Space cace (Space fortune)

Хиддлстон проснулся от тихого поскуливания. Нащупав механический выключатель, он нажал на кнопку и часто заморгал, привыкая к свету. Стоило ему пошевелиться, как из-под кровати, сердито ворча, выскочило нечто темное и стремительно метнулось в угол. - Можешь не спешить, я не намерен тебя разглядывать, – вздохнул адмирал, сладко потягиваясь и разминая затекшие после сна конечности. - Кстати, ты храпишь. Последовавшие с момента его пробуждения в Мунтауне четыре дня Том преимущественно провёл в постели: несмотря на казавшееся сносным самочувствие, его периодически одолевали слабость и головокружение. Принц наведывался к нему по нескольку раз в день, принося еду, заглядывал Тони и даже Реннер, явным усилием воздержавшийся от похабных комментариев, а вот доктор Ами, несомненно, негативно восприняла проявленную непочтительность, а потому кое-какие рекомендации, касавшиеся его выздоровления, передавала исключительно через Криса. В остальное же время Хиддлстон при помощи Ары пытался определить своё примерное местонахождение в системе галактических координат, анализировал имевшиеся в базах соула сведения о хааре и гадал, успел ли Гидеон организовать поиски, либо же поверил версии принца и решил дождаться их возвращения от Ирри. Что касалось хаара, то адмирал структурировал полученную от Ары информацию и пришел к любопытным выводам. Разумеется, понятие ритуала было закреплено за данной процедурой весьма условно и потому отдавало неким мистицизмом, адепты которого, впрочем, также имелись. Вообще, еще давно, на заре его любительских исследований Тому в голову пришла мысль, что не только древние земляне, но и другие расы были не прочь окружить те или иные процессы или явления ореолом загадочности и, без преувеличения, фантастичности, а позже, в процессе изучения особенностей культур и обычаев соседей по Галактике, это не раз находило подтверждение. По факту же хаар представлял собой запуск некого устройства, которое, как подозревал адмирал, позволяло объединять возможности двух существ. Разумеется, для людей, не обладавших способностями взаимодействия с так называемой энергий и управления ею, это было не актуально. Что же касалось наложения хаара рейном или представителем иной подобной расы на человека, то об аналогичных случаях в добытых соулом материалах не упоминалось. Однако эти рассуждения, не неся особой пользы, скорее успокаивали, нежели помогали, и Хиддлстон не без основания подозревал, что доктору Ами известно об этом куда больше, причем не только с теоретической, но и с практической стороны, а потому визит к ней, как и принесение извинений, становился событием практически неизбежным. С Сайласом за прошедшее время у них сложилось нечто наподобие настороженного нейтралитета. Перед сном Том оставлял несколько вкусных кусочков в доступном месте, и, лёжа в темноте, прислушивался к тому, как существо с тихим шорохом расправлялось с угощением, всеми силами стараясь побороть искушение повернуться: призрак был необычайно чувствителен и при малейшем признаке движения тотчас исчезал. Однако при всей своей подозрительности Сайлас уже вторую ночь спал под его кроватью, и после данной ему принцем и Тони отрицательной характеристики адмирал не знал, тревожиться по этому поводу или нет. Ведомый настойчивыми позывами мочевого пузыря, Том поднялся и, прислушиваясь к ощущениям в теле, неспеша добрел до уборной. Хоть он и мог свободно опираться на травмированную ногу, иногда бедро и голень пронзали болевые спазмы, что, к его неудовольствию, подтверждало правоту доктора Ами. Приняв душ, Хиддлстон вгляделся в зеркало и, избегая касаться ошейника, сокрушенно потер безнадежно заросший подбородок. Он любил чувство гладкости щек, но никогда не был ярым и излишне категоричным сторонником бритья, считая, что умеренная щетина даже добавляла ему сексуальности, однако после близкого знакомства с принцем почему-то испытывал к растительности на лице чуть ли не антипатию, тем сложнее ему приходилось в отсутствие возможности ее устранить. Выйдя из ванной, он обнаружил поджидавшие его на столе тарелки с завтраком. В отношении питания все было просто отлично: гостя кормили отменно и сплошными деликатесами, приготовленными, по словам принца, им самим. У Хиддлстона порой даже складывалось впечатление, что каждым новым блюдом рейн стремится перещеголять предыдущее свое творение, если, конечно, автором этих вкусностей действительно был он. Что же касалось мотивов такого проявления заботы со стороны его высочества, то адмирал не строил излишних иллюзий. Глупо было думать, что принц спас неудобного ему подчиненного исключительно ради благих побуждений, и, вытаскивая его из логова червей с риском для собственной жизни, ублюдок однозначно преследовал некие цели. Наиболее вероятным представлялось то, что Крису и его похабному дружку, во избежание обвинений в дезертирстве, просто-напросто требовался свидетель. Выделив пару мясных сэндвичей для Сайласа, Том разместил угощение в положенном месте и, покосившись на презентованный Тони посох на случай, если передвижение будет вызывать затруднения, задумался о планах на день. Хиддлстон чувствовал себя несравненно лучше и, помимо прочего, уже не имел никаких сил и дальше пребывать в четырех стенах, особенно, учитывая то, что он по-прежнему не представлял, где находился. Правда, на раковине и в душевой высвечивалась надпись «Король Тиарис», но действующих и списанных объектов с таким наименованием, как военного, так и гражданского назначения, Ара предоставила столь много, что гадать было просто бессмысленно. Принц говорил, что ему было дозволено выходить, и, пока это разрешение находилось в силе, следовало им воспользоваться. В любом случае, адмиралу не терпелось хотя бы покинуть комнату и просто осмотреться. Для своего первого выхода в свет Том сначала подумывал дождаться Криса, но, поразмыслив, решил, что в состоянии слегка пройтись и без сопровождающего. Тем более, потребовавшиеся приготовления изрядно затянулись. К приятному удивлению адмирала, с одеждой особых проблем не возникло. При более пристальном изучении обнаружилось, что подготовленные ему принцем вещи были явно поношенными, но опрятными. Джинсы оказались великоваты но, затянув посильнее пояс, можно было не опасаться, что он их потеряет где-нибудь по дороге. Штанины же, напротив, были излишне коротки, но его высокие ботинки, которые, к радости Хиддлстона, также удалось спасти, в полной мере компенсировали этот недостаток. Что же касалось футболки, то, хоть ядовито-желтый цвет и не входил в число его любимых, адмирал решил, что вполне сможет его на себе потерпеть, а красовавшийся на груди зеленый символ каннабиса скрывал мундир, который Том после некоторых размышлений все же решил надеть. Таким образом, выглядел герой Сефау, за рядом исключений, практически прилично. Гораздо больше сложностей у Хиддлстона возникло с приведением в порядок своего внешнего вида помимо облачения. Разумеется, прогресс не обошел стороной и средства по уходу за собой, не говоря про макияж. Теперь, в отличие от земных времен, женщинам больше не нужно было часами сидеть перед зеркалом и в разных позах пытаться накрасить ту или иную часть лица, только если требовалось изобразить нечто совсем уж экстраординарное. В том же, что касалось будничного раскраса, сложностей не возникало: с появлением простейшего в использовании аппарата все происходило автоматически. Что касается уходовых средств и приспособлений, то и они находились на высоте, чем пользовались не только женщины, но и мужчины, и Том также не был исключением. Лосьон для бритья, продававшийся в Терре на каждом углу и являвшийся частью обыденного утреннего ритуала миллиардов мужчин, оказался просто незаменимым. Помимо легчайшего, абсолютно безболезненного и совершенно безопасного удаления нежелательной растительности, он также замедлял рост щетины, и после его применения можно было проходить как минимум пару дней в блистательном виде и, по крайней мере, столько же просто в приемлемом. Предоставленный же в распоряжение его превосходительства пыточный инструмент одними своими лезвиями казался способным при неумелом обращении нанести вред. Хиддлстон долго и внимательно изучал предмет. Да, у него в руках однозначно находился тот самый ручной прибор, применявшийся еще на Земле. За неимением иного занятия, Том подумал, что не стоит досадовать из-за отсутствия лосьона, а следует воспринимать это как редкую возможность попытаться на практике воспользоваться тем, что он ранее видел только в фильмах земной эпохи, да как-то раз в музее истории Человечества. Адмирал твердо вознамерился научиться обращаться с этим устройством, в конце концов, мужчины в древние времена каким-то образом с ним справлялись. К счастью, многие терранцы увлекались изучением предметов обихода земных времен, и он просмотрел имевшиеся у Ары обзоры на так называемый станок, однако после нескольких осторожных попыток, закончившихся порезами, решил, что какое-то время вполне походит со щетиной, а, принимая во внимание царившие в этом местечке нравы, вероятно, это было и к лучшему. В конце концов, после разрыва с Дейлой, когда Тому попросту не хотелось ничего в принципе, он отпускал бороду аж на полгода. Забавно, но сейчас в водовороте событий он совершенно позабыл о ней. Смирившись с тем, что неопределенное время ему предстоит щеголять с не слишком опрятной физиономией, Хиддлстон обнаружил, что отсутствие привычного средства для бритья было не самым неприятным. Гораздо больше неудобств ему доставили волосы. На полке в ванной Том предсказуемо обнаружил лишь шампунь, и теперь, после мытья головы, его локоны, вьющиеся от природы, при ходьбе взлетали в разные стороны, эффектно довершая образ умалишенного Адмирал никогда не придавал внешности излишнего значения, но при этом не отрицал степень влияния этого фактора, а потому не раз критически разглядывал себя в зеркале, кое-чему из увиденного не слишком радуясь. Прическа была для него источником проблем едва ли не с детства: идиотские завитки, торчавшие так, как им вздумается, которые окружающие почему-то находили ужасно милыми, ему самому казались не иначе как порождением преисподней. Юный Хиддлстон не понимал, чем заслужил такую подлость от собственных волос, и в детстве неоднократно со слезами хватался за ножницы, желая таким радикальным способом укротить своевольные пряди, а от решительных действий его удерживали только мысли о еще более дурацком виде. В юности будущий командир «Фортуны» стыдился применять специальные средства, считая это никак не приличествующим настоящим мужчинам, хотя в годы обучения в Академии своей прической даже заслужил обидное для парня, но верно отражавшее его внешность прозвище «Пух». Но то была учеба, и Хиддлстон, не будучи глупцом, прекрасно понимал, что если он хотел чего-то добиться на службе, то подобный несерьезный вид был просто недопустим. В ожидании своего первого назначения будущий адмирал провел с самим собой серьезную внутреннюю беседу и заставил пересмотреть казавшиеся непоколебимыми взгляды. Таким образом, хоть и с немалым трудом, но засунув подальше свою предвзятость, Том открыл многообразие уходовых средств, что стало настоящим спасением. Теперь каких-то пары капель бальзама и нескольких взмахов расчески хватало, чтобы за несколько минут выпрямить и правильно уложить даже самые непокорные пряди. Лосьон образовывал чешую вокруг волоса, делая его послушным и податливым, укладывавшимся в соответствии с любым пожеланием владельца, что приводило адмирала в полнейший восторг. С возрастом структура волоса слегка претерпела изменения, он утолщился, но сечение и направление роста остались прежними, и хоть Том более и не походил на воздушный одуванчик, но все равно требовалось принимать дополнительные меры, чтобы выглядеть прилично. Учитывая какого рода прибор был предоставлен ему в качестве средства для бритья, на нечто, хотя бы отдаленно похожее по эффекту на то чудодейственное средство для волос, рассчитывать в принципе не приходилось. Но адмирал строго призвал себя не впадать по данному поводу в отчаяние хотя бы потому, что для этого было полно иных, более весомых причин. Хиддлстон провозился более часа, пытаясь при помощи воды и расчески сделать так, чтобы пряди, если и не лежали аккуратными волнами, то хотя бы не выглядели всклочено, но не добился ровным счетом ничего, помимо намоченной головы, испорченного настроения и впустую потраченного времени: высушенные волосы, казалось, на радостях торчали с еще большим упрямством. Адмиралу даже показалось, что они, словно почувствовав, что владелец больше не располагает тем самым оружием, вздымались как-то особенно злорадно. По итогам этой изнурительной возни сомнительным достижением можно было считать относительно распрямленную макушку и один-единственный укрощенный завиток, но и это Том счел победой: щеголять в пиратском логове с идиотской кудряшкой на весь лоб он точно не собирался, тем более, если все обитатели этого места были похожи на его мэра. После критической оценки своих сомнительных успехов на поприще парикмахерского искусства, Хиддлстон еще немного покрутился перед зеркалом, проверяя, все ли он предусмотрел, и, только лишь сочтя свой облик более-менее приемлемым, решил, что готов показаться Мунтауну. Мысль о том, что, узнай принц, сколько он провозился, наверняка не удержался бы от сомнительного комментария, адмирал отбросил как неуместную. Том старался не строить гипотез по поводу того, что обнаружит, выйдя за дверь, и это было правильно, поскольку он вряд ли смог бы вообразить то, что предстало его взгляду. Нет, увиденное не было похоже ни на один из самых фантастических пейзажей, что ему доводилось лицезреть в городах инопланетных соседей, оно поражало тем, что в принципе существовало в таком варианте. Выйдя из комнаты, Хиддлстон очутился в широком коридоре, имевшем одну испещренную щербинами стену, вдоль которой на приличном расстоянии друг от друга располагались двери, которые, очевидно, также скрывали за собой апартаменты. Вторую стену заменяли высокие металлические перила затейливой ковки, увы, основательно подернутые ржавчиной. Пол был устлан остатками ковра, некогда впечатлявшего узором, а теперь же представлявшего скорее рассадник пыли и клопов. Лунный город обосновался на заброшенной базе, вернее, объекте неопределенного назначения. Судя по выцветшим серийным номерам, выглядывавшим кое-где из-под разномастных рекламных вывесок, сооружение относилось к тем временам, когда пришедшее в непригодность железо, морально устаревшее, но еще державшееся на плаву, вместо того, чтобы транспортировать в специально отведенный для этих целей утилизатор, просто оставляли в какой-нибудь малопосещаемой части галактики. Сущее варварство, не говоря уже о том, что эти сюрпризы прошлого доставляли немало проблем: неуправляемая махина с окончательно вышедшей из строя системой навигации, бесконтрольно дрейфуя в космическом пространстве, представляла реальную угрозу для действующих судов, особенно применявших гипердвигатели. Последние три-четыре сотни лет Комитету по борьбе с загрязнением космоса пришлось изрядно потрудиться, чтобы зачистить от подобного мусора, по крайней мере, основные торговые пути. Станция была сконструирована в так называемом формате улья, наподобие многоуровневых отелей и развлекательных игровых заведений: множество круговых этажей, огражденных перилами, пара из которых уходили вверх, а несчетное количество - вниз, а в центре, являвшим собой словно выеденную сердцевину ствола, находился световой столб, на различных языках Галактики отражавший текущую дату и время. Неделя и пять дней с того момента, как он последовал за принцем на Фиру. Кругом сновали дроиды-летуны – устаревший ныне способ общения в замкнутом пространстве: после повсеместного внедрения соулов и начала применения голограмм, такие устройства быстро вышли из обихода, и это произошло весьма давно, но в Мунтауне, очевидно, царили иные порядки. Металлический пол, пробивавшийся из-под остатков ковра, назойливо поскрипывал, кое-где были слышны звуки сварки и характерное жужжание дроидов. До Хиддлстона доносился гул голосов, но преимущественно откуда-то снизу. Он перегнулся через перила и вгляделся вниз: в далекую глубину уходило множество уровней и, как он ни старался, больше тридцати насчитать не смог. Все ясно, старый круизный отель. Любопытно, что его разместили на самом верхнем этаже, где, как правило, располагались люксовые и так называемые королевские номера. Место выглядело обжитым. Кое-где виднелись совсем уж старомодные разноцветные вывески с эмблемами, в которых, приглядевшись, Том опознал флаги государств древних, существовавших на Земле до объединения материков, когда условные границы были стерты в прямом смысле этого слова. Казалось, люди обитали здесь уже давно. И, подумав, адмирал пришел к выводу, что, пожалуй, знает, кем являлись местные жители. Первоначально это были группы людей, по каким-либо причинам не желавшие селиться в городах Терры, эдакие отщепенцы, не принявшее королевскую власть. Их девизом было нечто вроде идеи о безграничности космоса. Они находили брошенные корабли и станции и в них обустраивали отдельные поселения. Они существовали самостоятельно, не подчиняясь законам терранского государства. Но постепенно к ним присоединились пираты, контрабандисты, игроки, непризнанные ученые, чьи исследования не поддерживало правительство, и прочая космическая шушера, и власть увидела в них угрозу. Том медленно шел вперед, минуя уровень за уровнем, с любопытством разглядывая все вокруг и ощущая направленные на него не менее заинтересованные взгляды. Впрочем, внимание было не назойливым, но заметным, попросту говоря, ему позволяли относительно свободно осматриваться, демонстрируя, что его действия не останутся незамеченными, а значит, следовало соблюдать осторожность. В какой-то момент Хиддлстон заметил нечто странное. Выработанное годами службы чутье подсказывало, что за ним следят. Поначалу Том решил было, что это проделки Сайласа, но вскоре признал, что ошибся: призрак, кем или чем бы он ни был, передвигался практически бесшумно, а, завернув за ближайший угол и прислушавшись, он различил топот, по крайней мере, нескольких пар ног. Несколько секунд адмирал гадал, кто бы это мог быть, но, вспомнив слова принца о его популярности здесь, не сдержал улыбки. Хиддлстон любил малышей и порой позволял себе помечтать о том, как много лет спустя, выйдя в отставку после окончания честной службы, обзаведется домиком где-нибудь на тихом краю галактики, разумеется, подальше от столицы, и будет наслаждаться звонким и радостным смехом детей и даже внуков. То, что их каким-то образом надо произвести на свет, он в своих фантазиях опускал. Немного выждав, Том резко повернулся, и стайка детишек разного пола и возраста стремительно разбежались по сторонам. Хиддлстон вздохнул, не зная, смеяться или досадовать: он вовсе не желал быть пугалом для тех, кто едва доставал ему до пупка, но и вышло, признаться, презабавно. Внезапно до ушей адмирала донесся истошный крик, и откуда-то сбоку выбежал мальчик. Непрерывно оглядываясь, сорванец заметил препятствие на своем пути слишком поздно и, не успев затормозить, врезался в Хиддлстона, едва не сбив того с ног, но, быстро поднявшись, тут же спрятался ему за спину, что было очень вовремя: следом за ним из-за поворота выскочил разъяренный молодой человек с внушительным тесаком в руке. Руки, футболка и длинные светлые волосы преследователя были покрыты разноцветными пятнами краски, а сам он источал резкий химический запах и явную злость. Юноше в отличие от его жертвы удалось избежать столкновения: остановившись в нескольких футах, он оглядел Тома с головы до ног и с ненавистью прищурился. - Мальчишка. Где он? - Вам следует успокоиться, - улыбнулся Хиддлстон, вложив в голос всю возможную доброжелательность. Увы, но прием не подействовал. - Ты, - свирепо процедил незнакомец, ткнул адмирала лезвием в грудь, и тот поразился цвету его глаз: насыщенно-фиолетовые с темными вкраплениями, они могли показаться драгоценными камнями, а яростный блеск только усиливал эффект. - Уйди. - Я не знаю, что он натворил, но оружие здесь явно не к месту, - категорично сообщил Хиддлстон, цепко ухватив порывавшегося бежать мальчика за руку. - Это мне решать! – выплюнул молодой человек, пытаясь заглянуть ему через плечо. – Я шкуру с него спущу, и отец ему не поможет. - Боюсь, что не сегодня. - И кто мне помешает? – презрительно фыркнул юноша, тряхнув волосами, и это выглядело бы куда как более эффектно, если бы они не были слипшимися от краски. - По всей видимости, я, - с вымученной улыбкой сообщил Хиддлстон. Ввязываться в драку в первый же день однозначно было не самой лучшей стратегией по налаживанию коммуникаций с местным населением, но и оставить ребенка наедине с враждебно настроенным молодчиком он никак не мог. - Только подойди, и я засуну тебе в штаны живую крысу, а она сгрызет все, чем ты гордишься, говнюк, - вдруг подал голос сорванец. Том обреченно вздохнул: мальчик явно был не робкого десятка, но для демонстрации своей бравады он выбрал не слишком подходящий момент. Глаза молодого человека в долю секунды наполнились яростью, а красивое лицо исказила страшная гримаса, и это не оставило сомнений относительно его намерений. Очевидно, адмирала не сочли достойным противником, поскольку, игнорируя озвученное предостережение, юноша без предупреждения бросился на него, размахивая своим оружием и буквально полыхая от гнева. Навыки ближнего боя Тому не были в новинку, и ему без особого труда удалось выхватить нож из нетвердой руки нападавшего, который в буре эмоций заметил это не сразу, а лишь когда Хиддлстон сомкнул пальцы на его шее, удерживая брыкавшегося паренька на расстоянии от себя и мальчика. Оказавшись обезоруженным, светловолосый молодой человек утратил желание продолжать атаку. Вырвавшись из захвата, он отскочил от превосходившего его по силам противника, бормоча ругательства в адрес обидчика. Незнакомцу потребовалась пара минут, чтобы собраться, но по истечении этого времени он вновь обрел решимость и агрессию. - Мой нож, - вытянул он вперед руку и надменно вздернул подбородок. - Боюсь, что нет, - покачал головой Хиддлстон. – Вы не демонстрируете адекватное состояние для обращения с таким опасным предметом. Осмыслив отказ, юноша вздрогнул, а его фиалковые глаза сузились от бешенства. - Ну, ты и гад. - Ошибаетесь, мое имя звучит по-другому, - усмехнулся Том: ситуация начинала его забавлять. - Я до тебя доберусь, - пригрозил неожиданный противник выглядывавшему из-за адмирала хулигану и, напоследок приподняв губы в зловещем оскале, развернулся и направился в сторону. Подождав, пока незнакомец, злобно оглядываясь, не скроется за дальней дверью, Хиддлстон обернулся и посмотрел на прятавшегося за его спиной юного провокатора. У мальчишки были светло-русые волосы, которым не помешали бы шампунь и расческа, упрямый подбородок и горящая задором крайне знакомая улыбка. Глаза скрывала длинная неухоженная челка. Рукава его не по размеру большой толстовки были подвернуты и измазаны краской, как и вытертые на коленях джинсы. - Вау! Это было круто! Спасибо! – восхищенно поделился он впечатлениями. - Тебе не опасно бегать одному? – усмехнулся Том, оглядываясь в поисках родителей малыша, которые, как он полагал, должны были вот-вот примчаться и приступить к полагавшемуся в таких случаях отчитыванию чада за своевольный побег и хулиганство. Однако шли минуты, а желающих признать мальчика своим не обнаруживалось. - Неа, - тряхнул головой сорванец, и недовольно скривил губки, когда капюшон упал сверху, закрыв, наверняка, и без того плохой обзор. - Как тебя зовут? – вздохнул адмирал. - Сириус, - сообщил проказник, откинул назад капюшон, убрал со лба длинную засаленную прядь и, вглядевшись, Хиддлстон замер, приоткрыв рот от удивления: узор на ярко-голубой радужке безошибочно свидетельствовал о том, что мальчик принадлежал королевской крови. - Слушай, ты.. Ты меня видишь? – пожевав губу, уточнил проказник, пока Том пребывал в прострации от своего неожиданного и такого волнующего открытия. - А разве не должен? – автоматически осведомился Хиддлстон, еще не оправившись от того, что обнаружил явно неучтенного рейна. - Вообще-то нет, - расстроенно шмыгнул носом Сириус и пнул ногой отошедший от обшивки пола и кое-где подернутый ржавчиной металлический лист. – Вот блядство. Том приподнял бровь: его новый знакомый явно не брезговал крепкими словечками, которые, судя по контингенту, наверняка, являлись частью обычного для Мунтауна речевого оборота. - Чей ты? Кто твои родители? - Я – сам по себе, - с достоинством мотнул головой малыш, без намека на стеснение разглядывая своего неожиданного заступника. – А ты – прикольный. - Не то слово, - нахмурился Том: полученный ответ его категорически не устраивал. Впрочем, слегка подумав, он решил, что этот вопрос нужно в первую очередь задать рейну постарше, который также присутствовал в этом странном городе. Хиддлстон попытался проанализировать то, что ему было известно о рейнах и их побочных ветвях, но не смог сосредоточиться: Мунтаун наполняло многообразие запахов, производимых бытом его жителей, и они в целом не вызывали отторжения, но его чувствительное обоняние уловило нечто не слишком приятное. Том повел носом, пытаясь определить раздражитель, и весьма скоро обнаружил, что источник его находился прямо перед ним: мальчишке явно требовался душ. Хиддлстон все же углубился в размышления, а тем временем сорванец полез в неприлично оттопыренный карман джинсов и достал пакетик ярких конфет. Упаковка явно имела дефект, поскольку ее содержимое тут же рассыпалось по грязному полу. - Ебучий дьявол! – воскликнул мальчишка и бросился собирать маленькие шарики. Наполнив ими ладошку, он отряхнул парочку и отправил их в рот. - Будешь? – протянул он спасителю несколько слипшихся пыльных конфет. - Благодарю, - покачал головой Том и, прежде чем он успел возразить, Сириус, пожав плечами, слопал оставшиеся грязные леденцы и облизал руку. - Фиора упала через ограду, поэтому теперь, наверное, я почти ничей, - заключил мальчик и, дернув адмирала за рукав, с неприкрытым любопытством вгляделся в его лицо. - А ты.. Значит, говорят правду? Ты – адмирал Хиддл? - Угадал, - хмыкнул Том, не зная, как реагировать: он никак не ожидал, что и в поселениях, не принимающих законы Терры, его будут воспринимать как героя, и уж тем более не предполагал встретить еще одного принца, тем более в таком месте и демонстрирующего столь кошмарные манеры. - Ты пришел, чтобы снова спасти нас всех! – восторженно охнул проказник и запрыгал на месте. - Скорее, наоборот, это меня спасли здесь, - криво усмехнулся Хиддлстон. - Странно, - сдвинул бровки Сириус. - Ты же герой. Непонимание на детском личике было столь красноречивым, что Том не сдержал улыбки. В маленькой головке явно не соотносилось то, что героям порой тоже требуется помощь. - Может, я не такой уж герой, каким ты меня представлял? – стараясь придать лицу серьезность, осведомился адмирал. - Нет, - упрямо топнул ногой мальчуган, очевидно, придя к какому-то выводу, и, вновь смахнув настырную челку, улыбнулся. – Ты заступился за меня сейчас, отшил этого урода. Ты спас всех нас от тех мерзких ящеров, ты крут. Знаешь, как долго я искал твою голограмму? Отец как-то обещал мне, но, наверное, забыл. А теперь ты здесь сам, живой. Разве это не здорово? - Ну, расскажешь, что ты натворил? – предпочел сменить тему собственных восхвалений Хиддлстон. - Хочешь, я лучше покажу тебе здесь все? – поспешно спросил Сириус, явно не желая раскрывать свои грехи, и, даже не дождавшись утвердительного кивка, смело взял его за руку и потащил вперед. Впрочем, от Тома не укрылось то, что юный рейн, улучив момент, украдкой обернулся и показал кому-то язык. Сириус настаивал на посещении самого крутецкого, по его словам, места в Мунтауне, и Том, не имея другой программы для своей прогулки, согласился. Они обошли верхний уровень по кругу, миновали помещение, предназначенное для приготовления пищи, вошли в неприметную дверь, и в процессе подъема по узкой шаткой лестнице адмирал осознал, что среди смеси прочих бытовых звуков, производимых городом, выделяется какое-то назойливое жужжание. По мере продвижения вперед оно нарастало, судя по всему, они приближались к его