когда дед объявил ему о новых обязанностях, Крис наравне с радостью упорно не мог отделаться от мысли, будто он ввязывается во что-то отнюдь не простое. Впрочем, принимая во внимание важность «Фортуны», эти понятия приходились явно не к месту, и он отбросил глупые подозрения, а позже поплатился за беспечность очередным ударом в спину. Хотя своим своевольным поведением Крис снискал себе славу, по меньшей мере, не самого надежного члена семьи, тем не менее, ему удалось сохранить хорошие отношения с королем. Но, несмотря на любовь, которую к нему питал дед, принц был изрядно удивлен, что Минур согласился доверить свою драгоценную «Фортуну» именно ему: в стремлении заполучить столь лакомый кусочек его дядя и кузены наверняка лезли из кожи вон. Прибыв на крейсер даже раньше установленного срока, Крис немедленно погрузился в дела. Принца переполняла гордость от того, что король поручил ему столь важную задачу ровно до тех пор, пока Советник Вальц не посвятил его в истинную суть задумки деда. Все немедленно поблекло, а в груди, казалось, образовалась новая брешь. Однако одним лишь разочарованием, связанным с «Фортуной», дело не ограничивалось: гору проблем венчал Хиддлстон. Нет, принц вовсе не питал излишних иллюзий относительно оказанной ему великой чести: эта затея отца или кого-то из его окружения, вероятнее всего Гидеона, также являвшегося доверенным лицом Минура, совершенно точно была нацелена на то, чтобы, как говаривали земляне, убить двух зайцев: расширить зону влияния Отала и при помощи Хиддлстона взять действия самого Криса под контроль. Сдвинув брови, Крис поднес к глазам бутылку с янтарной жидкостью, сделал глоток и поморщился: в горле немедленно запершило, а вкус во рту напомнил концентрированный ополаскиватель для зубов. Старый пройдоха явно надул его: бодяжная дрянь с ароматизатором совершенно не походила на тот благородный напиток, которым принца частенько угощал Джек, старинный приятель. Вспомнив горячие заверения жука-торговца, принц усмехнулся своей глупости и покачал головой. Откуда вообще синдарийцу могло быть известно о земных технологиях приготовления виски? С отцом принц не особо ладил, но, разумеется, не выносил их взаимную неприязнь на всеобщее обсуждение: в придворных кругах это было не принято. По стечению обстоятельств, Крису не посчастливилось оказаться рожденным вне брака, и это наложило отпечаток на всю его жизнь: неофициальные законы внутреннего двора отличались жестокостью. Свою мать принц до определенного возраста практически не знал: на момент его появления на свет принц Отал уже несколько лет как был женат на дочери Верховного Советника, а любовнице было дозволено появляться во дворце и навещать ребенка не чаще раза в год. Сам же отец мало интересовался неспособным принести пользу сыном, предпочитая утопать в тоске по женщине, которую любил, и с которой не мог быть вместе. И даже когда на семнадцатом году его жизни родителям было разрешено официально вступить в брак, для Криса ситуация не изменилась: он по-прежнему оставался бастардом. Впрочем, к тому моменту юный принц уже успел несколько раз сбежать из столицы, завести друзей среди пиратов, поучаствовать в парочке космических сражений, причем, будучи не на стороне терранского флота, и познать прелести плотской любви, словом, его высочество, способный постоять за себя, уже мало нуждался в защите, да и в семье, по большому счету, потребности тоже не испытывал. Хоть Крис и старался избегать Терры после достижения возраста совершеннолетия, когда он получил относительную свободу передвижения, ему доставляло немалое удовольствие спонтанно появляться на светских мероприятиях и, пользуясь статусом неприкосновенности, который давала ему кровь рейнов, устраивать всяческие провокации, оставаясь при этом совершенно безнаказанным. Выговоры короля были не слишком строги, а гнев отца, напротив, подначивал принца подойти к организации безобразий с еще большей смекалкой. Даже несмотря на безмерно раздражавшие Криса правила, связанные с его происхождением (на рейнов налагалась уйма запретов, и хотя он, будучи бастардом, не обладал правом наследования, однако, являясь потомком Адрианта, был обязан соблюдать множество предписаний, по большей части сводившихся к