Space cace (Space fortune)

- Кажется, его высочество заскучал на «Фортуне», - осторожно заметил полковник Хармон, пролистывая на виртуальном экране документы, связанные с поставкой продовольствия: поскольку расследование гибели полковника Финли все еще не было завершено, Гидеон не позволял искать ему замену, и Том был вынужден распределить исполняемые им ранее обязанности между другими членами команды соответствующего ранга. Разумеется, такое увеличение нагрузки отнюдь не шло на пользу общей продуктивности работы, однако даже неоднократное цитирование адмиралом наставнику любимой фразы являвшегося для последнего непререкаемым авторитетом Советника Адамса, звучавшей как «Команда – это главное», не смягчило Вальца, явно не забывшего своевольную интерпретацию воспитанником печального инцидента с Финли перед королем. - И это нам всем только на руку, - кивнул Хиддлстон, делая вид, что поглощен изучаемыми материалами, но при упоминании о Крисе у него внутри все сжалось в тугой комок. Постаравшись придать лицу нечитаемое выражение, адмирал мысленно отвесил себе пинка: после того постыдного секса, ставившего под сомнение его честь и достоинство, прошло больше месяца, а он все еще ощущал, как предательски учащалось сердцебиение каждый раз, когда дело касалось принца, либо же элементарно кто-либо заводил о нем речь. К сожалению, королевский внук по воле судьбы, Вселенского духа и короля Минура отныне неизменно ассоциировался со всеми делами «Фортуны», а потому это происходило до крайности часто, что никак не благоприятствовало балансировке душевого состояния командира крейсера. - Как вы считаете, сэр, следует ли нам в этой связи опасаться каких-либо незапланированных происшествий, так сказать, призванных развлечь его высочество? – деликатно сформулировал причину своего беспокойства Хармон. - Хотелось бы верить, что нет, - криво усмехнулся Том, при этом понимая, что на собственные слова можно полагаться весьма условно. – Признаться, я бы не возражал, если бы принц пожелал найти себе другую площадку для размещения. Но.. В любом случае, ограничить его передвижения по «Фортуне» не в моей власти. - В таком случае, возможно, вы прикажете усилить наблюдение за порядком на крейсере? – осведомился полковник, и, отодвинув в сторону рабочий экран, внимательно взглянул на своего командира, и Хиддлстону почему-то показалось, что речь он вел вовсе не о корабле в целом. - Да, полагаю, это не помешает, - сдержанно согласился Том, ответным кивком давая понять, что распознал намек, а между тем его безмолвное восхищение собеседником только усилилось: тридцатилетний опыт на флоте явно давал о себе знать. Генри Хармон был одним из умнейших людей, которых Хиддлстону доводилось встречать, и с одной стороны адмирал безмерно сожалел, что давний конфликт полковника с нынешним председателем Совета внутренних дел, последствия которого оказался не в силах загасить даже Гидеон, не позволял ему продвинуться выше по службе, с другой не мог не радоваться, что столь талантливый человек являлся членом его команды. Порой Том задумывался, что такого мог натворить этот мягкий и рассудительный джентльмен, чтобы навлечь на себя гнев влиятельной семьи: какие-либо пакости были совершенно не в характере Хармона. Том знал полковника еще с момента своего появления на крейсере в детстве, и все это долгое время он неизменно характеризовался безукоризненной вежливостью, уважительным отношением ко всем без исключения, вне зависимости от звания и занимаемой должности, и обостренным чувством справедливости. Не зря даже отпетые проказники Мико и Чейз, которых Том уже и не надеялся привлечь к дисциплине, не применяя крайних мер, в своих штуках относились к Хармону более чем лояльно. Решение хозяйственных вопросов только на первый взгляд казалось простым, на деле же обсуждение заняло гораздо больше времени, чем адмирал предполагал. Пожелав полковнику доброй ночи, Том сверился со своим расписанием на завтра, оценил текущие задачи и, не имея никакого намерения засиживаться до вечера, направился к себе, при этом успешно поборов позорное искушение предварительно выглянуть в коридор и посмотреть, нет ли там принца, во избежание нежелательной встречи. Несмотря на то, что в последние недели обстоятельства для крейсера в целом и его командира складывались весьма благоприятно, адмирал все еще не мог окончательно оправиться после той ночи, но в этом, наверное, не было ничего удивительного: харассмент как явление оказывал колоссальное давление на психику, и род деятельности жертвы по большому счету был не важен. Но, как и во всем прочем, имелись определенные нюансы. Принадлежность к армии давала не только привилегии, но и налагала определенную степень ответственности в государственном масштабе. Харассмент подразумевал использование служебного положения вышестоящим лицом, и было понятно, что потенциальная жертва попадала в крайне затруднительную ситуацию, в особенности, если домогательства сопровождались угрозами. Однако зачастую признание собственной неспособности противостоять давлению расценивалась человеком, давшим присягу защищать Терру, как слабость, таким образом, будучи военным, даже мысленно признавать себя в качестве жертвы было в разы сложнее, нежели гражданскому. В силу этих причин такие случаи крайне редко выносились на обсуждение Совета, именно поэтому Том так гордился Чейзом, в свое время нашедшим в себе мужество для открытого декларирования факта домогательств. Впрочем, ситуация, в которой оказался он сам, была далеко не столь однозначной. Направляясь той ночью к принцу, Хиддлстон в качестве самого негативного для себя варианта рассматривал тот, в котором ублюдок получит желаемое, но, разумеется, не добившись от него самого ответной реакции. То, как дело обернулось в действительности, вызвало у адмирала шок и повергло его в замешательство. Прекрасно помня, чем завершилась их встреча, Хиддлстон просто не мог воспринимать себя в качестве жертвы и в принципе затруднялся с оценкой произошедшего. Помимо прочего, Том просто-напросто никак не предполагал, что ублюдок осмелится на подобное, а потому ему оказалось столь сложно принять случившееся и выстроить приемлемую модель поведения. По правде говоря, Том ожидал, что дальнейшее его пребывание на одном корабле с Крисом после проведенной вместе ночи будет похоже на сущий кошмар, и чем больше он об этом думал, тем серьезнее и вероятнее ему казалась идея о переводе, хотя он просто не представлял, как обоснует королю и Гидеону свою просьбу, не говоря уже о невыносимости самой мысли о расставании с «Фортуной». Однако адмирал ошибался: в последующие четыре недели принц вел себя так, словно бы сам старался лишний раз не попадаться командиру корабля на глаза, что, учитывая его характер и явно заложенное природой стремление всячески привлекать к себе внимание, было достаточно необычным. Адмирал был твердо убежден, что не он попрал свою честь неподобающим поведением, а потому не должен испытывать чувства неловкости при общении с принцем. Но спустя некоторое время после их памятной утренней беседы Хиддлстон осознал, что не в силах выносить даже нахождение с его высочеством в одном помещении, не говоря уже о том, чтобы посмотреть ему в глаза, а потому эта новая манера поведения рейна приходилась весьма кстати. Разумеется, они были вынуждены пересекаться во время приемов пищи, аудиенций у Минура и на некоторых обсуждениях, но было заметно, что Крис, как и сам Том, старается избегать приватных разговоров, да и просто прямого обращения. Мысль, что принца одолевают муки совести за совершенное, адмирал даже не рассматривал, будучи абсолютно уверенным, что подобная категория в системе ценностей и противоречий у ублюдка напрочь отсутствует. Хотя Хиддлстон периодически ловил на себе непонятные взгляды, но, стоило командиру крейсера сфокусировать свое внимание, принц каждый раз тотчас спешно отворачивался, и их значение так и осталось неразгаданным. Это было необычно, но адмиралу порой ему казалось, что он ощущал этот взгляд даже, когда Криса не было в пределах видимости и вообще вблизи, однако, хорошенько подумав, он списал это на разыгравшуюся мнительность. Уж кто-кто, а самолюбивый рейн точно не стал бы за ним следить. Впрочем, некоторое время спустя Том нашел этой странной перемене в поведении его высочества вполне разумное и приемлемое объяснение, удачно вписывавшееся в концепцию их отношений. Очевидно, получив то, что хотел, принц переключил свое внимание на некий другой объект, и адмирал даже решил, что может поздравить себя: если дальше дело пойдет аналогичным образом, то принесенную им жертву можно будет счесть вполне оправданной. В конце концов, Хиддлстон отделался лишь болью в заднице да психологическим дискомфортом, и, принимая во внимание то, что Крис больше не досаждал ему, и вообще, как горячо надеялся Том, уже практически был готов убраться с «Фортуны», не то, чтобы оно того стоило, но ощущалось вполне терпимо. Что касается моральных последствий секса с принцем, то поначалу Том строго-настрого запретил себе анализировать свои эмоции и ощущения, справедливо решив, что пользы от самотерзаний для рабочих задач точно не будет, и лишь по прошествии двух недель смог позволить себе начать задумываться о произошедшем. К немалому удивлению адмирала, ему довольно быстро удалось вновь обрести внутреннюю гармонию, хотя это потребовало своеобразного вскрытия подсознания и нескольких мучительных часов наедине со своими страхами и неприятием случившегося и самого себя, отреагировавшего на поползновения похотливого ублюдка столь позорным образом. Адмирал сам не мог понять, что его пугало в первую очередь: собственная реакция на сам процесс или события, приведшие к такой развязке. Слова Криса о том, что его влечение было взаимным, не давали Тому покоя: неужто его, в самом деле, привлекал этот задиристый хамоватый тип с непомерным эго? Терзаемый сомнениями относительно собственных предпочтений, Хиддлстон даже рискнул провести эксперимент: приняв зелье Джа-и-ре, он как-то раз явился на завтрак, предварительно тщательнейшим образом продумав пути отступления на случай, если внезапно возжелает его высочество. Однако принц не пробудил в нем неконтролируемой похоти, разве что, украдкой наблюдая, как рейн с кислой миной потрошит содержимое тарелки, Том осознал, что не отказался бы переломать мерзавцу еще какие-нибудь кости, которыми тот, очевидно, не слишком дорожил. Желая закрепить уверенность в полном отсутствии у себя какого-либо скрытого подсознательного интереса к принцу, Хиддлстон провел этот опыт повторно, обязав Криса присутствовать в качестве слушателя на одном из обсуждений с участием Джа-и-ре, при этом приняв двойную дозу эликсира. Однако и на этот раз ничего подобного тому кошмару, что творился с ним на Ассамблее, не произошло, и адмирал справедливо воспринял результаты своих полевых испытаний как повод для ликования. Впрочем, когда бурные эмоции от полученных плодов исследовательской деятельности в отношении самого себя слегка улеглись, Том осознал, что разрывается от противоречивых чувств. С одной стороны он безумно радовался, что его предположения оказались верны, и пугавшие желания и навязчивые мысли о принце были лишь следствием совокупного действия усталости, воспоминаний о том проклятом поцелуе и зелья Джа-и-ре, с другой же Хиддлстон совершенно не понимал, как так получилось, что секс с принцем в физиологическом смысле показался ему, ни разу в своей жизни не испытывавшему того самого специфического интереса к представителям своего пола, более чем приятным. Но ответ на эту загадку Том обнаружил вполне логичный и, на удивление, достаточно быстро, более того, при осмыслении всех обстоятельств эту свою постыдную реакцию он счел вполне допустимой. То, что Хиддлстон, называя вещи своими именами, получил удовольствие от соития с мужчиной в пассивной роли, было всего лишь проявлением стандартной человеческой физиологии, не более. Принудительный запуск резервного двигателя или что-то в этом роде. Тому доводилось слышать о мужчинах, которые просили супруг или девушек шевелить их страпонами, а у многих, насколько ему было известно, только после такого способа механизм «заводился» до полноценного стояка. Выражаясь буквально, Хиддлстон кончил от стимуляции простаты детородным органом другого мужчины, но после этого женщины не стали привлекали его меньше, а представители своего пола - больше. И хотя Том не допускал даже мысли о нарушении устава, уже обернувшегося для него крайне нежелательными последствиями, он по-прежнему находил Веронику ужасно соблазнительной, а мысли о ее красивой груди вызывали у него вполне закономерную реакцию. Словом, после нескольких дней тщательнейшего анализа, командир крейсера с удовлетворением заключил, что в отношении самого себя он уж точно может быть спокоен. Увы, но все оказалось не так просто. Потрясение от отклика собственного тела на близость с принцем было столь сильным, что, даже логически подтвердив неизменность своих предпочтений и на практике доказав отсутствие влечения к ублюдку, Том поначалу избегал касаться себя в силу невозможности избавиться от навязчивых воспоминаний о неописуемой сладости, испытанной в процессе секса с мужчиной. Адмирал был напуган, выбит из равновесия и уже даже подумывал о том, чтобы обратиться за помощью к специалисту по межполовым вопросам, и только нежелание озвучивать столь специфические проблемы перед посторонним человеком удержало его от этого шага. Решив самостоятельно попытаться справиться с негативными последствиями, Хиддлстон, подумав, предпочел тактику игнорирования, которую он применял в отношении одолевавших его порой навязчивых и совершенно абсурдных страхов. Нет, «Фортуна» не столкнется с непонятно откуда взявшимся объектом, космический мусор не забьет систему вентиляции и не приведет к взрыву, он, Томас Хиддлстон, адмирал первого ранга, герой битвы при Сефау не станет приверженцем секса с мужчинами после одного-единственного раза, случившегося по принуждению, а полученное удовольствие обуславливается обычными физиологическими причинами. Методика сработала: совсем скоро Том научился смещать мысли о принце, возникавшие при попытках онанирования, и теперь мог преспокойно фантазировать о Дейле, Веронике или какой-нибудь абстрактной блондинке с аппетитной фигурой, хотя в первое время казалось, что он уже никогда не сможет думать о сексе в принципе. Сам принц, похоже, довольно быстро позабыл о случившемся, значит, ему самому и подавно следовало стереть этот постыдный эпизод из памяти и уж точно не реагировать на мерзавца столь эмоционально. В самом деле, подобное восприятие было в пору той старшекласснице, недавно получившей свой первый сексуальный опыт, но никак не ему, офицеру высшего ранга на службе у короля. Если воспоминания о произошедшем и должны были вызывать чувство стыда, то лишь за недостойное поведение принца, опозорившего флот и семью, которой служило все терранское государство и сам Хиддлстон. Однако это был тот случай, когда сказать и решить было гораздо проще, нежели сделать. Убедившись в постоянстве собственной природы и предпочтений, Том мог вновь доверять себе, получать удовольствие и не считать себя геем или импотентом, но никакие рассуждения и доводы не были в состоянии изменить того, что он вздрагивал при любом упоминании о принце и избегал лишний раз смотреть на себя в зеркало, а память то и дело услужливо подкидывала воспоминания о той проклятой ночи. Хиддлстон принял случившееся, но смириться по-прежнему не мог, внутри все еще что-то болело, и потребовалось немного больше времени, чтобы обнаружить источник. Когда же он был найден, и все нюансы как будто бы распределились по своим местам четко и структурировано, как Том и любил, то оказалось, что от осознания всего этого было ничуть не легче. Адмирал прекрасно понимал, что, по сути, ему было нечего стыдиться, но, тем не менее, он не мог простить себе своей реакции на ласки принца, вдребезги разбившей его достоинство и бросившей оставшиеся жалкие осколки к ногам ублюдка. Словно и этого было мало, Хиддлстон ощущал, что все его убеждения оказались подвергнуты некому испытанию, и не был уверен в том, что преодолел это как и подобало офицеру, сохранив верность тому, во что верил и чему служил, ради чего был готов отдать жизнь, и, громко провозглашая на очередных обсуждениях, что он представляет интересы правителя Терры, Том испытывал сомнения в своем праве на такое высокое доверие. Впрочем, если интерес к нему принца погас, то Реннер, наоборот, казалось, старался изо всех сил продемонстрировать командиру крейсера свое вопиющее неуважение, преуспев в этом настолько, что Хиддлстон