источнику, скрывавшемуся за тяжелыми металлическими дверьми, за которыми обнаружилась вполне современная лаборатория, и запросто можно было представить ее частью какого-нибудь крупного исследовательского центра. - Том, привет! – широко улыбнулся показавшийся из стеклянной капсулы Тони и, дав команду дроиду-механику, производившему тот самый странный шум, прекратить работу, поспешно стер с лица рукавом темные пятна и одернул рабочий жилет, изобиловавший множеством кармашков, из которых торчали различные инструменты. – Добро пожаловать в мою скромную обитель! Прошу прощения, что встречаю в таком виде. Если бы я знал, что ты придешь, то послал бы к чертям эксперимент и устроил тебе приватную экскурсию. - Ничто не мешает сделать это завтра, - хмыкнул Том, отметив, что не откажется от возможности проникнуть в тайны святилища потомка легендарного изобретателя, и перевел взгляд на располагавшееся в центре лаборатории на помосте устройство. - Интересная конструкция. - Мы с моим помощником тестируем новый двигатель для космолета, - с гордостью представил Старк свое творение. - Если все удастся, он разовьет скорость, аналогов которой ранее не достигалось! Среднего возраста мужчина выпрыгнул из кабины управления и, отряхнувшись, протянул адмиралу руку. - Люк Эванс, - отрывисто представился он. - Рад знакомству. - Взаимно, - кивнул Том, ответив на рукопожатие. – Томас Хиддлстон. - А что, до меня дела уже нет? – подал голос сорванец. – Ничего, что это я привел адмирала Хиддла сюда? - Сириус, где ты был? – словно только что заметил присутствие мальчугана Тони. - Ой, не делай вид, будто обыскался меня, - съехидничал негодник, не скрывая обиды. - Ты же сам сказал, чтобы я не мешал. - Я же объяснил, что здесь в процессе испытаний может быть опасно, и попросил побыть в кабинете, - Старк смерил непоседу недоверчивым взглядом и задумчиво погладил тонкую бородку: очевидно, ему удавалось справляться с бритвенным станком. – Или нет? - Но теперь-то вы закончили? – оживился малыш. - Можно посмотреть? Инженерный гений кивнул, и Сириус с радостным воплем бросился вглубь ангара. - Что поделать, ребенок, - поделился Тони, с улыбкой глядя ему вслед. - Я так понимаю, вопросы про юного джентльмена следует адресовать не вам? – словно бы невзначай поинтересовался Том, разглядывая опытный образец. Хиддлстон не считал себя излишне сведущим в механике, но даже с его уровнем знаний с первого взгляда было понятно, что устройство весьма перспективно. При мысли, что Мико, окажись он в первоклассно оборудованной лаборатории самого Старка, наверняка пришел бы в полнейший восторг, адмирал грустно улыбнулся. Он скучал по «Фортуне». - Мне нечего вам возразить, - развел руками Тони. – Нет, я мог бы вас посвятить в то, что мне известно, но, боюсь.. Сириус! Звон разбитого стекла эффектно дополнил отборный мат, и у адмирала окончательно иссякли сомнения относительно источника пополнения нецензурного лексикона младшего рейна, а через минуту из-за двигателя вышел Эванс, одной рукой потирая красовавшуюся у него на лбу кровоточащую царапину, другой таща упиравшегося мальчика. - Прости, я не нарочно. Я хотел посмотреть.. - Лазерный центровик? – с тоской уточнил у помощника Тони и, получив утвердительный кивок, перевел хмурый взгляд на хулигана. - Честно, я просто пальцем ткнул.. – поежился Сириус и отступил на шаг назад. – Эта хреновина так классно светилась. К счастью, Старк лишь расстроенно потер рукой лицо, и, насколько адмирал мог судить, очередной гонки с преследованием, приправленной холодным оружием, можно было не опасаться. - Думаю, мы продолжим прогулку по вашему впечатляющему городу, - с легкой улыбкой кивнул Том и ободряюще похлопал понуро опустившего плечи сорванца по спине. – Сириус, составишь компанию? - Да, я с тобой! - в долю секунды оживился мальчуган. – Все равно Тони меня больше не подпустит ни к чему интересному. Так ведь? - Верно, малыш, - подтвердил Старк, во взгляде которого читалось немалое облегчение. - Будьте осторожны и не заходите вниз слишком далеко. Здесь обитают всякие типы. - Все в порядке, я за ним пригляжу, - серьезно сообщил мальчик и уверенно взял Тома за руку. – Я знаю про людоедов. - Ну, если так, тогда я спокоен, - в тон ему ответил Тони и украдкой подмигнул Хиддлстону. Пару часов спустя Тому со слов Сириуса уже была известна примерная схема расположения помещений в Мунтауне. Население распределялось по уровням в зависимости от занимаемого места в иерархии. Самый верхний был выделен для наиболее значимых персон, к которым, очевидно, отнесли и Хиддлстона, и это, по крайней мере, означало, что в их глазах он представлял какую-то ценность, а значит, минимизировало риск оказаться пущенным в расход. Следуя совету Тони, они не углублялись в нижние дебри улья, обойдя лишь несколько верхних уровней, и адмирал по ходу отметил, что жилые комнаты действительно находились преимущественно по центру, а в глубине этажа размещались так называемые рабочие зоны, лаборатории и прочее, что представлялось вполне логичным. Исследование заняло прилично времени и отняло изрядное количество сил, зато позволило Тому разузнать кое-какие особенности быта местного населения. К его радости, их мирная эскапада обошлась без стычек и происшествий: встречавшиеся на пути обитатели Лунного города вели себя подозрительно шаблонно, коротко здороваясь и словно избегая заводить разговор, ограничиваясь лишь заинтересованными взглядами, что наводило на мысли о предварительном инструктаже. И только лишь охранники у коридорчика, если верить Сириусу, ведущего к апартаментам Джека Бастера, проявили разительно отличавшуюся от прочих приветствий неучтивость, что, впрочем, Хиддлстона совсем не удивило. Этажи занимали внушительную площадь, и спустя какое-то время Том констатировал, что с пешими прогулками он на сегодня однозначно перестарался. Ощущая ломоту в ноге, Хиддлстон уже намеревался заканчивать путешествие, когда спутник привлек его внимание, указав пальцем на высокие витражные двери. - О, давай заглянем сюда. - Я бы предпочел вернуться, - возразил Том, но проказник уже проворно юркнул за приоткрытую разноцветную створку, высунув голову, с заговорщицкой улыбкой поманил его рукой и, поколебавшись, адмирал шагнул следом. Судя по запаху и художественным принадлежностям, здесь обитал тот самый преследовавший Сириуса молодой человек, которому малыш так сильно досадил. - Мне кажется, нам лучше уйти, - заметил Том, из опыта их предыдущего столкновения с владельцем этого помещения подозревая, что и данный визит ничем хорошим не закончится. - Нет, я хочу посмотреть. Круто вышло. Тем более, никого нет. Удачно, да? - Тебе известно, что невежливо вторгаться в чужое жилище, особенно когда хозяин отсутствует? – риторически поинтересовался Хиддлстон, впрочем, следуя за мальчиком вглубь заваленного небрежно разбросанными полотнами и художественными принадлежностями коридора. - Ага, Ланс, мой дроид, что-то такое говорил, - усмехнулся сорванец, отважно продвигаясь вперед, из чего Том заключил, что подобные инциденты с погонями и угрозами или конфликты как таковые были для него в порядке вещей. Тесный коридор внезапно закончился, и они оказались в просторной комнате с высоким потолком, заставленной стеллажами и мольбертами. Светильники, стилизованные под толстые восковые свечи, атмосферно подчеркивали нравы обитателя, а с умом расположенные по периметру прожекторы создавали эффект дневного света. Внимание привлекал находившийся в центре мольберт, прикрытый белой тканью. Ловко увернувшись от выступавшей балки, мальчик решительно протиснулся к нему, и, едва не сверзив со стола коробку с длинными кистями, стянул накидку. - Я не хотел портить, - задумчиво произнес Сириус, склонив голову на бок и внимательно изучая картину. – Он сам виноват: выскочил из-за угла и начал орать. Он всегда ведет себя как полный придурок. Ладно, не велика потеря, все равно тут ничего не понятно, полная хренотень. Разглядывая изображение на полотне, представлявшее собой хаотично налепленные разноцветные пятна, Том не мог не согласиться со своим спутником. Посмотрев по сторонам, Хиддлстон констатировал, что подавляющее большинство работ художника было выполнено в подобной технике, но кое-где угадывались очертания животных или людей. Не успели они, как следует, оглядеться, откуда-то из глубины послышался недовольный голос. - Какого хрена вы здесь делаете? Это приватная мастерская. Хиддлстон успел ухватить Сириуса, явно приготовившегося рвануть наутек, а пару секунд спустя из неприметной боковой двери на свет вышел тот самый сердитый молодой человек, которого ранее лишили возможности справедливого возмездия. Адмирал нахмурился: в голосе юноши явно звучала агрессия, к тому же он не приветствовал ругань в присутствии детей, хотя и не сомневался, что мальчишке известны куда более неприличные выражения. Впрочем, было очевидно, что художник уже остыл, но Том, подозрительно вглядевшись в выражение его точеного лица, крепче сжал руку на плече юного рейна. - Проваливайте к дьяволу, - недовольно бросил хозяин, и Хиддлстон едва удержался от замечания об уровне его гостеприимности. - Мне кажется, это ваше, - протянул он светловолосому хаму рукояткой вперед тот самый тесак, который изъял у него в результате схватки несколько часов назад. - Сириус хотел извиниться за то, что навредил вам. Правда? - Еще чего! – возмутился сорванец, вертясь и пытаясь вывернуться из цепкого захвата. – Так ему и надо, сам виноват. - Сириус! – попробовал призвать мальчишку к порядку Том, но тот лишь наглухо натянул капюшон, демонстрируя нежелание прислушиваться к каким-либо доводам, зато юноша гневно сжал губы. - Мы всего лишь хотели посмотреть, с вашего разрешения, разумеется, - попытался сгладить инцидент Хиддлстон. - Ваши работы впечатляют. Позвольте поинтересоваться, где вы обучались? - Нигде, – раздался голос из-за спины Тома. - И хорошим манерам тоже. Обернувшись, Хиддлстон обнаружил принца, который стоял, сложив руки на груди, и в целом выглядел спокойно, но Хиддлстону показалось, что от него веет угрозой. - Том, это Алеф, главный живописец Мунтауна. - Очень приятно, - изобразил привычную вежливую улыбку Том и протянул руку, но приветственный жест так и остался без ответа: эффектно развернувшись и отбросив назад свои длинные волосы, концы которых задели лицо адмирала, молодой человек взялся за кисть, демонстрируя полное отсутствие желания общаться. - Алеф, познакомься, - с нажимом произнес принц, - это – адмирал Томас Хиддлстон. - Почему мне не должно быть пофиг? – дернул плечом художник и наклонился, чтобы поднять с пола тряпку, а Том с непонятным чувством отметил, что фигура у него была очень неплоха, и тут же нахмурился. С чего бы он начал придавать значение телосложению другого мужчины? - Том – мой друг, - продолжал попытки соблюсти этикет принц. Алеф выпрямился, повернулся, вытер руки тряпкой и, оценивающе оглядев адмирала, перевел взгляд на Криса. - Но не мой. - Адмирал Хиддлстон спас нас всех в битве при Сефау, и, по крайней мере, за это ты должен быть ему благодарен. - А что и кому я еще должен? – швырнул Алеф тряпку в сторону и, сложив руки на груди, мрачно уставился на принца. - И вообще, ты видел, что натворил твой щенок? Художник кивнул на располагавшуюся в центре мастерской незаконченную картину, посреди которой как дыра зияло темное пятно, и с ненавистью покосился на Сириуса, тот же, не стесняясь, показал в ответ неприличный жест. - Правда? – Крис внимательно оглядел результаты подрывной деятельности и, подмигнув мальчику, с сомнением пожал плечами. - Не понимаю, что тебе не нравится. По-моему, так стало даже лучше. Услышав это, Сириус прыснул, а Алеф воззрился на старшего рейна с обжигающей яростью. - Подумай лучше, - процедил он, облизнув тонкие губы. Было очевидно, что между ними присутствовало некое напряжение, природу которого Том не понял, да и, по большому счету, не желал понимать. - Мы не хотели доставлять вам неудобств, Алеф, - миролюбиво кивнул адмирал: это были не те обстоятельства, в которых следовало наживать себе врагов едва успев выйти из комнаты. - И, думаю, будет лучше, если мы займемся чем-нибудь другим. Сириус, составишь компанию? - Вы и не доставили неудобств. Алеф с удовольствием вам все здесь покажет, - произнес Крис с обычной улыбкой, однако в глазах его сверкнула жесткость. - Благодарю, но мы действительно не желали бы понапрасну отнимать у вас время. Кроме того, боюсь, я должен прилечь, - сообщил Хиддлстон, внезапно обнаружив, что горизонталь предательски искажается. - Эй, ты в порядке? – взволнованно дернул его за рукав мальчик. - Вполне, - кивнул Том, но, не сделав и пары шагов, ощутил, как кружится голова, а пол уходит из-под ног. - Том, подожди, я помогу. Принц обхватил его рукой за поясницу, и Хиддлстон поначалу намеревавшийся возразить, стиснул зубы, прекрасно понимая, что без помощи не обойтись: как минимум, кто-то должен был показать ему путь обратно. До комнаты Тома они дошли молча, и это было весьма кстати, поскольку адмирал не был уверен, что в таком практически предобморочном состоянии сможет поддержать беседу. Кроме того, на половине дороги бедро начало ощутимо простреливать, и по мере продвижения боль лишь усиливалась, что также не способствовало повышению градуса общительности. - Сир, сбегай к Ами и попроси ее дать что-нибудь от головокружения. Просто расскажи, что случилось, - потребовал Крис, пинком открыв дверь. - Но.. - Немедленно! - Я мигом, - кивнул мальчик и, бросив на Тома тоскливый взгляд, стремглав выскочил в коридор. Опустившись при помощи принца на кровать, Хиддлстон сжал ногу и застонал. - Все еще болит? – напряженно осведомился Крис, и, распознав тревожные нотки, Том, у которого в голове мгновенно всплыли воспоминания о событиях на Фире, подумал, с какой радостью врезал бы ему как тогда, в раздевалке нижнего сектора. Вероятно, это не сняло бы спазм, но однозначно стало бы приятнее. - Зачем ты вообще вышел один? Я думал, ты дождешься меня, и мы в первый раз прогуляемся вместе. - Не стоит беспокоиться, сэр, - процедил адмирал сквозь зубы. - Мне встретился хороший проводник. - Да. Вижу, ты уже познакомился с Сириусом. - Мальчик, - поднял Хиддлстон испытующий взгляд на принца. - Он явно принадлежит королевской семье. - Ценное наблюдение. Том хмуро поджал губы: ублюдок явно не намеревался облегчать ему задачу. - Ваше высочество, вам известно, кто он? - Это мой сын, - сообщил Крис, привычно оседлав стул. – Вообще я удивлен, что ты его увидел. Он редко показывается незнакомцам. Том кивнул, вспомнив донесение Ары. У принца имелся незаконнорожденный отпрыск. - Что значит, показывается? – спохватившись, уточнил Хиддлстон. - Он бегал по этажу совершенно один, без присмотра. - И ты увидел? – приподнял бровь рейн, прожигая адмирала своими магнетическими глазами. - Разумеется, он же не бесплотный, - раздраженно выдохнул Том. - Его способность – невидимость по желанию, - потеребив бороду, задумчиво изрек принц. - Видимо, произошел временный сбой системы. Неустойчивая энергия. Такое бывает с маленькими рейнами. Тони должен был за ним приглядывать. Значит, он его упустил. - Сколько ему лет? - Скоро исполнится девять. - А где его мать? - Далеко. Принц явно не стремился развивать тему сына, а Том, к своему неудовольствию, не мог придумать, каким образом сформулировать вопрос, чтобы увертливый мерзавец не смог уйти от ответа. - Ладно, довольно об этом, – расплылся рейн в своей привычной сияющей улыбке. - Как твои дела? Огляделся? Как тебе все это? Здорово, правда? - Не вижу поводов для восторгов, - сухо заметил адмирал, с облегчением ощущая, что болевые спазмы уже стихают. - Ну да, кругом сплошное нарушение правил, - притворно вздохнул принц. – Могу себе представить твой диссонанс. - Все это поселение само по себе и есть нарушение закона, - процедил Хиддлстон. - Вы же понимаете, сэр, что я должен немедленно арестовать всех присутствующих, а также вас за явное пособничество космическому пиратству? - Валяй, - пожал плечами Крис, явно не углядывая в словах адмирала повода для беспокойства. – Только прежде чем это сделать, включи голову. Том мысленно застонал: и как он забыл, что находился не на «Фортуне», а в месте, где порядки Терры не имели значимости, а его собственный статус офицера представлялся весьма ничтожным, если не оскорбительным. - Я не хочу, чтобы меня поняли превратно, ваше высочество, - склонил он голову, стремясь скрыть недовольство собой. - Я благодарен за спасение. - Я тут подумал.. – неожиданно сообщил принц, и Хиддлстон с трудом удержался от комментария о таком нетипичном для королевского внука занятии. - У тебя, наверное, столько вопросов. Обо всем. Ты можешь спросить меня о чем угодно. Я отвечу. Предложение было неожиданным. Том нахмурился, пытаясь уловить подвох, но на первый взгляд признаков такового не выявлялось. Если уж на то пошло, следовало воспользоваться случаем и выяснить все, что его интересовало, ведь после возвращения в Терру и озвучивания им всех сомнительных подвигов ублюдка, он вряд ли будет столь разговорчив. Отбросив то, интерес к чему обуславливался чистым любопытством и не имел практической цели, Хиддлстон сосредоточился, пытаясь выделить, что ему действительно принципиально требовалось узнать, пока принц был готов отвечать. - Почему принц Сириус находится в этом месте, а не в столице? - На это я не смогу тебе ответить, - с легкой улыбкой покачал головой принц. - Хорошо. Что в действительности произошло с полковником Финли? Я видел запись с камер слежения и знаю, что именно он напал на мистера Реннера. - Ты – мастер на неудобные вопросы. Но это не имеет отношения к Мунтауну. - Я так понимаю, что на это вы также не желаете отвечать? – начал злиться Том. Какого черта мерзавцу следовало предлагать задать вопросы, если он не был готов их переварить? Очередная забава? - Пойми, про это следует рассказывать не мне. - Отлично. Когда вы отдали мне приказ произвести высадку на Ису, вы передали мне некий предмет. Осколок черной пластины. Как он к вам попал? - Тебе вправду интересно именно это? – недоверчиво прищурился принц. - Иначе я бы не спрашивал. - Нашел в куче мусора из убежища Сайласа. Иногда в том или ином месте находят его норы и выгребают их содержимое, чтобы каждый мог забрать то, что этот проныра у него стащил. - Вы покажете мне это место? - Если тебе так хочется, то да. Но там уже практически ничего не осталось. Адмирал удрученно вздохнул: разговор обещал быть гораздо более содержательным, нежели получился на самом деле. Он задумался, о чем бы еще спросить, но его отвлек вбежавший в комнату без стука Сириус. - Вот, - шумно выдохнул малыш, передав Хиддлстону флакон, в котором что-то плескалось, и залез с ногами на кровать. – Она сказала, что тебе нужно именно это. - Благодарю, - кивнул Том и, уловив исходивший от флакона характерный аромат, разочарованно моргнул. - Муаннер? Доктор Ами явно ждала извинений. - Сегодня вечером мы приглашены на ужин, - сообщил принц, раздражающе раскачиваясь на оседланном стуле. - Ты справишься? Том подумал и слабо кивнул. А имелся ли у него выбор в принципе? - Вполне. Кто будет хозяином вечера? - Джек, ты с ним знаком. Он - мой давнишний приятель, мы вместе много где побывали и всякого насмотрелись. Джек – отличный друг и хороший человек. Но он иногда ведет себя резковато. И ты.. Я не хочу, чтобы тебя это напугало. - Не извольте тревожиться, ваше высочество, - прервал принца Том и снисходительно усмехнулся. – Хочу напомнить, что я не из тех, кто лишается чувств при малейшей грубости. Я – дипломат и имею представление о том, как вести себя в подобном обществе. - Я знаю, что ты умеешь трепать языком, - нахмурился принц, явно не разделяя его уверенности, - но будь осторожен. Крис некоторое время разглядывал сосредоточенно изучавшего полотно с понятной только ему мазней Алефа, прежде чем дал знать о своем присутствии легким стуком. Ему всегда нравилось наблюдать за любовником, как когда тот был страстно увлечен творческим процессом, так и когда он не мог поймать то, что было нужно для продолжения созидания новой картины, которые, несмотря на кажущееся отсутствие смысла, хорошо смотрелись и весьма неплохо продавались. - Как продвигаются дела у великого живописца? - Никак, - фыркнул блондинчик, мельком глянув на вошедшего сквозь спутанные волосы. - Что, совсем? – хмыкнул принц, жадно разглядывая скрытые под широченными заляпанными краской джинсами узкие бедра и аппетитную попку. Мальчишка своим сочным телосложением, хорошеньким личиком и развратной натурой сосредотачивал в себе все, что Крис ценил в потенциальных партнерах. - А я рассчитывал на очередной шедевр. Алеф молча вытер руки и, отшвырнув тряпку в дальний угол, подошел к рейну почти вплотную и поднял на него свои невероятные, наполненные гневом глаза. - Хиддл. Ты спал с ним? – требовательно осведомился он. - Да, - кивнул Крис и, расположив ладони на упругой заднице любовника, постарался удержаться от сравнения характеристик с аналогичной частью тела адмирала. Алеф сжал губы и нахмурился. - Он тебя привлекает? - Он очень симпатичен. - Тогда иди и обхаживай его дальше, - зло бросил художник и вывернулся из объятий, но Крис ловко ухватил его за вытянутый свитер, не позволяя уйти. - В чем дело? - мягко улыбнулся принц, пропустив через пальцы длинные светлые волосы. - Раньше ты не возражал. Алеф и вправду никогда не выказывал недовольства его похождениями, впрочем, как и сам любил поразвлечься на стороне. Ввиду того, что они виделись очень не регулярно, это было вполне приемлемо для обоих и не нарушало принципов их отношений. Мальчишка явно обижался на то, что любовник не уделил ему внимания сразу же по прибытии в Мунтаун, но на тот момент Крису было не до утех. Принц принес ему свои жаркие извинения, как только Хиддлстон пришел в себя, и стало ясно, что опасность миновала, а, судя по тому, как горячо блондинчик отзывался на ласки, они были приняты. В постели Алеф был ненасытен, как дикая кошка, и Крису это безумно нравилось, но дело было не только в естественных плотских потребностях: он не видел любовника несколько месяцев и ужасно соскучился. Что до адмирала, то рейн не афишировал свою связь с ним: одной ночи было явно недостаточно для декларации чего-то серьезного, не говоря уж о том, что они с таури почти месяц избегали друг друга. Но принц не пускался в отрицания, когда приятели полушутливо указывали на его особый интерес к их необычному гостю, и не рассчитывал, что Алеф с его характером будет приветлив с Томом, но никак не ожидал такого бурного проявления недовольства. Видимо, на этот раз что-то пошло не так: Алеф гневно стряхнул его руки и натянул рукава свитера, скрыв кисти, но обнажив хрупкие плечи, по которым так и хотелось провести языком. - Только не с ним! - Почему? - усмехнулся принц, облокотившись на стремянку. - Чем он хуже остальных? - Он – офицер, - выплюнул блондинчик. - Ненавижу их. И ты тоже. - Да, но трахаться с ним мне понравилось, - задумчиво заключил Крис и ловко увернулся от запущенной в него банки с краской. - Он немного странный, но не плохой. Он не такой, как остальные. - Заткнись! Слышать этого не хочу. - А чего ты хочешь? – многозначительно приподнял бровь рейн и послал рассерженному юноше воздушный поцелуй. - Ты вообще хорошо его разглядел? – продолжал яриться художник. - Он же древний старик. Рухлядь. Как у тебя только встал на него? - Не так уж он и стар, - пожал плечами Крис, у которого от воспоминаний о том, как адмирал выгибался под ним от удовольствия и ловил ртом воздух, член мгновенно напрягся. – Да и тебе какая разница? Наоборот, ты должен ощущать свое превосходство. - Шутишь? – гневно прищурился Алеф. – Да меня засмеют, когда все узнают, что ты изменяешь мне с ним, трахаешь этого древнего богомола. На вид он – полный тюфяк. В нем нет огня и страсти. - Я бы так не сказал, - мечтательно хмыкнул принц: смаковать в присутствии любовника особо сладкие моменты горячей ночи, проведенной с другим мужчиной, было несколько странно, но он ничего не мог с собой поделать. - И вообще, не помню, чтобы ты кормил меня каждый день всякой всячиной, когда я валялся тут с лихорадкой, - выдернул его из грез наполненный ядом голос. - В тот раз ты перебрал с наркотой, малыш, - рассмеялся рейн, и, все же поймав блондинчика, заключил его в крепкие объятия. – А он – герой, спасший всех нас. - Он – твоя потаскуха. И я выцарапаю ему глаза, если он приблизится к тебе. - Если ты поведешь себя с ним неучтиво или выкинешь что-нибудь, представляющее для него угрозу, я накажу тебя, и, поверь, тебе это не понравится, - без тени улыбки сообщил рейн: мальчишка, будучи пылкой натурой, порой с легкостью переходил границы допустимого, которые в данных обстоятельствах следовало обозначить как можно скорее и максимально доходчиво. Казалось, Алеф воспринял его слова всерьез, во всяком случае, вздрогнул, а самоуверенная ухмылка на несколько секунд сошла с его красивого лица. - Угрожаешь? - Да что на тебя нашло? – вздохнул Крис, отводя измазанную краской прядь с высокого лба мальчишки: разговор начинал его раздражать. - Уверен, пока меня не было, ты сам неплохо проводил время в компании Тони и Люка. И даже обоих вместе. И я в курсе, что, пока я был занят, Джей получил достаточно твоего внимания. - Так в этом все дело? – выдохнул Алеф и, соблазнительно откинув голову назад, довольно улыбнулся. - А если я скажу, что смогу ждать тебя. Только тебя. Ты согласишься? Принц хмуро почесал затылок и взъерошил свои короткие волосы. Направляясь в мастерскую, он рассчитывал на приятное времяпрепровождение с обязательным жарким сексом, призванным очистить его ощущавшуюся тяжелой голову от мыслей о явно сторонившемся его таури и прочих тяготивших проблемах, а сейчас уже всерьез подумывал развернуться и свалить, если блондинчик не уймется. Честно признаться, рейн искренне не понимал, какого ебуна на него нашло. С Алефом они были знакомы больше четырех лет, и Крис до сих пор с восторгом вспоминал их первую встречу. Тогда в каком-то забытом Вселенским дьволом баре он отбил его у шайки наутов, а потом там же, в грязной комнатке наверху, они трахались как сумасшедшие, пока оба не оказались без сил. Именно Крис привел мальчишку в Мунтаун и втрахивал в любую подходящую поверхность каждый раз, когда они встречались, что, ввиду секретности поселения и рода занятий принца случалось не так часто, как, возможно, хотелось бы. Никто из них в силу этого и других обстоятельств уже давно не вел речи об обязательствах, но принц воспринимал это похотливое светловолосое создание как главного партнера. По правде говоря, Крис не мог понять, что чувствовал. Какой-то частью себя он все еще был влюблен в Алефа, ну серьезно, в этого красавчика с его хрупкой фигурой, поразительными глазами и стервозным характером просто невозможно было не влюбиться. При этом сложившиеся между ними отношения рейна устраивали более чем полностью, и он не был уверен, что может, готов и хочет что-то менять. Вероятнее всего, между ними был просто секс, помноженный на давнюю привязанность. Но, чем бы оно ни было, это не мешало принцу желать чертового мальчишку и получать наслаждение от их встреч, не только вдвоем, но и с участием приглашенных по желанию любовника, совершенно не испытывая неприятия от того, что в его отсутствие он удовлетворял свою похоть с другими мужчинами. - Ты что, предлагаешь мне вечную верность? – расхохотался Крис. – Я не ослышался? - И что, если так? – облизнулся Алеф. - Малыш, ты не понимаешь, о чем говоришь, - отшутился принц, ощущая настоятельное желание переменить тему. – Зато я могу дать тебе кое-что прямо сейчас, если ты прекратишь нести глупости и продемонстрируешь свои таланты, чтобы у меня не осталось сомнений. - Он не сравнится со мной в постели, - прошипел Алеф, заглотив наживку. - Давай, - довольно выдохнул Крис в манящие губы, прижавшись к мальчишке бедрами и наклонившись для поцелуя. – Докажи, что не растерял навыки и по-прежнему неподражаем. Это было правдой, но только отчасти: Алеф с его жаждой секса действительно лучше кого бы то ни было умел доставлять удовольствие, но, трахая его три дня назад, Крис в какой-то момент с недоумением осознал, что вместо наслаждения прелестями извивавшейся на его члене блондинистой фурии представляет, как ласкает Тома, а тот сгорает от страсти в его объятиях. Принца это смутило и напугало одновременно: мало того, что чертов