ограничению взаимодействия в тех или иных сферах), принц вполне официально умудрялся избегать претензий со стороны закона, и претензии к нему исходили по большей части от королевской семьи. Принц Отал явно стыдился сына, не способного претендовать на трон, и если Кристан в детстве испытывал нечто сродни чувства вины за подобную свою несостоятельность, то с юности, обуреваемый праведным гневом, исправно делал все, чтобы ощущения отца оказались оправданы. Принц всеми силами стремился избавиться от навязываемого ему с младенчества чувства неполноценности, зачастую переходя границы дозволенного, впрочем, совершенно осознанно. Крису иногда думалось, что даже король излишне снисходителен к нему исключительно в силу жалости, и он, испытывая от подобных мыслей почти физическую боль, раз за разом стремился устроить нечто все более скандальное, чтобы обосновать либо опровергнуть эти подозрения. Дед был одним из немногих, кто заслужил уважение принца, и, пожалуй, единственным человеком из всей семьи, к которому он питал нежные чувства. Во многом по причине того, что Крис не желал расстраивать деда, он умалчивал о подавляющем большинстве унизительных происшествий, имевших место в его детстве, и, планируя новую демонстративную выходку, его высочество порой ощущал чувство стыда перед Минуром, впрочем, достаточно быстро изгоняемое воспоминаниями о систематической травле. Гончие и жертва поменялись местами: Крис с упоением мстил обидчикам, а также кузенам, которые, впрочем, как и их отец принц Виктор, были более недосягаемы, нежели их придворные прихвостни. Что до Отала, то он давным-давно бросил попытки повлиять на отпрыска, словно бы принимая на свой счет ответственность за его не самое приятное детство и тем самым не признавая за собой права диктовать ему условия, ограничиваясь крайне редко высказываемым недовольством, что принца вполне устраивало. Достаточно скоро Кристану удалось добиться своего: благодаря слухам о его поведении, не смотря на закон о неразглашении, распространившимся далеко за пределы столицы, мало кто рисковал связываться с ним лишний раз, не говоря уже о том, чтобы перейти ему дорогу. Однако с вступлением старшего сына короля в борьбу за трон ситуация в корне изменилась: Крис был вынужден принять сторону Отала и умерить свое разнузданное поведение, и нельзя было сказать, что вынужденная видимость приличия его радовала, как, впрочем, и его отца, оказавшегося в зависимости от способности отпрыска держать лицо, но выбор был сделан. Впрочем, несмотря на заслуженный в военных кругах авторитет и доверие короля, совместная работа по диверсификации областей влияния Отала отнюдь не сплотила отца и сына. Порой Крису казалось, что их с отцом объединяет только Сиар, но он не любил об этом задумываться: мысли в данном направлении порождали иррациональную ненависть к младшему брату, что было неправильно. Как бы то ни было, преданность принца отцу не могли пошатнуть никакие разногласия: это было в крови, и в сознании, и он с этим уже смирился. Что же до Хиддлстона, то, имея привычку быть честным, по крайней мере, с самим собой, Крис не мог не признать, что его отношение к командиру «Фортуны» и любимчику деда было несколько предвзятым. После очередного глотка спиртовой гадости, за которую он отвалил весьма немалую сумму, принц поморщился и провел языком по верхним зубам, слизывая приторный вкус. Сейчас ему совсем не помешало бы крепкое курево, но чертов устав, на который молился Хиддлстон, строго запрещал употребление табака на борту «Фортуны», и Крис не сомневался: стоило лишь чувствительным датчикам уловить дым, как на вой сирены немедленно сбежалось бы все руководство крейсера во главе с его командиром. Несколько недель назад Крис горячо одобрил бы эту идею, являвшуюся превосходным способом довести господина адмирала до белого каления, и непременно опробовал бы в действии, но в настоящее время ему было не до шуток, что само по себе сигнализировало о серьезном душевном раздрае его высочества. Они не были знакомы лично: принц в силу обстоятельств не часто появлялся во дворце, но, разумеется, был наслышан о подвигах героя Терры и победителя битвы при Сефау. А поскольку советник Вальц был вхож в королевскую семью, Крис задолго до официального