уже всерьез задумывался о несчастном случае: в конце концов, в пределах «Фортуны» он был всевластен, а Джей не числился ни в каких списках, не говоря уже о том, что после инцидента с Финли это могло предстать занятной иронией. Адмиралу по роду деятельности приходилось сталкиваться с совершенно разными людьми: от вздорных генералов до грозных послов, и, разумеется, конфликты порой имели место, а потому агрессия в отношении самого себя его не повергала в шок. Да что там, даже во время учебы в Академии находились те, кто пытался его задирать, и Хиддлстон до сих пор с улыбкой вспоминал, как они с закадычным приятелем Стивом Барнсом спина к спине противостояли хулиганам. Но сейчас Том уже не был мальчишкой, он обладал колоссальными полномочиями и при желании мог прихлопнуть прихвостня принца как назойливое насекомое, а потому испытывал все растущее раздражение от того, что, имея все возможности, не способен этого сделать во избежание разжигания противостояния с его ублюдочным покровителем, который, несомненно, воспримет устранение Реннера как нанесение вреда своей собственности. Помимо прочего, Хиддлстон так и не смог найти в себе силы и заговорить с ублюдком, чтобы узнать, каким образом к нему в руки попал тот плоский осколок, явно имевший отношение к отцу, и это его удручало не меньше, чем остальное. Том закончил изучение публикаций в прессе и, упрекнув себя, что это время следовало потратить на высокую литературу, нежели на низкосортные бульварные сплетни о скандальном разводе подруги Дэйлы, которая в свое время также проявляла к нему самому определенный интерес, уже собирался принять душ и укладываться, как в его апартаментах раздался голос Чейза. - Сэр, прошу прощения за беспокойство, но у нас происшествие в мужской раздевалке в секторе 1F. - В чем дело? – осведомился адмирал, стараясь скрыть раздражение: он намеревался провести полчаса перед сном за чтением приключенческого романа земной эпохи, выспаться, и уже предвкушал прекрасное завтрашнее самочувствие, свежую голову и ясность мыслей на целый день, а тревога в голосе помощника грозила явным снижением вероятности реализации этих оптимистичных планов. - Пока неизвестны все детали, сэр. - Так разберитесь и доложите, - ворчливо отозвался Хиддлстон, изымая из встроенного шкафа халат. Неодобрительно оглядев содержимое гардероба, Том попенял себе, что, вместо чтения светской хроники, следовало уделить время наведению порядка. Некстати вспомнились сетования Гидеона на то, что воспитанник не использует современные инновационные достижения нужным образом. Адмирал с его статусом и доходами, которые по-хорошему тратить ему было особо не на что, вполне мог позволить себе персонального дроида-камердинера, тот же Осмундссен, по слухам, везде таскал за собой личного электронного помощника, но Тому казалось странным, чтобы ему, взрослому мужчине, помогали переодеваться либо производить гигиенические процедуры. Недовольство адмирала тем, что его отдых был прерван, имело веское обоснование. В последнее время он старался высыпаться и не перетруждаться, памятуя, во что вылилось беспредельное переутомление в последний раз, но по факту для этого существовали и более объективные причины. Необъяснимые болевые спазмы в животе, наподобие того, что имел место на утро после проведенной с принцем ночи, за минувший месяц повторялись несколько раз, оставляя после себя не самое приятное послевкусие. Насколько Том мог судить, интенсивность болевых ощущений менялась, но спазмы неизменно проходили без следа, а потому, не желая давать Аре поводов для сомнительных советов, он предпочел оставить этот симптом без внимания. Обсуждать свое состояние с Вероникой или кем-либо из медицинского персонала Хиддлстон также не спешил, справедливо решив, что, не обладая всей полнотой информации о сопутствовавших симптомах и предшествовавших событиях, медицинский работник не сможет достаточно точно определить причины недомогания, а адмирал не имел ровным счетом никакого желания посвящать в постыдные нюансы своих отношений с принцем кого бы то ни было. Что отменно доставляло дискомфорт, так это приступы тошноты, порой накатывавшие на командира крейсера совершенно беспричинно и в любом месте, будь то центральный зал, его собственная ванная или обсуждение важнейшего территориального вопроса в присутствии советников и послов. Но они начали проявляться лишь в последние пару недель, то есть к тому моменту после контакта с принцем прошло уже достаточно времени, и Том решил, что эти два события уж точно не могут быть связаны между собой, а причину следует искать в пищеварительной системе, и более избирательно подходить к питанию. Имела место еще одна странность, откровенно выделявшаяся среди прочих и смущавшая Хиддлстона едва ли не больше всего остального. Это казалось бредом или галлюцинациями, но Том по запаху словно бы улавливал присутствие Криса, будто внутри оказался развернут некий радар, настроенный исключительно на его высочество. Элементарно, проходя по тому или иному помещению крейсера, адмирал понимал, что ранее здесь находился принц. Возможно, это являлось нормальным для всех, сексуальные связи с рейнами, эдакой приобретенной особенностью всех их любовников? Впрочем, Тома коробило применение этого слова по отношению к себе, он предпочитал более нейтральное выражение «половой партнер». К сожалению, ввиду ограниченности информации о правящей семье, сведений об этом проявлении почерпнуть было неоткуда, и Хиддлстону не оставалось ничего иного, кроме как внести его в перечень происходивших с ним странностей. Впрочем, обсудить эти симптомы было ровным счетом не с кем, и, пока они не доставляли излишних неудобств, адмирал избрал тактику игнорирования, пассивно наблюдая за их эволюцией. - Сэр, от полковника Харриса поступила информация, что в инциденте замешан его высочество, и я..ээ.. – сбивчиво пояснил суть Чейз. - Не могли бы вы.. - Ясно, благодарю, майор, - вздохнул командир крейсера и, радуясь, что не успел окончательно переодеться ко сну, направился в указанное место. Сектор 1 отсека F располагался в противоположной части судна шестью уровнями ниже этажа, выделенного под апартаменты руководящего состава. На протяжении всего пути, занявшего без применения ускорителей и порталов не менее нескольких минут, что по шкале уровня манёвренности в рамках военного объекта представлялось довольно существенным, Хиддлстон размышлял, не преувеличил ли Чейз значимость ситуации, но, достигнув нужного места, немедленно убедился в обоснованности опасений помощника. Несмотря на немалое количество собравшихся здесь членов экипажа, судя по витавшим в воздухе нотам отличавшихся разными подходами к соблюдению личной гигиены, обоняние адмирала тут же уловило знакомый запах: принц определенно находился где-то поблизости. Значит, Чейз был прав, и ублюдок вновь что-то затевал. Сигнала к отбою для дневной смены еще не было, потому формально сбор членов команды в одном месте не являлся отступлением от устава, но Том, знавший основной руководящий документ «Фортуны» практически наизусть, был уверен, что при желании вполне сможет изыскать в происходящем признаки недопустимого на военном судне поведения. - Сэр, - поприветствовал его появившийся из другого конца отсека полковник Харрис, на ходу застегивавший мундир, надетый, насколько Хиддлстон мог заметить, прямо поверх спального халата. Что ж, единственное, в чем его было упрекнуть, так это в намерении следовать режиму сна и бодрствования, рекомендованного Консилом по здравоохранению. Дождавшись, пока полковник примет подобающий вид, Том кивнул Чейзу и приготовился к вербальному сражению с королевским недоноском: почему-то он даже не рассматривал варианта, что вопрос с участием принца можно будет урегулировать конструктивно и цивилизованно. - Его превосходительство, адмирал Хиддлстон, - громко объявил Чейз, голос которого, усиленный динамиком, разнесся по всему этажу, и члены экипажа немедленно вытянулись вдоль очерченной линии и привычно поклонились, приветствуя своего командира. Пройдя сквозь шеренгу, адмирал оказался прямо перед находившимся в самом сердце сборища возмутителем спокойствия. - Ваше высочество, - поклонился Том, оценивая ситуацию. - Ваше превосходительство, - демонстративно почтительно кивнул принц. Сцена несколько напоминала тот памятный бой с фарийским быком, однако на этот раз в центре живого круга принц находился один. Торс Криса был обнажен, и Хиддлстон, не справившись с собой, отвел взгляд. Но даже того, что он увидел, хватило, чтобы отметить главное: рейн выглядел воплощением разгоряченного бойца, готового к очередному сражению, а потому не оставалось сомнений в сути зачинаемого беспорядка. Обозвав себя слабаком, Том усилием воли поднял глаза и выдал свой самый суровый прищур, что, ввиду бурлившего внутри негодования по поводу возмутительного поведения Криса и его собственной команды, оказалось не столь сложным. - Будьте добры, сэр, назовите причины нарушения дисциплины на военном объекте, - потребовал Хиддлстон. - Не понимаю, о чем ты, - с задиристой улыбкой развел руками принц, вальяжно обходя круг. - Никаких нарушений не было. Адмирал стиснул зубы. Очевидно, ублюдок вновь затеял с ним свою любимую игру. Месяц благословенной тишины завершился, а Хармон в своих подозрениях был абсолютно прав. - Отлично, я перефразирую вопрос. Кто спровоцировал драку? - Никто, - отозвался Реннер, протиснувшийся сквозь толпу. Адвокат ублюдка. Как мило. Все присутствующие затаили дыхание, наблюдая за происходящим, и только Джей осмелился вмешаться. Сжав губы, Том мельком глянул на прихвостня принца, но и этого хватило, чтобы ощутить стремительно растущее бешенство, и он глубоко вдохнул и выдохнул, призывая себя к спокойствию. Переведя взгляд на Криса, явно не собиравшегося униматься, Хиддлстон с тяжелым сердцем констатировал, что без перепалки дело не обойдется: он вовсе не намеревался потакать мерзавцу и позволять вести себя на подконтрольном военном объекте так, как ему вздумается, только потому, что принцу Оталу в свое время не удалось дисциплинировать свой детородный орган и ограничить его использование в рамках законного брака. - Драки не входят в перечень дозволительных мероприятий, обозначенных в уставе «Фортуны», - ровным голосом обратился Хиддлстон к явному зачинщику. - Либо я получаю ответ сейчас, либо инициирую служебное расследование. - Я рассказывал анекдот, - с привычной наглостью сообщил принц, подойдя к адмиралу почти вплотную. - Не думаешь же ты, что дрался я сам с собой? «Скоро анекдоты начнут травить про меня и «Фортуну», - со злостью подумал Том. Видимо, в его лице что-то изменилось, поскольку Крис глумливо улыбнулся и примирительно поднял руки. - Ладно, я пошутил. - Ваше высочество, я все еще жду ответа на поставленный вопрос. - Это был спарринг, чувствуешь разницу? – с вымученным вздохом сообщил принц, словно бы разъясняя дремучему невеже различия между оперой и балетом. - Согласно уставу крейсера, проведение любых видов спортивных и тренировочных сражений допустимо исключительно в специально оборудованных зонах, сэр. Насколько я помню, я уже советовал вам тщательно изучить этот основополагающий документ. Поскольку признаки организованного боя отсутствуют, я вынужден квалифицировать происходящее как провокацию драки со всеми предусмотренными нормативными документами мерами пресечения и наказания. - Не могу с тобой согласиться, - хамовато улыбаясь, продолжал спорить принц. - Это был спарринг, просто в неотведенном для этого месте. - Вот как? Насколько мне известно, спарринг подразумевает добровольное участие в процессе. И кто же являлся вашим противником? – поинтересовался адмирал: в его голове внезапно родилась идея, как можно было пресечь творившееся безобразие. - Пока желающий не объявился, - усмехнулся принц и обвел руками зал. - Но я не теряю надежды. - В таком случае, считайте, что он найден, - сообщил Том, с ужасом ощущая, как замирает сердце, которое в кои-то веки было солидарно с разумом, также не понимая, какого Вселенского дьявола он творит. Идея, еще несколько секунд назад казавшаяся верхом гениальности, теперь представлялась воплощенным идиотизмом. По раздевалке, словно волной, прошелся шум, и, пожалуй, адмирал не мог обвинить членов экипажа в излишнем волнении: такого они наверняка раньше не видели. Пожалуй, это был тот случай, когда Том многое бы отдал за артефакт, позволивший перемотать время назад и вовремя отвесить себе затрещину. А что, если принц согласится? Тогда ему не останется иного выхода, кроме как пойти на попятную, выставив себя полным ослом. Вступать в бой с рейном он точно не собирался, и принц просто не мог этого не понимать, а теперь, заметив хитрый прищур противника, Хиддлстон с ужасом осознал, что его блеф наверняка был раскрыт в первые же секунды. - Тихо! – громовым рыком призвал команду к порядку Харрис: в чем-чем, а громкости голоса полковнику было сложно отказать, чем Том и Хармон, не обладавшие от природы таким полезным свойством, частенько восхищались. - Хиддлстон, что ты имеешь в виду? – процедил Крис, вперив в него изумленный взгляд, и Том вздрогнул, осознав, что впервые после проведенной вместе ночи он посмотрел принцу прямо в глаза. - Ровно то, что озвучил, ваше высочество, - стоял на своем командир крейсера: возможно, ему удастся придумать обходной маневр? - Сэр, - послышался нерешительный голос Чейза, но Том в предупредительном жесте поднял руку, и помощник не рискнул продолжать. - Простите, адмирал, - усмехнулся рейн, демонстративно оглядев Хиддлстона с головы до ног, - но я бы предпочел противника своего размера. - Значит ли это, что вы отказываетесь, сэр? - Нет, я просто не хочу тебя калечить, - снисходительно пояснил принц. – Зачем тебе это? Ты явно не готов. Давай на сегодня закончим миром, а продолжим как-нибудь потом, в тренировочном зале. Пойми правильно, я не поддаюсь, просто не хочу вынуждать тебя нарушать устав. Хиддлстон коротко кивнул, испытав громадное облегчение: Крис явно не желал биться с ним, и хорошо, если это следовало понимать как признак того, что мозги его ублюдочного высочества все же начали работать в нужном направлении. - Возможно, его превосходительство вновь желает оказаться лежащим на спине? - расхохотался Реннер, подмигнув Тому, у которого мгновенно перехватило дыхание, а руки затряслись от невообразимого бешенства: разумеется, ублюдок после той ночи поспешил поделиться подробностями их постельного приключения с приятелем. Принц что-то быстро бросил Джею, но адмирал не разобрал слов, да ему и не было дела до их переглядок: его отношение к происходящему в доли секунды претерпело кардинальные изменения. Хиддлстон прекрасно распознал намек и был готов убивать. - Мне следует воспринять это как оскорбление? – сухо поинтересовался адмирал, стараясь не выдать своих чувств: эмоции нарушали равновесность сознания и хоть и являлись закономерными, но были сейчас не к месту. О, нет, никаких временных призм. - Ни в коем случае, - немедленно отозвался принц, покосившись на спутника, как показалось Тому, как никогда грозно, но он был слишком зол, чтобы придать этому значение. - Что ж, если так и есть, ваше высочество, то я вынужден настаивать, - сообщил Том и сделал шаг вперед, приблизившись к противнику и теперь оказавшись перед ним на расстоянии вытянутой руки. - Как пожелаешь, - прищурившись, кивнул Крис, оглядев членов команды, которые, несмотря на присутствие грозного полковника Харриса, изо всех сил тянули шеи, чтобы разглядеть происходящее, и Хиддлстон, распознав, что принц оценивает потенциальную аудиторию почитателей, разозлился еще сильнее. – Я люблю честные бои. Дабы сравнять наши шансы, даю тебе фору в один ход. - Вы очень любезны, - поклонился Том и, ощутив, как по руке течет что-то горячее, размахнулся и нанес удар. Атака была столь молниеносной, что Хиддлстон, для которого это стало не меньшим сюрпризом, даже не разглядел движения своего кулака в смазанном пятне. Точно также принц, хоть и обладавший способностями предвидения, не успел сориентироваться и уклониться. Пролетев добрых тридцать футов, его высочество ударился о стену и тяжело осел на пол. Костяшки пальцев немедленно взвыли, возвещая о вопиющем несоответствии приложенной к ним силы тому, на что они были рассчитаны по природе, но адмирал, поначалу сам не поверивший в произошедшее, лишь сжал и разжал их и, убедившись, что перелома нет, ломоту и болевые ощущения просто предпочел проигнорировать. В раздевалке вновь повисла гробовая тишина. Никто не осмеливался проронить ни звука, даже Реннер в изумлении взирал на командира крейсера, не двигаясь с места и, казалось, утратив дар речи. - Полагаю, спарринг