таури поселился в его мыслях, теперь он пытался пролезть и в его еблю с давним партнером. И сейчас рейна вела не только похоть, но и желание проверить, удастся ли стараниям Алефа, готового на все, чтобы доказать свою правоту, загасить по-прежнему снедавшую его жажду обладания ушастым адмиралом. - Моя судьба – рейн, - с придыханием сообщил художник, потираясь о ногу принца своим вставшим членом. – Я уже говорил, помнишь? Крис погладил заметную выпуклость на джинсах блондинчика и усмехнулся. Мальчишка вновь завел старую тему про случайную встречу с кем-то из считавшихся вымершими Йеров, которые по легенде обладали даром предвидения, и якобы предсказавшими ему будущее. Принц не знал наверняка, но предполагал, что это всего-навсего было маскарадом для того, чтобы заманить соблазнительного юношу в гарем какого-нибудь пиратского предводителя, отнюдь не столь великодушного, как Джек. Но он предпочитал не развивать эту мысль, не желая разочаровывать Алефа: в Мунтауне он был в безопасности, и мог вволю предаваться своим фантазиям. - Значит, тебе не о чем волноваться, - пробормотал принц и, ощущая настойчивое, затуманивающее разум и изгоняющее посторонние мысли возбуждение, притянул любовника в далеко не нежный поцелуй. Жилище Джека Бастера представляло собой несколько смежных комнат, ранее, во времена использования корабля в качестве отеля служивших капитанской каютой либо, что более вероятно, королевским люксом. - Как ты себя чувствуешь? – стандартно поинтересовался принц, и Хиддлстон ощутил, как его передергивает от этого вопроса. - Уже лучше, благодарю, - сдержанно сообщил адмирал. Чувствовал он себя прескверно, и это отражалось на его желании проявлять учтивость: несмотря на то, что болевые спазмы утихли, слабость держалась просто невозможная, а средство, предложенное Ами, скорее походило на откровенную насмешку. Остаток дня вплоть до вечера Том провел в компании Сириуса и муаннера за просмотром мультфильмов, и, когда принц известил его, что их ожидают, даже всерьез подумывал о вежливом отказе, но любопытство пересилило отвратительное настроение и кошмарное самочувствие. Стол, располагавшийся в центре комнаты, по интерьеру походившей на гостиную, был накрыт на четверых. Покосившись на Реннера, вальяжно расположившегося на стуле, обитом старомодной тканью, Том приступил к изучению обиталища хозяина города. Обстановка впечатляла обилием различных вещей земной эпохи, но вниманием Хиддлстона с первых секунд завладела импровизированная библиотека, и, жадно разглядывая высоченные шкафы, забитые настоящими бумажными книгами, он испытал острый укол зависти. Перескакивая с одной полки на другую, взгляд адмирала в какой-то момент выхватил зажатую между шкафом и картиной в щербатой раме слабо мигавшую схему помещений корабля. Все же капитанская каюта. Обозначение гласило «Король Тиарис». - Ара, запомни, - поднес Том руку с дроидом к схеме. - Надо же, до чего докатились.. – раздался за его спиной знакомый хрип: очевидно, Бастер какое-то время наблюдал за гостями. - Искусственный фамильяр. - Что-что? – удивленно переспросил Хиддлстон. - Фамильяр – спутник ведьм и колдунов в преданиях древних землян. И не только. Все эти электронные штучки точно от Вселенского дьявола, а их носители – его приспешники. - Мне знакомо значение этого понятия, - сообщил Том: на последних курсах Академии он увлекался верованиями древних. - Я удивлен, что вам также известно о них. - Судя по вашей реакции, достопочтенный адмирал, для вас было открытием, что мы в принципе умеем разговаривать, не то, что читать, - усмехнулся Джек и словно бы невзначай кивнул на поражавшие воображение стеллажи, заставленные книгами. - Не скажите, даже для контрабанды кислорода требуются навыки общения, - не сдержавшись, хмыкнул Том, прощупывая обстановку, и тут же понял, что это было слишком резко: и без того красное лицо Джека побагровело от гнева. - Хамишь мне, офицерский недоносок? - Всего лишь пытаюсь посильно поддержать беседу на заданную тему, - с вежливой улыбкой пояснил Хиддлстон. Видимо, удача сегодня прогуливалась где-то неподалеку, поскольку потребовалось всего несколько мгновений, и эмоции улеглись. - А ты и вправду умеешь трепаться, - улыбнулся Бастер. - Прошу за стол. – Вживление дроидов. Я так понимаю, вы этого не одобряете? - уточнил Том, бросив быстрый взгляд на руку пирата с имплантированным в нее бластером. - Чтобы какая-то мерзкая электронная букашка копалась у меня в мозгах? – грозно рявкнул Джек и улыбнулся. – Нет уж, к чертям. - Я же говорил тебе, что соул не интегрируется с сознанием, - вздохнул принц, словно бы ему уже неоднократно приходилось разъяснять эту прописную истину. - Я уже более двадцати лет являюсь почетным мэром этого города. Почти восемь тысяч душ населяют эти стены, - сообщил Бастер, с пыхтением разместившись во главе стола. - Впечатляет, правда? Адмирал кивнул, дипломатично демонстрируя, что впечатлен, хотя современные отели вмещали в себя и до нескольких сотен тысяч постояльцев. Впрочем, по меркам пиратского поселения озвученная предводителем величина была весьма внушительной. - И я не хочу поставить их под удар только потому, что моей башке нужна помощь, чтобы переварить всю сваливающуюся в нее информацию! – неожиданно взревел хозяин Мунтауна. - Параноик, - усмехнулся Реннер. - Захлопнись, нечисть, - прорычал Джек, но, к счастью, принесли ужин, и перепалка не нашла своего продолжения. По вкусовым качествам предложенные блюда разительно отличались от тех, которыми его кормил принц, но Том находил угощение вполне сносным, пока в рагу не наткнулся на средней величины глаз какого-то существа, что в раз перебило весь аппетит. Хиддлстон вежливо отказался от предложения испить из бутылки с сомнительным содержимым, но и муаннер он не был в состоянии выносить, поэтому предпочел воду. Судя по характерному вяжущему запаху, употребляемые за столом напитки были на основе запрещенного этанола и, глядя, как принц под пошлые шутки с видимым удовольствием опустошает очередной стакан, адмирал испытал приступ ненависти. Ублюдок всем своим видом низвергал то, во что он верил и чему служил. Вместе с количеством опустошенных за вечер бутылок беседа также охватывала новые направления. Хиддлстону понравилось слушать о приключениях Джека и истории из его бурной молодости, которые включали забавные рассказы о взаимодействии с инопланетянами, и он сам, дабы поддержать разговор, также поделился парочкой интересных инцидентов, произошедших на «Фортуне». Но Том едва ли мог поучаствовать в обсуждении особенностей охоты на космических чудовищ, обитавших на тех или иных планетах, а упоминание о незаконности такого промысла явно было не к месту. Также адмирал отказался присоединяться к Джеку, Крису и Реннеру в распевании похабных песен, сославшись на отсутствие голоса и незнание слов, но не сомневался, что одна, особо вирусная и привязчивая, что-то про наута, посетившего бордель, будет преследовать его даже во сне. И он несказанно обрадовался, когда пришли убирать со стола: занятный вечер подходил к концу. Миловидная девушка, ранее подававшая им ужин, улыбнулась ему, наклонившись чуть более, чем требовалось и Том отметил, что, будь у нее грудь побольше, он бы ею заинтересовался. - Хороша, чертовка. Желаешь ее? – с ухмылкой, придававшей его лицу свирепое выражение, спросил Бастер, когда в компании нагруженного тарелками дроида прелестница, покачивая округлыми бедрами, скрылась за дверью. - Благодарю, но в том, что касается удовольствий, я не сторонник принуждения, - с вежливой улыбкой пояснил Хиддлстон, бросив на помрачневшего принца быстрый взгляд. - Мы не дикари, у нас здесь не поощряют насилие, - хмыкнул предводитель и громко икнул. – А она, сдается, мне, сама очень не прочь раздвинуть ноги перед героем Сефау. - В самом деле? – изогнул бровь Том. – Мне это льстит, но я вынужден отказаться. - Джек, боюсь, адмирал еще не оправился после ранения, - неожиданно влез рейн. - А, вот где порылась собака, - довольно крякнул хозяин города, переводя взгляд обоих глаз с Криса на адмирала и обратно. – Значит, вы – парочка. - Нет, это.. - Так все же я был прав, - хрипло расхохотался Джек, швырнув Хиддлстону салфетку, - ты действительно дал этой голубоглазой нечисти ебать себя в задницу. А ты, - ткнул он пальцем в принца, - враль. Том сверкнул глазами в сторону усмехавшегося в стакан Реннера и скрипнул зубами. Углубляться в эту тему он точно не испытывал никакого желания. - Его высочество – мой командир, - как можно более нейтрально заметил Хиддлстон. - Ну да, а команды он тебе отдает своим здоровенным хреном, - подмигнул ему Бастер. - Прошу прощения, но, согласно уставу, я не имею права затрагивать темы внутреннего взаимодействия в присутствии посторонних лиц, - сдержанно пояснил Том и едва увернулся от запущенного в него столового ножа. - Это я – посторонний? – взревел Бастер. - Я спас твою жалкую офицерскую шкуру! - Джек, он не это хотел сказать, - попытался загасить перепалку принц, но главарь навел на него вживленный в руку бластер, что, очевидно, являлось аналогом демонстрации среднего пальца. - Я не имел намерения оскорбить вас, - поспешно произнес Хиддлстон, впрочем, подозревая, что толку от этого не будет. - Прощение нужно заслужить, - угрожающе цокнул языком хозяин города. - Я весь внимание, - вздохнул Том, не предвосхищая ничего хорошего: он явно попался в расставленную ловушку, и даже понимание того, что ее в любом случае вряд ли удалось бы миновать, не могло умерить досаду. - Поговаривают, ты умеешь залезать в мозги, - задумчиво произнес Джек, выковыривая ногтем остатки пищи, застрявшей между зубов, и подмигнул девушке, поставившей посередине стола накрытое крышкой блюдо. - Давай проверим твою преданность королю. - Сожалею, но вас явно дезинформировали, - покачал головой адмирал. - Боишься? – подался вперед мэр Мунтауна. - Вовсе нет, просто мне это не под силу, - пояснил Хиддлстон, сдерживая желание отодвинуться подальше. Дело было не в страхе, а в неопределенности. Он не знал, чего ожидать от неконтролируемого и в стельку пьяного контрабандиста, во власти которого находились они все. - Так давай проверим. Подойди. - Он еще недостаточно здоров, - с нажимом произнес Крис: вот уж кто, несмотря на количество выпитого, не демонстрировал ни малейших признаков опьянения. От интонаций рейна веяло тревогой и, втянув носом воздух, Том отметил, что и запах, исходивший от него, слегка изменился. - Если он достаточно здоров для того, чтобы разгуливать по городу и хамить мне, значит, сможет и поглядеть на то, что творит тот, кому он служит. Не хлюпай носом, голубоглазик, я не обижу твою офицерскую шлюшку, - рыкнул Бастер и повернулся к адмиралу. – Давай, поднимай свой зад. Смелее, герой. Заметив, что Крис характерно сдвинул брови, намереваясь продолжить спор, Том осадил его движением руки. Хиддлстон не совсем понимал, что от него требовалось, но, стремясь избежать конфликта, встал со стула и подошел к предводителю пиратов. - Приступай, конфетка, - протянул ему покрытую шрамами человеческую ладонь Джек и глумливо причмокнул. – Мои мозги для тебя открыты. Смотри, не обделайся. Адмирал дотронулся до конечности, на которой отсутствовала половина мизинца, но ничего примечательного не почувствовал. Огрубевшая от оружия и отсутствия должного ухода кожа, как и у большинства военных, ничего особенного. Внезапно толстые пальцы сжали его собственные практически до боли, Том поднял глаза на бандита и, будто осознав, что нужно делать, коснулся распахнутого перед ним разума, поддался буквально засасывавшему его разноцветному вихрю и увидел.. Он увидел кровь, много крови, боль, огонь, почувствовал страх, агонию и смерть. Он словно окунулся в ощущения Джека, на секунду пропустив через себя весь кошмарный коктейль из горя, обреченности и ненависти. И над этим всем разглядел Его. Принца с голубыми светящимися жуткой страстью глазами, возвышавшегося над царившим кругом адом, упивавшегося этой всеобщей болью и страданиями. Принца Стираса, старшего сына Виктора и внука короля Минура. Разорвав контакт, Хиддлстон сглотнул, ему, как никогда прежде, хотелось выплюнуть, извергнуть из своего сознание все, что он увидел и ощутил, выскрести из головы проникший в нее чужой ужас. Его замутило. Пошатываясь, он молча развернулся и, сделав два больших шага, сел на стул. - Ну и что ты на это скажешь? – громыхнул Бастер, вытирая рукавом кровь, густо стекавшую из носа. - Ты все еще верен своему королю-убийце невинных? - Сложно анализировать, - сглотнул Том, с трудом сдерживая рвотные позывы. - Этот эпизод явно вырван из контекста. - Ты называешь меня лжецом? – заорал контрабандист, громыхнув кулаком по столу. - Ты же сам видел все, лицемерный сукин сын! - Хватит! – рявкнул Крис. - Заткнись. - Я лишь хочу сказать, что не могу дать точную оценку увиденному, возможно, имеются объяснения такому.. - Массовому убийству? – с безумным оскалом подсказал Джек. - Жестокому, садистскому? И ты по-прежнему верен своему королю? - Я бы ничего не стоил как гражданин Терры и офицер, если бы после одного сомнительного эпизода утратил верность тому, кому клялся служить, - подняв голову, сообщил Хиддлстон, смело глядя главарю пиратов в глаза, и если и испытывал страх, то он был заглушен злостью и растерянностью. - Тогда ешь, - с диковатой улыбкой выплюнул Бастер и толкнул в сторону адмирала прикрытую крышкой тарелку. – Это десерт. - Благодарю, у меня пропал аппетит. - Кому сказано, ешь! Трясущимися пальцами Том поднял крышку и ощутил толчок стремительно подступившей к горлу тошноты: перед ним красовался бифштекс с поджаренной корочкой, но красноватый на разрезе. - Ну как, все еще настроен хранить верность? – издевательски осведомился Бастер. - Джек, прекрати, - вновь попытался унять приятеля принц. - Заткнись. - Джек, довольно, - подал голос Реннер. – Его сейчас вывернет. - И ты умолкни, наутовская подстилка. Реннер метнул в хозяина вечера быстрый злой взгляд, но замолчал. - Прекращай, старый пропойца, кому говорят, - рявкнул Крис, поднимаясь. - Иди и проспись. - Заткнись и сядь. - Нет, мы уходим, - с ненавистью отпихнул стул рейн. - Том, на выход. - Сидеть! - Ваше высочество, все в порядке, - остудил Хиддлстон пыл Криса. Общество явно было далеко от цивилизованного, и ему вовсе не хотелось влезать в пьяную перебранку или, того хуже, допустить, чтобы принца убили в драке: он хотел насладиться тем, как ублюдок предстанет перед трибуналом. Очистив сознание, адмирал, словно бы видя собственные действия со стороны, отрезал кусочек и, тщательно прожевав, проглотил. Нежное и сочное мясо. Корочка, покрытая пряностями, придавала остроты. - Вселенский дух тебя дери, - вновь ударил Джек кулаком по столу. – Старому голубоглазому мерзавцу и впрямь необычайно повезло, что ему служит такой, как ты. - Полегче, - ощетинился Крис. - Ты говоришь про моего деда. - Прости, ублюдок, - глумливо причмокнул Бастер. - Пошел к дьяволу, - огрызнулся рейн, излучая бешенство. Слыша препирательства словно бы в отдалении, Том бросил быстрый взгляд на сочащееся красным соком угощение и внутренне застонал, понимая, что его фокуса с разумом надолго не хватит. Мелькнула мысль, что вывернуть обратно все съеденное прямо на стол было бы справедливой платой за столь своеобразное гостеприимство, но упрямство желало сохранить достоинство даже в такой обстановке. - Если тема для обсуждения исчерпана, я прошу разрешения удалиться, - произнес Хиддлстон и, чинно промокнув губы салфеткой, поднялся из-за стола. - Проваливай, - кивнул Джек, и адмирал порадовался бы своей неоспоримой победе в этой стычке, если бы не трещавшая по швам защита собственного разума и явная боль, отражавшаяся на лице его неожиданного противника. - Убирайтесь все! Пошли вон! За то время, пока Том шел по коридору, проклиная рану, из-за которой не мог передвигаться быстрее, нанесших ее червей и принца за то, что втравил его во все это, он успел пересчитать металлические пластины, покрывавшие пол, прожекторы и потускневшие от толстого слоя пыли коридорные лампы. Он цеплялся за что угодно, лишь бы еще хоть на какое-то время удержать абстрагировавшееся от увиденного, но уже дававшее бреши сознание в равновесном состоянии. Оказавшись в своей комнате, адмирал бросился к уборной и, стоило ему обнять унитаз, его тотчас вывернуло. Последовало еще два позыва, и, когда в желудке уже совершенно точно ничего не осталось, Хиддлстон обнаружил, что кто-то протягивает ему стакан с водой и полотенце. - Держи. Принц сидел рядом с ним, прижавшись затылком к стене. Очевидно, он провел здесь все время, пока организм Хиддлстона выплескивал негодование, и стал свидетелем содержательного общения адмирала с белым другом. - Ты как? - Прекрасный ужин, - усмехнулся Том, вытирая покрывшееся испариной лицо. – Вполне достойный этого местечка. Ставлю высший балл за обслуживание и развлекательную программу. - Это была не моя идея, - пробормотал Крис. – Мне самому хотелось двинуть ему в пятак. - Вам не пристало оправдываться, сэр, - монотонно произнес Хиддлстон, ощущая просто-таки космическую усталость. - Я не оправдываюсь! – рявкнул рейн, но, покосившись на адмирала, умерил пыл и с нотками остаточного раздражения продолжил. - Я предупреждал тебя насчет Джека, но не думал, что все так обернется. А ты сам хорош, не нужно было чесать языком. Том же внезапно осознал, что по горло сыт как выкрутасами ублюдка, вновь изображавшего раскаяние, да еще и после всего осмеливавшегося пенять ему, так и местными нравами. Встав на нетвердых ногах, он, не доверяя своему телу, оперся рукой на холодную стену и фактически навис над принцем. - Ваше высочество, если, как вы утверждаете, мы здесь не пленники, то я настаиваю, чтобы мы немедленно вернулись в Терру, - категорично озвучил требование адмирал: с него было достаточно унижений. Принц несколько секунд глядел на него снизу вверх, после чего поднялся, и неожиданно они оказались очень близко, практически нос к носу, и Том, заметив, что рейн смотрит на его губы, отшатнулся. Ему не хватало только нового этапа домогательств. - Еще пара дней, - кивнул Крис, непривычно отведя взгляд. - Мне нужно закончить здесь кое-какие дела, а тебе оклематься. После ухода принца, сопровождавшегося неуклюжими попытками принести в своей издевательской манере извинения за поведение Бастера, Том некоторое время просидел на кровати, пока его не привлек раздавшийся из коридора скребущийся звук. Том открыл дверь, но за ней никого не обнаружилось. Процедив свозь зубы крепкое ругательство, Хиддлстон раздраженно захлопнул ее, но не успел он сделать и нескольких шагов, как послышался жалобный скулеж. Происходящее очень походило на проделки Сириуса, особенно если тяга к проказам передалась ему по наследству, но адмирал был не в настроении для глупых шуток. Выждав пару секунд, он вновь резко распахнул дверь, но и на этот раз не обнаружил признаков присутствия кого бы то ни было. Том собрался было громко и четко озвучить свое недовольство в сугубо нецензурных выражениях, как на ум ему пришла занятная мысль. Призрак, как правило, посещал его через отверстие в стене, но вдруг он по какой-либо причине не смог пробраться привычным способом? В самом деле, кто еще, помимо принца, мог наведаться к нему в такое время? А мальчишка, должно быть, уже в кровати досматривает десятый сон. - Сайлас, или ты заходишь, или я запираю дверь, - громко произнес Хиддлстон в пустоту. Адмирал не успел подумать, насколько это глупо – разговаривать с тем, кого не видит, кроме того, наверняка призрак, если это, в самом деле, был он, уже убежал. Но не успел Том взяться за ручку двери и потянуть на себя, как между его ног метнулось нечто черное и проскользнуло в комнату. Движение на другой стороне уровня, там, где, по словам Сириуса, находилась комната Криса, привлекло его внимание. Приглядевшись, в мигающем свете Хиддлстон различил рейна, сжимавшего в объятиях неучтивого художника. Том подозревал нечто подобное, но теперь подоплека их взаимоотношений стала окончательно ясна. В самом деле, и как он сразу не догадался? Глаза Алефа глубокого цвета с необычным фиолетовым подтоном бесспорно завораживали, а летящие длинные светлые волосы и гибкая фигура придавали ему своеобразный шарм. Принц же с его внушительным ростом, мощным телосложением и накачанными мышцами представлял собой воплощение силы. Было легко представить их вместе, но Тому почему-то не хотелось этого делать. Адмирал не испытывал никакого желания наблюдать за разворачивавшейся любовной прелюдией, но от вида того, как Крис жадно целует любовника, он почему-то не мог отвести глаз. Ощущая какую-то непонятную и неприятную тяжесть в районе груди, он увидел, как мальчишка опустился на колени, но принц поднял его и, прижав к перилам, вновь жарко поцеловал. Вероятнее всего, это была досада: несмотря на то, какие обстоятельства предшествовали их появлению в Мунтауне, ублюдок вовсю наслаждался пребыванием здесь. Лишь когда парочка со смехом скрылась за дверью, Том пришел в себя и, сердито тряхнув головой, вернулся в знакомую и уютную темноту. Хиддлстон вовсе не собирался придавать значения увиденному. Его не интересовали мужчины, ровно как и развлечения рейна. Однако отделаться от бередивших разум мыслей оказалось нелегко. Интересно, а пассии принца было известно о его похождениях? Том на несколько секунд замер и, очнувшись, неожиданно осознал, что, застыв посреди погруженной во мрак комнаты, представляет, как ощущалось бы, если бы это его Криса прижимал и страстно целовал. С негодованием отогнав всколыхнувшиеся возмутительные воспоминания об испытанных в ту проклятую ночь ласках принца, он включил свет, умылся холодной водой, сделал несколько небольших глотков муаннера, прополоскал рот, чтобы устранить отвратительный привкус, и отправился спать. Должно быть, все повторялось: он отошел от травмы, и плотские потребности давали о себе знать. К тому же, он давно не был с женщиной. Лежа в кровати и прислушиваясь к негромкому ворчанию Сайласа, адмирал с усмешкой подумал, что, возможно, следовало воспользоваться предложением Джека и приятно провести время, наслаждаясь прелестями той милой девушки, если, конечно, она действительно была не против. Впрочем, если дело заключалось только в похоти, он мог с легкостью решить данную проблему самостоятельно. Однако во избежание повторения нежелательных мыслей, как тогда, с симуляцией, что и привело к печальным последствиям, Хиддлстон решил, что не стоит пытаться снять напряжение привычным способом. Лучше следовало сосредоточиться на том, что он увидел в воспоминаниях Джека и разобраться, как вообще у него получилось в них проникнуть. Том пытался читать мысли людей по аналогии с общением с инопланетянами и ранее, и довольно успешно, во всяком случае, при необходимости залезать в головы идиотов из Совета или, по крайней мере, улавливать их настроения ему удавалось, но вот так считывать картинки и целые эпизоды ему ранее не приходилось. Его пугал не столько сам факт того, что он это сделал, сколько то, с какой легкостью это у него получилось фактически с первой попытки. Вопросов вновь было больше, чем ответов, и адмирал ощутил привычное уныние, порожденное отчасти пугавшей неизвестностью. Впрочем, поскольку эти размышления отвлекли от глупостей, связанных с принцем и его постельными развлечениями, Хиддлстон не мог на них сетовать. На следующий день Том по-прежнему ощущал слабость, и лишь мысли о еде вызывали у него тошноту: перед глазами сразу всплывали окровавленные трупы из увиденного накануне, а также мясной ужин, в итоге оказавшийся в унитазе. Сириус, примчавшийся к нему с раннего утра, оказался ужасно разочарован тем, что новый знакомый не в силах составить ему компанию и, когда уговоры не сработали, оставил принесенный по просьбе адмирала термопакет с потрохами и отправился смотреть на приготовления к чему-то грандиозному в одиночку. Отдав яичницу с беконом и тосты Сайласу, который, сидя под кроватью, с неимоверным шумом и чавканьем принялся расправляться с угощением, Хиддлстон поручил Аре предоставить ему всю имевшуюся в ее базах информацию о принце Стирасе. Однако его постигло разочарование: сведений о старшем сыне принца Виктора было не больше, чем о Крисе, а подключиться к внешним неофициальным источникам ввиду блокировки Мунтауна соул на текущий момент не могла, и адмиралу не оставалось иного занятия, кроме как дожидаться, пока призрак закончит с завтраком, чтобы попытаться его рассмотреть. Во всяком случае, это хоть как-то могло отвлечь от омерзительного послевкусия, оставшегося в голове после подсмотренного в воспоминаниях Бастера. Следуя рекомендациям Ами, Том с трудом протолкнул в себя второй глоток муаннера, когда раздался грохочущий звук, перепугавший Сайласа и вынудивший его удрать в свое логово, даже не завершив трапезы, а несколько секунд спустя в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, в комнату грузно ввалился Джек. Вид у него был довольно помятый: вчерашнее возлияние не прошло впустую. Главарь несколько секунд изучал сидевшего на стуле адмирала, который отвечал ему любезной улыбкой и молчанием. - Как себя чувствуешь, конфетка? – в конце концов, поинтересовался предводитель, почесав седеющий ежик на голове. - Приемлемо для цивилизованной беседы, - кивнул Хиддлстон. - А вы? - Не говори ублюдку, что я здесь был, - вздохнул Джек, и когда Том понял, о ком шла речь, с трудом удержался от скептического хмыканья: с оригинальными прозвищами в Мунтауне было напряженно. - Как пожелаете. - Я хотел извиниться за вчерашнее, - буркнул Бастер, беглым взглядом оглядывая обстановку. - Был особый памятный день, я перебрал лишнего, и ты подвернулся под горячую руку. - Понятно, - сдержанно сообщил Хиддлстон. - Ублюдок разобиделся и со мной не разговаривает, - досадливо скривился хозяин города. - Серьезная проблема, - посочувствовал адмирал. Что до него, то он с радостью предпочел бы не видеть мерзавца до конца жизни, но это, увы, было из разряда земной фантастики. - Не думай о нем совсем уж плохо, - неожиданно встал на защиту принца Бастер. - Я знаю Криса добрых хрен его разберет сколько лет. Когда я впервые его встретил, он был затюканным мальчишкой, доведенным до ручки и вынужденным бежать из этой твоей проклятой Терры без оглядки. И ты видел его сейчас? Настоящий мужик. Воин. Он спасал меня, а потом я - его, и никто уже не упомнит, на чьей стороне сейчас счет. В голосе Джека, рассуждавшего о принце, звучало столько гордости, что Том расстроенно вздохнул. Очевидно, в понятие «настоящий мужчина» они вкладывали разный смысл. Что же касается описания юного Криса, то это, без сомнения, было красочным преувеличением. Даже если рейну в столь несерьезном возрасте удалось сбежать из столицы, скорее, это было сделано ради поиска приключений и забав, которых требовала его избалованная натура, нежели по каким-то другим причинам, а, оказавшись за пределами уютного дворца, он закономерно перепугался, это и увидел Бастер. - А ты стоишь его, - заметил контрабандист. - Вчера повел себя как настоящий герой. - Я клялся служить королю, и не намерен отступать от своей присяги, если вы об этом, - с достоинством приподнял подбородок Хиддлстон. - Знаю, знаю, - задумчиво потер отечное лицо Джек. - Но это не означает, что я считаю допустимым убийства невинных людей и существ, не важно, являются они гражданами Терры или нет. Том не знал, зачем произнес это, просто слова сами сорвались с его губ, как показалось, даже прежде, чем мысль оформилась в голове. - А я все гадал, услышу это от тебя или нет. Несмотря на твои подвиги, ты такой же терранский подонок-вояка, подлизывающий зад голубоглазым упырям. Адмирал стиснул зубы. Мало того, что ему, королевскому офицеру, приходилось находиться в столь унизительной обстановке, не имея возможности возразить, сносить оскорбительные шуточки, касавшиеся его звания, так и теперь он был вынужден молча выслушивать нападки в адрес того, чему он служил. Том хотел было достойно ответить на этот завуалированный выпад, но подумав, сдержался. Демонстрировать обиду в текущих условиях представлялось не лучшей стратегией. Гораздо благоразумнее и полезнее было попытаться наладить контакт с максимально возможной для себя и Терры пользой. - Что это было за место? Когда это произошло? Джек какое-то время разглядывал его обоими своими глазами, очевидно, прикидывая, достоин ли Хиддлстон того, чтобы оказаться посвященным в