знакомства сумел составить представление и о личности Хиддлстона. Как только принц увидел своего будущего подчиненного, то немедленно понял, что был на его счет абсолютно прав: унылое заносчивое нечто, наверняка падавшего без чувств при мысли о необходимости пойти против правил. По правде говоря, Крис не имел намерений унижать Хиддлстона, он просто хотел расставить все по местам, показав адмиралу, кто теперь новый хозяин «Фортуны», а также проверить, с кем ему предстоит иметь дело, выбив его из равновесия не слишком вписывавшимися в устав шутками, но признавался самому себе, что порядком перегнул палку. Проверку его превосходительство прошел, во всяком случае, Крис, сполна насмотревшийся на лицемерие в армии, а потому питавший к офицерам стойкое отвращение, нехотя признавал, что адмиралу удалось его удивить. То, что Том взял на себя риск в перспективе гипотетической высадке на Ису, чего точно не сделал бы никто из командиров его ранга, произвело на принца сильное впечатление, которое, впрочем, было смазано появлением Вальца, в чем явно прослеживалась связь с его воспитанником. Герой битвы при Сефау не выдержал и все же нажаловался так называемому папочке. По правде говоря, Крис не сомневался, что приезд Гидеона был лишь вопросом времени: в конце концов, он сам намеренно творил это все, чтобы донять Хиддлстона. Они с Джеем даже делали ставки, когда же, наконец, Хиддл прогнется и вызовет команду спасения. Но, судя по всему, принц все же перешел какую-то черту, поскольку, к его немалому удивлению, от примирения Хиддлстон отказался, продолжив выстраивать отношения, основанные на демонстративно-подчеркнутой почтительности. Отчасти Крис испытывал досаду: потерять такого потенциального союзника было крайне недальновидным, и, в том числе, не отвечало интересам отца, которые, не смотря ни на что, были для него на первом месте. С другой стороны, вряд ли у них с командиром «Фортуны» сложился бы продуктивный тандем. При всех своих достоинствах адмирал обнаруживал иную крайность: даже будучи преданным королевской семье до мозга костей, он вряд ли согласился бы на взаимодействие с принцем, предполагавшее нарушение правил, а по-другому Крис просто не умел. Однако на этом дело не закончилось. Получив карты на руки, Хиддлстон явно ему мстил, и Крис ощущал растущее с каждым днем бешенство от осознания собственного бессилия: у него не было способа поставить зарвавшегося наглеца на место. Помимо прочего, внутри вспыхивала затаенная давняя боль: его вновь не считали достойным из-за происхождения, он вновь был недостаточно хорош. Принц самолично сделал все, чтобы его не воспринимали всерьез, приложил все усилия, дабы ему не мог доверять даже родной отец. И вряд ли Хиддлстон реагировал столь негативно только лишь потому, что его формальный командир не имел прав на трон. Несмотря на свою злость, в глубине души Крис прекрасно понимал, что Том являлся такой же жертвой обстоятельств, как и он сам: разумеется, адмиралу вовсе не приходилось по вкусу присутствие принца на крейсере, как и перспектива отчитываться перед ним. Однако, несмотря на более чем трезвые рассуждения, злость не уменьшалась: Крису было невыносимо понимать, что за столько лет борьбы с собой ему так и не удалось преодолеть этот комплекс ублюдка. Помимо прочего, оказанное Хиддлстоном сопротивление спровоцировало у принца некий спортивный интерес: он не сомневался в своей победе, но хотел поразвлечься, как хищники порой играют с добычей перед тем, как расправиться. И он никак не ожидал, что в их взаимоотношения вплетется влечение. После той шутки с пожарной тревогой командир крейсера, наконец, дал волю гневу, чего Крис с первых минут и добивался. Однако насладиться результатами своей подрывной деятельности его высочеству не удалось: грозный адмирал, будучи рассерженным, с прилипшими к лицу мокрыми кудряшками и стекавшими по носу и щекам каплями воды показался ему невероятно соблазнительным. Должно быть, вот так оно все и происходит: ты общаешься с человеком каждый день, а потом в один момент внезапно понимаешь, что не в силах отвести от него взгляд, не способен выкинуть из своих мыслей. Тот незапланированный поцелуй в душевой лишь усугубил интерес Криса к этому несговорчивому засранцу. Казалось