преждевременно завершен, - изрек Том, со странной смесью удовлетворения и тревоги оглядывая принца, несомненно, находившегося в глубоком нокдауне. – Майор Чейз, окажите любезность и приведите его высочество в чувства, при необходимости проводите в медицинский блок или позовите сюда дежурных. Всем остальным вольно. Покидая отсек, все еще поглощенный тишиной, адмирал ощущал направленные ему в спину изумленные взгляды, по меньше мере, нескольких сотен глаз, и не мог понять, какое из ощущений в нем довлело: мрачное торжество, либо же горькая досада. На протяжении последнего месяца Хиддлстон регулярно испытывал по утрам непривычную слабость, но силой воли не допускал нарушений режима, выработанного за годы службы. Однако, как оказалось, потаканию себе самому с легкостью удалось пересилить многолетнюю привычку и выправку военного: следующим утром Том так и не смог побороть себя, даже невзирая на важность запланированной на ранний час встречи. В ту часть ночи, в которую адмирал не был занят размышлениями о последствиях совершенной им глупости, дальнейших действиях ублюдка и разминанию нывшей кисти, ему снились дичайшие сюжеты с участием принца, в образе гладиатора сражавшегося с неописуемыми чудовищами на арене, напоминавшей древнеримский Колизей, он несколько раз просыпался и сейчас чувствовал себя совершенно разбитым. Игнорируя истошные вопли Ары, с периодичностью чуть ли ни в минуту напоминавшей владельцу, что он рискует опоздать, Хиддлстон инстинктивно накрылся одеялом с головой, тем самым рассчитывая спрятаться от импровизированного будильника, однако назойливый дроид был вживлен в его руку, и это свело все усилия на нет. Как бы то ни было, адмирал заставил себя подняться с кровати лишь менее чем за полчаса до назначенного обсуждения. Быстро взвесив альтернативы, Том в итоге все же предпочел душ завтраку а, смирившись с мыслью, что он останется голодным до самого обеда, спешно оделся и, толком не причесавшись, покинул свои апартаменты. Размеры «Фортуны», которыми адмирал столь гордился, также являлись источником серьезных затруднений в части времени, которое порой занимало преодоление немалых расстояний между частями крейсера. После недолгих размышлений Хиддлстон успешно справился с искушением воспользоваться порталом – быстрейшим способом за несколько секунд оказаться в нужном месте. Такой вариант перемещения в Терранском государстве формально не был запрещен, а для крупных городов с высокой плотностью населения порталы являлись настоящим спасением, но частое их применение на космическом судне нарушало баланс корабля, а потому Том этого не одобрял. Сейчас же адмирал твердо решил, что его несобранность, вследствие которой он самым беспардонным образом проспал, является исключительно его личной проблемой, а потому никак не может считаться достаточно уважительной причиной для нарушения собственных правил. Мысленно приказав себе собраться, Том максимально быстрым шагом направился к выделенному для нужд руководства лифту, испытывая удовлетворение оттого, что у него как главнокомандующего на «Фортуне» имелись некие привилегии. Увы, Хиддлстона поджидало не слишком приятное известие: дроид-ремонтник сообщил, что объект находится на техническом обслуживании и, принеся извинения, вежливо предложил воспользоваться одним из группы лифтов, предназначенных для общего пользования и находившихся в противоположном крыле. Чертыхнувшись, Хиддлстон быстро укрылся за соседним поворотом и приказал Аре немедленно развернуть портал в коридор, в котором располагался дискуссионный зал: времени для прогулки по громадному крейсеру просто не было. Спешно шагнув в открывшийся проход, воздух в котором колыхался как водная поверхность, Том запоздало подумал, что нырять все же следовало осторожнее, а мгновение спустя под воздействием силы соприкосновения полей неуклюжей кучей вывалился в точке назначения прямо под ноги принца. - Ух ты! – восхитился Крис, возвышаясь над командиром крейсера и с любопытством разглядывая его. - Почему ты мне не сказал, что так можно было? «Потому что так делать нельзя», - в отчаянии подумал Хиддлстон и мысленно до крайности неприлично выругался на свое своеобразное везение: почему, скажите на милость, на его пути оказался именно тот, с кем он меньше всего желал сталкиваться? Почему, спрашивается, не Хармон и не Чейз? А уж о том, с какой радостью он упал бы к ногам Вероники, можно было и не упоминать. И все они, несомненно, с пониманием отнеслись бы к потребности адмирала нарушить собственные правила. А теперь Хиддлстону почти наверняка придется выслушивать от принца требования предоставить тому возможность передвигаться по крейсеру подобным способом. Очевидно, последствия вчерашнего боя, окончившегося для его высочества весьма бесславно, были устранены стараниями специалистов медицинского блока, чего, как опасался Том, нельзя было сказать об уязвленной гордости ублюдка. Впрочем, Хиддлстон не намеревался разглядывать его высочество, как и отвечать на дурацкие вопросы: на протяжении последующих нескольких секунд он, стоя посреди коридора на четвереньках, пытался справиться с нахлынувшим совершенно внезапно приступом тошноты, несомненно, спровоцированным перемещением при помощи портала. Хотя такие путешествия и значительно ускоряли и облегчали хозяйственные процессы, но сами по себе они были малоприятными, не говоря уже о рисках и последствиях: как правило, после прыжка все внутри ощущалось так, будто органы в теле поменяли местами. Это было закономерно, ведь изначально порталы предназначались исключительно для быстрого перемещение грузов, а не людей, поэтому отсутствие побочных эффектов никто не гарантировал. Со временем Том научился игнорировать это отвратное послевкусие и практически не замечал дискомфорта, но сейчас, видимо, организм не справился, либо же просто усугубились те странные симптомы, природу которых ему так и не удалось определить, а может, адмирал просто давно не пользовался таким аттракционом. Убедившись, что он более-менее справился со своим организмом, и извержение содержимого желудка больше ему не угрожает, Хиддлстон проигнорировал протянутую руку рейна и совершенно не изящно, зато самостоятельно поднялся с пола. Отряхнув мундир, адмирал шагнул в сторону, кое-как увернувшись от вновь попытавшегося оказать помощь Криса: ему было отвратительно даже представлять прикосновения мерзавца, не считая опасений, что с таким трудом укрощенная пищеварительная система могла вновь взбунтоваться. - В чем дело? – недовольно поинтересовался принц, и в его голосе Том явственно различил обиду, что, по мнению командира крейсера, принимая во внимание историю их отношений, заслуживало, по меньшей мере, еще одного нокдауна. - По понятным нам обоим причинам, я бы хотел минимизировать близкие контакты с вами, сэр, - выдавил Хиддлстон, еле сдерживаясь, чтобы не зажать ладонью рот: тошнота вернулась с новой силой, и было совершенно не ясно, что именно его желудок с такой настойчивостью желал исторгнуть из себя, если в него ничего не попадало как минимум с минувшего вечера. Помня о своем обострившемся обонянии, адмирал, вопреки собственным потребностям, избегал сильно втягивать носом воздух, опасаясь, что витавший вокруг запах принца может негативно повлиять на его диалог с собственными внутренними органами. Однако под пронизывающим взглядом рейна сосредоточиться оказалось не так-то просто, и, все же сделав глубоких вдох, Том с облегчением констатировал, что не ощущает усиления рвотных позывов, и слегка успокоился. - Как скажешь. Но вчера твой кулак достаточно близко проконтактировал с моей физиономией, помнишь? – усмехнулся Крис. Сдерживая мимику, Том, как и подобало, поклонился и, не желая вступать в полемику, в которой ввиду необходимости соблюдения субординации было практически невозможно не то, что одержать победу, но даже опасно высказывать свое мнение, намеревался молча пройти мимо, но принц преградил ему дорогу. - Подожди. Крис заговорил с ним вот так один на один впервые после той ночи, вернее, последующего утреннего проявления заботы, в процессе которого адмирал едва не лишился карьеры, с трудом сдержав эмоции, назначением которого было скорее напоминание о проигранном пари. И сейчас Хиддлстон почему-то порадовался, что нынешний разговор происходил в людном коридоре, как правило, заполненном суетливо спешившими по своим делам членами экипажа. - Прошу прощения, ваше высочество, но я спешу, - не терпящем компромиссов тоном сообщил Том, безуспешно пытаясь обойти подобно скале возвышавшегося у него на пути рейна. - Срочный вызов из Терры. Крайне неотложное обсуждение. Но принц расставил руки в стороны, явно вознамерившись воспрепятствовать его дальнейшему продвижению по коридору. Вздохнув, адмирал остановился: он не намеревался вновь устраивать показательную сцену, поскольку пищи для обсуждения среди команды и после вчерашнего инцидента было предостаточно. Однако совершенно неприлично опаздывать по вине настырного мальчишки командир корабля также категорически не желал. - Я ждал тебя почти час, подождут и они, кем бы они ни были, - сообщил Крис, и Хиддлстон, заметив, что поза принца уже привлекла заинтересованных зрителей, решил, что проще, безопаснее и быстрее будет попытаться отделаться от настойчивого мерзавца кратким ответом. В конце концов, принц требовал от него всего лишь разговора, а не продолжения постельных утех. - Как вам будет угодно, сэр, - процедил Том сквозь зубы. – Я весь внимание. Убедившись, что собеседник сдался и готов к разговору, Крис победно ухмыльнулся и, сложив руки на груди, вальяжно прижался плечом к ближайшей стене, что неприятно напомнило адмиралу о том проклятом поцелуе в душевой. - Что это такое ты вчера устроил? – спросил он, коснувшись указательным пальцем своего подбородка. Хоть Хиддлстон уже успел неоднократно укорить себя за вчерашний идиотский поступок, у боя с принцем, помимо смутного удовлетворения от постигшей мерзавца справедливой кары, обнаружилось еще одно немаловажное последствие: он с удивлением обнаружил, что может спокойно смотреть в глаза ублюдку. - Если вы о том, что сами же назвали спаррингом, то я лишь трезво оценил ситуацию и сделал вывод, что вы не успокоитесь, пока не удовлетворите вашу гипертрофированную тягу ко всеобщему вниманию и сиюминутному удовлетворению своих потребностей. Лишь выпалив тираду, Том осознал, насколько двусмысленно прозвучала последняя фраза, и с ненавистью ощутил, как кровь приливает к щекам, но, пользуясь своей новой способностью, не отвел взгляда. Но рейн только приподнял бровь и кивнул в знак того, что готов слушать дальше. - По этой причине исключительно для целей обеспечения безопасности своего экипажа я был вынужден принять ваш вызов, - Хиддлстон в прежней резкой тональности завершил лексическую связку и, убедившись, что сформулировал свою мысль логично, в конце сбавил обороты. - Хочу выразить надежду, что тем самым я не доставил вам излишних неудобств, сэр. В противном случае уверяю вас, это было сделано не намеренно. - Ты в курсе, что выбил мне челюсть и сломал ребро? – едко осведомился принц, внимательно его изучая. - Рад слышать, ваше высочество, - скривил губы адмирал в тон собеседнику, и немедленно обругал себя: черт его дернул после месяца благословенного затишья хамить рейну, рискуя спровоцировать новые беспорядки в ответ. Но удержаться было крайне сложно. Хиддлстон вовсе не строил иллюзий относительно порядочности принца, но, после издевательского заявления Реннера, подтверждавшего полное ее отсутствие, еще сильнее возненавидел королевского недоноска, а потому не мог винить себя в отсутствии желания любезничать. Впрочем, казалось, принца произошедшее более интересовало, чем злило, во всяком случае, выглядел он скорее заинтригованным, нежели разъяренным. - Я не намеревался драться с тобой всерьез, - сообщил он. - То есть вы мне поддались? – усмехнулся командир крейсера. – С такой достоверностью разыграть обморок было очень любезно с вашей стороны, сэр. - Я собирался так сделать, не хотел подводить тебя перед командой. Но ты справился сам. - Так вас тревожит то, что ваша помощь не потребовалась? - Я не оправдываюсь, - на весь коридор рыкнул рейн, словно бы осознав, как могли быть истолкованы его слова. – Не за это. - Я этого не говорил, - возразил Том, подавив желание спросить, что принц имел в виду последней фразой. - Я просто не понимаю. Такое не под силу практически никому. Тем более, застать меня врасплох, - задумчиво произнес Крис, испытующе оглядывая Хиддлстона. – Тебе известно, какую способность я унаследовал от Адрианта? - Да, ваше высочество. - Тогда как тебе удалось уложить меня? - Многолетняя военная подготовка в королевской армии, сэр, - невозмутимо пояснил адмирал, приподняв подбородок. Судя по выражению лица, принц не был удовлетворен полученным ответом, но, тем не менее, кивнул, принимая услышанное. - Что-то еще, ваше высочество? – нетерпеливо уточнил Том, вытянув шею и пытаясь за широкими плечами Криса разглядеть двери дискуссионного зала, словно бы рассчитывая, что его уже, наконец, хватятся, и этот бесцельный разговор можно будет завершить. Генерал Филлроуз не любил ждать, и командиру крейсера совершенно не хотелось выслушивать длительные нотации Гидеона о поступивших жалобах на его неуважительные опоздания. - Ты доволен результатом? – сверкнул глазами рейн. - В высшей степени, сэр, - подтвердил Хиддлстон без тени смущения. – Выражу надежду, что итоги вчерашнего вечера поспособствуют снижению вашего интереса к устроению подобных развлечений на «Фортуне». - У нас не будет легко, да? – тихо спросил принц, и в его голосе Тому почудилось сожаление. - Вы сделали все возможное, чтобы максимально осложнить наши взаимоотношения, - кивнул Хиддлстон и, еще раз поклонившись, быстрым шагом направился в дискуссионный зал, понимая, что совершенно бессовестно опоздал, и только осознание того, что ублюдок смотрит ему в спину, удерживало адмирала от соблазна перейти на бег. Даже то, что Том вышел из этой неявной стычки победителем, не могло скрасить расстройства от обострившегося вновь противоборства с его высочество, если происходящее между ними можно было назвать таковым. По правде говоря, Хиддлстону не были ясны причины удивления принца его навыками ближнего боя. То, что он с первого удара уделал самовлюбленного хама, самому Тому совершенно не казалось чем-то из ряда вон выходящим, особенно в сравнении с событиями при Сефау, и наиболее вероятным было то, что, превознося произошедшее как нечто необычайное, Крис всего-навсего пытался привлечь внимание к собственной персоне и одновременно оправдать свое поражение. Да, принц по телосложению был намного крупнее адмирала, а о физической силе рейнов слагали легенды, но Хиддлстон имел хорошую боевую подготовку, он являлся профессиональным военным, и, по его мнению, как раз было бы удивительно, если бы он не нанес своему противнику урон соответствующего уровня. Гораздо больше Тома волновало то, что принц намеревался предпринять в дальнейшем? и на какие пакости его могло сподвигнуть уязвленное публичным провалом самолюбие. На протяжении нескольких дней после того инцидента в раздевалке никаких событий, выходящих за рамки допустимого, на «Фортуне» не происходило. Принц даже не всегда являлся на приемы пищи в общий зал, и Том выделял по этому поводу две теории: мерзавцу действительно наскучило на крейсере, либо же он что-то планировал. Впрочем, все прояснилось достаточно быстро, и занимательные события не заставили себя долго ждать. - Сэр, у нас происшествие, но вам лучше не покидать своего кабинета, - отвлек адмирала от материалов очередного неоднозначного территориального спора встревоженный голос Чейза. - Полковник Хармон пытается все уладить. - Что за вздор? – возмутился Том, поначалу решивший, что ослышался: ему, в самом деле, предлагают отсидеться во время непредвиденной ситуации? – Майор, объяснитесь. - Сэр, утром на «Фортуну» прибыло охотничье судно «Рейнджер-13». Экипажем были зафиксированы непонятные шумы в двигателе, и они попросили разрешение на временную стыковку для диагностики и устранения неисправности. - Припоминаю, - кивнул Хиддлстон: полковник Хармон доложил об этом, но, расслышав главное, а именно то, что фрегат подвергся тщательной проверке, и на его борту не было обнаружено ничего сомнительного либо внушающего опасения, командир крейсера не придал этому событию особого значения. Поскольку «Фортуна» располагалась невдалеке от основных торговых путей, крейсер в исключительных случаях использовали как базу для временного размещения, что являлось предметом давнего спора адмирала с Консилами. Но, в конце концов, сейчас речь шла о судне с