пугающие факты, но все же кивнул и со стоном сел на стул. - Это случилось пятнадцать лет назад, еще задолго до этой проклятой войны. Местечко называлось Гринлэйр, такой же плавучий городишко, как и Мунтаун. Там жила сестра моей жены, и Анна тогда гостила у нее с двумя нашими ребятишками. Тот голубоглазый мерзавец забавы ради уничтожил его, хладнокровно истребил их всех, всех до единого. Когда мы прибыли, было уже слишком поздно. Нам удалось спасти кое-кого. Но не ее. И не моих парней. Голос мэра звучал ровно, без малейшей примеси характерных эмоций, и это как ничто другое показывало глубину его боли. - Мне не известна эта история и подробности. Могло получиться так, что они спровоцировали королевский флот? Поймите правильно, - поспешно пояснил Том во избежание приступа гнева, - я не пытаюсь выгородить принца Стираса, а лишь хочу оценить все возможные варианты. Ведь закон гласит, что по существам, демонстрирующим агрессивные намерения на территории Терры и не являющимся ее гражданами, надлежит открывать огонь на поражение. Судя по виду, Бастер был готов взорваться, но, пригладив лысину, успокоился, и адмирал не мог не оценить этого усилия. - Вряд ли. Грин был маленьким торговым городком, всего-то полторы тысячи голов населения от силы. Они бы не решились нападать на королевский флот, скорее, заметив их корабли, сами удрали бы, побросав все свои пожитки. Знаешь, конфетка, - несколько секунд спустя неожиданно изрек Джек, - живешь вот так, копошишься потихоньку в своих делах, и иногда кажется, что все уже улеглось и позабылось. А тут вдруг.. Ан нет, еще болит. Но от этого даже спокойнее. - Я.. Мне жаль. Я знаю, что значит потерять близкого человека, - тихо произнес Хиддлстон, неуютно заерзав. - Да, - кивнул Джек, и его кривая улыбка впервые не показалась пугающей, - твой отец. - Откуда вам об этом известно? – удивленно приподнял бровь Том. Он как-то не ожидал, что такие детали его биографии будут обсуждаемы в столь неформальных кругах. - Про тебя здесь каждая собака знает все. Глядишь, через пару лет детишек начнут заставлять учить наизусть, когда ты родился и все такое, - махнул своей настоящей рукой хозяин города. - Одно дело – голубоглазые мерзавцы, сидящие в Терре, другое - чертовы ящеры, которые всех нас и не только запаковали бы в кандалы, если бы не ты. Уж не знаю, как тебе удалось их умять, и, пожалуй, даже не буду спрашивать, но только за одно это все расы должны кланяться тебе в ноги. - Значит, вы меня не убьете? – хмыкнул адмирал, испытывая внезапную благодарность к этому грозному человеку за то, что он не допытывался о подробностях произошедшего при Сефау. - Шутишь? – оторопело уставился на него Бастер, и окуляр второго, более занятного глаза со скрипом выдвинулся, словно пытался получше разглядеть собеседника. - Чтобы меня самого за это вздернули? Ты же герой. И не нужно тут строить из себя невинную принцессу-девственницу. По логике, услышав это, Хиддлстон должен был ощутить облегчение, но почему-то почувствовал себя некомфортно, как бывало всегда, когда его превозносили за то, чего он сам не понимал. - Мне кажется, вы преувеличиваете мои заслуги и воспринимаете меня несколько искаженно, - осторожно пояснил он. - Я всего лишь выполнял свой долг, это могло произойти с каждым. - Возможно, но сделал-то ты, - пожал плечами Джек и, внимательно поглядев на него, вздохнул. - Не понимаешь, значит. Тебе нужно сходить на местный рынок, если в состоянии, сегодня как раз базарный день. Скажи ублюдку или Старку, чтобы отвели тебя и показали все. Они поймут. Да, сегодня вечером у нас намечается знатная пирушка по поводу одного удачно завершившегося дельца, изволь присутствовать. Для тебя заготовлено место в первом ряду. Хиддлстон какое-то время бесцельно бродил из угла в угол, размышляя о том, что сообщил ему Бастер. Это было просто невообразимо по своей сути, чтобы принц-рейн уничтожил целый город, лишил жизни стольких людей, пусть и не являвшихся законными гражданами Терры. Разумеется, для того, чтобы составить окончательное полноценное мнение, следовало всесторонне и тщательно изучить этот вопиющий случай, вникнув во все детали, но увиденное было поистине чудовищно, и его нельзя было так просто изгнать из памяти. Осознав, что в своей оценке произошедшего склоняется на сторону Джека, Хиддлстон решил, что с анализом пора заканчивать: в уравнении было слишком много неизвестных, а он рисковал прийти к неверным выводам и, более, того, поверить в них и, пойдя на поводу у эмоций, убедить себя в их истинности. Кроме того, находясь в логове пиратов, без доступа к источникам данных рассуждения походили на гонку в замкнутом лабиринте. Требовалось срочно отвлечься, но на то, чтобы выманить Сайласа, напуганного появлением хозяина города, рассчитывать не приходилось: призрак был своеволен и показывался исключительно когда вздумается ему самому. Хиддлстон уже намеревался разыскать Сириуса и предложить мальчику провести весь день, лежа на кровати за просмотром любимых фильмов, когда вспомнил о том, что, по мнению Джека, могло его заинтересовать. Любопытство закономерно перевесило чашу весов в свою пользу, и весьма скоро адмирал, прихрамывая, направился на поиски принца. Том вполне мог воспользоваться соулом, ведь теперь, принимая во внимание хаар, он не сомневался, что даже в Мунтауне Ара сможет связаться с Крисом, но не стремился лишний раз заострять внимание на взаимодействии их дроидов. Как Хиддлстон успел убедиться на собственном опыте, фантазия рейна была безгранична, и он не желал испытывать на себе новые ее проявления. Дверь, ведущая в комнату принца, была приоткрыта. Постучав, но, не дождавшись ответа, адмирал толкнул ее и зашел внутрь. Обстановка, включавшая кровать, стол и несколько стульев, поражала своей невыразительностью: даже интерьеры в комнате Тома имели своеобразную изюминку, хотя бы заключавшуюся в засаленном антикварном покрытии стен. Вспомнив, что схожее впечатление на него произвели апартаменты, занимаемые Крисом на «Фортуне», Хиддлстон недоверчиво хмыкнул: образ принца в его представлении никак не вязался с аскетизмом. - Крутая прическа. С земных времен? Том вздрогнул: задумавшись, он не расслышал шагов. Справа от него стоял Алеф, изогнувшись и демонстрируя видневшийся из-под приподнятой обтягивающей майки пупок c поблескивавшим в нем пирсингом, или как называлась та штука, которой прокалывали кожу. - Футболка тоже отпад, особенно убойно подходит к форме, - хмыкнул художник, критически оглядывая его, и почему-то Тому показалось, что это не было комплиментом. – А ты – модник. - Сириус сказал, что это – комната Криса, - пояснил Хиддлстон, под этим оценивающим взглядом ощутив себя неуютно: из-за духоты он был вынужден расстегнуть мундир, а теперь понимал, что это была не лучшая идея. С другой стороны, не все ли равно, что там о нем думает любовник принца?- Очевидно, я ошибся. Прошу прощения, если помешал. - Да, его, – сверкнул глазами Алеф. - Но не только. - Как скажете, - пожал плечами Том, прекрасно поняв намек. – В таком случае будьте добры, передайте его высочеству, что я его искал. Веселье в глазах блондинчика немедленно сменилось чем-то недобрым. - Я тебе не посыльный, - фыркнул он, надменно вздернув подбородок. - Я вас так и не называл, - покачал головой адмирал, искренне не понимая, чем он за несколько дней пребывания в Мунтауне так досадил этому странноватому молодому человеку. Уж не тем ли, что защитил от его нападок ребенка? - За идиота меня держишь? - с неожиданной злостью прищурился Алеф. - Как вам будет угодно, - усмехнулся Том, которому хамство мальчишки и других приятелей принца было уже поперек горла и, развернувшись, вышел настолько быстро, насколько позволяло состояние ноги. Он не мог разобраться в своих ощущениях. Но столкнуться с пассией принца, явно считавшей его своей собственностью, почему-то было для адмирала не очень приятным и это само по себе стало шокирующим открытием. Крис бродил по знакомым переходам и уровням Мунтауна, уныло раздумывая, какой бы изобрести повод, чтобы пересечься с Томом до обеда, когда обнаружил, что он идет ему прямо навстречу. Погруженный в свои мысли, адмирал остановился, лишь натолкнувшись на принца, который намеренно не окликал его, рассчитывая воспользоваться так удачно подвернувшейся возможностью полапать таури. Увы, но Хиддлстон брезгливо стряхнул с себя его руки, как только сообразил, что произошло. Вчерашний вечер завершился просто отвратно, и хотя Крис смутно предполагал нечто подобное и даже пытался предупредить Хиддлстона, но игнорировать приглашение хозяина города, обладавшего переменчивым настроением, было недальновидно. Рейн ожидал чего угодно, но уж точно не мог заподозрить, что Бастер, который если не преклонялся перед героем Сефау, то явно уважал его поболее прочих терранских военных, зайдет так далеко. Гладя на разъяренного Джека, принц вспоминал человека из своего прошлого. Ненавидящего всех, а рейнов в особенности, одержимого жаждой мести, но, несмотря на это, сжалившегося над попавшим в его руки растерянным и перепуганным мальчишкой. Крис не знал наверняка, но догадывался, что именно показал Хиддлстону приятель. Резня в Гринлэйре была лишь одним из длинной череды безжалостных преступлений, совершенных его старшим кузеном и главным претендентом на трон Терры. Принц знал с детства, на что способны братья, и, пожалуй, понимание того, чем грозит приход такого мерзавца, как Стирас, к власти, как ничто другое способствовало его радению за победу отца, даже несмотря на имевшиеся между ними непреодолимыми разногласия. Крис хотел бы расспросить адмирала, как он воспринял увиденное и, возможно, обсудить, но Хиддлстон явно не горел желанием находиться в его обществе. Расстались они с Томом вчера крайне холодно, и принцу казалось, что этот холод преследовал его позже, в жарких объятиях Алефа, и даже сладким поцелуям и горячему сексу оказалось не под силу растопить его. Утром же, принеся ушастику завтрак, рейн с тоской отметил, что в отношении к нему за ночь ничего не поменялось: та же отдаленность, под которой ему чудилось презрение. - Искал меня? – широко улыбнулся принц, но, заметив махавшего им рукой Алефа, помрачнел: со стервозной шлюшки станется наговорить гадостей. Впрочем, адмирал тоже был отнюдь не невинной фиалкой. - Ты виделся с ним? - Мы обменялись любезностями. - Что он тебе сказал? – хмуро допытывался Крис, покосившись на художника, который томной позой старался привлечь к себе внимание. Очевидно, Алеф не внял предостережениям, хотя принц четко втолковал ему, почему не следует донимать Хиддлстона и что будет, если он ослушается. - Доходчиво разъяснил положение вещей, - хмыкнул Том, а принц в очередной раз позавидовал способности дядюшки Виктора читать мысли. Крис пристально вгляделся в лицо Хиддлстона, но по нему как обычно невозможно было хоть что-то понять. Этим он был даже хуже Виктора, у того, по крайней мере, на физиономии сразу засвечивалось злорадное предвкушение от задуманной пакости. Ушастик же привычно сжимал губы, а смотрел прямо и открыто, и только легкий лисий прищур, так напоминавший манеру высокомерных пушных зверьков, выдавал его чувства. Ну конечно, стоять здесь рядом с ублюдком было ниже достоинства героя Сефау. Принц вздохнул и расстроенно потер лоб. Он вновь нервничал, злился и не понимал происходящего, в том числе и с ним самим, а оттого перевирал все и утрировал: конечно же, ничего такого адмирал с его преданностью короне и кипящей в крови порядочностью не думал, во всяком случае, в это хотелось верить. Но рейна уже порядком достало это отстраненно-вежливое выражение, каждый раз, словно по команде, возникавшее на очаровательной мордашке его превосходительства, стоило ему завидеть Криса. Тем более, принц, как ни в чем другом, был уверен, что строго выдерживаемая адмиралом манера поведения являлась всего лишь умело разыгранной показухой. Хиддлстон, судя по приключениям с той блондинистой сукой, вовсе не был механическим, и Крис не сомневался, что в этой соблазнительной конфетке, обернутой фантиком из потрясающей фигуры, безупречных манер и безукоризненной учтивости, кроется еще та взрывоопасная начинка. Хмуро зыркнув на по-прежнему маячившего невдалеке Алефа, Крис перевел взгляд на адмирала, с равнодушным выражением поглядывавшего на художника, и запыхтел от нахлынувшего разочарования. Его выводило из себя то, что, получив возможность узнать о чем угодно, Хиддлстон интересовался какой-то чушью. Неужто ему, правда, было дело до той грязной пластины, которую Крис зачем-то приволок с собой на «Фортуну»? Почему он ничего не спросил про художника, ведь тогда в мастерской тот бросал на принца столь откровенные взгляды, что невозможно было не догадаться об их отношениях, кроме того, Сириус, на дух не переносивший блондинчика, наверняка выложил адмиралу, к которому явно тянулся, все в красках. Принц моргнул и тяжело сглотнул. Он что, хотел, чтобы Том узнал о его связи с Алефом? Чтобы понимал, что он, Крис, не тоскует по вечерам в одиночестве? Хотел, чтобы Том его приревновал? Рейн пребывал в легком шоке от головокружительных виражей своих размышлений, а, тем временем, пауза затягивалась. - Ваше высочество? – изогнул бровь Том, напомнив о себе. - Алеф.. Он.. – замялся принц, пытаясь подобрать слова, которые почему-то в присутствии сверлившей его взглядом ушастой офицерской конфетки, как Джек, смеясь, называл адмирала, давались ему с трудом. – Я.. Мы.. Я сейчас объясню. - Ваше высочество, это меня совершенно не касается, - с нотками безразличного высокомерия сообщил Хиддлстон, только уголок его рта едва заметно дернулся. – Утром ко мне приходил мистер Бастер. Осознав, что таури намеренно уклоняется от обсуждения, рейн совсем приуныл. Ну не могло же Тома совсем не интересовать то, с кем и в каких отношениях состоит его командир, который, к тому же, фантастически оттрахал его самого? - Что старому уроду было от тебя нужно? – буркнул Крис, сделав вид, что повелся на смену темы. - Мы поговорили. Он сказал, что сегодня будет что-то, на что мне следует взглянуть, рынок или ярмарка, я не уверен. Якобы, это может показаться мне любопытным. Он посоветовал мне обратиться к вам, но если вы заняты, я разыщу мистера Старка. - Так и сказал? – хмыкнул принц и широко улыбнулся, радуясь внезапно подвернувшейся возможности провести время с предметом своих мечтаний. – К черту Тони. Я свободен, пойдем. Если рейн правильно понял, что имел в виду старый пират, это, по крайней мере, должно было быть забавным, развлечь и разбавить его гнетущую тоску. Пусть он не мог заполучить таури в свою постель, во всяком случае, пока, но был готов предпринять попытку сбить с него эту маску отчужденности и вдоволь насладиться удивлением на остренькой надменной мордашке. В том, что Хиддлстона поразит увиденное, принц ни капли не сомневался. Адмирал искренне порадовался, что путь до места, которое ему настоятельно советовали посетить, оказался не долгим, поскольку не был уверен в том, как поведет себя его нога, а на фоне простреливающей боли вряд ли хоть что-то, помимо лекарства, смогло бы показаться интересным. Они спустились по широкой лестнице, миновали пару мастерских и остановились перед поблескивавшей голограммой, изображавшей старинные ворота. - Добро пожаловать на крупнейший в галактике плавучий базар, - торжественно простер вперед руку Крис и, заглянув вовнутрь, Том обомлел. Это действительно был рынок, такой, каким его показывали в фильмах и книгах древних. Подобных местечек уже совсем не осталось в рафинированных поселениях Терры, но, по слухам, они еще кое-где сохранились на бескрайних просторах галактики. По обеим сторонам узкого прохода нависали лавки, каждая из которых была не похожа на другие, более того, стремилась подчеркнуть свою уникальность, вычурностью привлекая внимание покупателей. В Терре с высокой плотностью населения, развитием технологий и ускорения перемещения продажи преимущественно осуществлялись дистанционно. Человек из электронного каталога выбирал понравившийся ему товар, спустя недолгое время при помощи портала, в системе которых под потребительские нужды было выделено несколько массивных каналов, ему доставлялся образец для примерки, если речь шла об одежде, либо просто для ознакомления, после чего оформлялось приобретение либо производился возврат ознакомительного экземпляра. Насколько адмиралу было известно, продукты теми, кто еще готовил пищу самостоятельно, приобретались аналогичным способом. Торговые же галереи, оформленные затейливо и помпезно, больше представляли собой место для прогулок, развлечений и общения, а совершение в них покупок тяжелее парфюмерии, украшений либо других аналогичных категорий в определенных кругах даже считалось дурным тоном. Впрочем, эти дутые предрассудки не могли искоренить сконцентрированную в крови потомков землян страсть к шоппингу. Дэйла обожала посещать наиболее роскошную торговую галерею – Лафайет, название которой было взято из существовавшего в одном из городов землян аналога, и частенько жаловалась на отсутствие возможности пройтись и насладиться красотами из-за осаждавших ее поклонников, хотя Тому казалось, что она лукавила, поскольку ее публичные выходы всегда громко анонсировались заранее. Сам адмирал, имея весьма плотный график, во время своих непродолжительных визитов в столицу нечасто бывал в таких местах, предпочитая дистанцироваться от хаотичных людских скоплений и ценя возможность спокойного, взвешенного выбора, но сейчас понимал, что терранские торговые монстры при всей своей замысловатости неприкосновенного лоска бледнели на фоне этого красочного суетливого мирка. Принц не был удивлен многообразию видов, присутствовавших на Ассамблее, и теперь это находило объяснение. Всюду сновали представители, наверное, большинства рас, обитавших в галактике, даже те, которые не слишком стремились к официальным контактам. Рынок изобиловал диковинными существами, продавали их не менее интересные создания, и Хиддлстон, только успевавший крутить головой, пожалел, что Крис строго-настрого запретил посещать это место Сириусу, громко изъявившему желание пойти с ними: мальчишке здесь точно понравилось бы. Впрочем, сочувствие по отношению к юному рейну иссякло, когда Том, обернувшись, заметил в толпе знакомую толстовку. Сириус промелькнул прямо перед Крисом, с озорной улыбкой махнул адмиралу рукой, приложил палец к губами и заговорщически подмигнул ему. Тому потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит: ну конечно, адриантизм. Сириус мог становиться невидимым. Разумеется, то, что он сам прекрасно видел проказника, наводило на мысли о розыгрыше, но, приглядевшись к поведению Криса и толкавшихся повсюду разномастных существ, Хиддлстон не заметил признаков наигранности. Впрочем, эту дилемму он решил отложить на потом. Несколько мгновений адмирал размышлял, следует ли ему сообщить о нарушении запрета отцу мальчишки: в иных условиях он не колебался бы, но сейчас почему-то не желал выдавать сорванца. Однако все решилось за него. - Сириус? – хмуро уточнил принц, как оказалось, какое-то время наблюдавший за ним. – Где? Осознав, что его уловку раскусили, хулиган протестующе замахал руками и бросился в толпу, но Криса было не так просто обвести вокруг пальца. - Стоять! – грозно рявкнул он, проследив за взглядом адмирала, и его голос, казалось, наполнил собой все пространство, а Том, уже забывший, каковым бывает рейн в гневе, поежился. Дело было не в страхе, а в особых интонациях, вибрирующими волнами расходившихся вокруг и оседавших мурашками на коже, которые порой проскальзывали и у Минура. Раньше адмирал не замечал этого, сейчас же не мог унять охватившую его дрожь. Видимо, мальчишка сполна прочувствовал недовольство родителя, поскольку тут же вынырнул из-под ближайшего прилавка. Ухватив сорванца за шиворот, Крис оттащил его за угол, где не слишком приятно пахло сыростью и канализацией, но было относительно пусто, и легонько встряхнул. - Какого черта? Я же строго-настрого запретил тебе здесь показываться, - рыкнул принц, наклонившись над бесстрашно глядевшим в ответ сыном. - А я и не показывался, - с вызовом сообщил мальчик и, насупившись, зыркнул на Тома. – Это все он! Он видит меня! И больше никто! - Если я сказал, что тебе сюда нельзя, значит, нельзя! – сверкнул глазами старший рейн. – Помнишь главное правило? Ни шагу из Мунтауна. - Да плевать мне на твои правила и разрешения! – взвился мальчик, вырвался из хватки принца и отпрыгнул от него на несколько футов. – Пока тебя не было, я уже тысячу раз бывал здесь. И еще приду! Зачем ты вернулся? Без тебя было так классно! Когда ты уже, наконец, свалишь подальше? Глаза Сириуса гневно светились той же бирюзовой голубизной, что и у его отца, и, впервые наблюдая столкновение двух рассерженных рейнов, Том не мог не признать, что это зрелище гипнотизировало. - Отлично, - выпрямился Крис и, расправив плечи, навис над мальчуганом. – Раз так, то и разрешение посмотреть вечером на арену ты не получишь. О чем бы ни шла речь, на намерение мальчика своевольничать это подействовало просто отменно. - Не честно! – взвыл Сириус. – Ты не имеешь права так со мной! Я все расскажу Джеку! - А Джек скажет, что ему наплевать на таких маленьких воришек, как ты, - усмехнулся принц. – И так, я ждать долго не буду. Что решил? - Предатель! – со злой обидой выплюнул мальчишка и, толкнув Тома плечом, натянул капюшон и понуро побрел к выходу. - Сэр, почему вы не позволите ему остаться? – не выдержал Том, когда мальчик миновал голографическую границу. - В конце концов, мы тоже здесь и не допустили бы неприятностей. Хиддлстон не то, чтобы горел желанием встревать в семейный спор рейнов, но ему внезапно стало жаль мальчишку, а, помимо этого, где-то внутри заворочалось чувство вины: он хоть и был ярым поборником соблюдения правил, но действительно не находил ничего предосудительного в том, чтобы ребенок, будучи под присмотром, побродил в этом удивительном месте. - Потому что! – огрызнулся Крис и быстрым шагом направился в сторону, но, остановившись, расстроенно провел рукой по волосам и обернулся. – Том, поверь, так надо. Сир сам по себе – ходячая неприятность. Это место не Лунный город, здесь ему нельзя появляться. Адмирал не совсем понял, что имел в виду принц, но, случайно взглянув себе под ноги, обнаружил интересную деталь: обшивка пола отличалась от характерной для Мунтауна. Принюхавшись, он констатировал, что концентрация кислорода здесь была выше, нежели в Лунном городе, дышалось явно легче. - Они.. Это что, отдельный корабль? – изумился он. - Да, пришвартовался, он так и курсирует между городами, а торговцы живут прямо на нем, - подтвердил Крис, с нескрываемым любопытством наблюдавший за его реакцией. – Здесь в ходу особые деньги, живые, но если захочешь что-нибудь купить, у меня есть с собой немного. Правда, еду здесь дегустировать я бы не советовал, если, конечно, не жаждешь продолжить обниматься с толчком. Ладно, давай продолжим. Хиддлстон машинально кивнул, жадно оглядываясь и даже не придав значения хамскому намеку. Душевный дискомфорт, возникший после инцидента с Сириусом, быстро вытеснило восхищение окружавшей обстановкой. Здесь, в отличие от так называемых терранских торговых рядов, были представлены не электронные мини-изображения товаров, а полноценные экземпляры. На прилавках, паривших в воздухе, лежали невиданные овощи, в ветхих плетеных корзинах попискивали казавшиеся живыми фрукты, а продавцы с громкими ругательствами на Вселенском гонялись с кривыми сочками за летавшей и трепыхавшейся в воздухе рыбой, как объяснил принц, в обогащенной кислородом среде она была особо подвижна. Всевозможных артефактов было просто не счесть, причем относились они, насколько Том мог судить, к различным расам и периодам их существования, хоть и валялись вперемешку. Так, например, вполне современное устройство для освещения, применявшееся еще недавно в поселениях тех же наутов, соседствовало с потрепанным шаром, представлявшим собой нечто наподобие карманного секретаря, а рядом преспокойно лежал предмет для корректировки зрения, применяемый древними землянами, который назывался очками. - Так и знал, что зависнешь в барахолке, - шутливо вздохнул принц, и, изобразив притворно-досадливую ухмылку, присоединился к адмиралу в изучении содержимого большой коробки. Поначалу Том корил себя за то, что сразу не направился к Старку, в обществе которого ему было бы куда комфортнее, нежели с этим похабным типом, отравлявшим ему существование на «Фортуне», а сейчас почему-то упорно пытавшимся втянуть его в бестолковую болтовню. Однако лишь ступив в это царство невиданного и удивительного, он и думать забыл про свое отношение к спутнику, который оказался отличным экскурсоводом. Впрочем, принц доставлял не слишком много неудобств, терпеливо шел рядом, иногда приветствуя кого-то, с готовностью комментировал непонятные адмиралу нюансы и если и выдавал непристойные комментарии, то это не казалось оскорбительным. Словно бы оказавшись в другой Вселенной, Хиддлстон не сразу заметил, что отовсюду звучал ломанный терранский язык, и он не знал, к кому прислушиваться: интересно вещавшему у него над ухом Крису либо оживленно переговаривавшимся торговцам. - Держи, - рейн ухватил увлеченно разглядывавшего необычную живность Тома за плечо и протянул ему плетеную корзинку наподобие тех, что использовались на пикниках, доверху заполненную какими-то сморщенными плодами. - Нельзя же побывать здесь и совсем ничего не попробовать. - Что это? – подозрительно прищурился Том. - Сушеный инжир, он произрастал на Земле в зонах с жарким климатом, - с широкой улыбкой пояснил Крис. – Сейчас водится только на двух планетах, названия я тебе не скажу, а потому ужасно ценный. Пользуйся случаем, и не стоит благодарностей. - Я знаю, какие условия нужны этому дереву, - буркнул Хиддлстон и, взяв двумя пальцами один образчик, с сомнением оглядел его. О том, как должен выглядеть этот плод в нормальном состоянии, он смутно помнил из академического курса истории земной природы, а также своего любимого справочника утраченных животных и растений. Однако в сушеном виде инжир смотрелся не слишком презентабельно. - Офицерский ссыкун, - усмехнулся принц и, закинув в рот сразу несколько плодов, принялся демонстративно и с аппетитом их пережевывать, а адмирал почему-то осознал, что не может отвести глаз от полных влажных губ, которые внезапно прижались к его собственным. - Ваше высочество!