бы, адмирал проявил явное неуважение, открыто разъяснив, чего ждал от их дальнейших взаимоотношений, а именно того, что он, рейн, бросит все и сбежит, поджав хвост, но принцу, у которого все мысли оказались заняты крайне непристойными фантазиями с участием командира крейсера, было на это глубоко плевать. Крис начал с совершенно невинных тем, представляя, как целует длинные пальцы, касается тонких губ своими, как ласкает языком выпирающие ключицы (непонятно откуда взявшаяся блажь) и снимает с его превосходительства этот чертов пижонский мундир. Однако постепенно воображение требовало большего, и яркие картинки становились все более откровенными, а вскоре принц осознал, что этого ему было мало. Отношение Хиддлстона к однополым связям предсказуемо не вызвало у Криса оптимизма: после того поцелуя адмирал выглядел возмущённо и растерянно, был полон негодования и праведного гнева, и причина этого однозначно заключалась не в том, что его поцеловал формальный командир. Все дело было в том, что его поцеловал мужчина. Однако то, как адмирал пожирал его глазами во время Ассамблеи, не вызывало сомнений в ответном интересе. И Крис, переварив обиду от того, что самым унизительным образом был выставлен за двери, оказался захвачен этой маниакальной мыслью, а довольно скоро его теория нашла подтверждение. То же ночью Хиддлстон в нарушение устава побежал трахаться с женщинами, несомненно, в попытке доказать самому себе свою мужественность, однако, узнав от Реннера, что адмирал провел ночь с Вероникой Митчелл, Крис словно взбесился. Джей смеялся в голос, а Крис ощущал, что готов разнести все к чертям, не понимая, что его пугает больше: страсть к худосочному большеглазому ушастику или необъяснимая и, говоря на чистоту, ничем не оправданная злость на, по сути, ни в чем не повинную женщину. По правде, Крису и самому был совершенно не понятен этот внезапно вспыхнувший интерес, и он искренне недоумевал, как так получилось, что Хиддлстон оказался на вершине его пирамиды потребностей. Принц, в самом деле, не выносил таких парней: нудных, правильных и до оскомины скучных. Мордашка у адмирала была интересной, но помимо этого ничего особо привлекательного для себя в его внешности принц не обнаружил. Ко всему прочему, Том был для него слишком стар, и хотя на свои тридцать-с-большим-хвостом-что-то-около-сорока адмирал не выглядел, но все равно Крис предпочитал молодых и горячих парней. Несмотря на то, что несколько утомленный вид, ранние морщины и глубокие залысины прибавляли Хиддлстону возраста, торчащие уши придавали нелепость, а неизменно недовольный вид и повсеместное поборничество правил довершали образ унылого брюзги, в нем присутствовало какое-то очарование, недоступное пониманию принца. Вообще Хиддлстон до ужаса напоминал Крису кого-то, и только когда во время Ассамблеи этот громадный Джа-и-ре обратился к адмиралу, принца озарило: таури. Те же торчащие уши, остренький носик и презрительный взгляд. Таури были единственными существами, которых королю Адрианту удалось спасти после гибели его планеты, и по виду они походили на обитавших на Земле лисиц-феньков, к сожалению, вымерших тысячу лет назад. Название, как и внешний облик таури, для одних ученых свидетельствовало о том, что в далеком прошлом между древней земной цивилизацией и планетой Фаор – родиной рейнов, имели место контакты. Для других же подобные признаки были прямым доказательством того, что развитие земной и фаорской экосистем изначально осуществлялось по одному пути, и это породило в научном сообществе споры, которые не утихли до сих пор. По мнению Криса, докопаться до истины не представлялось возможным, и, по большому счету ему было абсолютно наплевать на трясущихся в экстазе седовласых ученых. Таури же его интересовали лишь потому, что адмирал «Фортуны» точь-в-точь был похож на одну из этих маленьких зверушек, которые в изобилии водились в дворцовом парке: дед любил животных. В мундире Хиддлстон казался гибким и статным, но при ближайшем изучении в душе обнаружилось, что, хоть мышцы и оплетали тело, все равно он был слишком тощий. Задницу, правда, рассмотреть как следует не удалось, но Крис был уверен, что таури совершенно не в его вкусе. Именно потому принц, подумав как