полноценной командой, полномочия и миссия которого подтверждались всеми надлежащим образом оформленными документам, а не о двух непонятных типах с «Эры», за непроявление должной бдительности по отношению к которым Том все еще на себя досадовал. – И что же? - На борту у них находился фаорский голубой лев, - тяжело сглотнул Чейз. - Он сбежал, сэр. Команда под руководством полковника Хармона в настоящее время обсуждает способы решения проблемы, координаты места сбора я передал вашему соулу. Адмирал едва сдержался, чтобы не выругаться. Фаорский лев издревле являлся символом расы рейнов, эта традиция не обошла стороной и правящую семью. Именно это существо было изображено на спине Криса. К сожалению, их некогда многочисленную популяцию Адрианту не удалось спасти с Фаора, и потому животное было занесено в реестр вымирающих, однако отдельных особей до сих пор обнаруживали на просторах галактики, и каждый раз находка воспринималась как очередная победа. Насколько Том помнил из академического курса, посвященного живой природе, внешне эти животные походили на обычных земных львов, обитавших и поныне в зоопарках и заповедниках, расположенных в городах Терры, с той разницей, что у фаорской особи присутствовали крылья, на хвосте вместо кокетливой кисточки имелись острые шипы, клыки были в разы больше, а цвет шкуры отливал перламутровой голубизной. Помимо прочего, фаорские львы значительно превосходили в размерах своих земных дальних родичей, а потому адмирал даже не представлял, что делать с громадной зверюгой, как предполагалось из донесения Чейза, вольготно разгуливающей по крейсеру, помимо прямого уничтожения. - Ничего не предпринимать без меня, - отдал приказ Хиддлстон и, развернув портал прямо из кабинета, спустя пару секунд оказался в коридоре одного из грузовых отсеков. Серьезность ситуации с первого взгляда выдавало то, что на импровизированном совете присутствовали главы практически всех подразделений «Фортуны», не исключая руководителя исследовательской группы доктора Уайта. - Сэр, - поприветствовал командира Хармон. – Дело крайне специфическое, но мы стараемся взять ситуацию под контроль. - Как это произошло? – задал закономерный вопрос адмирал. У него просто в голове не укладывалось то, что здоровенная хищная тварь вот так просто сама по себе бродит по военному кораблю. Ответа не последовало. - Я жду объяснений! – рявкнул Том, повернувшись к находившимся рядом Мико и Чейзу. – Вам хотелось посмотреть на него? Или попробовать самостоятельно поймать? Отвечайте немедленно! - Это не мы, сэр, - выпалил Мико, - но нам известно, как можно остановить этого монстра. Его высочество.. - Причем здесь его высочество? – вскинулся Хиддлстон: он совершенно забыл о принце, хотя, в данных обстоятельствах, о безопасности ублюдка следовало позаботиться в первую очередь. - Позвольте, ваше превосходительство, – вступил в полемику Найджелл Уайт. - Эти восхитительные существа.. Всем известно, что фаорские львы подчиняются только рейнам, и ему будет легко с ним управиться. Легче, чем кому бы то ни было. - Не припомню такого, - нахмурился Том. - Доктор Уайт прав, сэр, - согласился Хармон, впрочем, неодобрительно поджав губы, словно он нехотя признавал верность доводов коллеги-ученого. – В данной ситуации наиболее логичным будет обратиться за помощью к его высочеству. - Чего он и добивался, - процедил адмирал: картинка начинала складываться. И с чего он взял, что принц в организации своих специфических развлечений будет действовать более тонко, тогда как считает себя полноправным хозяином на «Фортуне»? - Прикажете разыскать его высочество, сэр? – деловито осведомился полковник. - Я не слышал сигнала оповещения. Немедленно ввести в действие аварийный режим и изолировать помещения, в которых располагаются делегации, - вдруг спохватился Том, вспомнив о наиболее насущном. - Мне кажется, уже поздно, сэр: часть из наших гостей узнали о происходящем и поспешили посмотреть на льва, - разрушил его уверенность Чейз. – Говорят, увидеть это существо – редкая удача. Чертыхнувшись, Том прикусил губу, обдумывая положение дел. Если разозленная громадная зверюга закусит кем-нибудь из неосторожных в своем любопытстве представителей инопланетных соседей, скандала не избежать. Более того, будет поставлена под сомнение способность терранцев обеспечить безопасность уважаемых послов, что может не только быть истолковано как неуважение и подорвать доверие к потомкам землян, но и использовано в целях спровоцировать конфликт, стоит лишь намекнуть на намеренное создание опасной ситуации. В мыслях адмирала тут же предстал образ ухмылявшегося Криса, и он ощутил растущий гнев. Чертов ублюдок! На этот раз своей выходкой мерзавцу не просто удалось подкинуть ему проблем, а создать опасность того, что будет скомпрометирована вся Терра. Впрочем, Хиддлстон сделал неутешительный вывод, что в случившемся следовало винить только самого себя. Если бы он удержался тогда от искушения врезать принцу по наглой ухмыляющейся физиономии, сейчас делегации, экипаж крейсера и честь всего государства не находились бы в опасности. - Где лев? – несколько минут спустя напряженно осведомился адмирал. - За дверью, - сообщил Хармон. - Сэр, мы отобрали добровольцев для организации поимки животного. Я бы хотел взять это на себя. - С какой стати этим должна заниматься команда «Фортуны»? – озарила Хиддлстона гениальная мысль. – Где рейнджеры? - Сэр, - словно в ответ на слова адмирала сквозь толпу военных протолкнулся среднего роста мужчина в форме с эмблемой Терры и Совета по охране живой природы. – Разрешите представиться – командир «Рейнджера-13» Билл Стоун. Лично встретить вас – громадная честь. – Как вам удалось отловить его раньше? – после быстрого рукопожатия перешел к делу Том: дифирамбы его подвигам были сейчас излишни. - Мы не занимались отловом, сэр. К нам на фрегат льва доставили спящим, - смущенно пояснил рейнджер. - И, боюсь, у нас на борту нет ни специального снаряжения, ни ресурсов для поимки такого сильного животного. Мы проводили тесты для определения поломки в двигателе, и нам пришлось переместить груз на крейсер. Видимо, в этот момент ему каким-то чудом удалось сбежать. - Я правильно понимаю, что у вас отсутствуют средства для сдерживания транспортируемого хищника? – уточнил Хиддлстон и, получив утвердительный кивок, ругнулся сквозь зубы. Если поначалу у него в голове мелькали мысли о том, чтобы использовать опасный инцидент для давления на Консилы в целях обеспечения абсолютного запрета на прием «Фортуной» терранских судов, не имеющих отношения к направлению деятельности крейсера, то сейчас это утратило свою важность. Абсурд ситуации был налицо: многотысячная команда крейсера не была в состоянии защитить группу инопланетян. - Что ж, - изрек Хиддлстон, оглядев двери, ведущие во временное место обитания фаорца, - мне кажется, настало время для знакомства. - Сэр, - остановил его Хармон, - возможно, вам не следует лично в этом участвовать? Уверяю вас, наши бойцы прекрасно справятся даже с такой непростой задачей. - Предлагаете мне отсидеться в стороне? – хмыкнул Том и, покачав головой, направился навстречу неприятелю. Войдя в грузовой отсек и оглядевшись, адмирал понял, что имел ввиду Чейз, когда говорил о делегатах, желающих посмотреть на льва. Подняв глаза, Том обнаружил, что на уходивших вверх уровнях везде, где только было можно, сгрудились представители, наверняка, всех присутствовавших в настоящее время на крейсере рас, несомненно, желая воочию увидеть этого легендарного зверя. Все, что могли сделать члены экипажа «Фортуны» – максимально часто рассредоточиться по уровням, с бластерами наперевес готовясь защищать сверхлюбопытных послов. Лев восседал на одном из приготовленных к разгрузке контейнеров с продовольствием, важно оглядывая окружающих, его шкура переливалась в свете ламп, и, каждый раз, когда он поднимал голову или приоткрывал громадную пасть, по уровням проходил полуиспуганный, полувосхищенный ропот. Хиддлстону доводилось видеть вживую не слишком много существ, считающихся необычными или редкими, во всяком случае, с профессиональными рейнджерами или охотниками за головами по части впечатлений ему было не сравниться. Но фаорец выглядел величественнее, чем, пожалуй, все животные, которые Тому встречались ранее. Внешне он и вправду походил на обычного льва, но только схематически. Шкура у него в действительности была не голубой, а светлой с перламутрово-голубым отливом. Но главное впечатление производила королевская поза животного и важность, с которой он оглядывал свои владения. - Мистер Стоун, как высоко он сможет взлететь? – задал резонный вопрос Хармон, державшийся рядом с адмиралом и восхищенно разглядывая монстра. - Пожалуй, не более нескольких футов, - отозвался рейнджер. – Нет, вообще львы могут подниматься на много сотен футов и преодолевать громадные расстояния. Видите ли, эта особь, так сказать, не совсем здорова. Хиддлстон переглянулся с полковником и облегченно выдохнул. Значит, угроза жизням и здоровью послов все же была не столь велика, как предполагалось поначалу. - Почему мы не можем его просто пристрелить? – поинтересовался адмирал, хотя внутри у него все протестующе заныло при мысли о необходимости убить столь прекрасное и, по сути, невинное существо. - Эти животные занесены в реестр вымирающих, применять к ним транквилизаторы или энергетическое оружие запрещено. По закону, убийство фаорского льва – преступление, - чопорно сообщил также присоединившийся к группе смельчаков Найджелл Уайт, которого Том за спинами здоровяков-военных поначалу не заметил. - Громить мой крейсер – вот преступление, доктор, - повернувшись, прошипел Том. - Угрожать моим людям и послам, безопасность которых находится в моем ведении, - преступление. - Но вы же не сделаете этого? – взволнованно уточнил Стоун. - Будем ждать, пока оно убьет или нанесет увечья половине команды и разнесет все вокруг? – рявкнул адмирал, еле сдерживаясь, чтобы не тряхнуть рейнджера. - Я протестую! – возопил коротышка-доктор. - Рискнете поймать его сами? – вызверился Хиддлстон. – Вперед, будьте любезны выступить добровольцем. - А если применить импульсные путы? – предложил Мико, также не отстававший от группы смельчаков. – Они точно его выдержат. Импульсные путы представляли собой аналог применявшихся в земные времена металлических наручников, только в данном случае в качестве сдерживающего фактора использовалась сила магнитного импульса, направленно обездвиживающая цель. - Неплохая идея, - одобрил Хармон и перевел взгляд на своего командира. – Как вы считаете, сэр? - Стоит попробовать, - согласился Том. - Они повредят шкуру! – возмутился Стоун. - Зато ваш подопечный останется цел, в отличие от последствий применения бластеров и энергетических пушек, - отрезал адмирал. Раздавшийся внезапно гомон сигнализировал о том, что лев изменил место дислокации. Очевидно, зверь заметил изменения в обстановке в виде появления их группы и счел это событие представляющим угрозу. Оглядевшись, Том обнаружил, что за время напряженного разговора противник значительно приблизился к ним, и теперь их разделало не более пяти контейнеров. От впечатлившего адмирала величественного вида не осталось и следа: сейчас лев выглядел хищником, почуявшим опасность и готовым к борьбе. Зверь спикировал вниз совершенно неожиданно, так, что их маленькая группа попросту не сумела сориентироваться, и, широко расправив крылья, ринулся прямо на врагов. Возможно, животному было не под силу набрать высоту, но быстрота его поражала. Стремительно набрав скорость, лев за несколько секунд преодолел значительное расстояние и оказался совсем рядом, и только в этот момент Хиддлстон осознал, насколько он был велик. В силе существа сомневаться также не приходилось: взмаха мощного крыла хватило, чтобы взрослые крепкие мужчины как игрушки разлетелись в стороны. Упав навзничь и немедленно ощутив острую боль в левой руке, Том спешно откатился за находившуюся рядом емкость и замер, переводя дух. Тем временем лев облетел отсек и пошел на второй заход, но адмирал не стал дожидаться новой атаки. Поднявшись на ноги так быстро, как только смог, Хиддлстон бросился в укрытие из лабиринта небольших контейнеров, где его поджидала команда. Сразу стало ясно, что без последствий атака не обошлась, и его поврежденная шипом и кровоточащая рука – меньшее, что могло приключиться. У Хармона на щеке красовалась глубокая на вид царапина, Харрис зажимал плечо, но больше всего, насколько он мог судить, пострадал Чейз. Грудь майора пересекала кровавая линия, сам он был бледен, но губы его были упрямо сжаты. - Чейз, сожалею, но для вас веселье окончено, - резюмировал Том. - Я в порядке, сэр, - предсказуемо запротестовал помощник. - Мико, немедленно проводите майора в больничный блок, - ровным голосом отдал приказ Хиддлстон, хотя внутри у него все сжималось от волнения. – Мы отвлечем нашего крылатого гостя. - Никак нет, сэр. Майор и сам в состоянии добраться туда. - Выполнять! – рявкнул Том. - Чейз, это приказ, - неожиданно рыкнул Хармон. - Мико, что насчет импульсной сети? Я помню, вы изучали подобное. Внезапный оклик привлек внимание адмирала. - Эй, внизу! Быстро подняв голову, Том увидел, что принц, Реннер и еще кто-то из сопровождения ублюдка, перевесившись через ограждение второго уровня, наблюдают за происходящим. - Ваше высочество, прошу вас пройти в безопасную зону, - скрипнул зубами Том. - Хиддлстон, спрячьтесь где-нибудь, я сейчас спущусь, - словно бы не заметив просьбы адмирала, весело бросил принц. Мерзавец несомненно развлекался, с безопасной высоты оценивая результаты своей затеи, и в эту минуту адмирал уже совершенно не сожалел о том, что недавно вырубил его на глазах всей команды. Том намеревался сообщить принцу в нецензурных выражениях, чтобы проваливал куда подальше, и он скорее пристрелит льва и выплатит штраф, нежели будет просить его ублюдочное высочество о помощи, но внезапный крик отвлек его от продумывания достойного ответа. Доктор Найджелл Уайт, очевидно, воспринял сарказм командира крейсера как руководство к действию и решил, что поймать льва в его силах. Хиддлстон не мог похвастаться особо глубокими познаниями в части поведенческих особенностей животных, но даже ему было понятно, что лев вред ли согласится пройти в клетку добровольно. Памятуя о том, что это он сам в пылу спора посоветовал доктору пойти туда самостоятельно, адмирал нецензурно выругался. Решив не дожидаться, пока от уважаемого ученого останутся лишь конечности, Том выскочил из-за контейнера и громким окриком привлек внимание зверюги к себе, для пущего эффекта швырнув в нее попавшимся под руку баллоном с воздушной смесью. Прием подействовал. Лев устремил свой взгляд на новую цель, и, оставив в покое отползшего в сторону доктора, расправил могучие крылья и, в два прыжка миновав сотню ярдов, оказался на прямой линии перед командиром крейсера - Хиддл, уйди! – донесся до адмирала вопль принца, но он в настоящий момент меньше всего нуждался в указаниях ублюдка. Лев несся прямо на него, свирепо потряхивая головой, расправив крылья и едва касаясь лапами поверхности. Сбоку раздались крики и выстрелы: очевидно, у Хармона сдали нервы. Но заряды не достигали льва, отскакивая от непробиваемой шкуры, и, увидев практически прямо перед собой громадные клыки, Хиддлстон внезапно осознал, что у него не осталось ни места, ни времени для маневра и, в ужасе зажмурившись, в инстинктивной попытке защититься поднял раненую руку, но положенные мгновения спустя атаки не последовало. Открыв глаза, Том обнаружил невероятную картину. Громадина замерла в полуметре от него, издала странный звук и, как-то сжавшись, боком нерешительно двинулась вперед. Сам не понимая, что творит, адмирал сделал шаг вперед и вытянул вперед окровавленную руку, словно бы в ней находилось оружие, «Стой», - мысленно твердил он, - «Остановись». Грузовой отсек погрузился в практически осязаемую тишину, и адмиралу казалось, что стук его сердца разносится по всему помещению. Услышав характерный звук наведения бластеров, Том поднял другую руку, запрещая стрелять: он не мог это объяснить, но словно бы ощущал идущие ото льва страх и одновременно желание приблизиться. По-прежнему держа трясущуюся руку перед собой, Том терпеливо ждал, когда лев дюйм за дюймом преодолеет разделявшее их небольшое расстояние, и каждая секунда казалась неимоверно длинной. Наконец, приблизившись, лев втянул воздух своим поросшим мехом носом, который был даже больше ладони взрослого мужчины, и тихонько зарычал, а Хиддлстону потребовалось несколько секунд, чтобы убедиться, что зверь не причинит ему вреда. Взглянув в глаза льву, Том понял, почему эти существа