Space cace (Space fortune)

Том приземлился крайне неудачно: правое колено немедленно пронзила боль, а бедро тут же свело сильнейшей судорогой. Загребая руками песок в попытке подняться, Хиддлстон услышал справа от себя ругань: на арену вместе с ним в последний момент явно сиганул кто-то еще. Однако данный момент был не самым подходящим для выяснения личности его товарища по несчастью. В ту же секунду решетчатая крышка с грохотом захлопнулась, замуровав их в этой кровавой песочнице, а лязг подъемного механизма зловеще возвестил об открытии единственной остававшейся запертой клетки, и, прекрасно помня, кто в ней находился, Том ощутил липкий страх. С трудом удерживая равновесие, Хиддлстон огляделся в поисках Сириуса, но прожекторы внезапно отключились, погрузив арену в кромешную тьму, и только увидев два светящихся голубых огонька, он облегченно выдохнул. - Том! – воскликнул мальчик, также заметив своего спасителя, и бросился к нему, но, не успел он добежать каких-то пару шагов, как оказался отброшен движением здоровенной лапы: вырвавшийся на свободу таркаун решил поиграть с едой. К счастью, боевой плацдарм был довольно щедро засыпан свежим, еще не утоптанным песком, и, упав в него, юный рейн не получил увечий. С характерным жужжанием зажглись резервные лампы, и в их красном свете арена показалась залитой кровью, но, по крайней мере, видимость разительно улучшилась. Таркаун вновь метко подбросил свою игрушку, на этот раз швырнув в сторону адмирала, который, улучив, момент, крепко ухватил мальчика за руку, поднял его на ноги и, притянув ближе, закрыл собой, но, взглянув на их противника, с ужасающей ясностью осознал сущую бесполезность этой меры. Голов у монстра было не три, как полагалось данному виду, а целых пять! Все они были посаженые на длинные чешуйчатые шеи, беспрестанно извивавшиеся наподобие гигантских змей, а горящие красным огнем выпуклые глаза сканировали поверхность под ногами, выискивая подходящую жертву. Лапы монстра ужасали острыми когтями, и, хотя шипастый хвост четко разглядеть не удалось, судя по волне песка, вздымаемой его движениями, он был не менее впечатляющ. Хиддлстона, не так давно лишь чудом спасшегося после нападения гууров, вовсе не радовала перспектива оказаться съеденным заживо таркауном, однако, если таковой являлась цена за спасение жизни маленького принца, он был готов заплатить ее, не задумываясь, но, к сожалению или к счастью, чудовище явно не имело склонности торговаться. Особь, возвышавшаяся над ними, была просто исполинской, и даже если бы он закусил адмиралом в качестве первого блюда, не оставалось никаких сомнений в том, что оно его аппетит не утолило бы. Таркаун на несколько секунд царственно замер, выставив вперед кривые когтистые лапы, и Том, превозмогая боль в ноге, спешно толкнул Сириуса за ближайший каменный выступ, способный хоть ненадолго укрыть их от зверя. - Том, я как обычно гулял по краю, а вдруг.. – начал сбивчиво объяснять мальчик, но адмирал закрыл ему рот ладонью и прижал палец к губам, показывая, что шуметь не стоит. Насколько Хиддлстон помнил из академического курса галактических существ, посвященного плотоядным тварям, слабым местом у таркауна были глаза, обоняние также подводило. Но зато представители этого вида обладали неплохим слухом и феноменальной чувствительностью к пространственным вибрациям, другими словами, особыми органами улавливали движение и во время охоты ориентировались по большей части на эту чрезвычайно полезную для хищника особенность. Было понятно, что тихо отсидеться не удастся, тем более что вряд ли их скоро хватятся, но требовалось хотя бы перевести дух. Вдруг кто-то не слишком деликатно толкнул Тома в плечо, отчего тот подпрыгнул. - Нервишки-то ни к