- с возмущением оттолкнул обнаглевшего рейна Том. Неужели той ночи оказалось недостаточно, и ублюдок снова принялся за свое? В самом деле, чего еще можно было ожидать от мерзавца вроде него? - Ты слишком долго думал, - хмыкнул Крис, впрочем, не предпринимая новых попыток поцеловать его. – Да и вообще, такова традиция, ты не знал? Так что, будешь пробовать? Глядя на интересную корзинку, маячившую перед его носом, Том ощущал, как внутри него схлестнулись бурлившее негодование и непреодолимое любопытство. В конце концов, принц всегда вел себя на редкость похабно, почему что-то должно было измениться здесь, в Мунтауне? А, значит, нет смысла сокрушаться по этому поводу. Сдавшись, адмирал надкусил эту покрытую чем-то белесым головешку. Несмотря на внешнюю сморщенность, внутри инжира имелась мякоть. Вкус был сладким и необычным, приторным, но очень приятным, а мелкие белые зернышки забавно ощущались на зубах. Не удержавшись, Хиддлстон взял еще парочку, а потом еще, но, потянувшись в очередной раз, нащупал пустоту. - Хватит с тебя, - засмеялся принц, убрав корзинку в сторону. – От него через какое-то время жутко хочется пить, а с чистой водой здесь напряженка, поэтому придется тебе терпеть до самого Мунтауна. Недовольно вздохнув, Том вновь сосредоточился на изучении ярких лавок, мысленно отметив, что непременно следует выведать у рейна, где можно раздобыть эту вкуснятину, да побольше. Внезапно Крис тронул его за локоть. - О, вот мы и пришли. - Что это? – спросил Том, не в силах оторваться от мигавшего разными цветами громадного цветка, которому продавец только что на его глазах скормил живую крысу. Интересно, что сказал бы на это доктор Уайт? - Фанатский павильон, - хмыкнул рейн, указывая на маленький шатер. Том не удержался от скептического хмыканья, не представляя, чем там может быть интереснее, нежели здесь, но, войдя внутрь, испытал легкий шок. Со всех сторон на него глядели собственные изображения. Голограммы различных форматов, маленькие настольные фигурки и даже несколько полноразмерных печатных портретов, что в эпоху электроники по меркам самой Терры являлось роскошью. Некоторые фигурки были подвижны, поднимали руки, качали головами и даже говорили что-то, походившее на обрывки речи Хиддлстона, произнесенной им во время церемонии чествования после победного сражения. То, что с виду напоминало остроконечную палатку, по фату представляло собой еще один виток торговых рядов, и адмирал с благоговением осознал, что здесь явно не обошлось без применения опасной и крайне сложной технологии свертывания пространства. Пройдя чуть дальше, Том заключил, что не весь павильон, если помещение данной конструкции можно было так назвать, посвящен его персоне, имелось довольно много атрибутики, посвященной другим людям, но преимущественно инопланетянам, а также героям фильмов, книг и комиксов. Заглядевшись на одно свое особенно удачное фото, обрамленное подобранной со вкусом рамкой, адмирал натолкнулся на кого-то и автоматически пробормотал извинения, в ответ же раздалось недовольное фырканье. - Полегче, я – герой Терры! Решив, что ослышался, Том поднял взгляд и остолбенел, увидев перед собой высокого роста мужчину, одетого и причесанного практически как он сам. - Я - адмирал Хиддлстон, - с надменной миной бросил ему незнакомец, демонстративно отряхнув руки. «У меня не настолько снобистское выражение лица!», - возмущенно подумал Том. - Да ну? – весело воззрился на него принц, и Хиддлстон вспыхнул, осознав, что произнес это вслух. Странный человек прошел дальше, а адмирал, оглядевшись, обнаружил, что по рядам крутилось полным полно таких типов, одетых в нечто, напоминавшее различные вариации его собственного мундира, который, хоть и был вычищен в Мунтауне, но в текущем плачевном состоянии не мог составить этим дизайнерским шедеврам какой бы то ни было должной конкуренции. - Крутой прикид, - бросил кто-то, дернув его за рукав, и Том порадовался, что после стычки с Алефом все же застегнулся на все пуговицы, скрыв идиотскую футболку. - Стремотень, - послышалось бурчание справа. - Побрить его – будет вылитый Хиддлстон, правда? – ухмыльнулся в ответ принц, покосившись на адмирала, немедленно потянувшегося рукой к своему заросшему подбородку. - Нет, этот слишком высок, - не согласился продавец-человек в ближайшей к ним лавчонке. - А по мне так пойдет, - крикнул его сосед-траум и, указывая на Тома длинным извивавшимся отростком, заменявшим еще не сформировавшуюся руку, кивнул принцу. - И чего он так вырядился? Еще примут за терранского вояку, а у вас они не в почете. - Он – фанат, - усмехнулся Крис и, повернувшись, подмигнул все еще пребывавшему в ошеломлении адмиралу. – Хочешь фигурку? Что до принца, то он вовсю развлекался, наблюдая за оторопевшим Хиддлстоном, растерянно глазевшим по сторонам и отвечавшим невпопад. Джека порой посещали гениальные идеи и, наверное, конкретно эта стоила того, чтобы простить ему вчерашнюю устроенную им хренотень. Вплоть до вечера Хиддлстон переваривал впечатления от посещения базара, с которыми переплетались эмоции от рассказа Джека, и только когда Ара озвучила сообщение от принца, все же воспользовавшегося возможностью взаимодействия их дроидов, вспомнил про вечернее приглашение. Сириус, демонстрировавший обиду так, чтобы непременно заметили все вокруг, после непродолжительных уговоров все же поддался на заманчивое предложение и сменил гнев на милость. По итогам просмотра нескольких мультфильмов от былого недовольства не осталось и следа, и сейчас, сетуя по поводу оставшихся серий, мальчишка с готовностью сопровождал адмирала. Судя по царившей в Мунтауне суете, намечалось действительно нечто примечательное. Для того чтобы добраться до места проведения заявленного мероприятия, им пришлось спуститься в самый низ улья на старом поскрипывавшем лифте, вызывавшем опасение одним своим видом. Впрочем, в отличие от элеватора, располагавшегося по соседству, у этого хотя бы имелись стилизованные под старину решетчатые двери, тем не менее, адмирал порадовался, что не страдает клаустрофобией и боязнью высоты. Зато Сириус, прыгавший и беспрестанно раскачивавший и без того шаткую кабину, на протяжении показавшегося Тому крайне долгим пути, веселился вовсю. Самый нижний уровень, где, судя по подсмотренной в комнате мэра схеме, ранее находился фонтан, представлял собой нечто наподобие круглой, огороженной высокой стеной арены, над которой каскадом поднимались зрительские трибуны, совсем как в фильмах про гладиаторов из древнейшей эпохи. Том наморщил лоб, пытаясь вспомнить, что знал об этом. Судя по боевому антуражу, следовало ожидать сражение, но, оглядевшись, Хиддлстон обнаружил, что среди присутствовавших было полно женщин и детей, и сделал вывод, что ошибся. Наверняка театрализованная постановка или нечто в этом роде. Попросив спутника занять им места получше, Сириус рванул на поиски Бастера, ловко проскальзывая между все пребывавшими жителями города, также желавшими поглазеть на анонсированное событие, а адмирал, оставшись один, обнаружил, что оказался едва ли не в центре людского потока. Заметив Тони, бурно обсуждавшего что-то со своим помощником Эвансом и еще двумя незнакомыми мужчинами, Том решил подойти ближе, но протиснуться сквозь толпу, оживившуюся при его появлении, было не просто. Складывалось впечатление, что каждый норовил прикоснуться к нему, словно некий запрет, мысли о котором посещали адмирала во время первой прогулки по Мунтауну, был снят. Впрочем, после посещения плавучего базара это вряд ли могло его удивить. Миновав группу дам разного возраста, при его появлении как по команде начавших поправлять прически и интенсивно хихикать, бросая недвусмысленные фразы различной степени откровенности, Хиддлстон разочарованно обнаружил, что Старк уже спустился на несколько пролетов ниже и теперь был занят изучением какой-то выдвижной конструкции, увенчанной цепями и крюками. - Ну как, решился проверить свое нутро на крепость? – всхрипнул подошедший Джек, тяжелую поступь которого Том в окружавшей его какофонии звуков просто не расслышал. Выглядел предводитель пиратов даже более броско, нежели обычно. Потертый кожаный жилет и засаленную клетчатую рубашку сменило нечто вроде старомодного сюртука бордового цвета, ворот которого украшало кружевное жабо, если Хиддлстон правильно мог воспроизвести название этого предмета гардероба. Из маленького кармашка хвастливо выглядывала цепь для часов, а голову мэра венчал высокий черный цилиндр, и это не считая большого количества мелких деталей от старинных механизмов, нашитых прямо на ткань, что в целом выглядело занятно и крайне впечатляюще. Присмотревшись, Том обнаружил, что не только спутники Джека были одеты в стиле своего предводителя. Наряды большинства зрителей, представлявших собой довольно таки разношерстную публику, были схожих фасонов, что наводило на мысли о тематических вечеринках, которые он сам пару раз посещал в компании Дэйлы. Вопросов, где контрабандисты могли взять столь специфические предметы гардероба, не возникало: адмирал вспомнил, что похожие он видел на плавучем базаре в секторе для поклонников знаменитых персон Галактики. - Приглянулся костюмчик? – ухнул Джек и провел рукой по лацкану. – Хочешь, и тебе подберем? - Благодарю, но я не уверен, что на мне он будет смотреться столь же впечатляюще, - отверг предложение Хиддлстон. - Точно? – вопросительно склонил голову на бок мэр, удерживая бластером норовивший съехать на бок цилиндр, и адмирал с трудом удержался от предостережения не отстрелить себе ненароком мозги. - А может, пошлешь ко Вселенскому шайтану свое чванство и примеришь что-нибудь? Найдем нужный шмот, он обтянет твою попку, на которую испускали слюни половина мужиков в городе, и пусть они все разом обкончаются? - Абсолютно, - без тени сомнения подтвердил Том, опасаясь даже думать, являлось ли услышанное правдой. - Ну, смотри не пожалей, - смирился Бастер. – Как тебе цирк? - Полагаю, на безобидное представление рассчитывать не следует? – без особой надежды осведомился Том, пытаясь разглядеть арену и то, с чем возился Тони. - Обижаешь, - расхохотался главарь, переглянувшись с кем-то из своей свиты, и хлопнул адмирала по плечу с такой силой, что у того подогнулись колени. – Шевелись, конфетка, чего застыл? - Я настоятельно прошу не применять ко мне подобные обращения, – выпрямившись, с достоинством изрек Хиддлстон: эта оскорбительная вальяжность переходила все границы. - Не понравилось прозвище? – с притворным смирением хмыкнул Джек. – Возможно, офицерская потаскушка тебе больше зайдет? Парни, - повернулся он к своей свите, - неплохо звучит, а? Или сладкая попка? Это еще круче! - Благодарю, но если выбор так невелик, то предыдущее было вполне приемлемо, - кисло улыбнулся Том под громогласный хохот Бастера и его охранников. - Славно, - прохрипел мэр и ткнул его бластером в ягодицу. - Двигай батонами, конфетка, хочу уже приземлить свой зад. - Нельзя ли поосторожнее обращаться с этой штуковиной? – раздраженно поинтересовался адмирал, высматривая в толпе Сириуса. Он знал мальчика, который ощущал себя в Мунтауне как рыба в воде, не более двух дней, и за него вряд ли следовало волноваться, но все равно ощущал тревогу. - Что, герой Сефау сегодня не в настроении? – ухмыльнулся Джек. – Не иначе как прознал про блондинистого дружка твоей принцессы? Или боишься, что отстрелю тебе самую важную часть, и нечем будет крутить перед ублюдком? Не трясись, он на предохранителе, - помахал главарь перед носом Хиддлстона бластером и тут же притворно задумался. – Или не совсем? Том в который раз расстроенно вздохнул и под хихиканье разной интенсивности развернулся и начал пробираться в указанном направлении. В шествии по рядам в сопровождении хозяина города наряду с недостатками, неизбежно проистекавшими из подобного общества, имелось несомненное преимущество: к нему больше не тянулись руки в попытке прикоснуться как к живому идолу, было видно, что жители города побаиваются своего предводителя. Поднявшись на пару пролетов вверх и продвинувшись немного влево, они остановились у длинной аэроскамьи, которая, в отличие от других, могла похвастаться мягкими спинками и подлокотниками и, по всей видимости, представляла собой центральную ложу. - Неплохие места, - заметил Хиддлстон: с этой точки и впрямь открывался полный обзор на арену. - Друзья королевского ублюдка – мои друзья, - снисходительно усмехнулся Джек, усаживаясь, и похлопал по сидению справа от себя. – Даже если они – полные идиоты. - Хорошо звучит, - кивнул Том и, поморщившись от прострелившего ногу спазма, занял отведенное для него место. Сириус проворно протолкался вслед за ними и, нагло спихнув чьи-то вещи, сел рядом с Томом, показав Алефу, расположившемуся чуть выше и левее, неприличный жест, вызвавший одобрительный гогот у Джека и его компании. - Сириус! – укоризненно покачал головой Хиддлстон. Он не слишком долго знал мальчика, и еще не успел составить окончательное мнение на его счет, а также определиться со своим отношением. Скорее, это было неприязненной терпимостью: мальчуган все возраставшей беспардонной наглостью и хамством до боли напоминал своего отца, к которому адмирал испытывал не самые теплые чувства, и категорически не желал возиться с его живой копией, ему сполна хватало одного экземпляра. Однако Том не мог отрицать, что чем-то Сириус ему все же нравился. Словом, он до конца не понимал свои ощущения, но просто не мог наблюдать за подобным неподобающим поведением рейна, особенно такого юного, даже если его отец, судя по всему, не находил в этом ничего предосудительного. Сорванец пожал плечами, хитрюще улыбнувшись, помахал кому-то из верхних рядов и, состроив умилительную гримасу, протянул своему бдительному соседу шуршащий пакет. - Сушеный инжир. Отец просил передать. Тебе что, правда понравилась эта хрень? - Тебе не следует так выражаться, - вздохнул адмирал, с наслаждением смакуя вкус плодов: мальчишка все еще дувшийся на то, что Крис отказался взять его с собой на местный базар, напрочь отказывался отвечать на вопросы о нем, но сейчас, видимо, обида позабылась, как это обычно бывает у детей. - Оставь парня в покое, - добродушно вступился за мальчишку Бастер. – Пусть поумничает. - Подобная жестикуляция и применение бранных слов вовсе не являются демонстрацией выдающихся умственных способностей, а, наоборот, служат признаком отсутствия воспитания и интеллекта, - не удержавшись, поучительно изрек Том, впрочем, обоснованно подозревая, что эффект от его слов будет обратный. - Не будь занудой, - скорчил рожицу Сириус. - Слушайте, парни, мне показалось, или офицерская конфетка назвала нас тупицами? – с ухмылкой обратился Джек к своей охране, и они вновь дружно расхохотались, а Хиддлстон расстроенно прикрыл рукой глаза: в самом деле, чего он ожидал от подобравшегося контингента? Тем временем трибуны практически заполнились, и, покряхтев, мэр встал, поднес к лицу что-то наподобие старого земного микрофона, и вокруг тотчас воцарилась тишина. Том же невольно отметил, что обитатели Мунтауна обладают дисциплиной, которой могли бы позавидовать члены любого из терранских Советов: председателям перед началом заседания порой требовалось до четверти часа, чтобы унять стоявший в зале галдеж. Задумавшись, Хиддлстон пропустил начало вступительной речи, а, очнувшись, попытался уловить суть, что было весьма вовремя. - У нас необычный гость, прохрипел Бастер, указав заменявшим руку бластером на адмирала и, отодвинув микрофон, шикнул. - Давай, конфетка, подними попку и поприветствуй фанатов. Понукаемый Сириусом, Том нехотя поднялся, совершенно не представляя, что должен сказать этому нарушавшему все законы Терры сборищу, но ничего произносить не потребовалось: одного взмаха руки хватило, чтобы трибуны взревели. - Адмирал Хиддлстон достанется победителю! – объявил Джек и, покосившись на соседа справа, от такого возмутительного заявления позабывшего как дышать, с улыбкой крикнул. - Шутка! Победитель достанется его превосходительству адмиралу! Ну, кто хочет развлекать героя галактики? Начинаем! Свет погас, но мощные прожектора осветили сцену, и только в тот момент Том заметил, что по бокам арены присутствовали решетки, за которыми кто-то скрывался. - Угощайся, - улыбнулся тяжело плюхнувшийся обратно на аэроскамью Бастер своей бросавшей в дрожь улыбкой и протянул адмиралу сушеную восьминогую лягушку. - Благодарю, я недавно поел, - покачал головой Том, с любопытством рассматривая угощение. - Это ты зря, - добродушно хмыкнул Джек, и у Хиддлстона возникло крайне нехорошее предчувствие. Он намеревался поинтересоваться, где Крис, но не успел. - Начинается! – охнул Сириус и ухватил адмирала за руку. – Смотри, сейчас отец уделает этого гада! Том перевел взгляд на сцену и констатировал, что его ожидания, вернее, опасения сбывались. И, судя по словам мальчика и тому, что место по левую руку от Джека, очевидно, приготовленное для принца, пустовало, ублюдок участвовал в представлении. Словно в ответ на его мысли на арену вышли трое: Крис, Реннер и помощник Старка Люк Эванс. Облачение всех троих вполне соответствовало жанру: нагрудники, налокотники, наколенники и шлемы были неотъемлемой составляющей костюмов гладиаторов, лишь принца выделял красовавшийся у него на голове крылатый шлем. Доспехи каждого были отмечены цветом: рейна красным, Реннера синим, а Эванса – зеленым, и Хиддлстон только сейчас обратил внимание, что трибуны подняли вверх напоминавшие знамена куски ткани, цветом определявшие война, за которого болела та или иная группа. Несколько минут ушло на приветствия, свист и аплодисменты, а зазвучавший словно издалека и упорно нараставший барабанный бой возвестил о начале кровавого шоу. Металлическая решетчатая крышка с лязгом захлопнулась, накрыв сверху арену, что несколько ухудшило видимость, но зрителям так явно было безопаснее, а несколько секунд спустя из одновременно открывшихся боковых люков выскочило не менее дюжины кошмарных тварей. Хиддлстон не мог определить, выглядели ли монстры устрашающе или омерзительно. Подкатившая к горлу тошнота решила за него эту дилемму: ему стало все равно, лишь бы не видеть отвратительных созданий, чем-то напоминавших червей, но явно склизких, на его коже которых при каждом движении надувались огромные пузыри. Теперь, по крайней мере, было ясно, откуда у принца, судя по неоднократно прозвучавшим намекам, давно водившегося с пиратами, такая страсть к публичным боям. - Плотоядный мокряк, - прокомментировал Бастер, с аппетитом жуя лягушку. – Обожает человечину. Шустрая тварюга. И зубы длиннющие и ядовитые. Чтобы с таким управиться, нужна сноровка. Хорошо, что сидим высоко, запашок от них ого-го. Кстати, - хозяин города демонстративно повел широким, испещренным мелкими белыми шрамами носом и поморщился, - от кого-то справа воняет не лучше. Том собрался было искренне возмутиться этому неподобающему выпаду, но его опередили. - Я же не девчонка, чтобы мыться каждую неделю! – запротестовал Сириус. - Не девка, говоришь? А мне мнится, скоро тебя на нюх не отличишь от мокряка, - пожурил его Джек. - Смотри, как бы снова не оказаться в бочке с водой. - Я отомщу! И за тот раз тоже! – запальчиво бросил мальчишка, понюхал свою толстовку и, по всей видимости, удовлетворившись результатом, откинулся на мягкую спинку и вернулся к представлению, где чудовища как раз рассредоточились по периметру и пошли в атаку, а импровизированные гладиаторы скучковались, явно разрабатывая стратегию боя. - Сколько их всего? – поинтересовался Хиддлстон, пытаясь сосчитать тварей. - Восемь. Адмирал кивнул. В среднем по трое на каждого бойца. Шансы на то, что принцу откусят голову, были чрезвычайно велики. - Но ведь был еще и таркаун? – влез Сириус, для удобства подтянув под себя ноги и с горящими глазами следя за происходящим на арене. - Что? – ужаснулся Том. Таркаун представлял собой чудовище похуже гуура: три головы плевались кислотой, хвост выстреливал ядовитыми шипами, а громадные размеры делали его не слишком подходящим противником для арены. Только его и не хватало. Теперь было ясно, для чего требовались те странные крюки: удержать такую громадину было очень непросто. - Боюсь, малыш, он не годится для таких развлечений, - улыбнулся Тони, незаметно севший по левую руку от Джека, и украдкой кивнул адмиралу, и тот с облегчением выдохнул. Ничего умнее, помимо того, чтобы самому вылезти на арену и увести оттуда принца, он не придумал и, если бы королевский внук вздумал сражался с таркауном, Тому пришлось бы именно так и поступить. - Следи за языком, - отмахнулся Джек. – Как бы от таких речей герой Сефау не решил, что мы – сборище трусов, готовых наложить в штаны при виде твари размером чуть побольше обычной псины. И вообще, - ткнул он пальцем Старка в плечо, - какого хрена ты тут своим задом занимаешь чужое место? - Да брось, - улыбнулся Тони, подмигнув адмиралу. – Ами все равно не придет, а я согрею тебе левый бок. - Она никогда не приходит, - с тоской вздохнул Бастер. – Стерва. - Вероятно, доктору Ами, являющейся представителем медицины, не слишком приятно лицезреть то, как люди рискуют получить ранения, которые ей затем придется лечить, - заметил Хиддлстон, но, в качестве ответа получив солидный тычок в бок, отодвинулся и предпочел не развивать тему. Взоры собеседников были прикованы к происходящему действу, и Том тоже невольно перевел взгляд в центр всеобщего внимания. Мокряк сорвался с цепи и под оглушительный рев трибун бросился на рейна. Принц мощным движением запустил копье в пасть твари, немедленно упавшей замертво и с боевым кличем, щедро сдобренным ругательствами, воздел руки. - Хиддлстон, ты ведь вроде бы нормальный мужик и в своем уме, - сообщил Джек, отгрызая голову у очередной амфибии. - Хотелось бы в это верить, - пробормотал Том, отведя взгляд от внутренностей лягушки: его мутило. Но, повернув голову в сторону арены, он обнаружил, что там было ничуть не лучше: принц лихо оседлал взбрыкивавшего мокряка и, дурачась, при этом явно рискуя сломать себе шею, под одобрительные крики зрителей пытался на нем удержаться. - Никак не возьму в толк, что у тебя общего с этим дурнем? – хмыкнул Джек, указывая измазанным в полужидких внутренностях своего деликатеса пальцем на развлекавшегося принца. - Совершенно ничего, - передернул плечами Том. - Вот и я об этом, - вздохнул Бастер и подмигнул адмиралу, - Что поделать, любовь – злая стерва. - Нет, вы не так поняли, я.. – попытался объяснить Хиддлстон, сообразив, как были истолкованы их с Крисом взаимоотношения. - Знаю, придури в нем немеряно, тот еще прохиндей, но сердце у него на месте, за это не волнуйся. И вот еще что важно: он не терпит подлости, – доверительно сообщил Джек и, хлопнув его по плечу, расхохотался. - Настоящий принц, чтоб его. Тебе повезло, конфетка. Гляди внимательнее, ради тебя старается. Но адмирал не мог даже повернуть головы в сторону сражения. Внезапно на него нахлынула оглушающая злость за тех двух десятков бойцов, погибших в песках Фиры ради того, чтобы взбалмошный ублюдок развлекался сейчас, подвергая опасности свою жизнь. Злость была направлена на того, кто красовался сейчас на арене, и в какой-то момент Том осознал, что болеет не столько за принца, сколько за его противника, и эти мысли явно противоречили принесенной много лет назад клятве. К горлу подступила тошнота, и, не дожидаясь развязки, он поднялся и начал решительно пробираться к выходу. - Том! – попытался удержать его за рукав Сириус. - Ты куда? – окликнул адмирала Тони. - Пропустишь самое интересное. - Это представление явно для одного зрителя, - усмехнулся Джек. - Прошу прощения, но мне нужно прилечь, - категорично сообщил Хиддлстон и, поспешно отвернувшись, прикрыл рот рукой и направился к лестнице, жалея, что не в состоянии заткнуть уши: боевые кличи, доносившиеся со сцены, как и гомон трибун, только будоражили его гнев. Внезапно Том остановился, схватившись за живот, который пронзил один из тех спазмов, что одолевали его еще на «Фортуне». - Его превосходительство слишком впечатлителен, – донесся ему в след ехидный голос Алефа. Хиддлстон проигнорировал этот выпад, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы не напрягать травмированную ногу, и радуясь, что боль в животе исчезла столь же внезапно, как и появилась. Впрочем, мальчишке ответили за него. - А ну захлопнись, - рявкнул Джек, швырнув в стервозного блондинчика огрызком лягушки, от которого тот с легкостью увернулся. Одолеваемый яростью, Том не помнил, как добрался наверх. Он успел выпить стакан воды и ополоснуть лицо, когда дверь затряслась от мощных ударов, а секунду спустя в комнату влетел принц. - В чем дело? Что-то случилось? – взволнованно громыхнул рейн, а Том при виде него отступил на шаг назад. Выглядел Крис, заляпанный кровью и внутренностями монстров, впечатляюще, и запах от него исходил соответствующий, ничего похожего на ту приятную сладковатую травяную горечь, которая улавливалась в его присутствии. Осознав, что впервые задумался о том, на что это походило, адмирал испытал раздражение. - Все в порядке, сэр. - Почему ты не досмотрел? – разочарованно допытывался принц, и у Хиддлстона закралось подозрение, уж не красуется ли ублюдок перед ним. - Я завалил двоих, и еще третьего уложил, с ним расправился Джей. Это надо было видеть! Несмотря на то, что адмирал прекрасно понимал, что Крис имеет в виду, перед его глазами немедленно возникла пещера на Фире и изувеченные тела членов его команды. Том хотел было ответить, но вовремя прикусил язык, в очередной раз напомнив себе, как обстоят дела: несмотря на более чем дружелюбную обстановку, фактически он был офицером королевского флота, находящимся в плену у бандитов. Не то, чтобы он думал, будто мерзавец оставит его здесь после того, как спас ему жизнь на Фире и возился здесь, в Мунтауне, но.. Следующая мысль застала адмирала врасплох. Принц спас ему жизнь. Вытащил на себе из логова червей. Разумеется, не стоило забывать, по чьей милости они там оказались, но он впервые четко осознал, что обязан Крису жизнью. Не то, чтобы это открытие оказалось приятным, но Хиддлстон умел признавать свои долги. - Том? – позвал его принц, и адмирал констатировал, что на то время, пока он ушел в себя, рейн терпеливо ждал реакции - Мне несколько некомфортно смотреть на то, как вы рискуете своей жизнью, ради сохранения которой потребовалось принести столько жертв, – наконец сформулировал Хиддлстон более-менее дипломатичный ответ. - Да ладно, ты же знаешь, у меня преимущество в бою, - беззаботно махнул рукой мерзавец. - Пойдем вниз, там сейчас начнется самое интересное. Принц, очевидно, не распознал намека, и от этого злость адмирала только усилилась. - Можете идти, я к вам сейчас присоединюсь, - бросил Том, рассчитывая, что, окунувшись в забавы, его отсутствие не будет замечено. - Помнишь, что сказал Джек? – усмехнулся принц, как показалось адмиралу, немного нервно. – Герой Сефау получает в свое распоряжение победителя. Я обязан развлекать тебя весь вечер. Раз уж так получилось, я настоятельно хочу исполнить свой долг, иначе меня упрекнут в трусости. - Как вам будет угодно. - Я приму душ, отведу Сира в его комнату и вернусь за тобой, - неожиданно расплылся в своей мальчишеской улыбке принц, и Хиддлстон, скрипнув зубами, кивнул. Только вновь спустившись вниз в компании беззаботно распинавшегося о своей победе принца, Том бросил взгляд на сферические часы и обнаружил, что еще совсем не поздно. - Ваше высочество, почему вы отправили Сириуса к себе? Времени не так уж и много. - Ему еще рановато участвовать в таких посиделках, - хмыкнул Крис, бдительно отгоняя возникавших на их пути желающих дотронуться до героя Сефау, которому услышанное совершенно не понравилось. Судя по обстановке вседозволенности, в которой обитал Сириус, Хиддлстон ожидал обнаружить по меньшей мере оргию, но ничто не намекало на предстоящий разгул. Занимавшие значительную часть пространства длинные столы были заставлены угощениями, с виду как условно съедобными, так и явно внушавшими опасение. Над столами были натянуты канаты, с которых свисали яркие праздничные ленты и разноцветные, мигавшие в разнобой фонари, но ничего, похожего на обнаженных стриптизерш или соблазнительных юношей-инкубов из того, что навоображал себе адмирал, поблизости не было, и он даже ощутил укол легкого разочарования. Неужто все действительно было столь безобидно, каковым казалось? - Небольшая пирушка в честь крайне удачной сделки, - заметив вопросительный взгляд спутника, пояснил Крис. - Посидим, выпьем, поболтаем. Том занял стул на дальнем краю стола в расчете на то, что принц, жаждавший находиться в центре внимания, разместится поближе к Джеку и его шумной компании, но он ошибся. - Отличное место выбрал, - прокомментировал рейн, присев рядом и поставив перед адмиралом бутылку какого-то мутного белесого напитка.