следует, справедливо заключил, что избавиться от этого непонятного влечения он с легкостью сможет обычными методами. К сожалению, недельный загул в ближайшем приличном борделе с обилием запрещённой выпивки и доступных к непрерывному и жёсткому сексу тел не принёс ожидаемого успокоения и порядка в мыслях. Методично втрахивая в матрац очередную симпатичную и готовую на все шлюшку с розовыми губками, натренированной дыркой и торчащим от восторга членом, Крис по-прежнему думал только о долговязом Хиддлстоне, их поцелуе и о том, как хотел бы разложить таури на его собственном старомодном столе, раздвинуть его ноги, а лучше поставить его превосходительство господина адмирала в унизительную коленно-локтевую и засадить свой здоровенный хрен в его нетронутую задницу по самый яйца, так, чтобы Том сполна ощутил сжигавшую принца страсть, и уже больше не смел сводить его с ума своей выправкой, длинными ногами, громадными глазами и показательной, безоговорочной верностью короне, демонстрируя, что он, Кристан, принц по крови, не достоин такого отношения. Крис желал отыметь Хиддлстона так сильно, чтобы упрямец забыл собственное имя, но уж точно навсегда запомнил, что он, будучи собственностью принца рейна, не смеет трахаться ни с кем, помимо своего владельца. Оставалась одна проблема: адмирал явно не был осведомлён о своей принадлежности его высочеству. Хиддлстон день за днем занимался своими делами, не замечая происходящего вокруг, и, казалось, даже радовался тому, что формальный командир исчез из его поля зрения, в то время как Крис тихо сходил с ума. Больше недели принц занимался тем, что пил и бешено трахался, и за это время ему так и не удалось изгнать таури из своих мыслей. Крис по-хорошему совсем не знал Тома, но нестерпимо хотел владеть им, его телом и разумом, и понимание, что все эти терзания происходили лишь у него голове, сводили его с ума, доводили до приступов беспомощного бешенства, когда хотелось крушить все и вся на своём пути, а, встречая в коридорах Веронику Митчелл, он с трудом сдерживал порыв пристрелить эту смазливую стерву на месте. Хорошенькое личико главного врача «Фортуны» возникло в мыслях Криса лишь на долю секунды, но даже этого хватило, чтобы он вновь ощутил острейшую ненависть. Сука. Да как она только посмела улыбаться его Хиддлстону, не говоря уже о том, чтобы касаться его? Сделав глоток из бутылки, принц поморщился от резкого вкуса, однако средство, какой бы гадостью ни было, отменно помогало прочистить мозги. Простейшая мысль осенила его высочество совершенно случайно. А что, собственно, ему мешало получить желаемое, а именно адмирала Хиддлстона, в свою постель, пусть и не совсем благородными методами? По правде говоря, Крис и сам не знал, как смог на такое решиться. Том предсказуемо отверг прямое предложение о совместном времяпрепровождении в горизонтальной плоскости, и дальше его высочество действовал по наитию, приведшему к откровенному шантажу и чуть ли не к ультиматуму. Можно было сказать, что ему повезло: Том оказался из тех ярых поборников правил, которые и себя маниакально загоняют в эти оковы, а потому надавить на него потребовалось не слишком сильно, однако и это было серьезным нарушением, не говоря уже о том, что Крис намеревался пойти до конца. Принц прекрасно понимал, что все его предыдущие выходки не идут ни в какое сравнение с харассментом, согласно военному уставу каравшимся немедленным разжалованием, и уже готов был пойти на попятную, как тогда, с высадкой на Ису, но одного взгляда на Хиддлстона, стоявшего в его спальне в мундире, застегнутом на все пуговицы, глядевшего на него сверху вниз, всей своей осанкой олицетворяя достоинство, хватило, чтобы огонь вспыхнул вновь. В ожидании таури Крис даже посмеивался над собой, опасаясь, что на это тощее недоразумение у него попросту не встанет. Возможно, он все слишком усложнил, и дело было в его воображении, в отсутствие новых ощущений разыгравшемся и нарисовавшем картинку, увлекшую сознание, но абсолютно далекую от реальности, и, когда дело дойдет до постели, Хиддла он совсем не захочет? Ну как можно желать такого худосочного и зажатого мозгляка? Однако только лишь расстегнув застежки на странном мундире таури, Крис с удивлением осознал, что завелся, а