считались символами расы рейнов: та же бирюзовая радужка, казалось, таила в себе отдельную вселенную. Негромко рыкнув, лев сел подле адмирала и, обнюхав его, ткнулся громадной головой ему в живот. Это было столь неожиданно и жутко, что Хиддлстон едва не отскочил в сторону, но заставил себя оставаться на месте. Шум, раздавшийся внезапно и практически отовсюду, напугал зверя, и он непременно сбежал бы, если бы Том, к слову, будучи в ужасе от собственной глупости, не ухватил его за пышную гриву и не удержал рядом. Впрочем, лев скорее остался рядом с ним по своему желанию, нежели по принуждению, ведь, вздумай он уйти, Хиддлстон вряд ли смог бы удержать такую громадину силой. Члены команды и делегации, заполонившие все уровни, на протяжении нескольких минут громко аплодировали и восторженно что-то выкрикивали, но адмирал, которого внезапно настигло осознание ситуации и того, что об него трется громадный опасный хищник, не обратил бы на это внимания, если бы не полковник Хармон. - Что скажете, Генри? – тихо произнес Том, почему-то опасаясь даже шевелиться. - Черт его подери, сэр, - с чувством выдохнул полковник, нерешительно обходя вокруг Хиддлстона и его нового друга. Покосившись на нарушителя их уединения, лев разинул пасть, но, очевидно, Хармон в сравнении с Томом не показался ему интересным, и зверь вернулся к прерванному занятию, продолжив обнюхивать адмирала. - Полностью согласен, - криво усмехнулся Хиддлстон, гадая, как будет воспринята львом попытка погладить его гриву. - Полагаю, сэр, вам следует что-то сказать, - осторожно кивнул полковник в сторону все еще шумевших уровней. Мысленно выругавшись, адмирал пару секунд потратил на обдумывание того, как преподнести послам случившееся: публично расписываться в собственной оплошности он никак не желал. - Господа, для беспокойства нет совершенно никакого повода, - наконец с натянутой улыбкой обратился Том на Вселенском к делегациям. – Это была всего лишь показательная демонстрация, подтверждающая, что на борту «Фортуны» вашей безопасности ничего не угрожает. А теперь, господа, будьте любезны пройти в гостевые апартаменты. - Вы полны сюрпризов, сэр, - кивнул Хармон, все же преодолев страх и подойдя к адмиралу. - Разочарую вас, Генри, но, по-моему, это не более, чем удачное стечение обстоятельств, - хмуро отозвался Хиддлстон, с непонятным чувством наблюдая, как инопланетные гости в сопровождении охраны покидают грузовой отсек, бурно обмениваясь впечатлениями: теперь, когда эйфория от момента постепенно рассеялась, и адреналин не бурлил в крови, зашкаливая, инцидент казался не захватывающим дух приключением, а просто пугающим, леденящим душу происшествием, показывающим в первую очередь его собственную глупость. – Мне просто повезло, что зверь оказался голоден и ослаблен. - Вы очень дипломатично преподнесли это, сэр, - заметил полковник, опасливо поглядывая на льва. - Лучше выставить себя позером, чем продемонстрировать неспособность контролировать ситуацию, - нахмурился Том, ощущая, как его потряхивает: лев находился рядом, тыкался носом ему в руку и живот, а в холке доставал ему до плеча, и это было жутко, невероятно и одновременно неописуемо захватывающе. - А вы пришлись ему по вкусу, - вдруг улыбнулся Хармон, уже более смело изучая ластившегося к командиру крейсера монстра. - Это пока он не попробовал меня на зуб, - мрачно пошутил адмирал. - Браво, ваше превосходительство, - раздался знакомый голос: Крис в сопровождении Реннера приближался к ним, прямо таки излучая гнев. – Поздравляю, очередная победа. Хиддлстон на долю секунды встретился взглядом с принцем и не сдержал презрительной гримасы: после всего ублюдок осмеливался насмешничать и проявлять недовольство? - Хотел погеройствовать? – со злостью бросил Крис, протянув руку ко льву, а адмирал, отметив, что ублюдок не испытывал дискомфорта при нахождении рядом громадной зверюги, ощутил укол чего-то, похожего на зависть. - Лавров Сефау уже мало? Том вздернул голову и собрался было достойно ответить на нападки, но не произнес ни слова. Понимание того, как случившееся выглядело в глазах подчиненных и, наверняка, послов, отравило всю эйфорию от удивительной победы, а душу затопил стыд. Теперь, зная о связи рейна и льва, он был уверен, что именно Крис впустил его, и, скорее всего, именно так оно и было. Но ведь официальных доказательств не имелось, и формально это были лишь его догадки, существовавшие только у него в голове. Попросить принца о помощи было бы куда логичнее, и следовало рассудить взвешенно и трезво, преломить свое вновь взыгравшее самолюбие и поступить так, как того требовал долг. Не имея же представления о всех обстоятельствах, его действия можно было истолковать однозначным образом: словно он намеренно пренебрег ключевой информацией, пытаясь показать себя, продемонстрировать свою доблесть, тогда как можно было минимизировать риск и решить проблему куда быстрее, не ставя под угрозу жизни команды и членов делегаций. Адмирал прекрасно понимал свои мотивы и то, что он пошел на единоборство со львом в качестве крайней меры и исключительно по вине обстоятельств, но практически ненавидел себя за то, что в столь важном вопросе возвел свое самолюбие выше долга. Что касается льва, то, в то время, пока Хиддлстон раздумывал о том, как выглядел его поступок, тот то подходил к Крису, то возвращался обратно к Тому, будучи не в состоянии определить, с кем ему остаться, но, в конце концов, сделав выбор, лег подле ног адмирала и громко засопел. - Так что, мне как твоему командиру следует послать в Терру ходатайство о присвоении тебе звания героя – победителя львов? – продолжал яриться принц. - Вовсе нет, ваше высочество, - скрипнул зубами Том. – Я прошу прощения за свою неосмотрительность. Позвольте поинтересоваться, имеются ли у вас соображения относительно того, каким образом этому опасному существу удалось выбраться из клетки? - Нет, - отрезал Крис и, напоследок потрепав льва по гриве, покинул грузовой отсек. Том глядел мерзавцу вслед, пока его не отвлек голос Вероники Митчелл, которую по сигналу Хармона только-только допустили к месту действий. - Господин адмирал, с вами все в порядке? – выдохнула она, испуганно поглядывая на льва, по-прежнему не желавшего покидать своего нового друга, и не решаясь приблизиться. - Что с вашей рукой? Я все видела. Это было ужасно и невероятно. Том, как вы могли? Как вы только осмелились на такое безумство? Пока Вероника взволнованно разглядывала его, пытаясь определить наличие повреждений, Хиддлстон изо всех сил сдерживался от искушения обнять ее: после испытанного стресса ему очень хотелось ощутить касание близкого человека. Вместо проявления чувств он убрал руки за спину и сдержанно кивнул. - Пустяки. - Но ваша рана.. - Лучше пусть ваши ангелы спасения, - Том слабо улыбнулся и кивнул в сторону команды медицинского блока, - займутся Чейзом. Его повреждение куда серьезнее. - Но как вам это удалось? - Героям везет, - хмыкнул адмирал. По правде говоря, Том и сам не понимал, что произошло: он любил животных, но не имел оснований считать, что они к нему излишне благоволят, также ему ни разу не доводилось являться объектом патологической привязанности какого-либо существа, а лев и не думал от него отходить. Рейнджерам удалось надеть на него кожаную сбрую, но при попытке увести зверя в сторону он рычал и натягивал ремни, а сам Хиддлстон, не сдержавшись, присел рядом и относительно здоровой рукой, все еще нывшей после боя с принцем, начал почесывать его за ухом. - Вы поможете завести льва в клетку, сэр? – осведомился Стоун, опасливо поглядывая на монстра, который, обойдя адмирала со спины, теперь терся носом о его кровоточащую руку. - Да, только сначала накормите его, - приказал Том, и, наконец, преодолев страх, от души погладил зверя по внушительной спутанной гриве, глубоко зарываясь пальцами в шерсть. - Но будьте с ним осторожнее. Это – беременная самка. - Сэр, - подал голос Чейз и, отмахнувшись от забот миловидной медсестры, осторожно подошел ко льву. – Боюсь, вы ошибаетесь. - Почему же? - Видите ли, сэр, - замялся майор, - женские особи этого подвида выглядят по-другому. Хиддлстон недоуменно моргнул, огляделся и обнаружил, что окружающие смотрят на него с откровенным сочувствием. Очевидно, он все же был неправ. Том наморщил лоб, пытаясь припомнить, что ему было известно об анатомическом строении львов. Он обошел вокруг хищника и даже заглянул ему под шипастый хвост, но там все однозначно указывало на принадлежность данной особи к мужскому полу, и адмирал был вынужден признать правоту помощника. - Да, - в конце концов, согласился он. – Львицы иного формата. Хиддлстон изумлялся самому себе и просто не понимал, с чего ему пришло в голову, что это – самка, да к тому же в тяжести? - Вы правы, сэр, - внезапно сообщил оправившийся от потрясения рейнджер. – Это самец, а не самка. Но он вынашивает потомство. Поэтому он не мог набрать высоту, и по этой же причине он представляет такую ценность. При этих словах брови Хармона поползли вверх. - Вы уверены? – уточнил он. - Абсолютно, - энергично кивнул Стоун, со смесью восхищения и ужаса переводя взгляд с Хиддлстона на льва и обратно. - Эти существа очень редки, и это просто чудо, что он попал к нам целым и невредимым. Я приношу вам свои извинения за доставленные неудобства. Ведомство компенсирует урон, нанесенный крейсеру. Но Тома в данный момент мало интересовали любезности рейнджера. Наморщив лоб, он, как и все присутствующие, в недоумении оглядывал существо, которое всем своим видом выражало теплые чувства к нему. - Беременный самец. Такое возможно? - Разумеется, ваше превосходительство, - вступил в полемику оправившийся от последствий одиночной охоты на льва доктор Уайт. - Это свойственно многим существам в галактике. Взять хотя бы наших ближайших соседей наутов – у них все особи мужского пола, однако проблемы воспроизводства у них отсутствуют. То, что мы сами себя загоняем в рамки наследия древних, это лишь проблема ограниченности нашего кругозора. - Занятно. А что было бы, если бы эта способность транслировалась на людей? – хмыкнул Хиддлстон и, несмотря на предостерегающие взгляды Вероники, поддавшись искушению, потрогал пальцем шершавый нос чудовища. - В первую очередь это нарушило бы закон о чистоте крови. - Но решило бы многие проблемы, - задумчиво протянул Чейз. - И добавило бы уйму других. И вообще, я бы посмотрел на тебя, вынашивающего ребенка, - скривился Мико и ткнул приятеля в плечо. Том вздохнул, ожидая начала перебранки, но ее не последовало. Майор покосился на полковника Хармона, неожиданно смутился и не нашелся с ответом. - А что скажете вы, доктор Митчелл? – обратился Хармон к Веронике. - Для человеческой расы это – противоестественно. - Бросьте, дорогая Вероника, это могло считаться противоестественным в древние времена, когда царила диктатура дарвиновских теорий, - продолжал отстаивать свою точку зрения Уайт. - Сейчас все совершенно иначе, как в глобальном смысле, так и применительно к самой Терре. - Знаете, Найджел, при всем уважении к уровню развития наших соседей, далеко опережающему наш, признаться, я с трудом представляю вас в тяжести, - хмыкнула она, поправив тугой пучок, и Хиддлстон не удержался, представив, как своевольные светлые локоны рассыпаются по плечам. - Доктор Митчелл, возможно, вы просто не желаете терять преимущество? Ведь если мужчины начнут производить на свет детей, женский пол окажется в не таком привилегированном положении? – мягко усмехнулся Том, окинув любовницу многозначительным взглядом. - В чем-то вы правы, адмирал, но, поверьте, у женщин имеются иные козыри, помимо способности к вынашиванию потомства, - улыбнулась Вероника, кокетливо взмахнула своими длинными ресницами, и Хиддлстон ощутил назойливый порыв немедленно закрыться с ней в ближайшей подсобке и, наплевав на все правила, заняться любовью. Разумеется, ничего подобного он не сделал, лишь перед сном пофантазировал о горячем запретном сексе и, докурив скрутку, изъятую у Мико, мгновенно отключился. Зато всю ночь вместо приятных откликов от испытанного удовольствия адмирала преследовал абсолютно бредовый кошмар, в котором Гидеон в Большом зале в присутствии всего экипажа «Фортуны» торжественно объявлял подопечному, что тот ждет ребенка от принца Кристана. Убедившись на собственном опыте, что иррациональный стыд можно испытывать даже во сне, Том весь следующий день размышлял о причинах столь своеобразной интерпретации его подсознанием реальных событий и того, почему его так впечатлил андрогинный лев. Информация о прогулке льва по крейсеру весьма быстро достигла ушей Советника, который предсказуемо пожелал как можно скорее поделиться с адмиралом своим мнением о данном инциденте. - Чем ты только думал? – раздраженно выговаривал воспитаннику Вальц два дня спустя. – Принц мог оказаться в опасности! Как ты посмел такое допустить? - То есть то, что в опасности оказался весь экипаж, не считая десятка инопланетных делегаций, тебя не волнует? – сардонически усмехнулся Том: пристрастия Советника начинали его раздражать. - У тебя творится сущий бардак под самым носом, а ты имеешь наглость ерничать? – возмутился Гидеон. - К слову о том, кому я обязан такими необычайными развлечениями. Позволишь поделиться соображениями? - Если ты вновь намекаешь, что Кристан причастен к организации каких-либо беспорядков, будь добр, потрудись представить веские доказательства, - подозрительно прищурился Вальц. - Ну что ты, - хмыкнул Хиддлстон, - я еще с первой его, так называемой, шутки запомнил, что даже неоспоримые факты в пользу моего мнения не могут служить для тебя достаточным аргументом в подтверждение его вины. - К слову, не думай, будто я опущу твое участие в поимке этого хищника, - сменил тему Советник. - Причем здесь я? - Только не делай вид, будто не понимаешь, - недовольно фыркнул Гидеон. - Тебе что, мало славы героя Сефау? Решил покрасоваться перед экипажем? А если бы с тобой что-нибудь случилось? Ты подумал обо мне, негодный мальчишка? - Ах, так, выходит, тебя интересует не только жизнь и здоровье принца? – состроил гримасу Хиддлстон, в самом деле, ощущая себя нашкодившим старшеклассником в полном соответствии со словами наставника. - Наглый сопляк, - выдохнул Вальц. – Я волнуюсь за тебя. Только посмей еще хоть раз сам сунуться во что-то опасное. У тебя для этого имеется несколько тысяч членов команды. - Буду иметь в виду, что мне, как командиру, надлежит прятаться за спинами тех, чьи жизни вменены в мою ответственность. - И благодари Вселенского духа за то, что все обошлось без повреждений, - продолжал изливать негодование Советник. – Если бы на тебе осталась хоть царапина, я бы немедля примчался на «Фортуну» и, помяни мое слово, снял бы с тебя штаны и задал такую порку, чтобы ты вовек запомнил, что нельзя рисковать собой по пустякам. Спрятав руки за спину, Том хмыкнул, пытаясь сдержать улыбку: если у Вальца на крейсере действительно имелся информатор, то он крайне щадяще обращался с нервами своего нанимателя. - Осмеливаешься насмехаться? – пуще прежнего нахмурился Советник. – Или сомневаешься в моих возможностях? Не воображай, мальчишка, что, если в детстве я ни разу не тронул тебя и пальцем, то я на такое не способен. - Я это учту, - кивнул Хиддлстон, наконец, успешно поборов позыв рассмеяться. – И я в курсе, что ты за меня волнуешься. - Кстати, как поживает его высочество? – поинтересовался Гидеон, очевидно, решив, что с задачей распекания подопечного он справился в достаточной степени, либо же, как заподозрил Том, не желая выкручиваться в случае, если адмирал все же предъявит убедительные доводы в пользу причастности принца к безобразиям. - Ты не хотел бы осведомиться об этом непосредственно у него самого? – приподнял бровь Хиддлстон. - Разумеется, нет, хотя бы потому, что интересуюсь у тебя, - закатил глаза Вальц. – Так ты в состоянии предоставить мне внятный ответ на поставленный вопрос, или я могу сделать вывод, что ты совершенно не в курсе происходящего у тебя под носом? - Полагаю, что в целом неплохо. Не считая организации боев без правил на военном судне, - нахмурился адмирал, но, заметив заинтересованность во взгляде наставника, предпочел увести разговор подальше от опасной темы: он совершенно не намеревался выслушивать от опекуна сомнения в его способностях контролировать ситуацию. - А ты не желаешь поинтересоваться, как дела у меня? - Я и так знаю, что у тебя все превосходно, - широко улыбнулся Вальц. - Ты великолепно со всем справляешься и даже умудряешься найти себе достойные приключения. Не далее как сегодня утром его величество делился со мной своим восхищением по поводу того, как тебе удалось уладить конфликт