- Имбирный пунш. Попробуй, улетная штука. - Вы не присоединитесь к своим друзьям? – приподнял бровь Хиддлстон, подозрительно разглядывая не внушавшую доверия стеклянную тару. - Они слишком горластые, - улыбнулся Крис, на лице которого от нависавшего над ними красного фонаря отражались различные картинки, в зависимости от того, какой стороной поворачивался источник света. – И довольно уже титулов, сколько тебе повторять? - Как прикажете, сэр, - кивнул Том и мстительно отметил, что принц готов застонать от разочарования. Слева раздался взрыв, их осыпало градом светящихся искр, и адмирал вздрогнул, но вовсе не от эффекта неожиданности. Хиддлстон с детства не любил резкие вспышки света, это началось после гибели отца, и какое-то время он даже спал с включенными лампами. - Расслабься, - улыбнулся Крис, заметив его реакцию. - Я не взял сюда Сириуса не потому, что планируется мерзость и разврат. Просто он отвратительно вел себя днем, а потому наказан. - Не слишком ли сурово? Он ведь всего лишь ребенок, - не удержавшись, высказался Том, у которого в голове промелькнула мысль, что мальчик ведет себя так всегда и, несомненно, с подачи своего родителя. - Нет, - нахмурился принц. – Ему нужна твердая рука. Адмирал пожал плечами, велев себе прикусить язык и не встревать в спор об особенностях и издержках дистанционного воспитания детей ввиду своей полной некомпетентности в данном вопросе, хотя и педагогические приемы самого рейна явно не вызывали понимания. - Слушай, - вдруг тихо произнес Крис. – Я хотел поговорить. Хиддлстон легонько кивнул и выжидательно провел пальцем по горлышку бутылки. Он ждал этого с того самого момента, как очнулся в Мунтауне и осознал где, с кем и по каким причинам находится. Несомненно, ублюдок будет пытаться уговорить его подтвердить выдуманную им версию событий на Фире, дабы избежать обвинений. И Тому придется сделать вид, что он согласен пойти на уступки. В мыслях давно уже срежиссировав этот разговор, он был к нему абсолютно готов. - Я весь внимание, сэр. - Я.. Ты.. – сглотнул принц, неуклюже пытаясь подобрать слова: привычное красноречие ему отказало. – Мы оба здесь, и, может.. Я тут подумал. Нам надо попробовать узнать друг друга получше. В конце концов, нам вместе служить Вселенский дьявол знает сколько унов, и хорошо было бы привести отношения в порядок. А тут такой шанс: никто не мешает, не пыхтит за спиной. Как тебе? «Ты не представляешь, с какой радостью я поведаю королю и Совету обо всех твоих подвигах в подробностях, и когда тебя, лишив звания и покрыв позором, упекут куда-нибудь на дальнюю пограничную рабочую мусорную станцию, я сочту, что наши отношения выстроены должным образом», - подумал адмирал. Насладившись сладостью фантазии, в которой он говорит все это Крису в лицо, Том отдал должное выдумке затейливого мерзавца, не ударившего прямо и в лоб, а зашедшего издалека, и задумался над наиболее безопасным ответом. - Я не буду против, ваше высочество, - наконец изрек он, приподняв краешки губ. - Тогда выпьем? – осторожно улыбнулся принц. Приложившись губами к бутылке и делая вид, что дегустирует напиток, адмирал пытался просчитать следующий ход ублюдка, когда несколько мужчин сомнительного вида, пошатываясь, приблизились к ним. Вымученно улыбнувшись, Крис отошел поприветствовать своих знакомых, а Хиддлстон подумал, что, если гулянка будет похожа на вчерашний ужин, ему лучше воздержаться от участия, и, не желая продолжать этот опасный разговор, уже намеревался под любым вымышленным предлогом направиться обратно к себе, но внезапно боковым зрением заметил резкое движение. Том не разглядел нападавшего, различив в мигавших огнях только блеснувшее лезвие, и лишь сноровка военного помогла ему уклониться от удара. Перед глазами промелькнули светлые волосы, и, упав на пол и обнаружив нависшую над ним фигуру, он догадался, кто это был, однако это понимание вряд ли могло помочь. Хиддлстон услышал крик принца, но их разделяли расстояние и топтавшиеся люди, и он осознал, что в этой схватке прямо сейчас можно рассчитывать только на себя самого. Но вдруг что-то черное стремительно вынырнуло откуда-то сверху и прыгнуло распоясавшемуся мальчишке на спину. Тот, явно не ожидавший атаки, с испуганным визгом повалился навзничь, но вскочил и, расталкивая всех, бросился прочь. В общей суматохе никто не понял, что произошло, но любопытные уже образовали круг, в центре которого находился адмирал. - Ты как, в порядке? – быстро спросил, наконец, не слишком вежливо распинавший стоявших у него на пути жителей Мунтауна принц, помогая ему подняться, и сурово рявкнул на сгрудившихся вокруг зевак. - Похоже на то, - кивнул Том, ощупывая спину: художник если и коллекционировал его фигурки, то, наверняка, ради того, чтобы отрывать им головы. – Я так понимаю, это было очередное проявление любезности со стороны вашего знакомого? - Алеф, чтоб его, – покачал головой Крис, и глаза его вспыхнули от гнева. - Я разберусь с ним, не волнуйся. И не уходи никуда. Джек, приглядишь? - Вот чертова шлюха, - сплюнул подошедший Джек. – Герой, ты цел? Принц спешно пробрался через толпу, а Том, решив, что не будет мешать ублюдку выяснять отношения с любовником, особенно если для этого ему потребуется оставить его самого в покое, огляделся в поисках того, кому, кажется, был обязан жизнью. Что касалось нежданного спасителя, то в темноте, разбавляемой лишь путавшими все разноцветными бликами, разглядеть его не представлялось возможным, но Хиддлстону и так было ясно, кем он являлся. Оказавшись в центре внимания, растерявшееся и не успевшее спрятаться существо метнулось было между ног столпившихся вокруг него жителей Мунтауна, но, не обнаружив лазейки, отползло в центр и сжалось в испуганный комок. - Глядите, да это же Сайлас, - крикнул кто-то. - Ну, все, тварь, тебе конец. Безошибочно определив царившие настроения, Том не стал дожидаться расправы над призраком, державшим в страхе весь город, а теперь в одно мгновение ставшим совершенно беззащитным: игнорируя боль, настолько проворно, насколько позволяла нога, он бросился вперед и подхватил на руки трясущееся от страха существо. - Позвольте мне, - мягко отстранил он чьи-то тянувшиеся к призраку руки. – Нечего сказать, достойный подарок победителю Сефау от Мунтауна, - захохотал Джек. – Может, лучше возьмешь чего другое? У нас много редких штуковин. - Нет, этого будет вполне достаточно, - кивнул адмирал и крепче прижал к себе замершего Сайласа, которого, впрочем, уже не потряхивало. - Забирай, - махнул рукой хозяин города и, повернувшись к жителям, поднял вверх руки с боевым кличем и произвел несколько выстрелов из вживленного бластера. – Ну что, празднуем? Сочтя необходимость унести Сайласа вполне достойным предлогом, Том, махнув рукой бурно жестикулировавшему ему Бастеру, с чистой совестью улизнул с пиратской вечеринки и уже приближался к лифту, когда услышал позади звуки шагов. - Джек попросил сопроводить вас, - с привычной мягкой улыбкой пояснил Тони. – Крис, конечно, приструнит Алефа, но мало ли что. - Я догадываюсь, что он не состоит в моем фан-клубе. Но почему все кругом считают, что я не в состоянии не способен справиться с зарвавшимся мальчишкой? – раздраженно поинтересовался Хиддлстон, войдя в металлическую клетку, от скрипа которой Сайлас на его руках испуганно дернулся. - Просто вы слишком ценны. Для всех нас. Вы – пример для подражания, образец того самого защитника бывшей земной цивилизации, человечества. - Настолько, чтобы махать передо мной ножом? – криво усмехнулся адмирал. Он уже порядком устал от всего происходящего, не говоря уже о том, что день выдался весьма насыщенным. Сайлас слабо тявкнул, словно бы поддерживая вопрос, а Хиддлстон крепче прижал его к груди: призрак оказался тяжеловат, и он был бы весьма признателен, если бы тот перестал ворочаться и попинывать его. - Алеф перестарался. Вы же понимаете. У него свои мотивы, - хмыкнул Тони. - Вас, наверное, это удивит, но в моем обществе подобные выпады расцениваются как агрессия и подлежат немедленному наказанию, - высокопарно произнес Том. - Поэтому я категорически не желаю ничего понимать. - Простите, адмирал, но мне кажется, сейчас вы не совсем искренны, - хмыкнул Старк, лукаво поглядывая на спутника. Лифт довольно быстро поднял их, словно бы проявив сочувствие, и, наконец-то покинув угрожающе покачивавшуюся кабину, Том сделал несколько шагов по твердой поверхности, остановился и глотнул воздуха. - Мне действительно интересно, в качестве кого его высочество представил меня, если мое появление провоцирует такую реакцию у его пассии, - изрек он, с тоской оглядев не менее пятидесяти ступенек, которые предстояло преодолеть: Джек, в самом деле, был параноиком, поскольку запрещал подниматься на лифте на два верхних этажа, но прямо сейчас эта причуда вовсе не казалась забавной. Тяжело вздохнув, адмирал сделал несколько шагов, но фраза спутника вынудила его остановиться. - В качестве друга, - усмехнулся Тони, - но тут и говорить ничего не надо, все и так понятно. Хиддлстон развернулся на ступеньке, оказавшись с инженером практически носом к носу, и свирепо рявкнул: - Что именно понятно? - Ну, например, «Дай руку, я помогу тебе спуститься на две ступеньки. Хочешь на обед что-нибудь особенное?» – ухмыльнулся Старк, очень точно копируя манеру Криса, и Том против воли рассмеялся. - Ручаюсь фамильяром, никто раньше ничего подобного от него не слышал, - задорно подмигнул Тони, оценив реакцию на свои слова. – Максимум, что он мог – предложить вытереть сопли и ползти дальше. Вас он бы на руках носил, если бы вы позволили. Я прекрасно понимаю, почему Алеф сходит с ума от бешенства. - Совершенно напрасно, - фыркнул Том: с появлением боли в ноге его злость мгновенно улетучилась, оставив лишь досаду, раздражение и усталость. - Хотите сказать, что между вами ничего нет? – удивленно приподнял обе брови Старк. - Абсолютно, - подтвердил адмирал. - Тогда ты не будешь против, если я.. – шепнул Тони и быстро прижался к его губам своими, а в следующую секунду от точного удара ногой полетел вниз. - Эй, это больно! – с обидой бросил Старк, поднявшись на четвереньки и потирая поясницу, и Хиддлстон с трудом удержался от возмущенного уточнения, что именно на это он и рассчитывал. Зайдя в комнату, Том положил Сайласа на одеяло, но существо немедленно спрыгнуло и залезло под кровать. Не желая позволить ему улизнуть, адмирал с максимально возможным в его состоянии проворством бросился к комоду и передвинул его, закрыв путь в логово призрака. Хоть Том и не успел рассмотреть своего спасителя как следует, он понял, почему никто не мог его идентифицировать: тело было черным и жестким, словно покрытое панцирем, что наводило на мысли о вымерших сотни лет назад броненосцах. Зато сзади у него действительно были два больших длинных отростка, что вполне оправдывало легенду о щупальцах. Хиддлстон собирался задать Аре параметры поиска по имевшемся в ее базах каталогу галактических существ, но его отвлек стук в дверь. - Я хотел извиниться, - сообщил нерешительно мявшийся на пороге Тони. – Я, правда, не думал, что ты так отреагируешь. Первым порывом адмирала было посоветовать Старку убраться куда подальше, но что-то, возможно, искреннее раскаяние во взгляде, либо же красовавшийся на скуле инженера наливающийся синяк, его остановило. - Я полагаю, вы прекрасно понимаете, насколько это было оскорбительно? – хмуро спросил Том. Вместо ответа Старк кивнул и протянул ладонь, в которой находился яркий флакон с узнаваемой маркировкой. - Вот. - Его высочество сказал, что это средство здесь не используют, - удивленно пробормотал Том, не веря своей радости: если с видом своих волос ему оставалось только смириться, то, по крайней мере, щетина будет укрощена. - Да ну? – усмехнулся Тони. – Вовсе не обязательно играть по правилам, если они идиотские. Я видел, как ты теребил свой подбородок, коснулся его раз сто. И ни на одной голограмме у тебя нет бороды. Вот я и подумал.. Можно войти? Отметив, что способ приносить извинения у конструктора очень полезен, Хиддлстон кивнул и отошел, пропуская гостя, при этом бдительно следя, чтобы призрак не ускользнул из комнаты. - Я прошу прощения за свое неподобающее поведение, - торжественно произнес Тони. – В свое оправдание могу сообщить, что ты просто неотразим. Том закатил глаза, но протянул изобретателю руку в знак того, что извинения приняты, однако отдернул ее чуть быстрее, чем следовало: сказалась заключительная фраза его краткой речи. - У вас сложилось совершенно ошибочное впечатление о наших отношениях, которое его высочество по непонятной мне причине поддерживает, - раздраженно сообщил Хиддлстон. - Скорее, я ему нужен лишь в качестве гаранта для подтверждения его местонахождения и того, что это захватывающее приключение не было дезертирством. - Как скажете, - с сомнением пожал плечами Старк, расположившись за столом. - Но он действительно тревожился за вас. Сидел подле вашей кровати и под дверью в лабораторию, пока вы находились там. Ами выгоняла его, а он пытался пролезть с другой стороны. Она - настоящая волшебница в своей области. Скажем, как я – в своей. Правда, она неделю никого к тебе не пускала, тебя занесли к ней совсем синим, а вынесли почти здоровым. - Так это все же ее заслуги? – спросил Том, неприятно удивленный открывшимися подробностями. В этом свете его разговор с Ами представлялся просто вопиюще некорректным. - Ну, такие страшные раны у обычных людей сами собой не проходят. А ты был на волоске. Эти твари впрыснули в тебя столько яду, что ты посинел. Но потом Ами сделала что-то, какой-то свой фокус, и ты пошел на поправку. Она так всегда: сначала бурчит, что все плохо, а потом вытаскивает из кармана какую-нибудь идею, и все становится хорошо. - Вы с ней дружите? – полюбопытствовал Том. - Можно и так сказать, - задумчиво кивнул Тони. – Ты же понимаешь, что в подобном местечке сложновато отыскать интеллектуального собеседника, а Ами интересуется очень многим, с ней всегда есть о чем поговорить. Ну и взаимовыручка, куда без этого: я конструирую оборудование под ее исследования, а Ами без вопросов лечит меня и моих парней, когда эксперимент заходит не туда. Была бы она парнем, я бы давно сделал ей предложение. Только Джек не одобрит, он сам на нее положил глаз. - Доктор Ами сказала, что моя нога.. - Да, я знаю, что с ней все дерьмово. Она интересовалась у меня, смогу ли я создать аналог, и я сделал соответствующие выводы. - Почему она обратилась именно к тебе? - Я заменил Крису выбитый глаз, ты, наверняка, слышал эту историю, - горделиво сообщил Старк. - Жуткое было дело, но мне удалось. И это не ваши терранские жалкие подобия. На радужке даже видна фирменная рейновская татуировка, это проекция с другого глаза. Если выбьют и его, восстановить рисунок даже я не смогу. А еще я оснастил его всякими следящими функциями. Он может видеть сквозь определенные типы материи. Хиддлстон кивнул: информация о способностях рейна была ему на руку. - К слову, ублюдок чертовски гордится своим высоким болевым порогом, это еще одна полученная по наследству от его почитаемого предка полезная фишка, и если он начнет заливать тебе, что выдержал процедуру без купирования боли, на собственных ресурсах, не ведись. Я не хотел рисковать и впрыснул в него столько обезболивающих, что, вздумай кто-нибудь засунуть палец или что посерьезнее ему в зад, он вряд ли почувствовал бы, - ухмыльнулся Тони и задумался. – А что, не плохая идея на случай, если он продолжит задаваться. - Так значит, в случае необходимости ты сможешь создать замену моей ноге? – уточнил Том, стараясь скрыть улыбку. - Смогу, но не советовал бы. - Почему? - Видишь ли, это как с зубами. Несколько десятков лет назад в моду вошли арантовые, они белые и прочные. И терранцы дружно побежали заменять челюсти, но восторги быстро поутихли. Лучше старые, кривые и желтые, но свои. Так и с прочими частями тела. Я создам замену, но постарайся сохранить свою. Уверен, если Ами подумает, она выдаст что-то стоящее. Подожди немного. Тем более, Крис сделает все, чтобы твои очаровательные ножки и дальше радовали влюбленную в них общественность. Адмиралу на ум пришли слова Джека об интересе к его филейной части, и он тяжело вздохнул. - Не все плотские порывы достойны удовлетворения и взаимности. - Если Крис не в твоем вкусе, тогда какие парни тебя привлекают? Вроде Алефа? Странно. Ты не похож на топа. - А ты? – неожиданно ляпнул Том. - Мы с ублюдком однажды спьяну залезли друг другу в штаны, но ничего привлекательного для себя не обнаружили, - расхохотался Тони. - Хотя, признаться, я был впечатлен.. Но на то он и отпрыск королевской крови. Нет, я не омега. Хиддлстон хотел было полюбопытствовать, что Старк имел в виду, но решил, что, во избежание нового конфликта, разговор не должен заходить в такие сомнительные глубины. - Хотел бы сразу прояснить: меня вообще не интересуют мужчины, - максимально серьезно произнес Том, намереваясь пресечь дальнейшие рассуждения в данном направлении. - Только не говори, что ты из унылой пуритансой шайки, выступающей за замшелые земные взгляды про то, что вожделеть кого-то своего пола - неприлично, - застонал Тони. – Это мало того, что глупо, так и по всем параметрам современных реалий устарело. - Нет, - покачал головой Том. – Я считаю влечение к людям своего пола абсолютно нормальным. Просто это не мое. Скажем, кто-то предпочитает современную музыку, кто-то – земную классику. - А кто-то совмещает, - ухмыльнулся инженер и нахмурился, и Том осознал, что привел не самый удачный пример. - Ладно, кому-то нравится молочный шоколад, кому-то со сливочной начинкой, а кому-то – марципан, - улыбнулся адмирал, от собственных слов испытав легкую тоску: он слишком давно не баловал себя терранскими сладостями. При королевском дворе был просто великолепный кондитер, и Вальц, посещая «Фортуну», частенько баловал воспитанника всяческими вкусностями. Хиддлстон мечтательно прикрыл глаза, ощутив, как при воспоминании об опекуне сердце заныло. - Все перечисленное хорошо, но предпочтения у каждого индивидуальны. - Так как ты можешь утверждать, что не любишь марципан, если ни разу его не пробовал? – хмыкнул Старк, не сводя с собеседника насмешливого взгляда. У Тома вертелось возражение, что он пробовал, но оно так и не сорвалось с языка, потому что, развивая тему, он не смог бы сказать, что не испытал удовольствие в процессе дегустации, не соврав при этом. При этих мыслях его вновь охватило то самое смятение, которое, казалось бы, еще месяц назад было изничтожено логическими доводами раз и навсегда. Вместо ответа Хиддлстон неопределенно пожал плечами. Тони улыбнулся, поднялся и подошел к нему. Он двигался медленно, и Том, распознав его намерение, вполне мог увернуться, но почему-то не стал этого делать. - Наверное, в моем возрасте уже поздно удовлетворять любопытство, - осторожно заметил Хиддлстон, когда изобретатель сел рядом. - Давай проверим, - улыбнулся Старк, наклонившись совсем близко, и Том неожиданно для себя кивнул и прикрыл глаза. Губы Тони казались сухими, а само касание осторожным, изучающим. Приоткрыв рот, адмирал позволил инженеру углубить поцелуй, впустив внутрь горячий язык, и, обвив его своим, ощутил приятную дрожь. Отбросив сомнения, Том отвечал на поцелуй, напомнив себе, для чего требуется этот эксперимент, который, он не мог отрицать, был довольно приятен. У Тони не было такой бороды, как у Криса, а щетина лишь слегка царапалась, однако Хиддлстон не ощущал дискомфорта, если только психологический шок от осмысления собственного отклика. Разум понимал, что он целуется с мужчиной, но не пытался воззвать к здравому смыслу и воспротивиться. Наверное, дело было в том, что сам Тони ему нравился. - Я, кажется, начинаю его понимать, - отстранившись, выдохнул Старк ему в губы и нежно коснулся рукой его заросшей щеки, а Хиддлстон машинально вернул касание. Том в эту передышку со смесью непонимания, восторга и ужаса осознал, что не испытал отторжения, и обдумывал, насколько далеко он готов зайти в своем исследовании, как дверь с шумом распахнулась. - Вижу, вечеринка в самом разгаре, - громыхнул Крис, и хоть его улыбка казалась дружелюбной, владевшую им злость выдавали светящиеся глаза. - Ты как раз вовремя, приятель, чтобы развернуться и не мешать, - сообщил Тони и, демонстративно придвинув свой стул поближе к адмиралу, закинул ногу на ногу. - Да, я с удовольствием к вам присоединюсь, – хищно оскалился принц, и Том, достаточно изучивший его повадки, идентифицировал эту улыбку как не предвещавшую ничего хорошего. – Джей, подтягивайся. Самостоятельно выдав себе приглашения, Крис и Реннер бесцеремонно расположились вокруг стола, на который тотчас поставили несколько жестяных банок с отдававшим специфическим терпким запахом напитками и пакетом сушеной стружки непонятного происхождения. Испепеляя взглядом наглецов, Хиддлстон несколько секунд размышлял, а не попытаться ли ему выставить их вон, и что-то внутри, вероятнее, вновь затлевшая жажда мести за ту самую ночь, подначивало это сделать и, оставшись наедине с Тони, проверить степень своей готовности к основательным постельным экспериментам. Однако здравый смысл одержал в мысленной схватке победу: главным было выбраться из этого чертового притона, что целиком и полностью зависело от воли принца. Кроме того, наилучшей местью за принуждение к сексу для ублюдка будет позор трибунала, которым адмирал хотел и считал себя в праве от души насладиться. - Где Алеф? Ты его утешил? – поинтересовался Тони, улыбаясь в ответ, но при этом сверля принца недобрым взглядом. - Закрыл его в мастерской. Ему нужно хорошенько подумать о своем поведении, - пояснил принц, сверкнув глазами, и, откупорив банку, протянул ее Хиддлстону, который демонстративно протянул руку к стакану с остатками настоя из муаннера. – Настоящее живое пиво, ну же, таури, не будь девчонкой. - Пропустит процедуру потрошения, - заметил Старк, в отличие от адмирала, не отказавшийся от выпивки. - Кстати, ты тоже. - О чем жалеть точно не буду, - расхохотался Крис. - Не самая любимая часть представления. - О чем вы? – непонимающе перевел Хиддлстон взгляд с одного на другого, но тут же пожалел о своем вопросе. - По традиции Мунтауна приконченных на арене мокряков разделывают, выпуская кишки, а Джек возится в этих шевелящихся внутренностях, - пояснил Реннер, бесцеремонно закинув ноги на соседний стул. - Говорят, ловит от этого особый кайф. Хочешь заценить? - Почему Джек так ненавидит их? - Потому что в нутре кого-то из них осталась его рука, человеческая в смысле. Вместе с перстнем, доставшимся от отца, - хихикнул Старк. - Семейная реликвия. - И он надеется отыскать его? – недоверчиво покачал головой Том, впрочем, не сильно удивляясь: как он успел выяснить за столь короткое время, от предводителя пиратов можно было ожидать чего угодно. - Не признается, но похоже на то, - ухмыльнулся Крис и поднял банку. – Ну что, выпьем? Трезвенник, можешь тоже присоединиться к нам со своей травяной бурдой. - Я так и не понял, по какому поводу праздник? – задал давно волновавший его вопрос Хиддлстон, а то, какими взглядами обменялись все твое, сигнализировало, что он ступил на зыбкую почву. - Одно давнее дельце, успешно завершившееся вот только что, - хмыкнул Крис, покосившись на Старка. – Но тебе, конфетка, будет спокойнее не знать подробностей. - Если бы у меня был возобновляемый источник кислорода – биосфера наподобие земли, то такие вечеринки проводились бы каждый день, - безмятежно погладил усы Тони. - Размечтался, - фыркнул Реннер. – Тогда жители Мунтауна стали бы богачами и построили город на какой-нибудь планете, а не ютились бы в этой трещащей по швам ржавой бочке. - Насколько плохо состояние отеля? – осведомился Том: он представлял, что бывает, когда старые материалы под воздействием износа рассыпаются чуть ли не в прах, и в этой связи ему также хотелось бы знать, имеется ли в резерве достаточное количество космолетов. - Пару сотен лет протянет, - самодовольно сообщил Старк. – С моими разработками, разумеется. А ящеры молодцы, научились добиваться нужной концентрации веществ в воздухе. - Что в этом особенного? – не понял адмирал. - По такому принципу функционируют системы жизнеобеспечения во всех городах терранского государства. - Они создают атмосферу не только под куполом, - покачал головой Реннер, прикладываясь к банке. – И, как бы не критиковали эту технологию надутые придурки из Терры, она неплохо работает. - Откуда вам об этом известно? – поинтересовался Хиддлстон: он знал, что группу планет, на которых обитали науты, в том числе и Раон, сосредотачивавшей крупнейшие поселения, отличали высокие температуры и обилие песка, как на Фире. Что же касается пригодности воздушной смеси для дыхания, то науты, хоть и не так сильно отличались от потомков землян по функционированию органов дыхания, но, как и прочие расы могли обходиться малой концентрацией кислорода, а его недостаток воспроизводился их собственными организмами. Адмирал считал эту особенность заклятых врагов терранцев крайне удобной и не видел причин, по которым им потребовалось бы дообогащать атмосферу какими-либо веществами. - Бывал там, - сумрачно ответил Реннер и сжал банку чуть сильнее, и в его выражении почудилась какая-то затравленность. Это было неожиданно, поскольку Том никогда не воспринимал прихвостня принца иначе, чем дезертиром и хамом. Эта же реакция показывала, что Джей не был лишен человеческих чувств, однако было не понятно, что вызвало их проявление. - Об этом все слышали. Но эта информация мало кому доступна, так как мудаки из Совета по науке просто не хотят признавать, что ящеры оказались в чем-то умнее, - весело бросил Крис, украдкой поглядывая на приятеля. – Кстати, по поводу руки Джека. Он любит рассказывать, как потерял ее в героическом сражении, и наивняки вроде тебя, - ткнул он пальцем в Тони, - ведутся на это как малышня. - А что, разве не так? – изобразил кислую мину Старк, а Том отметил для себя, как ловко рейн сменил тему. - Нет, - засмеялся принц. - И ты сейчас ждешь, что мы вместе начнем тебя упрашивать поведать нам правду? – фыркнул Реннер. - Так уж и быть, соглашусь на ваши уговоры, - по-королевски снисходительно кивнул Крис, и у адмирала пронеслась мысль, что происхождение и кровь определенно накладывают свой отпечаток. – Как-то раз, нализавшись до свинячьего визга, он сам на спор засунул руку в пасть мокряка. - Ты сам уже надрался и несешь чушь, рассчитанную на идиотов, - скривился Тони. - Иди к дьяволу, слизняк, - изобразил зверскую гримасу принц и швырнул в приятеля рыбной стружкой. Старк брезгливо стряхнул с жилета крошки и оскорбленно выпрямился. - Кстати. Сириус расколотил вдребезги ускоритель, тот самый, который я полгода пытался выменять у Бабара, Том подтвердит. И если будешь выпендриваться, взыщу с тебя неустойку. И поведаю Джеку, что благодаря тому криворукому недоразумению, которое произвел на свет твой хрен, он рискует продуть гонки. Несколько секунд они с принцем сверлили друг друга глазами, и, когда изобретатель первым отвел взгляд, его оппонент ударил по столу кулаком и расхохотался. - Проигравший получает в пятак. - Отвали. - Нет, так не по правилам, - вмешался Джей. Адмирал с ужасом ожидал пьяной потасовки, но Тони бросил на него красноречивый взгляд, ясно демонстрирующий, кем он считает собравшихся, церемонно одернул жилет и подставил лоб, о который Крис, картинно прицелившись, щелкнул пальцами. - Ну что, теперь твоя развратная фантазия исполнилась? – сухо осведомился Старк. - Вполне, детка, - кивнул Крис и, поиграв бровями, неприличное двинул бедрами. - Не загоняйтесь, красотки, - криво усмехнулся Джей. – А то мы с Хиддлом начнем ревновать. - Не стоит, - ухмыльнулся Крис и неожиданно подмигнул адмиралу, - все и так знают, кто здесь победитель. - Старый пройдоха обязан был мне рассказать, - не выдержав, поделился досадой Тони. – Ведь это я привинтил ему бластер. - А что было раньше? – спросил Том, подозревая, что с присущим ему образным мышлением пожалеет о своем неуемном любопытстве. - Крюк, - оскалился принц и для большего устрашения сделал характерный жест руками. – И не просто крюк, а Крюк! Такой, с которым идут на вепрей с Бартана или тех же мокряков. Здоровенный, Джек обожал натачивать его при всех. Это и вправду производило впечатление. - И на нем вечно болтались прилипшие куски мяса, - скривился Старк. – Сначала страх, потом отвращение. - А еще он поднимал этим крюком их обоих за шиворот, когда они были дохлыми сопляками, - добавил Джей, за что немедленно получил рыбной стружкой с двух сторон. - Выпьем, - призвал Реннер, отряхнув волосы, и, расхохотавшись, все трое дружно подняли банки. - Вы не желаете подобрать более удобное место для обсуждения? - поинтересовался Том, оглядывая собравшуюся в его комнате сомнительную компанию: несмотря на то, что ему было любопытно послушать эти закулисные обсуждения, он не представлял, как с наполовину функционирующей ногой будет выталкивать троих в стельку пьяных балбесов. Помимо этого, бедро вновь начало назойливо простреливать, и ему сейчас очень хотелось бы прилечь. А больше всего адмиралу не терпелось попытаться разглядеть Сайласа, в процессе этой посиделки никак себя не выдававшего. - Нет, - с привычной наглостью усмехнулся Крис. - Тебе ещё нездоровится, нужен глаз да глаз. Я присмотрю за тобой. Хиддлстону удалось выпроводить уже основательно набравшихся приятелей лишь пару часов спустя, когда ими было опустошено не менее дюжины банок с самодельным пивом, но к тому моменту нога ныла так сильно, что о рассматривании призрака и речи идти не могло. Заставив себя выпить немного муаннера, он бросил под кровать свой халат, погасил свет и какое-то время сидел, пытаясь успокоить всколыхнувшиеся непонятные ощущения, вызванные отнюдь не присутствием возившегося на новой лежанке Сайласа. Еще две недели спустя той ночи с принцем Том заставил себя открыть сознание, трезво и взвешенно проанализировать