произошедшее следом только распалило жар. Задница адмирала превзошла все его ожидания: она была упругой, округлой, обалденно смотрелась вкупе со стройным гибким телом и сводящими с ума длинными ногами, и, черт возьми, кто в своем уме правда мог решить, что Хиддлстон спит с женщинами? Его явным предназначением было угождать, ублажать мужикам. Поначалу реакция Хиддлстона на его старания, вернее, полное ее отсутствие, ввергло принца в уныние, и, раз за разом не получая отклика на свои ласки, он все больше уверялся в том, что ошибся, и уже собирался было признать поражение. Однако, в конце концов, подобрав нужный ключик, Крис с восторгом убедился, что на счет правильного и занудного адмирала он был абсолютно прав, но, к сожалению, его высочеству уже было не до торжества. От ощущения близости Тома принц и думать забыл об их сделке. Крису хотелось не столько победы, сколько доставить этому странному таури удовольствие, и его уже не страшил проигрыш: принц отчаянно хотел, чтобы это ушастое недоразумение желало его самого не меньше, и, целуя острые плечи, он уже не понимал, как мог считать Хиддлстона непривлекательным. Крису ни разу не доводилось спать с девственниками, и, по правде говоря, он и не стремился к этому, предпочитая опытных партнеров с разработанными дырками, которые знали, как доставить удовольствие и как достичь его самим, но секс с ушастым зазнаистым таури, никогда ранее не вступавшим в близость с мужчиной, оказался неимоверно потрясающим. Несмотря на излишнюю, на вкус принца, худобу, впрочем, отменно компенсировавшуюся стройными ногами и соблазнительными ямочками на пояснице, к которым так и хотелось припасть губами, задница у адмирала была просто божественной, и, лаская языком его тесное отверстие, Крис дрожал от похоти, понимая, что он у Хиддлстона будет первым, что чертов таури вот так еще никогда и ни с кем.. Принц с трудом мог себя сдерживать, представляя, как проникнет своим членом в эту узкую дырку и заставит адмирала на пике удовольствия кричать его имя. Если бы этот упрямец позволил, Крис предпочёл бы разработать его задницу специальным растяжителем, но Том проявил удивительную непреклонность, и принц не стал настаивать, о чем позже сильно пожалел. Дырка оказалась такой узкой, что Крис даже опасался, что попросту не сможет протиснуться. Когда же Хиддлстон начал сжиматься, он испугался, что спустит немедленно в этой горячей тесноте, а это грозило не только страшным позором и проигранным пари, но и преждевременным завершением ночи. Помимо прочего, всерьез вызывало опасения состояние партнера. Крис не то, чтобы гордился своими размерами, но ему было чем похвастаться, и анальному девственнику наверняка было не просто принять его член. Впрочем, в процессе осознав, что Том получает не меньше сладости, чем он сам, принц воспрянул духом и с головой окунулся в удовольствие, а вскоре утратил представление обо всем вокруг. Во время секса адмирал издавал восхитительные звуки, и принц испытывал нестерпимую жажду овладеть им, подчинить, утвердить свое право собственности древнейшим способом. Том кончил со странным, каким-то жалобным писком даже без помощи рук, и на какое-то время совсем отключился. Крис, вознесшийся на вершину блаженства почти вслед за любовником, вновь ощутил себя собой лишь пару минут спустя и, не слишком изящно скатившись на бок, позволил себе безнаказанно насладиться весьма горячим зрелищем: растрепанный адмирал Хиддлстон в послеоргазменной неге, с белесыми следами испытанного наслаждения, застывшими на животе, казался не менее притягательным. К немалому удивлению, глядя на доказательство своего триумфа, его высочество не ощущал ни какого-то мстительного торжества, ни злорадства, лишь удовлетворение, приправленное чем-то, что в иных обстоятельствах могло показаться нежностью. Принц считал себя превосходным любовником, однако совершенно не выносил в постели того, что называл приторной ванилью, но сейчас почему-то желал быть ласковым с партнёром, особенно в его первый раз, а потому целовал и гладил Тома и с какой-то трепетной радостью отмечал, что адмирал отзывается на его прикосновения. Попытки Хиддлстона упорствовать точно не остались без последствий, а Крис знал, насколько важно нанести заранее заготовленное