с эррийцами. - Только в твоих фантазиях. Мы ни черта не успеваем, - хмуро констатировал Том. – У тебя имеются кандидаты на замену Финли, или я уже достиг той степени твоего доверия, что смогу выбрать сам? - Слушание в Совете состоится через две недели, и по его результатам, если, конечно, дело будет закрыто с нужной для нас резолюцией, можно будет об этом поговорить, - сообщил Вальц, и Хиддлстон заключил, что по этой теме от опекуна, не любившего гипотетические рассуждения, он больше информации не получит. - Его супруга так и не дала разрешения на считывание данных с соула? – уточнил адмирал. Соулы, как и все имущество, наследовались в установленном законом порядке, и только наследники могли распоряжаться ими. - Пока нет. И, если бы не твое идиотское рвение, ничего такого не потребовалось бы, - отрезал Гидеон. Хиддлстон не знал, радоваться этому или нет. По правде говоря, эта история все еще не давал ему покоя хотя бы тем, что ему не были известны все нюансы и мотивы. С одной стороны полковник Финли явно нарушил устав, совершив нападение на Реннера, что, даже будь последний хоть трижды дезертиром, являлось грубым преступлением, с другой, адмиралу было известно, что гибель полковника скорее являлась трагической случайностью, а потому не испытывал уверенности в необходимости ворошить это дело. - Том, еще кое-что, - прервал мысли адмирала наставник. - Я не хотел бы тебя пугать понапрасну, но вынужден озвучить информацию. Наш внутренний штат доложил об усилении протестных настроений в отдаленных провинциях. Поговаривают, что волна может докатиться и до столицы. - Подпольщики? – презрительно скривился Хиддлстон. - Не смеши. У них вряд ли хватит ресурсов на атаку «Фортуны». Я бы порекомендовал усилить охрану на улицах Терры и других крупных городов. Максимум, на что они способны, - это мелкие провокации, не требующие особой подготовки и специализированного оборудования. Официальная оппозиция королевской власти в постземном государстве действительно отсутствовала, однако так называемые вольные поселения, не принимавшие законы Терры, были источниками инакомыслия, производили все новых и новых желающих изменить действующий порядок. - Том, это серьезно, - нахмурился Советник, явно недовольный высказанным воспитанником пренебрежением. - Доподлинной информации у меня, как ты понимаешь, нет, но, говорят, у них появился новый молодой сильный лидер, и в Совете опасаются, что эта чума вспыхнет вновь. Поэтому прошу тебя, не спускай глаз с принца. Он в силу своей беспечности может не заметить угрозы и оказаться легкой мишенью. - Я не могу контролировать его перемещения, - нахмурился адмирал. - Гидеон, он может свободно перемещаться по крейсеру, галактике и уходить, когда и куда пожелает. Прикажешь везде следовать за ним? - Если потребуется, - энергично кивнул Вальц. - Но все же постарайся убедить его временно не покидать «Фортуну» без крайней на то необходимости. И, будь добр, не высовывайся сам: наверняка героя Терры, сотрудничающего в тесной связи с членом королевской семьи, также не оставят без внимания. Хиддлстон расстроенно вздохнул: интересно, его имя отныне будет ассоциироваться только с принцем? Однако другие мысли относительно тесноты их взаимоотношений начисто отбили у адмирала желание пускаться в подобные размышления. - Том, я бы хотел спросить о личном, - внезапно развернул беседу Гидеон в диаметрально противоположное направление. - Как правило, ты не спрашиваешь разрешения, - отметил адмирал, внутренне напрягшись как струна: неужели Советнику, имевшему на борту крейсера глаза и уши, стало что-то известно об инциденте с принцем? - Нет, пожалуй, для начала я все же сам кое-что тебе расскажу, - непривычно перебил самого себя обычно последовательный Вальц. - Ты же знаешь, что мы с твоим отцом были весьма близки. В определенном, именно таком смысле. Под испытующим взглядом Советника, проникавшим даже сквозь поля, создающие голограмму, Хиддлстон кивнул, не понимая, что происходит. Да, он был в курсе того, какого рода отношения связывали его отца и Гидеона, хоть они и не были закреплены официально. Опекун никогда не заговаривал об этом, но Тому и не требовались подробности. Нет, порой любопытство в нем понимало голову, но, по сути, он знал об их связи все, что ему нужно было знать. А то, что Вальц взял на себя опеку над осиротевшим и, как и любой ребенок, доставлявшим множество проблем Томом, лучше любых слов говорило о его чувствах к партнеру. - Я.. – продолжил Советник и сердито покачал головой. - Наверное, эта тема больше подходит для беседы вживую и с глазу на глаз, но я все же хотел бы тебе кое-что рассказать. Мы с твоим отцом были знакомы и дружны ещё со школы. Вместе учились, вместе поступили в Академию и окончили ее. Наши области занятий, которые мы избрали для себя, тоже пересекались в какой-то степени: Уилл был ученым, а я в то время служил на флоте и порой обнаруживал то, что он с интересом изучал. Я был влюблён в Уилла очень давно, ещё со старших классов школы. Но так сложились обстоятельства, что когда я это понял, он уже вступил в брак с твоей матерью. А потом, после твоего рождения.. – Вальц умолк на полуслове и с опаской взглянул на воспитанника, очевидно, оценивая его реакцию. Том сглотнул и максимально сдержанно кивнул: ему совершенно не хотелось вновь задумываться о матери, которую не довелось узнать, и бередить старые раны, но меньше всего он желал расстраивать опекуна. - После того, как ты появился на свет, и Уилл остался один с тобой на руках, многое изменилось. Поначалу он избегал общения, отдалился от всех друзей и знакомых, но это и неудивительно. А я.. Я был готов просто находиться рядом, и был безумно рад, когда Уилл принял мое общество. Мы общались, я помогал ему с тобой. Мы очень сблизились, и уже не могли существовать друг без друга. Мы долго не решались открыть друг другу свои чувства, а когда это произошло, оказалось, что Уилл был влюблён в меня едва ли не дольше, чем я в него. Это, в самом деле, было и нелепо, и смешно, и ужасающе трогательно. Вальц, всегда по-деловому собранный, мечтательно улыбнулся. Опекун крайне редко бывал таким, возможно, лишь по дням памяти отца, и Хиддлстон замер, ловя эти бесценные эмоции. - Почему ты вдруг решил заговорить об этом? – осторожно спросил Том. - Тебе неприятно это слышать? - Нет, - быстро спохватился адмирал, осознав, как могли быть истолкованы его слова. - Просто ты никогда.. Ты очень мало об этом говорил. Мне казалось, воспоминания причиняют тебе боль. - Боль мне причиняет нечто другое, - вздохнул Вальц. – Я не могу и не хочу видеть тебя несчастным. - О чем ты? – охнул Хиддлстон: такого поворота он никак не ожидал. - Ответь честно: ты все еще влюблен в госпожу Ренар? Тебе еще больно, в этом все дело? Учти, я знаю, когда ты лжешь. - Уже практически нет, - сообщил Том, с удивлением осознав, что на этот раз говорит правду, а не пытается унять тревогу опекуна: он не мог с уверенностью подтвердить, что уже не испытывает ничего при воспоминаниях о предательстве любимой женщины, и подозревал, что изгладить это будет небыстро и непросто, но последствия секса с принцем явно сместили центр внимания в другое направление. - Прошло уже достаточно времени после вашего разрыва. Не пора ли тебе разнообразить личную жизнь? - Что? – изумился Том: они с Вальцем редко обсуждали такие вопросы, и, после памятного серьезного разговора о способах размножения человеческой расы и взаимоотношении со своим и противоположным полом для удовлетворения влечения, произошедшего незадолго до того, как ему исполнилось четырнадцать, они затрагивали эту тему лишь несколько раз. Нет, Вальц проявлял умеренный интерес к личной жизни воспитанника, но старался не смущать его излишним любопытством, и это, насколько Том ощущал, было совершенно правильным педагогическим приемом, показывающим, что Советник доверял своему воспитаннику. Среди отвратительных последствий скандала с Дейлой имелся один несомненный плюс: отныне Гидеон обращался с ним как со взрослым мужчиной. Ну или Тому так казалось. Впрочем, Том не испытывал иллюзий относительно осведомленности наставника о его юношеских похождениях, к слову, не столь и многочисленных, и не проявлял по этому поводу негодования, но хотел бы верить, что в последние годы Вальц не отслеживал его постельные контакты. - Что насчет доктора Митчелл? Мне известно, что у вас был роман. - До того, как она перевелась на «Фортуну», мы какое-то время встречались. Но сейчас все кончено, - категорично отрезал адмирал. - Я не нарушаю правила. - Я в твоей верности службе не сомневался, - вздохнул Советник. – Но тебе следует развеяться. Ты давно бывал на вечеринках в Терре? - Гидеон, как ты можешь? – возмутился Том. - У меня чертова уйма дел, а ты мне предлагаешь развлечься? - Том, любовь приносит не только страдания. - Это ты мне об этом рассказываешь? – приподнял бровь Хиддлстон. После гибели его отца, Вальц так и не обрел нового спутника жизни, сосредоточившись на служении Терре и воспитании сына своего любовника, и, насколько Тому было известно, практически не имел непостоянных связей. - Поверь, это того стоило, - грустно улыбнулся Советник. - Спасибо, - вернул улыбку адмирал, несмотря на невысказанность, понимая, что они думают об одном и том же человеке. – Томми, я не просто так рассказал тебе всю эту сентиментальную историю, - вздохнул Вальц. - Возможно, тебе стоит оглядеться по сторонам, вдруг и твоё счастье находится где-то рядом? Весь вечер Хиддлстон безуспешно пытался занять себя чем-то полезным, но слова Гидеона не шли у него из головы. Вдруг опекун был прав, и то, что ему было по-настоящему нужно – это сильное чувство, способное привнести в его жизнь что-то светлое? Как адмирал ни старался сосредоточиться на недочитанной книге, его мысли неизбежно обращались в фантазии о том, как он под любым предлогом вынуждает Веронику покинуть «Фортуну», тем самым выведя ее из своего подчинения, и предлагает ей построить серьезные отношения. После той ночи доктор Митчелл по-прежнему искушающе улыбалась ему своими сахарными губками, так, как умела только она, но не предпринимала новых попыток сблизиться. Ждала инициативы от него? А что, если ей это не было нужно? Или же у нее на «Фортуне» появился кто-то другой? К собственному удивлению, Том не ощутил ожидаемой и закономерной ревности, а лишь чувство досады: неужто ему больше не доведется касаться ее пышной красивой груди? Теоретизирование предсказуемо перешло к более приятным процедурам. Лаская свой член, Хиддлстон представлял, что это – рука Вероники, перед глазами были ее пухлые губы, готовые обхватить его член. Но, повернувшись поудобнее, он ощутил меж бедер нечто странное: вокруг ануса ощущалась влага, словно что-то из него выделялось. Честно признаться, Том впервые это заметил еще пару недель назад, когда впервые после той ночи с принцем, грозившей ему импотенцией, удачно онанировал, представляя Дейлу, но не придал этому особого значения, а сейчас выделение показалось ему даже более обильным, и адмирал встревожился. Приятное возбуждение мгновенно схлынуло. После такого сомнительного открытия и речи не могло идти об удовольствии. Неужто он все же подцепил от развратного ублюдка какую-то гадость? Добрую половину ночи адмирал провел за изучением признаков венерических заболеваний, которым мог соответствовать данный симптом, но был вынужден свернуть изыскания, окончившиеся, увы, безрезультатно. Озвученные Гидеоном опасения Том поначалу не воспринял всерьез, но чем больше он раздумывал о словах Советника, тем сильнее начинал верить в их весомость и обоснованность. Несколько дней спустя адмирал сидел в своем кресле, медленно потягивал какао и гадал, как бы начать предметный разговор с принцем и стоит ли вообще его инициировать, либо же лучше не провоцировать новых проблем, если вдруг Крис пожелает поиграть в героя, параллельно испытывая его нервы на прочность, когда после звукового сигнала посреди кабинета высветилась фигура Чейза. - Сэр, у нас экстренная ситуация, - выпалил майор. - Чейз, мне кажется, или в последнее время я слышу это от вас слишком часто? – криво усмехнулся Хиддлстон и поставил чашку на аэроподставку, с негодованием отметив, что подобные новости уже не воспринимались как нечто из ряда вон выходящее. – В чем дело на этот раз? Очередной монстр необъяснимым образом вырвался на свободу или новая драка с участием членов команды? - Господин адмирал, его высочество только что покинул «Фортуну» на двухместном космолете. - Почему вы решили, что я должен об этом узнать? – нахмурился Том: в свете недавней беседы с Вальцем он действительно намеревался распорядиться, чтобы о любых действиях принца немедленно сообщали ему, но не успел этого сделать, и теперь ему вновь казалось, что Чейз каким-то неведомым образом прочел его мысли. - Сэр, я обнаружил, что в базу занесены координаты планеты Фира, - отрапортовал майор, - и поскольку высадка на нее находится под строжайшим запретом, я счел нужным немедленно.. - Что? – охнул адмирал: взволнованность помощника теперь стала понятна. - Ара, немедленно перекрыть все выходы и блокировать все движущиеся объекты. - Поздно, сэр, космолет уже отстыковался и вышел за пределы досягаемости датчиков крейсера. - Вселенский дух его подери! – выругался Хиддлстон, в сердцах саданув рукой по столешнице. - Послать за ними отряд? – быстро осведомился Чейз. - Да, и немедленно, - кивнул адмирал, ощущая, как подрагивает мгновенно занывшая кисть, которая, несомненно, еще помнила о столкновении с челюстью рейна: пожалуй, от подобных эффектных проявлений эмоций пока безопаснее было воздержаться. В ожидании известий Том нетерпеливо мерил шагами кабинет и каждые десять минут запрашивал у Ары, не прибыла ли спасательная команда, параллельно гадая, какого черта принцу понадобилось на планете, которую добровольно крайне мало кто решился бы посетить. Наконец, в процессе третьей итерации того, что он выскажет ублюдку, когда тот вновь окажется на «Фортуне», посреди кабинета вновь возникло изображение Чейза, и Хиддлстон облегченно выдохнул. - Сэр, его высочество.. - На крейсере? – нетерпеливо перебил помощника Том. - Нет, сэр. Он отказался возвращаться на «Фортуну». - Что значит, отказался? - вскинулся Хиддлстон. - Спасательный отряд настиг космолет на подлете к Фире, но его высочество в грубой форме приказал им убираться, и они не осмелились его ослушаться. - Это что, шутка? – рявкнул адмирал. - Никак нет, сэр, - поежился майор.