случившееся со всех сторон, и пришел к весьма обнадеживающим выводам в отношении своих предпочтений. Происходящее же сейчас явно отнюдь не походило на поведение гетеросексуального мужчины. Нет, наверное, то, что он испытывал, нельзя было считать нестерпимым влечением к своему полу, но определенная заинтересованность совершенно точно имела место, и то, что Тони открыто сделал первый шаг, спровоцировало новый всплеск этого эмпирического интереса. В конце концов, Хиддлстон уже ощутил все прелести соития с мужчиной, которое у него ассоциировалось с постыдным удовольствием, унижением и болью, почему бы не посмотреть на процесс другой стороны? В этом естественном любопытстве не было ничего плохого. Или было? Лежа в темноте и прислушиваясь к тихому сопению Сайласа, адмирал размышлял о Крисе, Алефе, Тони и их поцелуе, том, насколько далеко смог бы зайти, если бы им не помешали, и никак не мог определиться: был ли он недоволен тем, что принц своим бесцеремонным вторжением прервал их, или же наоборот. Реннер стоял, опершись спиной о стену, и курил третью по счету сигарету, прислушиваясь к доносившимся снизу звукам: веселье было в самом разгаре, но у него не возникало категорически никакого желания к нему присоединяться. Хотя, он не мог не отдать должного Джеку: у старого дьявола имелось феноменальное чутье на выгодные дела. Джею всегда нравилось в Мунтауне, здесь можно было найти еду, секс и крышу над головой с бонусом в виде интересной компании, но вчерашний вечер словно смазал приятные ассоциации, связанные с этим местом. Напоминание о плене всегда выбивало его из равновесия, оставляя лишь до сих пор не изжитые до конца страх, гнев и злобу, которые были не слишком хорошими советчиками. И, прекрасно понимая это, Реннер стремился избегать стычек, опасаясь, что эмоции его окончательно подведут, и он в хлам испортит отношения с теми немногими, кто еще готов был поддерживать с ним связь. Он знал, что Бастер в целом был неплохим парнем, а в тот вечер просто надрался как не в себя, но в такие моменты просто не мог не желать старому пирату того же, что довелось испытать ему самому. Джей вздохнул, потерев воспаленные глаза, перед которыми, стоило их закрыть, привычно маячил до ненависти знакомый образ. После того, как Хиддлстон категорично заявил, что желает лечь спать, и даже ухом не повел на похабные предложения согреть ему кровать, приятели расположились в комнате Криса, где обнаружился запас того же отменного пива, разлитого по бутылкам, и сейчас до Реннера долетали обрывки фраз, перебиваемых громким смехом. Затушив окурок, он одернул куртку и шагнул в комнату. Обсуждение явно касалось предстоящих Вселенских гонок и инновационной разработки Тони, с увлечением делившегося сейчас результатами испытаний своего сверхскоростного двигателя, о котором уже успел прожужжать всем уши, а Крис казался заинтересованным, но только внешне. Джей терся с принцем слишком давно, чтобы понимать, когда тот лишь создавал видимость расслабленности. Крис как тот хищник мог кружить вокруг жертвы, играя с ней, но только когда эмоции не застилали его сознание, а это явно был не тот случай. - Хиддлстон. Ты поцеловал его, - словно невзначай заметил рейн, закуривая. Да, вот оно. Реннер взял бутылку пива и сел за стол, приготовившись наблюдать за представлением. - Ага, засосал глубоко и сладко, - мечтательно прикрыл глаза Тони, и Джей подумал, что, учитывая гипертрофированный интерес Криса к адмиралу, это был хреновенький ход. – Интересно, каков он на вкус? Я бы выяснил, но ты, как всегда, нарисовался не вовремя. - Спроси у Криса, он уже распробовал эту конфетку, - усмехнулся Реннер, скрыв улыбку за бутылкой пива. Он сам не знал, для чего сказал это, наверное, ему хотелось проверить реакцию Криса, который излишне трепетно относился к этой офицерской потаскушке. – Что вылупился? Ублюдок был у Хиддла первым. - Да? – изобразил удивление Тони. – Хреново же ты сработал, если он не засчитывает это за первый раз. Растерял навыки? Старк явно нарывался, но вряд ли подозревал глубину тяги принца к адмиралу, а Джей понимал, что ссора с изобретателем, пользовавшимся в пиратских кругах непререкаемым авторитетом и являвшимся крайне полезным знакомым, хорошего не принесет, и уже пожалел о своем участии в разжигании этой стычки. Как ни крути, а рейн спас его жизнь, когда после побега из плена, если то, что любовник отпустил его по собственной воле, можно было назвать таковым, он не представлял, как выжить и, уж, тем более что ему делать дальше, и Реннер был всецело на его стороне. Кроме того, еблю он считал последним, из-за чего нормальные мужики могут сталкиваться. Ни одна дырка не стоила того, чтобы портить отношения с давним приятелем. Крис, тупица, очевидно, придерживался другого мнения. Джей тайком восхищался его отношениями с Алефом, считая это наилучшим вариантом: блондинистая шлюшка не выносила мозги по поводу его развлечений, сама знала, как получить удовольствие. Но сейчас рейн явно шел на поводу у своего хрена, пока что повернутого строго в сторону худосочного дохляка Хиддлстона. Приятеля просто таки переклинило на адмирале, но сам Джей не видел в нем ничего особо примечательного. Да, смазливая мордашка и задница, которую хотелось сжимать и трахать, но не более. Реннер не понимал этого маниакального интереса, ведь рейн уже однажды поебал свою офицерскую конфетку, а после по-идиотски пытался привлечь его внимание, да еще и выволок на себе из логова гууров, а потом, пока адмирал валялся на краю жизни, просиживал штаны рядом. Впрочем, Джей предпочитал слишком сильно не задумываться о причинах такого странного поведения приятеля, всегда относившегося к случайным партнерам благожелательно, но равнодушно, а с офицерами вообще предпочитавшего не церемониться: стоило ему углубиться в размышления, память заполняли его собственные, сокровенные, сокрытые глубоко воспоминания о жаре, песке и янтарно-желтых глазах. - Отъебись, - хмуро бросил Крис, прикладываясь к бутылке. – И от Тома тоже. - Что-то я не понял, тебе-то какое до него дело? – прищурился Старк. - Я – его командир, а, значит, для блага Терры должен знать, чем и с кем он занимается. - Еще скажи, будешь согласовывать кандидатов в его постель, - фыркнул инженер. - Буду, - приподнял верхнюю губу принц. - Может, у меня все серьезно? – хмыкнул Тони и посерьезнел. – Не волнуйся, я не покушусь на честь героя галактики. Подожду, пока он сам растает от моего ума и интеллекта. Прости, друг, но это – не твои сильные качества, а потому лучше подвинься по-хорошему. Адмирал явно ценитель мозгов, а не мускулов, и при таком раскладе против меня ты заведомо в пролете. Крис несколько секунд пристально глядел на Старка, самодовольно поправлявшего бабочку, и внезапно долбанул по столу бутылкой с такой силой, что пиво расплескалось во все стороны. - Он – мой! – зарычал он, вскочив и, как показалось Джею, едва не набросился на отшатнувшегося Старка. - Пардонь, дружище, но он так не считает, - ухмыльнулся Тони, придя в себя от этой вспышки ярости, однако благоразумно отодвинулся от славившегося своей непредсказуемостью и буйным нравом рейна подальше. - Стоп, парни, тайм-аут, - попытался унять принца Реннер, украдкой переглянувшись с явно ничего не понимавшим инженером. - А если я решу приударить за Хиддлом, мне тоже шею свернешь? - Не сомневайся, - выплюнул принц: судя по виду, он все еще пребывал в крайней степени бешенства, но сам не испытывал от этого восторга, и Джею даже стало его чуточку жаль. - Окей, когда свадьба? – весело осведомился Тони. - Скоро, - рявкнул Крис, испепеляя обоих взглядом своих светящихся глаз: шутка его совершенно не отрезвила. Порой в такие моменты Реннеру казалось, что еще немного, и в противника рейна полетят энергоснаряды. Почему бы и нет? Вдруг еще один полезный в бою талант от Адрианта? - А твоя невеста в курсе событий? – усмехнулся Джей. – Что-то не похоже. Или ты забыл ему сообщить? - Отвали, - буркнул слегка успокоившийся принц, взъерошив свои короткие волосы. - Он пока не понимает. - И я не буду ждать, пока поймет, - фыркнул расслабившийся Тони. – И уж точно не намерен спрашивать у тебя разрешения, чтобы подкатить к нему, когда он сам явно не против. Сказанное было ошибкой: комнату наполнило тихое рычание, сигнализировавшее, что рейн находился в крайней стадии злости и не мог себя контролировать. - Я тебе сказал, не смей даже заикаться об этом! - Спокойно, приятель, - примирительно поднял руки Реннер, вызверившись на Старка: будучи измордованным, изобретатель вряд ли продолжит снабжать их всякими занятными боевыми штуковинами, да и Бастер явно будет не в восторге от стычки своих любимчиков. - С этой офицерской подстилкой ты стал слишком нервным. Тебе нужно расслабиться. - Точно, а Алеф поможет. Мы отлично развлеклись тогда втроем, и я даже в чем-то тебе завидую, - с готовностью подсказал Тони. – Можешь упасть в его объятия, а я тем временем развлеку нашего дорогого терранского гостя. Было непонятно, на что делалась ставка, но провокация едва не закончилась печально. Крис стремительно вскочил и, в приступе ярости свернув все со стола, ухватил не успевшего улизнуть Старка за грудки и пару раз неслабо встряхнул. - Таури только мой, – процедил он в лицо изобретателю и, отпустив его, выскочил из комнаты, оставив приятелей недоуменно переглядываться. - Что это с ним? – хмуро спросил Тони, неприязненно глядя вслед рейну. – Снизошла великая любовь? - Вселенский дьявол его знает, - неопределенно пожал плечами Реннер, не желавший уподобляться домашним наседкам и судачить о лучшем и единственном друге за его спиной. Наклонившись, он нашарил на полу оставшиеся целыми бутылки и продемонстрировал их инженеру. - Еще по одной? Все утро Том посвятил Сайласу, который не сбежал даже невзирая на неосмотрительно оставленную приоткрытой дверь: очевидно, теплая подстилка, как и предполагаемое угощение, существу показались достаточно привлекательными. А результаты жизнедеятельности, деликатно оставленные им в углу на разорванной коробке из-под пива, свидетельствовали о высоких культурных качествах призрака, что еще более возвысило его в глазах адмирала. Почему-то завтрак разительно отличался от обычного разнообразия, на этот раз состоял из комка каши неимоверно густой консистенции и нескольких пережаренных тостов, и принес его не принц, а дроид, но адмирал не придал этому значения. Очевидно, Крису было не до готовки: судя по количеству опустошенных пивных банок, любезно оставленных гостями, он явно пытался справиться с последствиями ночной попойки. Для беспокойства действительно не было повода: призраку достался вчерашний ужин, к которому Хиддлстон так и не притронулся, а сейчас по-братски разделил на двоих, добавив в порцию своего спасителя мясной бонус. Убедившись, что с заблаговременно подготовленными потрохами покончено, Том, не особо церемонясь, вытащил упиравшегося Сайласа из-под кровати и наконец-то получил возможность рассмотреть загадочного призрака при свете. У существа определенно была анатомия, присущая большинству гуманоидов: голова, туловище и конечности. Черная корка, которую адмирал ошибочно принял за панцирь или чешую, оказалась намертво застывшей краской: вероятнее всего Сайлас наведывался к Алефу в мастерскую. Больше ничего определить не удалось, и ясно было только одно: купания не миновать. Приступив к банным процедурам, Хиддлстон весьма быстро осознал, что обычные средства здесь не помогут: краска хоть и размягчилась в воде, но упорно не хотела смываться, растягиваясь в черные резиновые сопли. Призрак послушно позволял намыливать себя, очевидно смирившись с неизбежным, и только изредка поскуливал, когда мыльная вода, вероятно, попадала в уши и глаза и постоянно открытую пасть. Том, как мог, старался быть аккуратнее, но ситуацию осложняло то, что он просто не мог понять, где у Сайласа расположены органы зрения и просто максимально прилагал усилия, чтобы как можно быстрее смывать воду. Через полчаса упорной борьбы с черной гадостью, адмирал уныло констатировал, что своими силами они не справятся. Объяснив Сириусу, который, попривыкнув к виду Сайласа, бурно изъявил желание помочь, что им требуется, Том послал его к доктору Ами, но мальчик к вящему разочарованию вернулся ни с чем, а вскоре появился дроид с коробкой безопасных растворителей, заживляющих капсул и подробной инструкцией относительно их применения. Лишь после пяти дополнительных купаний, в процессе которых Том и Сириус, хоть сами промокли до нитки, но от души повеселились, чего нельзя было утверждать в отношении призрака, следы краски оказались смыты полностью, и настало время для сушки. Поначалу Сайлас предсказуемо испугался и даже предпринял несколько безуспешных попыток удрать, но, распробовав процедуру, он по достоинству оценил ее, и уже смело подставлял голову и живот горячим струям воздуха. Когда же остатки влаги окончательно испарились, Хиддлстону, наконец, удалось составить мнение о существе. Изначально Сайлас определенно был собакой, но породу, если она имелась, установить не представлялось возможным: мутация кардинально изменила облик несчастного пса. У него имелось четыре глаза, причем два из них располагались высоко на лбу и наполовину слиплись от гноя, пара облезлых хвостов, непрестанно ходивших из стороны в сторону и живших, казалось бы, своей жизнью, один из которых, судя по сгибу, был сломан, а раздвоенный фиолетовый язык, вытягивавшийся, как минимум, на несколько футов, уже не пугал адмирала. Шерсть у призрака была неестественного ярко-красного цвета, на боку выделялось пятно голой кожи, похожее на след от ожога, одно ухо стояло торчком, а другое было разодрано в клочья. Довершала картину пасть, состоявшая из двух рядов зубов на каждой челюсти, причем второй ряд, состоявший из длинных клыков, впивавшихся в израненное верхнее небо и, несомненно, доставлявшее животному болезненные ощущения. Выглядело создание в высшей степени необычно, хотя, вполне вписывалось в нынешнюю терранскую моду на гибридов животных с разными окрасами, а уж после розовой таксы – любимицы Дэйлы, Хиддлстону казалось, что его уже ничто не может удивить. Подобную противоестественную селекцию Том категорически не одобрял, считая, что самим питомцам это точно не идет на пользу, и то, что король, трогательно любивший животных, в этом вопросе проявлял суровую непреклонность, внушало ему еще больше уважения к правителю. После вступления в действие инициированного Минуром строжайшего запрета на такие манипуляции на территории Терры, казалось бы, животные оказались в безопасности, но, даже несмотря на угрозу серьезного наказания, отрасль продолжала процветать. В угоду тенденциям модифицированных существ отныне разводили на других площадках, не входящих в юрисдикцию постземного государства. Предназначенную для продажи живность, цены на которую взлетели до небывалых высот, контрабандой ввозили в терранские поселения, и спрос на отдельные особи даже превышал предложение. И, наблюдая теперь явно не самый удачный результат эксперимента, которому он был обязан жизнью, Хиддлстон еще раз уверился, что подобные истязания шли во благо кому угодно, но не их объектам. Сириус настоял на том, чтобы непременно показать Сайласу его отражение в зеркале, но, к разочарованию мальчишки, призрак не слишком оценил новый облик и, подозрительно обнюхав себя под хвостами, бросил на Тома укоризненный взгляд. - Тебе очень идет, - помня о своих собственных недавних терзаниях по поводу внешнего вида, постарался утешить пса Хиддлстон, не зная, будут ли поняты его слова или нет. Сириус же пребывал в полном восторге от призрака, и то, как заботливо он вытирал собаке беспрестанно стекавшие из приоткрытой пасти слюни, приятно удивило адмирала, который до этой поры воспринимал сорванца исключительно как источник сквернословия, вредительств и не слишком приятного душка. - Он такая миляга, правда? – в который раз восхитился Сириус, светло улыбнулся, мгновенно став похожим на отца, и, потрепав пса за ухом, поцеловал его в макушку, вызвав протестующий скулеж: очевидно, язвы во рту не позволяли призраку лаять, но он давал понять, что до глубины души возмущен такой фамильярностью. – Ты ведь не дашь его в обиду? Он натворил много дел, и в Мунтауне каждый говорил, что спустит с него шкуру. - Разумеется, нет, - успокоил Том юного рейна и, погладив своего спасителя по пушистой после шампуня голове, обреченно отметил, что искренняя тревога в голосе мальчика полностью растопила его сердце. – Но, мне кажется, он и сам в состоянии о себе позаботиться. Однако, как следует поразмыслив, адмирал все же решил внять высказанному Сириусом беспокойству и предпринять кое-какие меры. Сняв с пояса джинсов свой дорогой кожаный ремень, Хиддлстон проделал в нем несколько дополнительных отверстий и надел его на шею неожиданно не оказавшему никакого сопротивления псу, закрепив импровизированный ошейник так, чтобы в нем можно было свободно дышать. Выпрямившись, Том склонил голову на бок, оценивая свою работу. Сайлас, словно в ответ на обращенные на него взгляды, горделиво приподнял голову, демонстрируя обновку. Черная кожа с армейскими клепками красиво смотрелась на красной шерсти. Теперь, по крайне мере, если кто-то и сможет опознать в этом красавце того самого вороватого призрака, многие годы наводившего страх на жителей Лунного города, то непременно наткнется на этот межпланетный признак того, что у животного имеется владелец, который непременно будет его искать. Но если опасности для пса были минимизированы, то сам адмирал, осознав, что, лишившись ремня, явно рискует потерять не по размеру большие штаны, едва удержался от крепкого выражения. По итогам недолгих раздумий, Хиддлстон под смешки схлопотавшего в итоге легкий подзатыльник мальчишки заменил ремень пожеванным поясом от халата, скрыв спорный аксессуар под мундиром. После до крайности невзрачного обеда, который, казалось, пришелся по вкусу лишь четвероногому всеядному члену их компании, отбросив лирику, Том еще раз, уже более критически осмотрел Сайласа, но даже на его непрофессиональный взгляд было ясно, что без медицинского вмешательства обойтись явно не представлялось возможным. Впрочем, это могло послужить весьма неплохим предлогом для налаживания отношений с доктором Ами, которая, судя по столь любезно оказанной им помощи, тоже была готова пойти на контакт. Приободрившись от подобных рассуждений и высушив одежду, адмирал подхватил на руки призрака, который никак не мог привыкнуть к своему новому, вернее, старому, но очищенному красному наряду и беспрестанно обнюхивал свою шерсть, и в компании Сириуса, указывавшего дорогу, направился в оплот медицины Мунтауна. - Невероятно. Лаборатория доктора Ами была расположена столь же затейливо, что и мастерская Тони, и это, очевидно, обуславливалось потребностью скрыться от назойливого внимания праздношатающихся, которых, как осознал Хиддлстон за эти дни, проведенные в логове пиратов, в любой точке галактики хватало с избытком. Хозяйка встретила гостей, не отрываясь от препарирования каких-то личинок, и эта фраза, не походившая на обычное приветствие, ввела адмирала, по привычке, как перед сложными переговорами, уже заготовившего вступительную речь, в замешательство. - Так вам действительно удалось приручить Сайласа, - продолжила она, аккуратно отодвинув рабочий стол, вокруг которого немедленно засветился защитный барьер. – Просто не верится. - Не так сложно приручить несчастное измученное существо, которому всего-то и нужно, что безопасность и хорошее обращение, - сухо заметил Том и изогнул бровь. – Я вижу, слухи разносятся довольно быстро. - В особенности если дело касается героя Галактики. Пока Хиддлстон переваривал то, что, очевидно, Ами пошутила, она приблизилась и принялась изучать Сайласа, неуютно заерзавшего у него на руках. - К нашему призраку оказалось не так просто втереться в доверие, но в итоге он сам вышел наружу, - пояснил Том, поудобнее перехватив пса. – Я поначалу решил, что он выглядит странно, и, честно признаться, его облик меня слегка напугал. Но сейчас, после того, как мы смыли с него эту краску, я просто не знаю, что и думать. - Да, последствия бездумных экспериментов, - неодобрительно покачала головой доктор, разглядывая один из хвостов, который Сайлас не успел предусмотрительно поджать. - Не удивительно, что за столько лет его никто не смог поймать. Полагаю, вы хотите, чтобы я провела комплексный осмотр? - Будьте так добры. - Что ж, тогда приступим, - энергично кивнула Ами, и дроид-ассистент по команде надел на нее защитные очки и подал перчатки. Покосившись на Сириуса, под столь строгим взглядом немедленно съежившегося, Ами при помощи дроида поместила Сайласа в овальную капсулу и, зафиксировав его, принялась за свои рутинное процедуры. К своему удивлению, адмирал отметил, что сорванец вел себя во владениях доктора на редкость культурно, никуда ни разу не влез, ничего не разбил, да и вообще за все то время, пока взрослыми велось обсуждение, не проронил ни слова. Это неизбежно наводило на мысли, что Ами страшна в гневе, который мальчишке, очевидно, довелось испытать на себе. Либо же хитрец просто не хотел портить отношения с зазнобой грозного мэра Мунтауна. Убедившись, что перепуганный пес видит его, Хиддлстон сел рядом с мальчиком на мягкий диванчик и, приготовившись к длительному ожиданию, начал оглядываться. По всей видимости, Ами уделяла много времени науке, а ученые, как Тому было известно из рассказов Гидеона об отце, тоже являлись творческими людьми с сопутствующими бытовыми особенностями, которые далеко не всегда выливались в фанатичный перфекционизм и аккуратизм. Святая святых доктора поражала не только удивительной аппаратурой, расставленной в хаотичном порядке, но и царившим внутри сущим бардаком. Ами явно была из тех, кого называют человеком контрастов. Стерильность и излишняя педантичность в структуре записей и каталогизации контрастировала с беспорядочно разбросанными книгами земной эпохи и даже бытовым мусором, а громоздившаяся на рабочем столе груда тарелок, мирно соседствовавшая с препарированными образцами инопланетных видов, производила неизгладимое впечатление. Что касалось ее облика, то все в нем, от острых стрелок на веках до отрывистых движений демонстрировало опрятность и точность, но, мельком взглянув на ее руки, не скрытые перчатками, Хиддлстон поразился степени их неухоженности: от таких ногтей Вероника, которая также была весьма неплохим врачом, наверняка упала бы в обморок. Сама лаборатория с точки зрения технического оснащения тоже была более чем примечательной. Оглядывая странные, незнакомые ему приборы, многие из которых в состоянии покоя были свернуты, а при его приближении трансформировались в полноценные устройства, Том не заметил, как Ами завершила обследование призрака. Капсула открылась, крепления разжались, и слегка ошарашенный Сайлас на нетвердых лапах выполз в объятия взволнованного Сириуса. Пребывая в шоке после процедуры, призрак беспрекословно позволил положить себя на стол и ощупать живот, но открыть пасть шире не пожелал, и Ами была вынуждена применить жутковатого вида щипцы. В завершение доктор задумчиво заявила, что для большей достоверности хорошо было бы измерить температуру тела хвостатого пациента ректально, но на этом Сайлас, очевидно, решил, что с него достаточно внимания, и, вывернувшись из рук адмирала, спрыгнул со стола и со всех лап припустил бежать. Охнув, Сириус стремглав бросился за ним прежде, чем кто-либо из взрослых смог вымолвить хоть слово. Первой реакцией Хиддлстона было немедленно вернуть обоих под присмотр, но, поразмыслив, он махнул рукой. Отца малыша мало заботит то, чем и с кем занят отпрыск, так почему это должно волновать его самого? - С координацией все в порядке, - задумчиво отметила Ами, глядя вслед четвероногому спринтеру. – Принимая во внимание его состояние, я нахожу это крайне положительным. - Вы сможете ему помочь? - Это, конечно, не мой профиль, но не вижу ничего сложного: в первую очередь, как вы понимаете, потребуется подпилить выступающие зубы так, чтобы они не доставляли ему неудобства. На одном из хвостов заметны последствия неправильно сросшегося перелома, который нельзя исправить генетически, только лишь ломать хвост заново. Но это, насколько я могу судить, отнюдь не является источником дискомфорта, поэтому не вижу смысла подвергать животное еще большим мучениям. Что касается ожога, то я сделаю состав, который быстро восстановит волосяное покрытие на этом участке кожи. Для глаз у меня также имеется средство, а в ухе я обнаружила жука-паразита, стачивающего плоть, его потребуется убрать хирургом-дроидом. Если вы, как очевидный владелец, одобрите предложенный план лечения и уговорите его еще раз посетить мою лабораторию. Том улыбнулся, ощущая радостный трепет: он что, действительно вот так за один вечер стал хозяином собаки? - Благодарю вас, доктор, думаю, он не откажется. - Не стоит, адмирал. Когда речь идет о живых существах, я более лояльна к животным, чем к людям. Единственное, на что я досадую, так это на то, что не я спасла этого пса. Стыдно признаться, но я, как и все, приняла его за обычного космического паразита. Черная краска сбила с толку. - Я должен был раньше прийти к вам и обсудить вопросы, касающиеся моего здоровья, - покаянно вздохнул Хиддлстон, не зная, как поаккуратнее подобраться к нужной теме: теперь, когда стало ясно, что состояние Сайласа являлось более-менее приемлемым, следовало подумать о себе. - Я ждала вас раньше, - кивнула доктор, и Том с облегчением отметил отсутствие недовольства на ее лице. Собравшись с духом, Хиддлстон решил не откладывать в долгий ящик самую, как он надеялся, неприятную часть предстоящей беседы. - Я хотел бы извиниться за свой скепсис. Я узнал, насколько сильны были мои раны, и, помимо благодарности за спасение своей жизни, я хотел бы выразить свое восхищение вашим мастерством. - Вы хотя бы признаете, что скепсис был, - удовлетворенно кивнула доктор. - Но ваши восторги неуместны. Повторюсь: в вашем феноменально быстром излечении мои заслуги минимальны. - Чьи же в таком случае это заслуги? - Вашего организма, вернее, одной его особенности, а именно инопланетного гена. Том, только убедившийся, что его оценка профессионализма доктора Ами была несправедливой, а потому никак не ожидавший услышать такого абсурда, замер в изумлении. - Инопланетный ген? У меня? Вы понимаете, что о таком опасно даже думать, не то, чтобы произносить вслух? Судя по прежней невозмутимости, Ами не находила в собственных словах ничего особенного, а потому не разделяла его опасений. - Я в курсе недоработанного и спонтанно принятого закона о сохранении чистоты крови, если вы об этом, но не вижу смысла отрицать очевидное. И именно поэтому я просила вас посетить мою лабораторию в максимально равновесном состоянии для адекватного восприятия столь специфической информации. - Нет, такого просто не может быть, - беспечно рассмеялся адмирал. - Поверьте. Я бы знал. - Но, тем не менее, это так, - флегматично пожала плечами Ами. - Ваше отрицание не изменит фактов. В иных обстоятельствах Том строго пресек бы любого, осмелившегося даже заикнуться о подобном, но, помня о своих сожалениях по поводу недостаточно почтительного обращения с, наверное, единственным человеком в этом проклятом месте, имеющим представление о медицине, желал завершить этот возмутительный разговор максимально учтиво и по возможности быстро. - Откуда иноген мог взяться? – в угоду вежливости осведомился Хиддлстон. - Полагаю, он не присутствовал у вас при рождении, но был занесен в детстве, - ровно пояснила Ами, дезинфицируя руки под большой лампой. - С вами происходило что-нибудь необычное в ранние годы? - Если вас интересует, имплантировали ли мне в детстве инопланетный ген, то нет, такого я не припоминаю, - чуть более едко, чем следует, сообщил Том. - Мой вопрос звучал не так, - сухо заметила хозяйка лаборатории. Вновь напомнив себе о предыдущем неудачном опыте общения со столь категоричной дамой, Хиддлстон постарался смягчить тон: даже на такое возмутительное заявление, разумеется, не имеющее и не способное иметь под собой никакого обоснования, следовало реагировать уверенно и ровно. - Прошу прощения, доктор. Просто я потрясен. Несмотря на то, что адмиралу удалось сохранять видимость спокойствия, озвученное лишь очень приблизительно описывало его внутреннее состояние, но в этом как