черту? Шевели клешнями, конфетка, - еле слышно бросил внезапно вынырнувший из темноты Реннер, и личность их компаньона на этой игровой площадке стала ясна. Вразрез с уверенным тоном, лицо Джея было бледным, будто чуть перекошенным, видимо, столкновение с подобным противником не шло ни в какое сравнение с дуракавалянием в компании приятелей против мокряков, которые даже в количестве десяти особей не могли составить таркауну конкуренции по части смертоносности. Таркаун, потерявший законную добычу, издал характерный скрежет зубами, который можно было считать аналогом боевого клича, что, пожалуй, было совершенно излишним: в намерениях монстра и так никто из присутствующих не сомневался. - Здесь есть выход? – быстро спросил Хиддлстон, ощутив, как Сириус, дрожа от страха, прижался к нему сильнее и обхватил руками за поясницу. - Конечно, только он закрыт снаружи, а потому что он есть, что его нет – один хрен, - проворчал Реннер, бдительно подняв голову: рефлексы военного в минуту опасности давали о себе знать. Сдержав рвавшееся с языка ругательство, Том огляделся, пытаясь сориентироваться. Изнутри арена выглядела совсем иначе, нежели представлялась снаружи. Это была неплохо оборудованная боевая площадка с закоулками, тупиками и столбами, предназначенными для большего развлечения в процессе битвы, и напоминала детскую огороженную игровую на открытом воздухе, каковыми изобиловали парки и скверы как густонаселенных городов, так и небольших поселений. Только в отличие от песочниц, в которых резвились терранские детишки, в этом месте взрослые мужчины забавы ради сражались с монстрами, щекоча себе нервы, что, по мнению адмирала, никак не могло служить показателем прогрессивной эволюции потомков землян. - Ни черта не видать, - шепотом ругнулся Джей и указал в сторону. – Давай туда. Хиддлстон кивнул, вместе с Сириусом медленно и, стараясь не издавать лишнего шума, продвигаясь в затененную глубь угла. Наверняка Реннер гораздо больше знал о схеме расположения укромных укрытий на арене, если таковые вообще имелись, и, поскольку они находились в одной упряжи, вопроса о доверии даже не возникало. - Сир, ты как? – понизив голос, спросил Джей. - Держишься? - Ага, - сглотнул мальчик. Первое оцепенение спало, юный рейн уже не стискивал руку адмирала с прежней силой, и даже предпринял пару осторожных попыток высунуть свой любопытный нос и разузнать, что происходит. - Шшш, - бросил Том и задвинул опасно осмелевшего мальчишку себе за спину. На какое-то время все трое умолкли, но сгустившаяся тишина была жуткой, поскольку несла собой ожидание неизбежной угрозы, которая совсем скоро дала о себе знать шорохом, раздавшимся сразу с нескольких сторон. Тому потребовалось некоторое время, чтобы понять стратегию твари: их явно обнаружили и теперь загоняли в ловушку. Очевидно, Реннеру пришла в голову та же мысль, и он подтолкнул Хиддлстона, вынуждая выбраться из укрытия. Находиться на хорошо освещенном участке арены было сравнимо с пребыванием в качестве лакомых пирожных в стеклянной витрине кондитерской на всеобщем обозрении, а потому ощущалось не слишком комфортно. Но, преодолев несколько десятков футов открытого пространства, троица достигла темного навеса, и, наблюдая за тем, как таркаун, к счастью, не заметивший бегство своей потенциальной еды, мощными ударами крушит то место, где они совсем недавно находились, Том согласился, что недавний риск был полностью оправдан. Однако было понятно, что с такими перебежками их надолго не хватит, а отсутствие возможности даже позвать на помощь как посредством соула, так и вербально, в надежде, что хоть кто-нибудь услышит отчаянные вопли, порождало панику, которая могла оказаться губительной, а потому допустить ее было никак