- Капитан Харроу, который возглавлял операцию, доложил, что у него не было выбора, поскольку его высочество пригрозил им трибуналом в случае, если они не отступят. - Согласно регламенту, его высочество не имеет полномочий подводить под трибунал членов экипажа, находящихся в моем прямом подчинении, без моего на то согласия. Но передайте капитану, что за невыполнение моего приказа и за то, что он оставил члена королевской семьи в опасности, я ему трибунал гарантирую, - процедил Том. - Немедленно сформируйте новый отряд. - Будет исполнено, - вытянулся по струнке майор. - Сэр, у вас будут дополнительные пожелания в плане того, кому поручить эту задачу? - Сформируйте отряд, - чуть подумав, принял решение Том. - Я сам его возглавлю. Том клял невменяемого принца на чем свет стоит, пока отдавал Аре распоряжения, торопливо обсуждал ситуацию с Хармоном и согласовывал персоналии спасательной группы. Застегивая на ходу защитный костюм, который он в спешке надел прямо поверх мундира, Хиддлстон не заметил, как рядом оказался Реннер. - Куда ты направился? За Крисом? – без приветствий спросил Джей. - Я не намерен перед вами отчитываться, - отчеканил Том, сверяясь с датчиками балансировки и слежения: если бы не принц, он давно ограничил бы Реннеру свободу передвижения по крейсеру. Нет, была бы его воля, Джея давно вышвырнули бы за пределы «Фортуны» без средств защиты, совсем как в фильмах древних про космические приключения. Спешно миновав экипировочную базу, он уже пересекал коридор, ведущий к стартовому отсеку, когда обнаружил, что Реннер следует за ним. - Я не ясно выразился? – бросил Хиддлстон. – Будьте добры, уйдите с глаз моих. - Оставь ублюдка в покое, он сам знает, что делать. Том собрался было в более откровенных выражениях послать непонятливого негодяя куда подальше, но от внезапно озарившей его мысли резко затормозил и обернулся. - Мистер Реннер, если вам что-то известно о намерениях его высочества, вы должны немедленно мне все сообщить, - напряженно произнес Хиддлстон, вглядываясь в темные глаза мерзавца и пытаясь различить в них хоть какой-либо признак лжи. - Я тебе прямо говорю: не ходи за ним. Для этого есть причины. - С какой стати слово дезертира должно иметь вес без доказательств? – презрительно прищурился Том. Щека Джея дернулась, но ожидаемой волны оскорблений не последовало. - Слушай, что тебе твердят. Отмени эту идиотскую операцию, возвращайся в свой удобный кабинет и продолжай вылизывать задницы послам. Крис сам разберется со своими проблемами. Том раздраженно тряхнул головой: все ясно, это была лишь попытка остановить его. - Будут еще какие-нибудь указания, мистер Реннер? – процедил Хиддлстон, ощущая, что его терпение вот-вот лопнет. - Я закончил, - сообщил Джей с привычной дерзостью. – Теперь посмотрим, если ты послушаешь, значит, твои мозги еще не превратились в желе. И, возможно, я подумаю и расскажу тебе что-нибудь. Увы, момент был слишком напряженным, а потому в испытании нервов командира крейсера на прочность Реннер с легкостью перешел все возможные пределы - Отлично, - неприятно улыбнулся адмирал. - У вас будет время подумать о многом. Полковник Хармон, отправьте мистера Реннера на гауптвахту на двое суток за нарушение дисциплины на военном судне. - Офицерская скотина, - выплюнул Джей, впрочем, не оказав сопротивления, когда на его запястьях с тихим звуком сомкнулись импульсные наручники. - Трое суток, - кивнул Том, застегивая жилет. - Будем продолжать? Ответом ему был бешенный взгляд. - Жаль, - вполне искренне вздохнул адмирал. - Я рассчитывал, что мы доберемся как минимум до пяти. Внезапно пленник дернулся и, сделав два быстрых шага, подошел к Хиддлстону практически вплотную. - Крис с тебя шкуру спустит, и то, что он тебя трахнул, этому не помешает, - усмехнулся Реннер. Том резко втянул воздух и ощутил, как горло сжимается, и призвал себя к спокойствию: ведь уже и так было известно, что ублюдок похвастался победой приятелю. Сбалансировав сознание, он выпрямился и одарил мерзавца тяжелым взглядом. - Десять суток, если ты так настаиваешь, - наконец сообщил Хиддлстон и, пытаясь избавиться от ощущения, будто вляпался в нечто дурно пахнущее, спешно направился к стартовой площадке. - Хиддл, не тупи, - уже спокойнее крикнул ему в след Джей: очевидно, импульсные путы и вероятность длительного заключения повлияли на его характер в лучшую сторону. - Без меня ты точно не сможешь его обнаружить. - Как-нибудь справлюсь. - Хиддлстон, Фира – это тебе не курорт. Со мной дело пойдет быстрее. - Я не полный идиот, чтобы везти помощь тому, кого намерен вернуть обратно любой ценой. - Если ты собрался мешать ему, это может быть опасно для всех. - Опасно стало, когда он сунулся туда. - Хиддл, я на его стороне и сейчас я прав. И ты это понимаешь. Том вдохнул и выдохнул. Это все было блефом, подначкой. Мерзавец явно пытался сыграть на его страхах. Какие такие дела у принца могут иметься на столь опасной планете? Чем еще это могло быть, кроме как очередной опасной забавой? Наверняка, они сообща все продумали и теперь следуют плану. Или нет? - Отлично, ты идешь с нами, - озвучил решение адмирал. - Но только посмей выкинуть хоть что-то, и я заживо закопаю тебя в песке. Фира была источником ценных металлов, и терранцы когда-то их добывали с относительно небольшими затратами, пока не докопались до обиталища местных аборигенов – гигантских плотоядных червей, встречи с которыми Хиддлстон по возможности предпочел бы избежать. Всего планет, служивших домом для червей, также именовавшихся гуурами, в галактике насчитывалось около сотни, но на территориях, подконтрольных Терре, располагалась только Фира. На протяжении последних нескольких сотен лет терранцами на Ассамблеях неоднократно инициировались обсуждения о целесообразности уничтожения фактически бесполезных обитателей песчаной планеты и продолжения добычи, однако данные просьбы неизбежно отклонялись: гууры были признаны в качестве свободной расы, обладающей в галактике всеми правами, а потому место их обитания не подлежало разработке в промышленных целях. Адмиралу не доводилось видеть обитателей Фиры вживую, но ему было известно, что в ряде случаев черви достигали просто фантастических размеров, и он на протяжении всего полета клял принца, на чем свет стоит. Гадать, какого черта ублюдку понадобилось соваться в такое опасное место, да еще и в одиночку, уже было не актуальным: не понаслышке зная о взбалмошном нраве принца, Том был уверен, что это всего лишь одна из его абсурдных затей, нацеленных на то, чтобы в очередной раз показать командиру «Фортуны» свою власть. Однако Хиддлстон не намеревался рисковать командой, посылай все новые отряды: было очевидно, что принц ждал именно его появления. Не имея никакого желания лично убеждаться в правдивости показаний выживших свидетелей и в достоверности сведений, содержащихся в атласе по галактической анатомии, после приземления шаттла Хиддлстон некоторое время разглядывал панорамную трансляцию с поверхности планеты, оценивая обстановку и игнорируя насмешливые комментарии Реннера. Убедившись, что хозяев планеты видно не было, Том коротко обсудил план действий с возглавлявшим отряд капитаном Фри, за плечами которого был немалый боевой опыт, и, глубоко вздохнув, дал команду к высадке. Что касается Реннера, то Том не был до конца уверен в правильности решения взять его с собой, мерзавец явно был не лучшим вариантом компании, но в тот момент ему было не до раздумий. Во время полета Хиддлстон успокаивал себя тем, что он, в конце концов, на крайний случай сможет пригрозить пристрелить мерзавца, если королевский недоносок продолжит изучать глубины его терпения и откажется идти с ним. Мелькнувшую мысль, что принц скорее предпочёл бы исследовать глубины другого рода, адмирал поспешно отмёл. На протяжении всего пути до Фиры Джей вел себя спокойно, но в этом была, скорее, заслуга обездвиживающего импульсного жилета: Том не желал новых инцидентов, а потому предпочел перестраховаться. Адмирал подумывал оставить нежелательного члена команды на шаттле, однако, взвесив все, Хиддлстон все же решил взять Реннера с собой при высадке и даже выдать оружие, но разместил его в середине группы. Активировав защитный шлем, Том поморщился, ощутив знакомое, но не самое приятное давление на шею, и ступил в царство камня и песка. Оборудование, оставшееся на планете после экстренного прекращения добычи, официально считалось законсервированным, но, глядя на возвышавшиеся то тут, то там холмы песка странной формы, очевидно, являвшиеся засыпанными за сотни лет механизмами, адмирал констатировал, что порядок в данном вопросе присутствовал лишь в архивных записях. Более вероятным представлялось то, что, обнаружив червей, рабочие в панике побросали все, что было, и спешно эвакуировались из этого проклятого места, и никто не мог бы их в этом упрекнуть. Покосившись на видневшиеся вдалеке пещеры, несомненно, являвшиеся парадным входом в обиталище червей, Хиддлстон в очередной раз мысленно послал в адрес принца крепкое проклятье. Разумеется, следовало соблюдать осторожность и действовать максимально быстро, но куски металла, завязшие в песке, мешались под ногами, замедляя отряд. Реннер оказался неправ. При помощи соула обнаружить принца не составило труда, хотя Ара и упомянула о помехах, очевидно, идущих из внутренних слоев планеты, скрытых песком. Его высочество находился рядом со своим космолетом, приземлившимся на небольшом плато высотой не более пары футов. Разглядев фигуру Криса, Том указал прожекторам направление, подлежащее освещению, и направился к нему, прислушиваясь к похрустыванию песка и жалея, что не может двигаться эффектно и стремительно, то и дело проваливаясь и неуклюже спотыкаясь. Дойдя до подножья плато, адмирал поклонился и, запрокинув голову, махнул рукой, пытаясь привлечь внимание принца без особого шума: влезать на пусть и незначительную возвышенность в совершенно не располагавшей к грациозности защитной упаковке он был готов лишь в самом крайнем случае. Старания Хиддлстона увенчались успехом лишь отчасти: Крис поднял руки, демонстрируя, что заметил их группу, и сделал характерное движение ногами, будто в танце, и это, принимая во внимание громоздкий защитный костюм, снабженный дополнительной блокировкой крупнодисперсных частиц, смотрелось весьма нелепо. Однако спускаться вниз принц не спешил, что несколькими секундами позже подтвердил продемонстрированный им неприличный жест совершенно определенного характера. - Прости, дружище, но его превосходительство просто жаждал оказаться рядом с тобой, - развел руками Реннер, и Том живо представил глумливую улыбку мерзавца. - Все в порядке, - кивнул Крис приятелю. – Он просто соскучился. - Ваше высочество, прошу вас немедленно пройти на шаттл, - озвучил просьбу Том, мысленно проклиная ублюдка с его маниакальной жаждой прижать всех к ногтю. Однако умозаключения Хиддлстона относительно мотивов принца, побудивших его к столь странному поступку, оказались не верны: королевский внук появлением спасательной команды явно был недоволен. - Не припомню, чтобы в регламенте или уставе значилось, что ты обязан таскаться за мной по пятам как собачонка, - рявкнул Крис, в голосе которого Том четко различил раздражение. Адмирал скрипнул зубами, однако издевку проигнорировал: в его первостепенные интересы входило как можно скорее убраться всем составом с этой проклятой планеты. - Сэр, я вынужден настаивать. - Ты даже не потребуешь объяснений? – усмехнулся принц, и его голос, искаженный шлемом, походил на звон металла. - Непременно, но только когда вы окажетесь в безопасности. - А что ты предпримешь, если я откажусь? – с характерными мягкими интонациями спросил рейн, и Том окончательно уверился в том, что избалованный мерзавец над ним издевается. Однако времени на участие в очередной извращенной и опасной забаве у Тома не было: хозяева планеты могли появиться в любую секунду, и иллюзий в отношении того, как они распорядятся гостями, вернее, так удачно оказавшимся в их руках сытным мясным ланчем, не возникало. - На такой случай у меня имеется несколько приемов, которые я с превеликим удовольствием испробую, но, принимая во внимание ваш высокий статус, я даю вам шанс пойти со мной добровольно, - устало предупредил Том, бдительно оглядываясь по сторонам, но принц проявленного по отношению к нему великодушия совершенно не оценил. - Если бы я так не спешил, то преподал бы тебе урок дворцового этикета и разъяснил бы, почему так опасно мне мешать. А я даю тебе возможность засунуть свою любезность туда, где побывал мой член, и по-быстрому убраться с моей дороги. Воспользуйся моей снисходительностью и по-хорошему проваливай туда, откуда пришел, и не мешайся под ногами. - На шаттл, - скомандовал Том, нервы которого их местонахождением и поведением принца были взвинчены на пределе. - Сию секунду. - Нет? Знаешь, считай, что тебе повезло только потому, что сегодня я очень занят, - с обычной наглостью сообщил принц и, развернувшись, направился к своему космолету, но замер, услышав звук наведения бластера. - Не дури, - фыркнул принц. - Как будто я поверю, что ты убьешь меня. Впрочем, как показалось адмиралу, принц воспринял его слова всерьез, поскольку спрыгнул со своего возвышения и - Ни в коем случае, - криво усмехнулся Том, не спуская прицела. – Ваша жизнь бесценна. Но далеко вы не уйдете. - Стреляй, - ухмыльнулся Крис, развернулся к Хиддлстону всем корпусом и широко развел руки. - Проверим твою меткость и мою ловкость. Давай же, таури, я жажду реванша за сломанный нос. Только не тормози: у меня чертовски много дел. - Не обессудьте, - зло улыбнулся адмирал, с удивлением ощущая, что рад этой неожиданной и абсолютно обоснованной возможности законно прострелить принцу конечность. Однако нажать на спусковую кнопку он не успел. Внезапно сзади раздался крик. Том обернулся и сквозь вихрь песка с ужасом увидел, как громадные челюсти появившегося словно бы из ниоткуда червя перекусили пополам одного из солдат. Его опасения сбылись: хозяева планеты обнаружили их присутствие. Немедленно началась стрельба, но если нанесшая первый удар тварь была тотчас уничтожена первыми же зарядами, то движение песка вокруг демонстрировало, что местность кишела ее жаждущими кровавого угощения сородичами, со стороны же казалось, будто песчаная поверхность была живой и пульсировала, то вздымаясь вверх плавными волнами, то опадая, образуя уклоны. - Создать щит вокруг принца! – скомандовал Хиддлстон, и отряд немедленно сплотился, образовав нечто вроде круга, однако численности было недостаточно, и преимущество плотоядных тварей не вызывало сомнений. - Ваше высочество, держитесь рядом, - бросил адмирал Крису, кое-как взобравшись на плато, но из-за стрельбы не расслышал ответа, а в следующую секунду оказался захвачен сражением. Несмотря на то, что черви не строили высокотехнологичных поселений, питались в основном дохлятиной и не брезговали каннибализмом, словом, не стремились к развитию и превосходству, справиться с ними было не просто, во многом по этим причинам ближайшие соседи предпочитали к ним не соваться. Размер тварей доходил до нескольких сотен футов в высоту и десятков футов в обхвате, но и при таких параметрах они обладали удивительным для столь внушительной массы проворством: монстры уворачивались от атак, ныряя в песок, но, даже попав в цель, не было гарантии полного уничтожения особи, поскольку отдельные ее части сохраняли возможность двигаться и представляли не меньшую опасность. Излюбленным боевым приемом монстров было применение собственного тела, тяжелыми кольцами буквально расплющивавшее врага. Смертельный урон также наносили челюсти, располагавшиеся с обоих концов омерзительного монстра и состоявшие из пяти-шести рядов острых зубов, способные с легкостью перекусить взрослого человека пополам. Помимо прочего, зубы были покрыты токсичным секретом, абсолютного противоядия от которого в арсенале у терранцев не имелось, а потому жертвы тварей могли рассчитывать исключительно на собственное везение. Впрочем, поскольку черви воспринимали все без исключения живые организмы, вторгавшиеся в их владения, как пополнение рациона, редко кто после неудачного столкновения с этой омерзительной формой жизни мог похвастаться тем, что отделался лишь ранами от укусов: как правило, поверженные противники поедались немедленно, а зачастую заглатывались и живьем. Словом, для адмирала, разрывавшегося между необходимостью защиты принца и сохранения собственной жизни, это был не самый предпочтительный противник, тем более для боя на вражеской территории ограниченным составом. Сбросив все, что только было можно, Том оставил при себе лишь капсулу с водой, оружие и запас снарядов, приказал команде сделать то же самое, но, к сожалению, даже это высвобождение дополнительной маневренности не помогло исправить ситуацию, и он отчетливо осознал то, что, в общем-то, и так было понятно с первых секунд боя: без немедленного подкрепления им не выбраться. - Ара, нужна помощь! – рявкнул Том, отстреливаясь. Монстрам не было конца, песок под ногами так и бурлил, и адмирал с трудом успевал перезаряжать бластеры: расход зарядов уже в первые минуты боя шел на тысячи, и, если бы имелась возможность, он непременно похвалил бы себя за предусмотрительность. Укрывшись за большим валуном, Хиддлстон снайперским прицелом разнес на мелкие части нескольких монстров, быстро осмотрелся, оценивая обстановку, и прикинул возможность добраться до их шаттла, но черви, казалось, извивались повсюду, выныривая из-за каждого песчаного холма, и после недолгих размышлений стало ясно, что в полном составе этого сделать не удастся. Мелькнула мысль, что до космолета принца было рукой подать, и, хотя он, разумеется, не вместил бы всех, но, по крайней мере, получилось бы спасти самого Кристана. Впрочем, его высочество явно не думал о собственной безопасности: поискав глазами подопечного, Хиддлстон с ужасом обнаружил, что принц в нарушение протокола действий при нападении на члена королевской семьи вырвался из защитного оцепления и сам вступил в сражение, в пылу яростно выкрикивая ругательства и явно не замечая ничего вокруг. Несколько утешало то, что ублюдок был жив и невредим, но адмирал испытывал обоснованные сомнения, что надолго этого не хватит: как минимум, запас зарядов был не безграничен. Что до Реннера, то он, судя по отборному мату, доносившемуся до ушей адмирала, пока также был цел, но его сохранность заботила Хиддлстона куда меньше. Однако пока Том тратил драгоценное время на выработку стратегии, судьба все решила за него: точное попадание удара мощного кольцеобразного туловища твари в мгновение ока уничтожило космолет, а, услышав позади себя брань и звуки взрыва, адмирал покинул убежище и увидел, что такая же судьба постигла и их шаттл, в качестве последней услуги уничтожившего в огне одну неосторожно сунувшуюся тварь. Звуки стрельбы