заживляющее средство как можно раньше, и собирался это сделать, но, вымотанный до предела, уснул, крепко прижимая к себе свой трофей. - Мьель, - обратился принц к соулу, сдвинув брови, - ушастый у себя? - Не могу просканировать данный объект, требуется идентификация. Нужны уточняющие сведения. - Адмирал Хиддлстон, - раздраженно вздохнул Крис, прикладываясь к почти пустой бутылке. – Где он находится? - Доступы к системам слежения на текущей площадке отсутствуют, - сообщил соул. – Сожалею, приятель, но тебя выперли. Крис вздохнул. Должно быть, после того, как он сам продемонстрировал адмиралу наличие у него доступов, этот лопоухий зануда основательно урезал его полномочия в рамках «Фортуны». Чертыхнувшись, принц сделал большой глоток, мгновенно ощутив, как жидкость опалила горло и желудок. В последнее время отслеживание местонахождения Хиддлстона вошло у него в привычку, если не стало потребностью, и он не знал, как отныне будет справляться с неизвестностью. Проснувшись в одиночестве после той горячей ночи, Крис немедленно бросился на поиски любовника. Непонятно с чего он решил, что Том непременно наведается в медицинскую часть, и, выяснив у соула, что он там не появлялся, потратил с полчаса на обдумывание того, как передать упрямцу заживляющее средство. Принц прекрасно понимал, насколько, должно быть, унизительным был для таури момент, когда он швырнул эту капсулу ему в руки, но он не видел для себя другого способа ведения этого разговора: все остальное слишком смахивало на извинения. Уже позже Крис осознал, до какой степени все это было постыдно и глупо: Хиддлстон находился в звании адмирала, командовал крупнейшим крейсером терранского флота, абсолютно точно не был глупцом, и уж конечно давно предпринял соответствующие меры. А его собственные попытки проявления заботы после того, что он фактически принудил Тома к сексу, были просто смешны. Кристан не любил чувствовать себя идиотом, и вообще попадать в глупые ситуации, видимо, сказывалось унижение, систематически испытываемое в детстве, а потому его высочество был не прочь при любой возможности выставить дураками окружающих. И принц не понимал, как так получалось, что рядом с Хиддлстоном он ощущал себя не более чем настырным выскочкой, стремившимся привлечь внимание серьезного человека, отрывая тем самым от важных дел. Нет, принц вовсе не считал себя таким уж плохим: он искренне ненавидел наделенных властью мерзавцев, использовавших свое положение во вред тем, кто не мог дать достойный ответ, и уж точно не причислял себя к подобной категории. По правде говоря, среди многочисленных грехов Криса претившего ему сексуального насилия не числилось, и с одной стороны он был в шоке от того, на что пошёл и каким способом получил желаемое, а с другой.. Таури сам его хотел, это стало ясно ещё с той Ассамблеи, стоило принцу поймать этот обращенный на него лисий взгляд. Сам же Крис, наверное, никогда еще так не старался доставить партнёру удовольствие, как в ту незабываемую ночь, и он упорно отказывался признавать то, что Том не слишком жаждал секса с ним. Принц вовсе не собирался стыдиться и уж тем более извиняться за произошедшее: если бы он пожелал раскаяться в своих проступках, не совсем добровольный секс с Хиддлстоном, который к тому же с его членом в заднице кончил так, как, наверное, ранее никогда и ни с кем, был бы далеко не на первом месте. Крис с детства внушал себе отказ от привязанностей, которые могли бы быть использованы против него. Понимая, что вряд ли что-то достанется ему просто так, он приучался самостоятельно брать то, что ему было нужно, целенаправленно взращивал в себе презрение к любым потаканиям иногда просыпавшегося внутри сомнения, считая его оплотом слабости и уязвимости. Но то, как адмирал держался сегодня, его безоговорочная готовность покинуть «Фортуну» всколыхнула в душе принца нечто, казалось бы, изжитое и изгнанное за ненадобностью уже очень давно: совесть. Чертов таури олицетворял именно то, над чем принц насмехался, считая применительно к погрязшей в коррупции и разврате армии исключительно утопической фантазией: достоинство королевского офицера. И сейчас Крис в полной мере ощущал себя именно тем, кем его именовали на протяжении всей жизни – ублюдком.