нельзя. Мельком глянув на сосредоточенную мордашку Сириуса, послушно жавшегося к стене, Хиддлстон попытался трезво оценить ситуацию. В первую очередь требовалось разыскать что-то, чем можно было бы обороняться: вступать в единоборство с таркауном по причине в разы превосходящих сил противника было крайне нежелательно, но даже к такому варианту развития событий следовало подготовиться. - Здесь есть оружие? – шепотом спросил Том. - Под замком, - разочаровал его Реннер и ехидно хмыкнул. – Что, господин адмирал решил сразиться с таркануом один на один? Список подвигов давно не пополнялся? А разве вам не удастся побороть его силой своего величия, как фаорского льва? Джей открыто насмехался, правда, скорее, от нервозности, нежели от злости, но Хиддлстон, оказавшийся увлеченным внезапно озарившей его мыслью, даже был готов рассыпаться в благодарностях, как если бы они находились в приличном терранском обществе, а не на песчаной арене, сдобренной полусгнившими ошметками тех тварей, что некогда полегли здесь на забаву толпе. Тогда, на «Фортуне», он действительно остановил голубого льва. Животное, которое испокон веков подчинялось исключительно рейнам, выведенное на их родной планете. После того случая Том частенько вспоминал, как зверь ластился к нему, тычась мордой в живот, и лишь теперь осознал причины такого, мягко говоря, нетипичного поведения. Понимание предсказуемо не оказалось приятным, однако адмирал постарался отбросить моральные терзания: вдруг конкретно сейчас эта особенность сможет сослужить добрую службу? Что, если влияние находящегося в нем эмбриона или вживлённого в него иногена распространяется не только на львов, но и на всех животных в принципе? Возможно, тот гуур, что утащил его в пещеру, не расправился с ним немедленно по аналогичной причине? Это было идиотизмом, чистейшим безумием. Но также шансом, способным спасти их жизни. Хиддлстон сглотнул и взглянул на прильнувшегося к нему Сириуса: в красном свете кожа его казалась белой, а глаз не было видно вовсе, лишь то и дело поблескивали два светящихся огонька. Мальчик храбрился и держался просто отлично, но было понятно, что ни Тому, ни Реннеру не удастся его защитить. - Стойте здесь, - бросил адмирал и, прежде чем кто-либо из его товарищей по захватывающей ночной прогулке сумел вымолвить хоть слово, отважно шагнул вперед. Наступая на разъезжавшийся под его тяжестью песок, Том не таился, поэтому таркаун тут же отозвался на движение. Вздымая волны песка своим тяжелым телом, монстр приблизился к нему и замер, оценивая потенциальную опасность. Подняв голову вверх, Хиддлстон пару мгновений глядел на возвышавшегося над ним плотоядного исполина, вполне способного стать его палачом, а затем ощутил, как собственное тело начало сотрясаться, словно в конвульсиях, а все мысли смешались и будто застыли: разум оказался парализован страхом. Раздавшийся сзади придушенный всхрип привел адмирала в чувства, напомнив ему, что и ради кого он должен сделать. Ноги, очевидно, солидарные с инстинктом самосохранения, увязали в песке и не желали преодолевать сыпучую преграду. С трудом продвинувшись вперед еще на пару шагов, Том заставил себя вдохнуть полной грудью и протянул вперед руку. Таркаун по-прежнему изучающе смотрел на внезапно оказавшуюся под ногами пищу своими пятью парами глаз, склонив головы и изогнув длинные шеи под разными углами, а Хиддлстон, пытаясь представить, как это могло бы ощущаться, на какой-то миг погрузился в раздумья и утратил бдительность. Очнулся Том лишь от звука клацающих зубов, немедленно отдернул руку и повалился навзничь, что было весьма вовремя: замешкайся он хоть на миг, непременно лишился бы кисти. Результат полевого эксперимента представлялся вполне однозначным. Либо