раз не было ничего удивительного. Наверное, каждый терранец в подобной ситуации испытывал бы схожие ощущения: несмотря на абсолютную уверенность в глупости подобных предположений, неискоренимый глубинный страх оказаться тем самым носителем, подлежащим немедленному уничтожению без каких-либо разбирательств, исконно тлел где-то внутри. Смешно, но сначала терранцы делали все для запугивания детей иногенами и риском мутаций едва или не с рождения, а затем организовывали психологические тренинги и манипуляции с сознанием, чтобы уже взрослые люди с возникшими в результате такого воспитания отклонениями в психике, проявляющимися в неконтролируемом патологическом страхе выявления у себя инопланетного гена, могли вести относительно нормальный образ жизни. - Могу себе представить, - безэмоционально кивнула Ами, и Том впервые задумался, понимает ли она, судя по всему, прожившая в пиратском прибежище всю жизнь, его терзания в принципе? - Но почему он не проявлялся ранее? - Я полагаю, его активация, вернее, пробуждение, если можно так выразиться, была спровоцирована внесением в ваш организм другого инопланетного гена и их дальнейшим взаимодействием. На этом Хиддлстон не сдержал ироничного вздоха: последнее заявление до крайности походило на бред, и он уже пожалел о выбранной линии поведения, которой теперь был вынужден придерживаться. - Каким образом это могло произойти? Как посторонний иноген мог попасть в мое тело? Учитывая принимаемые правительством меры, крайне сомнительно, чтобы после основательных зачисток на территории Терры осталось много носителей, осмеливавшихся свободно разгуливать по городам. - Ваш род занятий подразумевает тесное общение с существами, не принадлежащими человеческой расе. - Ах, вот вы о чем, - скривил губы Том в скептической усмешке. - Но тогда возникает закономерный вопрос о механике процесса передачи иногена. Полагаю, рукопожатие не в счет? - Гипотетических вариантов уйма, но реально возможных не так, чтобы очень много: инъекции, переливание крови, оперативное вмешательство, ну и обмен жидкостями немедицинского характера в естественной среде, - привела вполне правдоподобный перечень Ами, что-то увлеченно разглядывая на виртуальном экране. - Обмен жидкостями? – втянул адмирал носом воздух. - Например? - Секс. - При всем уважении, доктор Ами, осмелюсь не согласиться: в моем случае в процессе секса я не получаю жидкости, а передаю. И я всегда строго предохраняюсь. Так что, очевидно, ваша интересная теория не подтвердилась, и вам придется признать свои заслуги в моем выздоровлении, – улыбнулся Том, слегка расслабившись: столь явная бредовость представленного объяснения несколько умерила зашевелившийся внутри страх. Доктор Ами отодвинула экран, молча подошла совсем близко, оперлась о медицинский стол, и Тому показалось, что она не знает, смеяться ей или сердиться. - Скажите, адмирал, вам известно, за что меня сделали персоной нон-грата в научном мире? – поинтересовалась она, и уголки ее губ дернулись, выдавая невольную улыбку. - К сожалению, нет. Ами вышла в центр лаборатории и, остановившись перед Хиддлстоном, вперила в него внимательный взгляд. - Если позволите, я просвещу вас, - не подлежащим возражению тоном произнесла она, и, поскольку это не было вопросом, Том воздержался от комментария и просто кивнул в знак того, что готов внимать. - Я активно занималась поиском способов решения проблем человеческого здоровья при помощи инопланетных генов. Вы ведь в курсе, что люди-потомки землян обладают одной из самых низких скоростей регенерации среди прочих рас, а также у них крайне низкая устойчивость к вирусам и болезням, не считая тех, что исключаются вводом блокаторов при рождении. Однако наши соседи по галактике подобных сложностей не испытывают. Я считаю нечестным, даже преступным по отношению к собственным гражданам утаивать, нет, не позволять использовать то, что может способствовать продлению и улучшению качества их жизни. Практически все другие разумные расы, как находящиеся ниже нас по уровню развития, так и в разы превосходящие его, не имеют проблем с состоянием их организмов, и это вполне можно транслировать на терранцев. В мою бытность руководителем института микробиологии естественно-научного центра Академии наук, моя группа проводила множество опытов, и были получены потрясающие результаты. Но, к сожалению, правительство сочло мою деятельность не отвечающей миссии терранского государства и представляющей угрозой для постземной цивилизации, а потому я была вынуждена экстренно свернуть исследования и бежать. Все это доктор Ами произнесла на одном дыхании, обычно ровный голос звенел в процессе тирады, и ее легко можно было представить выступающей на кафедре перед многотысячной аудиторией. - Да, политика сохранения чистоты человеческой расы запрещает такие эксперименты, - подтвердил Хиддлстон. - И, если вспомнить нашу историю, для этого имеются веские причины. Стоило лишь раз посетить музей Терры и в экспозиции, посвященной тому периоду времени посмотреть на заспиртованные ужасающие результаты смешения генов человека и инопланетян, становится ясно, почему потребовались столь жесткие меры. Ирония заключалась в том, что королевская семья, издавшая этот спорный законодательный акт еще тысячелетие назад, сама являлась носителем крайне сильного инопланетного гена рейнов, который, помимо так называемого адриантизма, обеспечивал на порядок более высокую регенерацию и устойчивость к ряду заболеваний. Однако однозначного мнения на этот счет и по сей день не было достигнуто. Между сторонниками и противниками до сих пор шли ожесточенные дебаты, но одно было ясно: гены инопланетян помогли бы спасти ни одну тысячу терранских жизней. Проблема заключалась в том, что цена этого в перспективе для человечества была неизвестна. И, памятуя о количестве ужасающих мутаций, никто не решался допустить ослабление закона, позволяющее определенные научные изыскания в данной области, способные предоставить дополнительные данные. - Не спорю, бесконтрольное межвидовое скрещивание было просто чудовищным, - неожиданно согласилась Ами. – Однако не следует мыслить однобоко. Что, если иногены можно применять, так сказать, точечно, для лечения либо же преодоления каких-либо проблем, но без необратимой модификации организма человеческого пациента и его потомства? - Если это было бы возможно, полагаю, оно бы обозначило феноменальный прорыв в медицине, - задумчиво кивнул Том, жалея, что рядом с ним нет доктора Найджела Уайта: дискуссия могла бы получиться крайне увлекательной. - Позвольте спросить, что вы подразумеваете под другими проблемами? Ами несколько секунд внимательно изучала его, словно выискивая определенные, только ей известные признаки, и было не ясно, удалось ли ей обнаружить искомое, но, непривычно вздохнув, она расправила плечи, как если бы готовилась к решающей битве. - Моя команда изучала не только излечение болезней и выработку иммунитета к ним при помощи внедрения иногенов. Одним из предметов исследований также являлось возможность появления детей. В том числе у мужчин в однополых браках. - Да, звучит просто невероятно, - кивнул адмирал, у которого немедленно возникли воспоминания о голубом льве, бурном споре и снившемся ему потом в кошмарах докторе Уайте с округлившимся животом. - И до какого месяца доходило развитие эмбриона? - По-разному. В вашем случае уже более шести недель. - Прошу прощения? – расхохотался Том. - Не делайте вид, что не расслышали, - раздраженно бросила Ами, резковато махнув рукой, и виртуальный экран вместо того, чтобы свернуться, отлетел к заваленному всяким научным хламом столу. – И, умоляю вас, прекратите уже разыгрывать снисходительную вежливость, каковой придерживаются в разговорах с умалишенными. Это не столь незаметно, как вам, вероятно, кажется. Вы находитесь не на переговорах, а я не инопланетянин, который не может уловить эмоции, поскольку либо не обладает соответствующими органами чувств или строением мозга, либо попросту не знает, каким образом вы их выражаете. - При всем уважении, я действительно не знаю, как реагировать, когда человек, который по роду деятельности должен апеллировать неоспоримыми фактами, пускается в небылицы, - дернулся Хиддлстон, у которого уже отпала охота сдерживаться. - Вас беспокоило что-либо? – неожиданно изменила курс Ами. – Разумеется, я веду речь про самочувствие. - Вам, наверняка, лучше моего известно о моих ранениях. - Я имею в виду, до встречи с червями. Что-нибудь необычное. - Не слишком крепкое пищеварение, в остальном ничего особенного. И нет, мне не доводилось производить на свет младенцев, - не удержался от колкости Том. - Вы уверены? – невозмутимо приподняла край брови Ами. – Ни резей, ни ломоты, ни иного дискомфорта? - Абсолютно, - кивнул адмирал, но вдруг спохватился и задумчиво потер подбородок. – Постойте. С месяц назад у меня начали возникать боли в животе, преимущественно в нижней части, тошнота и слабость. Но данные проявления носили кратковременный характер, а потому я не придал им особого значения. И это все начало происходить после того, как.. Хиддлстон осекся и несколько секунд слепо глядел перед собой, приоткрыв рот и только сейчас осознав, что, высокопарно поясняя свою роль в сексуальных контактах, упустил один значимый эпизод. - Вполне адекватные симптомы для первого триместра, принимая внимание специфику оплодотворения, - удовлетворенно кивнула Ами, развернув перед собой новый рабочий экран и, словно бы не замечая состояния пациента, углубилась в какие-то документы. - Организм перестраивается и адаптируется, разумеется, не без неприятных ощущений. - Вы сказали, что только инопланетный ген мог это спровоцировать? – не чувствуя губ, спросил Том. - Верно. - Я.. Я.. - Полагаю, вы вспомнили, что принц Кристан королевской крови, то есть не является человеком, - нетерпеливо подсказала Ами, что-то быстро распределяя по экрану. Том молчал. Пребывая в глухом ступоре, он просто не мог вымолвить ни слова. Нет. Нет, так не бывает. Только в фантастических любовных романах, которые, возможно, станут реальностью через несколько сотен лет, но не ранее. Этого ведь просто не могло случиться. Только не с ним самим. Ощущая, как сдавило грудную клетку, Хиддлстон задышал глубже. Пытаясь убедить себя, что схлопотать инфаркт из-за абсолютнейшего вздора будет крайне глупо, он попробовал осмыслить имевшиеся факты, но от ужаса они никак не желали связываться в последовательные логические цепочки: сознание охватил хаос. Голос доктора вернул его в кошмарную реальность. - По вашей реакции я так понимаю, адмирал, что я права. - Это было всего однажды, - потрясенно прошептал Том, потерев лицо онемевшей рукой. - Этого вполне хватило, поверьте, - вздохнула доктор, и в ее голосе промелькнуло нескрываемое сочувствие. - С семенем принца в ваш организм попало достаточно иногена, чтобы запустить множественные процессы, перестроившее его и позволившие сформироваться эмбриону, даже несмотря на то, что ваша система внутренних органов не имеет соответствующей организации. Благоприятный эффект от влияния иногена заключается в повышении уровня регенерации и запуске активного процесса заживления. Полагаю, это снимет все вопросы относительно вашего феноменально быстрого восстановления после полученных тяжелых ран. Адмирал несколько секунд слепо глядел на Ами, пока в его сознании оформлялось понимание того, что они обсуждают это на серьёзной ноте, и, убедившись в верности своего восприятия, он громко расхохотался. - Вы шутите, - хмыкнул Хиддлстон, с трудом справившись с душившими его порывами смеха. – Прелестно, крайне оригинальный подход, но со степенью фантастики вы несколько перестарались. - Вы по-прежнему не верите, - с усталым сожалением констатировала Ами. - Конечно же, нет! – воскликнул Том, которого после приступа пограничного с истерикой веселья охватило возмущение. - И не пытайтесь меня убедить в этой абсурдной глупости! Я – здравомыслящий человек, да-да, именно человек, а не монстр! И один-единственный половой контакт с рейном, у которого было полно любовников и помимо меня, не мог спровоцировать то, о чем вы толкуете. Этого не могло случиться, вам не удастся склонить меня к обратному, и мне наплевать на ваш авторитет! На этом Хиддлстон развернулся, эффектно взмахнул полами потрепанного мундира и двинулся к выходу, но, не дойдя пары шагов до дверей, замер. - Я не знаю, чего вы добиваетесь, но, поверьте, таким способом вам этого сделать не удастся! – изрек он, устремив на оторопевшую от таких речей Ами один из своих самых суровых взглядов, приберегаемых для особо упертых Советников. - И мне крайне прискорбно, что вы, являясь обладателем столь благородного призвания, как медицина, оказались втянуты в эту низкую авантюру. Прежде чем Ами успела подобрать ответ, Том вылетел из лаборатории, кипя от негодования и настоятельного желания кого-нибудь ударить. Пожалуй, предложи ему сейчас кто-нибудь вместе с боксерской грушей выпивку на основе этанола, он однозначно не отказался бы. Адмирал мчался на предельной скорости, которую позволяла длина ног, не замечая ничего вокруг, и, разумеется, подставленная ему подножка оказалась неприятным сюрпризом. Запнувшись, Хиддлстон пролетел пару футов и приземлился боком ровно на больное бедро. - В чем дело, черт подери? – выругался Хиддлстон и, повернувшись, заметил обладателя длинных светлых волос. - Алеф? Блондинчик явно поджидал его. - Ваше превосходительство, как неаккуратно, - притворно вздохнул художник, нависая над ним, и Хиддлстон ощутил настойчивую потребность стереть кулаком удовлетворение, большими буквами написанное на наглой смазливой физиономии. Упрямо сдержав стон из-за немедленно давшей о себе знать боли, Том поднялся на ноги и отряхнулся, с удовлетворением отметив, что пыль с мундира щедро осыпала виновника падения. - Испугался? – ехидно хмыкнул мальчишка, бесцеремонно трогая застежки на его мундире. – А вот это прикольно. Однако адмирал не был в настроении любезничать, особенно с тем, кто пытался на него напасть. - Что вам от меня нужно? – бросил он и, не заботясь о деликатности, стряхнул руку блондинчика. - Крис сегодня ночью был со мной, - протянул художник и томно прикрыл глаза. – Это было горячо. - Рад за вас, - не глядя, бросил Хиддлстон и попытался пройти мимо, но Алеф обогнал его и преградил дорогу. - Стой, надо поговорить, - сообщил он и без промедлений перешел к делу. - Крис. Он мой. - Отлично, – кивнул Том, грозно надвигаясь на него. - А я здесь причем? - Не смей к нему подходить, - запальчиво выкрикнул Алеф, и это стало его ошибкой. Терпение Хиддлстона, все еще пребывавшего в состоянии шока после разговора с доктором Ами, окончательно закончилось. Стремительно шагнув вперед, он ухватил одной рукой наглеца за горло, поднял, вынуждая встать на носки, а другой вцепился в копну светлых волос и оттянул его голову назад, жалея, что теперь они были практически одного роста, поскольку ведь будь он выше, это произвело бы больший эффект. - А на что еще я должен спрашивать твое разрешение? – с опасными нотками в голосе процедил адмирал, наклонившись и испепеляя свою жертву недобрым взглядом. - Пусти, – придушенно прохрипел художник, дергая руками и ногами. Отметив, что блондинчик не растерял свой пыл, даже столкнувшись с противником, явно превосходившим его по силе, Том констатировал, что, похоже, этот придурок действительно был влюблен в принца. Или же не считал победителя битвы при Сефау способным на решительные меры, и не сомневался в том, что любая гадость сойдет ему с рук. Вспомнив блеснувший в темноте нож, Хиддлстон иронично усмехнулся. Интересно, на что бы пошел мальчишка, если бы узнал, что, согласно теории Ами, в теле его предполагаемого конкурента присутствует эмбрион, способный стать ребенком рейна? - Говоришь, что хочешь кувыркаться с Крисом? Я ничего не имею против. По правде говоря, мне на вас обоих искренне наплевать. Но не смей приближаться ко мне, совать нос в мои дела и уж тем более угрожать мне или нападать. И только вздумай тронуть Сириуса хоть пальцем. Я не буду с тобой возиться, а переломаю все, что смогу, и вышвырну вниз в логово таркауна. Каждая произнесенная Хиддлстоном фраза сопровождалась неслабым встряхиванием, и к концу разъяснительной речи его противник утратил наглость и самоуверенность. - Ты не сделаешь этого. Ты.. не такой. Ты – герой, - сбивчиво пробормотал Алеф, нервы которого, кажется, начали сдавать. - Похоже, что я шучу? – рявкнул Том, с силой приложив художника затылком о стену. – Или тебе в детстве не рассказывали страшных историй о Королевских офицерах? Фиалковые глаза Алефа от страха расширились до невероятных размеров. - Нет, я не верю, что ты.. Что это правда. Ты не сможешь. - А зря, – цокнул языком Хиддлстон, угрожающе прищурившись. - Крис говорит, что ты ему нужен, - задушенно пробормотал блондинчик, и Том, заметив, что на его глаза навернулись слезы, ослабил хватку: он был способен на многое, имея беспрецедентные полномочия, но не был убийцей, и уж тем более не намеревался идти по стопам Стираса. – Я не понимаю, зачем. Ты слишком стар для него. Какого черта ты к нему лезешь? И вообще, он все равно вернется ко мне. Он всегда возвращается, а ты.. - Очень жаль, поскольку он мне совершенно не нужен, – спокойно пояснил адмирал истинную правду: в настоящий момент он не желал не то, что видеть принца, а даже слышать его имя. - Лжешь, - выдохнул Алеф, и Хиддлстон с удивлением отметил, что мальчишка не теряет присутствие духа, - ты не стал бы со мной сейчас.. Если бы не.. Я видел, как ты на него смотришь. Не смотря ни на что, первым желанием адмирала было узнать, как же, по мнению Алефа, он смотрит на принца, но он задушил этот порыв: сейчас волноваться следовало совершенно о другом. - Не смей попадаться мне на глаза, - устало сообщил Том, и, более не ощущая в себе прежней ярости, отпустил немедленно хватившегося за шею художника и спешно направился к себе. Ему нужно было подумать, и уж точно не о любовных интрижках ублюдочных королевских особ. Том не мене получаса ходил по комнате из угла в угол, и, хотя нога уже неоднократно и вполне однозначно давала понять, что ее обладателю хорошо бы передохнуть, иначе она откажет ему в повиновении, он просто не мог усидеть на месте, и продолжал двигаться, невзирая на боль. При воспоминании о том, что он точно так же бегал по своим апартаментам на «Фортуне», принимая роковое решение пойти той ночью к принцу, из чего получилась спровоцировавшая цепную реакцию катастрофа, адмирал с силой затряс головой, но легче от этого не стало. Казалось, мысли не вмещались в черепной коробке, и она была готова взорваться. Наконец, прекратив этот замкнутый марафон, Хиддлстон остановился и вгляделся в рисунок на засаленной драпировке. Нет, нет и еще раз нет. Этого не могло быть. Очередная глупость. Просто Крис решил разыграть его в отместку за поцелуй с Тони. Или даже просто так, часто ли ублюдку требовался повод для таких забав? Рейн решил, что ему наскучило изображать заботу, и нужно устроить встряску. А, может, это и замышлялось сразу: усыпить бдительность адмирала проявлениями внимательности и участия, а потом нанести удар и от души посмеяться в компании своих похабных дружков. Уловив зарождавшуюся логическую цепочку, Том вновь двинулся вперед, но уже медленнее, опасаясь упустить ее. Да, именно Крис затеял все это, а жители Мунтауна, гнусные контрабандисты и внезаконники, с радостью ему помогали издеваться столь чудовищным образом над попавшим к ним в плен терранским офицером. Внезапно Хиддлстон замер, не завершив шага, и застыл на пару секунд посреди комнаты с приподнятой ногой и приоткрытым ртом. Существовал способ быстро и максимально достоверно определить, присутствовала ли в словах Ами хоть крупица правды. Кретин. Тупица. Идиот. Принимая во внимание тревожившие его самого вновь возникшие особенности и ощущения, он должен был сделать это уже давно, как только появились те странные необъяснимые симптомы. И почему он раньше до этого не додумался? - Ара, ты можешь необходимо провести профильное сканирование моего организма? - Задай эталон. - Мужчина человеческой расы. - Приступаю. Пока дроид проводила сравнение, Том нетерпеливо вышагивал по комнате, изменив траекторию: вместо углов в качестве ограничительного предела теперь выступали противоположные стены. Нет, ну, конечно же, не будет обнаружено ничего, выходящего за пределы нормы. Потому что это все – глупая шутка. Ами таким образом решила отомстить ему за неуважительно отношение в их первую встречу, и, возможно, она все это и придумала: у принца просто могло не хватить мозгов для столь изощренной фантазии. - Сканирование завершено, - неожиданно возвестила дроид. - Выявлено отклонение от заданной нормы. - Какого рода отклонение? – похолодел адмирал, в раз растеряв всю свою уверенность. - В теле присутствует активный элемент, схожий по строению с зародышем человеческого подтипа. Том тяжело сглотнул, с силой сжал виски, и вот так, обхватив голову обеими руками и закрыв глаза, принялся остервенело метаться по комнате. Нет, нет, он отказывался в это верить. Неправда. Чудовищная, гнусная ложь. Бред горячечного больного. Да, он, должно быть, все еще в коме, без сознания после Фиры, и на самом деле находится в лазарете «Фортуны», а Мунтаун, Джек, доктор Ами и то, что сообщила ему Ара – игра воображения, сон, вызванный сильнодействующими препаратами. Лишь натолкнувшись на комод, Хиддлстон испытал боль, и, горячо возжелав, чтобы его чаяния оказались правдой, осторожно открыл глаза в надежде увидеть привычную обстановку крейсера и лица друзей, но нет, он все также находился в комнате с потертой тканью на стенах, кроватью с металлическим каркасом и ужасающим вердиктом, подтвержденным заключением Ары. - Что значит активный? – еле шевеля губами, спросил Том. По большому счету, его не интересовали детали и, наверное, ответ и так был известен, но он просто не мог не задать этого вопроса. - Он растёт и развивается по образцу человеческого плода. Ближайший аналог, который мне удалось подобрать, - развитие плода в организме женщины человеческой расы или гена схожего подтипа, совпадение схемы процесса 88 процентов, структуры процесса 95 процентов. Обнаружена высокая вероятность совпадения свойств процесса и признаков среди других рас с учетом исходных параметров носителя. Продолжить расширенный поиск соответствий? - Нет, благодарю, - еле слышно произнёс Хиддлстон так, что сам едва расслышал собственные слова. Промелькнула мысль, что соул Криса мог повредить Ару или изменить ее настройки, но адмирал об этом подумал сразу, как узнал про хаар, уже несколько дней назад, и дроид сама подтвердила отсутствие постороннего вмешательства в ее систему, не говоря уже о том, что в таком случае по заложенной программе она должна была экстренно переформатироваться, во избежание утечки данных носителя. Но ее протоколы были чисты. Итак, воздействие на его дроида исключалось, но у соула принца теперь благодаря хаару имелся доступ к данным Ары, он мог считывать все, что пожелает, а Хиддлстон не без оснований полагал, что этой информацией ни в коем случае нельзя делиться с посторонними. - Ара, сотри из памяти результаты последнего сканирования и сам запрос о проведении данной процедуры, - дрожащим голосом отдал команду Том. - Исполнено. Материалы исключены из базы данных. Запись сохранена в резервном архиве. - Можешь удалить и резервную запись? - Такой возможности нет. Ругнувшись сквозь зубы, Хиддлстон вдохнул и выдохнул. - Ара, если кто-то потребует передать данные о моем состоянии, ты должна будешь уведомить меня. - Разумеется, Том. Пытаясь восстановить равновесие при помощи дыхания, адмирал сел на кровать. Следовало благодарить Вселенский дух за то, что он удержал его от официального обследования, когда стали возникать боли и другие симптомы. Лишь предоставив округлившиеся от удивления глаза Вероники и отвращение на ее лице, Том ощутил, как по спине стекает холодный пот. «Это противоестественно», - сказала она. Вспомнив, как после поимки льва они рассуждали о гипотетической возможности беременности у мужчин, Хиддлстон почувствовал, как дернулись его губы. Интересно, мнение доктора Митчелл поменялось бы, если ты перед ней стояло живое подтверждение того, что самец человеческого подвида может вынашивать потомство? Внезапно Том вскочил, в панике расстегнул мундир и, задрав футболку, оглядел свой пока плоский живот. Неужто это действительно было правдой? Прикрыл глаза, он обессиленно привалился плечом к стене и потер влажный от выступившей испарины лоб. Живое воображение тут же подкинуло картинку самого себя с округлившимся животом, и реакция оказался мгновенной: к горлу немедленно подступила тошнота, Хиддлстон бросился к уборной и сидел рядом с унитазом, пока из него не вышло все, что было в желудке. Когда позывы прекратились, Том в изнеможении прислонился щекой к холодному ободку, и даже его внутренняя брезгливость не воспротивилась этому, а мозг, пожалев владельца, не напомнил о количестве микробов. Впрочем, это был тот случай, когда было наплевать практически на все. Он сам не понимал, плачет или смеётся, а потом осознал, что это было и тем, и другим сразу. В конце концов, адмирал лег на пол и, обняв себя руками, прижал колени к груди. Он не отреагировал, ни когда в дверь настойчиво стучался Сириус, ни когда скребся и жалобно подвывал Сайлас. Хиддлстон бесконечно долго лежал на холодном камне, пока, наконец, спину не начало ломить. Поднявшись, он прошел в комнату, тяжело дыша, ничего не видя перед собой и слепо натыкаясь на все вокруг. Протолкнув в горло пару стаканов воды и избегая глядеть на себя в зеркало во избежание нового приступа тошноты, адмирал вышел в коридор, подошёл к перилам и долго вглядывался вниз, жадно хватая ртом воздух. Наконец, ощутив примесь гари, он понял, почувствовал, ощутил, как же сильно ненавидит это место, и сердце сжалось от тоски по «Фортуне». Неужели отныне для него закрыт путь домой? Как это получилось? Почему именно с ним? И как теперь ему быть? Как он сможет посмотреть в глаза Гидеону? Нет, он не успеет, его уничтожат сразу же после того, как регламентное сканирование прибывших обнаружит то же несоответствие, что и Ара. Но, даже если ввиду его высокого статуса или благодаря хлопотам Советника будет организовано судебное разбирательство, то его исход в любом случае предрешен. Его жизнь кончена. Мелькнула мысль, что вот с этим можно достаточно легко покончить, не дожидаясь, когда его пристрелят на собственном крейсере. Стоит только подтянуться и перекинуть ноги через перила. А дальше и думать не потребуется. Ни унижения трибунала, ни всеобщего презрения, ни позорной казни. Адмирал Хиддлстон останется в памяти дорогих ему людей как герой Терры, офицер, достойно погибший при исполнении своего долга. Эта мысль привлекала его, но что-то, видимо, инстинкт самосохранения, заставил спешно сделать пару шагов назад. Осознав, что прижался спиной к стене, Том растерянно моргнул, и оценил свои действия словно бы со стороны. Он что, думал о самоубийстве? Адмирал не понимал собственных ощущений, но становиться суицидником для офицера было равнозначно предательству всего, чему он клялся служить. Постояв еще немного, Том хотел было вернуться к себе, но вместо этого решил прогуляться. Сойдя на пару уровней ниже, Хиддлстон добрел до лифта и опустился к арене. Ноги сами вели его вперед, он не знал, что там будет, но вряд ли это могло быть чем-то более ужасным, нежели то, что он узнал о себе совсем недавно. Сквозь пелену разносортных мыслей, застилавших сознание, внезапно пробился крик. Было темно, но Том расслышал, что призыв о помощи исходил с края арены. Сириус. Недолго думая, он бросился вниз, перепрыгивая через ряды аэрокресел и не обращая внимания на ногу. Слева раздался вопль: мальчику на помощь спешил кто-то еще, но адмиралу было некогда оборачиваться: уже зажглись знакомые сигнальные прожекторы и дрогнули цепи. Мальчишка висел, держась руками за край оградительной стены, и Хиддлстон некоторое время пытался сообразить, как подобраться ближе, прежде чем заметил приставные лестницы. Но как только Том оказался совсем рядом, пальцы юного рейна не выдержали, и он с криком упал в песок. В ту же секунду раздался грохот цепей: решетчатая крышка начала стремительно опускаться. Времени на раздумья не оставалось, и, прежде чем адмирал осознал, что делает, он прыгнул следом.