перемежались протяжными шаркающими звуками, возникавшими, когда черви выползали из своих песчаных нор, клацаньем челюстей и криками боли, и, оглядевшись в момент краткой передышки, адмирал обнаружил, что из двадцати человек, составлявших отряд, в живых осталось не более пяти, и, констатируя отчаянность положения, беспомощно выругался. Поддавшись порыву, Том бросил исполненный надежды взгляд вверх, но пространство над песчаным безграничьем, обагренном человеческой кровью и уже ставшем могилой для большей части его команды, было ясным и пустым. - Ара, транслируй сигнал о помощи везде, куда сможешь, - с отчаянием скомандовал Хиддлстон, пытаясь не отдаляться от принца, без устали палившего по врагам, очевидно, намеревавшимся продегустировать все блюда на этом внезапном фуршете. Скорее почувствовав, нежели услышав рядом движение, Том нажал на спусковую кнопку, но рука дернулась, и в тот же миг адмирал ощутил, как песок под ногами расползается, а его лодыжку обвило нечто и, с силой дернув, опрокинуло навзничь и потащило в сторону пещер. Песок при движении червя вздымался и застилал обзор. Хиддлстон пытался сопротивляться, но при каждом движении всю ногу пронзала боль, и, поскольку он не мог определить ее характер, то нельзя было исключать смещение, вывих или даже перелом, а значит, любой неосторожный рывок мог усугубить ситуацию. Не желая лишиться возможности передвижения, что в данной ситуации означало полную беспомощность, Том позволил гууру волочь себя в неизвестном направлении, исправно отсчитывая головой и выступающими частями тела камни и выступы. То, что путь окончен, стало ясно, когда червь ослабил хватку и швырнул свою добычу в сторону. Ударившись всем телом о нечто твердое, Хиддлстон застонал, но тут же затих. К сожалению, во время атаки червя он выпустил оба бластера из рук, но оставался резервный, закрепленный на бедре. Наощупь достав оружие, Том Быстро зажег сигнальный фонарь и приготовился к своему финальному сражению, но до его слуха донесся лишь отдаляющийся шуршащий звук. По всей видимости, жадная тварь оставила его в своем логове и поползла на поверхность за добавкой. Убедившись, что защитный шлем цел, Хиддлстон перезарядил оружие и принялся изучать себя на предмет наличия повреждений. Правая нога, та самая, за которую его тащил червь, была покрыта темно-красными пятнами, что привело Тома в ужас: в сравнении с чудовищной альтернативой перелом уже пугал его не столь сильно. Мелькнувшая надежда, что кровь на костюме не принадлежала ему, вдребезги разлетелась, когда при первой же попытке напрячь мышцы ногу пронзила адская боль, и душа адмирала в долю секунды ухнула куда-то вниз: не оставалось сомнений в том, что зубы червя его не миновали, а это было сродни приговору. Он немного читал о судьбе тех, кого покусали гууры. Яд неизбежно распространится по телу, отравляя клетки, и от того, к какой категории он относился, а также от его объема, попавшего в кровь, зависела скорость его действия и количество времени, остававшееся в распоряжении неудачливой жертвы. - Ара, сними показания, - дрожащим голосом попросил Хиддлстон, прислушиваясь к каждому шороху. - Насколько все плохо? - Яд по густоте и консистенции относится к высшей категории. Том, это критично. Тебе нужна срочная медицинская помощь. - Его много? - Да, очень. - Сколько у нас времени? - Без квалифицированной помощи не более нескольких часов. Том, мне жаль. - Отлично, надо выбираться, - принял решение адмирал: он не намеревался оставаться здесь и покорно ждать возвращения плотоядной твари, истекая кровью. Червь оставил его в тупике, заполненном остатками его предыдущих трапез, но от него вели в разные стороны три темных тоннеля, и хотя Хиддлстон не мог точно сказать, из какого прохода его сюда затащил гуур, следовало попробовать поискать выход. Но Тома поджидал еще один неприятный сюрприз. Попытавшись подняться, он ощутил, как всю его правую ногу от лодыжки до бедра пронзила дичайшая боль, и со стоном упал обратно на склизкий пол: можно было смело диагностировать не самый простой перелом. Хиддлстон тяжело сглотнул. Нет, он не хотел, он отказывался верить в то, что все закончится именно так и прямо здесь и сейчас. Подняв голову, адмирал в отчаянии огляделся. Со стен и потолка свисали продукты жизнедеятельности обитателей пещер, и, в отличие от песчаного царства снаружи, здесь было даже несколько влажно. Нет, он не хотел умирать в этой зловонной дыре. Он мог быть повержен в одном из космических боев. Нет, он должен был погибнуть тогда, при Сефау, выполняя свой долг и защищая Терру от агрессоров. Но только не здесь, не из-за того, что пытался помешать идиотской и опасной шутке королевского недоноска. Оформившиеся мысли о долге и принце предсказуемо переключили внимание адмирала на себя. Как долго он сможет продержаться? Что будет с Гидеоном, если ублюдок погибнет? Неужели Отал обвинит Советника в случившемся с сыном? Вряд ли, Вальц как сторонник был слишком ценен. Кроме того, у Отала имелся законный наследник. Но что, если горе Минура от потери внука затмит здравый смысл? Нет, дело было не только в этом. Хиддлстон практически ненавидел себя за это, но даже перед лицом смерти для него первоочередным было выполнить свой долг и защитить Криса. - Ара, ты можешь сказать, сколько наших людей осталось в живых на поверхности? - Нет. В стенах присутствуют металлы, которые блокируют наши сигналы. - Вселенский дьявол! – выругался Том, дернув ногой, но тут же затих: до его слуха донесся звук шагов и, только сообразив, что черви вряд ли могут ходить, он опустил бластер, а несколько минут спустя перед ним оказались двое бойцов из спасательной команды. - Капитан Фри, сэр! Со мной сержант Чонг. - Вы живы, - с облегчением выдохнул Хиддлстон. - Господин адмирал, мы видели, как эта мерзость потащила вас сюда, - с придыханием сообщил капитан. – С вами все в порядке? Нужно срочно убираться из этой проклятой дыры! - Каковы потери? – быстро осведомился Том. - В живых осталось двое, сэр, - озвучил Фри чудовищный факт, и дрожь в голосе выдавала его напряжение, но капитан достаточно быстро взял себя в руки. – Сэр, скорее. Нужно уходить. - Возвращайтесь, отыщите его высочество и охраняйте его до прибытия спасательного шаттла, - отдал команду Хиддлстон, прикладывая немалые усилия, чтобы голос держался ровно. Его предложение встретило категоричный отказ. - Мы не бросаем своих, сэр. Вы же сами всегда говорили.. - Сейчас это не имеет никакого значения, - покачал головой адмирал, демонстрируя кровоточащую ногу. – Эта тварь меня укусила, яд скоро достигнет жизненно важных органов. Боюсь, тратить на меня оставшиеся человекоресурсы неэффективно. - Ни в коем случае! – возразил капитан и вновь попытался помочь командиру подняться. - Это приказ, выполнять! – рявкнул Том, изменив тактику. - Исполните свой долг и уведите принца из этой выгребной ямы. Спасите жизнь ему и себе. Я уверен, наш сигнал был получен, и подкрепление вскоре должно прибыть. - А как же вы, сэр? - Боюсь, мне уже не помочь, - с горечью произнес адмирал, и каждое слово, словно каленым железом, отмечалось где-то внутри. - Давайте, капитан, вперед. - Никак нет, сэр! – упорно шел в отказ Фри, и Хиддлстон невольно испытал гордость за свою команду и правильно сформированную систему ценностей, следование которой, однако, в настоящий момент было совершенно некстати. - Нет времени на раздумья, спасите принца, - ободряюще улыбнулся Том, стремясь вселить в подчиненного уверенность, которой не было у него самого. - Это – ваш долг как офицера и защитника Терры. На несколько секунд капитан замер в нерешительности, после чего согнул руку в локте, прижал кулак к плечу, в последний раз отдал честь своему командиру и направился к узкому тоннелю, за которым, очевидно, скрывался выход. Некоторое время после ухода Фри Хиддлстон сидел и раздумывал, как поступить дальше. Он несколько раз подносил к виску бластер, прекрасно представляя свой незавидный конец в случае, если червь обнаружит его живым, и не желая себе столь мучительного конца, но отводил руку, пока, наконец, не решил, что унесет с собой, по крайней мере, одного из монстра, на совести которого была гибель его команды. Нет, не верно. Их смерть была заслугой следствием наплевательской безрассудности Кристана, и, как только это понимание оформилось в сознании, ненависть к принцу разгорелась в душе адмирала как никогда ранее. Время тянулось медленно, текло словно бы по капле. В ожидании своей участи Хиддлстон думал о том, что не успел сказать Гидеону, но непременно сказал, если бы представилась такая возможность. Внезапная мысль сразила адмирала своей гениальностью: опекун его здесь не оставит. Они вернутся, по крайней мере, за его телом, или тем, что от него останется после трапезы червей. Без сомнения, останется крайне мало, но, в любом случае, дроиды даже после гибели носителя продолжали подавать сигналы, а потому их можно будет обнаружить, пусть и в желудке какой-нибудь плотоядной твари, либо же в отходах ее жизнедеятельности. - Ара, я хочу, чтобы ты передала мои слова Советнику Вальцу, - сообщил Том, усаживаясь поудобнее. - Нет, запишем два послания: для Гидеона и доктора Митчелл. Хиддлстон несколько минут или секунд собирался с мыслями, но когда ему удалось сформулировать свои прощальные слова, Ара подала голос. - Том, приближается некий объект. В подтверждение слов соула совсем рядом раздался шорох, который совершенно не походил на человеческие шаги, и адмирал ощутил дрожь и приступ отчаяния: неужели на этом все? Почему он думал так долго? Хиддлстон прицелился, намереваясь разнести обитателя пещеры в клочья, но в последний момент удержал спусковую кнопку: из темного тоннеля практически бесшумно вынырнул принц. - Спокойно, это я, - на всякий случай сообщил Крис, покосившись на бластер. – Не будь таким нервным, ты же офицер. - Что вы здесь делаете? – охнул Том, разглядывая рейна: его шлем и одежду покрывал слой крови и коричневой жижи, но, насколько адмирал мог судить, повреждения отсутствовали. - Наши хозяева заканчивают пирушку на поверхности и скоро придут сюда, в кладовую, поэтому на возню и твой гонор правила расшаркивания времени нет, - деловито сообщил принц, перезаряжая оружие. - Ваше высочество, на «Фортуну» и ближайшие станции был направлен сигнал о помощи. Вам надлежит немедленно найти укрытие и дождаться спасательного шаттла. Уверен, они прибудут с минуту на минуту. - Было бы весьма кстати, - хмыкнул Крис, но при взгляде на адмирала его улыбка быстро погасла. - Вы должны выбраться отсюда, сэр. - Я не брошу тебя, - отверг предложение принц, и, закончив возиться с оружием, озабоченно оглядел адмирала. - Это бессмысленно, - покачал головой Том и указал на свою ногу. - Они меня укусили, вы же видели. - Ясно, - рассеянно кивнул рейн, разрядив обойму в маленького червя, неосмотрительно выползшего из соседнего тоннеля. – Шлем цел? У меня есть запасной. - Вы что, не слышали? – рявкнул адмирал. - Они укусили меня, я практически труп. Убирайтесь отсюда немедленно! Я направил к вам капитана Фри и сержанта Чонг, найдите их, вместе вы сможете продержаться некоторое время. - Я понял, не ори, – невозмутимо произнес Крис, садясь рядом и внимательно оглядывая его ногу. - Идти можешь? - Что вы задумали? У вас есть возможность спастись, я вас прикрою. Сделайте это, черт вас подери, ради команды и Гидеона. С них спустят шкуру, если вы здесь сдохнете. - Не сегодня, – усмехнулся принц, хотя в голосе не хватало привычного задора. - И да, тебе я точно сдохнуть не позволю. - Да не будьте вы глупцом! – разозлился Хиддлстон. – Я же сказал, что выжили.. - Не хотел тебя расстраивать, но я видел, как на выходе из этой пещеры двоих твоих парней сожрала огроменная тварь, - покачал головой рейн. – Так что я бы на них особо не рассчитывал. Твои герои теперь смогут помочь разве лишь тем, что насытят собой червей, и нас оставят на ужин. - Черт вас возьми, - простонал Хиддлстон, чаянья которого, что хоть кому-то из команды удастся вернуться живым, разлетелись на осколки, и в порыве беспомощной злости пнул принца ногой. – Убирайтесь отсюда немедленно, Вселенский дьявол бы вас подрал! - Не голоси, придурок, а не то сюда сбегутся все твари разом, - шикнул на адмирала принц. - И не дрыгайся, я тебе принесу больше пользы здоровым. - Упрямый ублюдок, - выкрикнул Том со злостью, перемешанной с отчаянием и, привстав, выстрелил в сохранивший подвижность и несколько зубов кусок червя, неслышно подползавший к Крису сзади. – Какого черта вам это нужно? Червь разлетелся на множество бурых ошметков, обильно усеявших принца, а сам Хиддлстон, с запозданием ощутив, как ногу словно бы пронзает сотня раскаленных игл, со стоном упал на влажный пол. - Так, понятно, идти не можешь, - все также спокойно констатировал Крис. Засунув бластер в кобуру, он нашарил что-то у себя в набедренном кармане. - Держи, - протянул он Тому перезаряженный бластер с удлиненным стволом, - дальнострел, разрушительная сила больше, чем у обычных. Два заряда, пальнешь, когда скажу, но не раньше, понял? - Что? – охнул адмирал, но не успел он опомниться, как рейн поднял его, будто он ничего не весил, взвалил на плечо и бросился бежать по тоннелю в сторону выхода. Крис бежал, поскальзываясь на выделениях и отходах жизнедеятельности червей, а также кровавых остатках их нынешней и предыдущих трапез, отстреливая неосторожно высовывавшихся из боковых тоннелей хозяев. Все же то, что принц в силу своих способностей предугадывал, откуда должны выползти твари, было ему весьма на руку. Припоминая аллегории, вычитанные в произведениях древних, Хиддлстон ощущая себя тем самым тюком с овощами, который несли не слишком аккуратно, но ему и в голову не пришло бы жаловаться: он прекрасно видел происходившее за спиной рейна, количество скользивших за ними тварей и отчасти проклинал ублюдка за его тягу к геройству, отчасти ощущал благодарность. Они выбрались неожиданно: Крис затормозил, очевидно, его ноги увязли в песке, но ему удалось удержаться в вертикальном положении. - Давай! – крикнул принц, - Стреляй! Разнеси их логово! Том поднял голову и увидел, как прямо на них скользит громадный гуур, явно превосходивший своих собратьев, и этого зрелища оказалось вполне достаточно. Наведя бластер он, чуть замешкавшись, выстрелил. Адмирал даже не успел обругать себя за то, что промедлил, захваченный ужасающим зрелищем, а секунду спустя червь в последнем сильном рывке выполз их пещеры, и Хиддлстон увидел его двенадцать белесых глаз совсем близко, от зловонного дыхания, вырвавшегося из пасти с тремя рядами зубов, запотел защитный шлем, и в ту же секунду со страшным грохотом своды пещеры, пораженные снарядами, обрушились, погребя под собой исполинскую плотоядную тварь. Волны песка взмыли ввысь, а Том вдруг рассмеялся: понимание того, что последним поступком в его жизни будет попытка выполнить свой долг перед Террой, вселяло в него радость. - Подожди немного, - словно через глубину донесся до адмирала голос принца, и он с удивлением различил в нем беспокойство. – Скоро тебе помогут. Хиддлстон прищурился и осознал, что уже не может четко различать предметы: яд стремительно распространялся по телу. Но, пару раз моргнув, он смутно разглядел в окружавшей их тьме приближавшийся светящийся купол. - Они прилетели.. – прошептал Том. – Я был прав. - Они прилетели, - бодро отозвался Крис. Несколько минут спустя Том ощутил, что его поднимают, и собирался было предупредить о том, что с поврежденной ногой следует обращаться осторожнее, но обнаружил, что язык ему не подчиняется, как, в общем-то, и все тело. Откуда-то сверху послышались выстрелы, перемежавшиеся невероятно грубой бранью, и адмирал, невзирая на свое состояние, отметил, что, должно быть, спасатели, кем бы они ни оказались, прибыли не с «Фортуны»: никто и экипажа крейсера не осмелился бы на такие выражения в присутствии своего командира, не говоря уже о члене королевской семьи. Хиддлстон прислушался к разговору, пытаясь понять, являлись ли их спасители людьми, но в какофонии звуков ему уже не удалось разобрать ни слова. Единственным знакомым был голос принца, звучавший то дальше, то ближе. Судя по интонациям, Крис спешно пытался кому-то что-то разъяснить. Последних слов рейна Том не расслышал, даже если бы предельно напряг слух: его стремительно поглощала тьма. Он понимал, что это значит, и изо всех сил старался представить отца и Гидеона, и это у него получилось, но все нарушил шлепок по щеке. - Эй, не оставляй меня, - услышал адмирал шепот принца совсем рядом, и, почувствовав на лице его дыхание, запоздало осознал, что с него сняли шлем. «Настырный придурок», - подумал Том, и с этой мыслью окунулся в небытие.