тварь крайне нестандартно проявляла нежные чувства, либо его теория не выдержала практического испытания, но пускаться в догадки было некогда: таркаун пошел в атаку. Удар мощного хвоста подбросил не успевшего отползти адмирала вверх как пушинку, и, ударившись о каменную стену, он тяжело осел в песок. Нервные окончания взвыли мгновенно и хором, однако временем для того, чтобы прийти в себя и оценить повреждения, Хиддлстон не располагал. Ощущения были таковыми, словно в теле не осталось ни единой целой кости, но, скорее предугадав, нежели услышав приближение монстра, он, перевернулся на живот и, до крови ободрав пальцы о шероховатый камень, кое-как поднялся на ноги, но ровно для того, чтобы оказаться отброшенным в другую сторону. По совокупности признаков полагалось, что тело после таких испытаний наотрез откажется повиноваться, но на этот раз адмирал принял вертикальное положение куда проворнее, поскольку прямо на него летел усеянный шипами хвост. Резво подпрыгнув, совсем как в детской игре, Хиддлстон избежал столкновения, но изящно завершить маневр не удалось: он неуклюже упал, подняв вокруг себя песчаный вихрь, и тут же ощутил, как кто-то тянет его за плечо. Пару раз дернувшись, Том сообразил, что таркаун вряд ли мог обзавестись человеческими руками, а потому охотно пополз туда, куда его тащили. Во время его вылазки Джей и Сириус нашли более удобное укрытие за нагроможденными большими ящиками, куда следом заполз и Хиддлстон. - Совсем долбанулся? – рявкнул ему на ухо Реннер. – Решил потягаться в ловкости с Крисом? Том не успел ответить, а секунду спустя Сириус прижался к нему и крепко обнял. - Не делай так больше, - всхлипнул малыш, яростно дергая ворот его мундира. – Не бросай меня, понял? Хиддлстон не нашел подходящих слов для ответа, но, находясь в таком состоянии, вряд ли прямо в этот момент он смог бы хоть что-то произнести, и лишь успокаивающе погладил юного рейна по спине. Выглянув из-за грубо сбитого ящика, Том обнаружил, что таркаун развернулся, и теперь его передняя часть тела вновь была обращена в сторону того места, где недавно находилась потенциальная жертва, а головы тянулись к поверхности, разыскивая удравшую еду. Существенным недостатком чудовища были его размеры: чтобы развернуться, неповоротливому телу вместе с хвостом во избежание удара о столбы требовалось описать по арене значительный круг, то есть даже такое простое движение трансформировалось в затейливый пируэт, что было весьма на руку его вынужденным противникам. Кроме того, длина шей, которые венчали смертоносные головы, не соотносилась с громадным телом, а потому с такой высоты он просто-напросто не мог дотянуться до дальних углов арены. Вообще, хоть облик таркауна, бесспорно, и впечатлял, но наводил на мысли о некой несуразности. - Почему у него столько голов? – отдышавшись, задал Хиддлстон интересовавший его вопрос. - Модификация для боя, - шепнул Реннер. – Джек купил его у Бардоса и хотел его перепродать. В Мунтауне нет идиотов, согласившихся бы выйти против такой адской хреновины. Том вздохнул, сплюнул попавший в рот песок и с ужасом ощутил на языке металлический привкус. - Ты как? – ткнул его в бок Реннер. - В порядке. - Вообще я не волнуюсь, просто вдвоем сподручнее, - хмыкнул Джей. – Конечно, будь здесь ублюдок, мне было бы куда спокойнее. Адмирал хотел что-то сказать, но замер в немом изумлении. Сам того не понимая, Реннер уже во второй раз подкидывал ему идею. И если первая оказалась провальной, то эта точно должна была сработать. Ну конечно! И как он сразу не додумался? - Надо связаться с его высочеством, - прохрипел Том, отплевываясь от остававшегося во рту песка. - Здесь тебе не центр связи, конфетка, если ты еще не догнал! - Ара, передай соулу его высочества, что мы заперты на арене! – прошептал Хиддлстон, не обращая внимания на колкости. – И что таркаун вырвался из клетки. И побыстрее. - Это поможет? – оживился Сириус. – Отец придет за нами? - Должно, - поколебавшись, кивнул Том и обнял мальчика. – Не бойся, мы не позволим этой твари тебе навредить. - Я не боюсь, - с нотками возмущения отверг такое предположение мальчишка. – Я же герой. - Исполнено, сэр, - подала звонкий голос Ара, Том, от облегчения забыв про бродившую рядом опасность, поблагодарил соула в полный голос, а Сириус и Реннер дружно на него зашикали. - Как тебе это удалось? – испытующе прищурился Джей. – Активность дроидов в Мунтауне блокируется. - А то тебе не известно, - фыркнул Том, не сдержавший презрения. - Хаар, - после некоторого раздумья понимающе цокнул Реннер и протянул ему что-то твердое. – Держи. Нашел здесь. Даже если они придут, им потребуется время, чтобы спуститься и прикончить эту тварь. С ней можно расправиться разными способами, но самый эффективный – пробить мозг, он один и расположен не в голове, как у нас, а где-то в груди, чуть ниже того места, из которого начинаются шеи. Адмирал хотел было спросить, откуда приспешнику принца известно о таком древнем механизме, как хаар, но вместо этого ощупал пальцами предмет, находившийся в его руке, который оказался рукоятью длинного металлического меча, совсем как те, что древние на заре цивилизации применяли в бою. Ну да, разумеется, чудовище любезно подождет, пока он подойдет и проткнет его насквозь несколько раз, пытаясь добраться до самой уязвимой части. - А ты? - Я запасся, - продемонстрировал Реннер отличный гарпун. - Мусор, конечно, но лучше, чем ничего. - Почему просто не пристрелить его? – нахмурился Хиддлстон. Он и в самом деле не понимал, к чему такие сложности теперь, когда дело приняло столь опасный оборот, на кону стояли их жизни, и речь ни о каких развлечениях уже не шла. - Моча таркауна едкая как кислота, а еще и чертовски горючая и взрывоопасная. У них внутри будто бочка с топливом. Поэтому в них не стреляют бластерами, чуть что – бомбанет так, что мало не покажется. - Что-то мне это напоминает, - с нотками обреченной усталости выдохнул Том: параллели с памятным боем принца против фарийского быка не заставили себя ждать. - Откуда тебе все это известно? - Охотился на них, - сумрачно ответил Реннер, бдительно озираясь по сторонам. Словно в подтверждение его недавних слов рядом послышалось шипение, а несколько секунд спустя обоняние адмирала уловило тошнотворный запах концентрированного сероводорода. - Метит добычу, - скривился Джей и прикрыл рот воротом куртки. - Ну и дрянь. - Меня сейчас вырвет, - прошептал Сириус и уткнулся лицом в бок Хиддлстону, шумно сопя. - Ты герой или нет? – хмыкнул Реннер, небрежно-шутливо ткнув мальчика в плечо. – Держи свой ужин в себе. Иначе окажешься в брюхе этой твари. От такой перспективы Сируис ойкнул, зажал руками нос и для надежности закрыл его нижним краем многострадального мундира адмирала. Сам Том испытывал схожие ощущения, но организм пока не бунтовал: то, что за предыдущие приступы тошноты его желудок полностью очистился, в этой ситуации было как нельзя кстати. - Том, - вдруг позвал Джей, наверное, впервые обратившись к нему по имени, и в его голосе явственно ощущалось волнение. – Таркауны испражняются, чтобы оградить свою жертву от других хищников. Внезапно раздался характерный звук, издаваемый таркаунами во время охоты, но почему-то с совершенно противоположной стороны от той, где находилось чудовище. Хиддлстон несколько секунд гадал, как монстру при всей его неповоротливости удалось так быстро и, самое главное, незаметно проскользнуть мимо них, как ужасающая догадка оформилась в голове, а несколько секунд спустя нашла визуальное подтверждение. Чудовищ было как минимум два. Раздался утробный рев, звук падения и следом за ним всех троих накрыло вихрем песка: таркауны обнаружили присутствие друг друга, и перешли в наступление. Судя по существенной разнице в размерах и количестве голов, которых у второй особи было столько, сколько и положено иметь данному виду, можно было предположить, что пришелец не стремился ввязываться в драку, поэтому все больше уклонялся, не решаясь атаковать. - Было бы здорово, если бы они прикончили друг друга, - выдохнул Том, взволнованно наблюдая за развитием событий, но все прекрасно понимали, что на это рассчитывать особо не следует. Вялый поединок дал им непродолжительную передышку: какое-то время монстры были заняты исключительно территориальным вопросом. Однако восторг долго не продлился: в следующее мгновение Сириус дернулся, поднял на адмирала округлившиеся глаза, громко взвыл, а невидимая сила потащил его в сторону. Громадная особь, приструнив соперника, продолжила попытки добыть еду, и последняя оказалась удачной. Сверху раздался шум и скрежет металла, перемежавшийся бранью, истеричным визгом и тявканьем: их отчаянное положение явно было замечено, но действовать следовало быстро. - Уебок! – заорал Джей и, выскочив из укрытия, замахал руками, пытаясь привлечь внимание монстра к себе, но тут же оказался отброшен мощным хвостом в дальний угол арены. Сириус, которого таркаун ухватил длинным языком за щиколотку, повис вниз головой, и лишь беспомощно дергал руками. Заметив, как вторая голова приближается к той, что держала мальчика, с явным намерением разорвать его на части, Том не стал дожидаться расправы и, бросившись вперед, ухватил обеими руками длинную чешуйчатую шею, с непривычки едва не поранив лезвием меча самого себя. Таркаун явно не ожидал нападения, поскольку нескольких ударов тяжелой рукояти хватило, чтобы он отпустил жертву. Приземлившись рядом с юным рейном, Хиддлстон прикрыл его собой и тут же ощутил, как по ребрам полоснуло чем-то острым, а в следующую секунду правую часть тела обожгло раскаленной болью: шипастый хвост твари все же до него добрался. - Что вы там возитесь, мудаки? – заорал Джей и, не получив ответа, подпрыгнул и метким ударом своего короткого гарпуна пронзил одну из шей таркауна. Дергаясь и брызжа ярко-зеленой кровью, чудовище заревело от боли и заметалось, вздымая песчаные волны такой высоты, что они взвихривались до верхнего края арены. Подпрыгнув, Реннер вцепился руками в край гарпуна в попытке вырвать его вместе с головой, но при очередном сильном рывке твари не удержался и отлетел в сторону. Очевидно, мальчик показался монстру особо лакомым блюдом, потому как, несмотря на то, что одна из голов безжизненно повисла на перебитой шее, длинный красный язык, высунувшийся из другой пасти, вновь потянулся к нему, минуя адмирала, и, ухватив, рванул на себя. Собрав последние силы, Том поднял меч острием вверх и бросился навстречу вставшему на задние лапы монстру. Заметив его, чудовище опустилось, намереваясь расплющить нападавшего своей тяжестью, Хиддлстон сделал последний, на грани сил, рывок, и лезвие вошло в грудь твари ровно по самую рукоять. Из раны хлынула темная болотного цвета кровь, так обильно, что Хиддлстон, по глупости задержавшийся в попытке выдернуть меч, оказался залит ею с головы до ног, при этом исполинская махина покачнулась, угрожая рухнуть прямо на него. Характерный запах сигнализировал, что тварь опорожнила мочевой пузырь или тот орган, что его заменял, и дышать стало практически невозможно. Не успев продумать путь к отступлению, Том в последний момент вынырнул из-под задергавшегося в предсмертной конвульсии монстра и еще несколько секунд ощущал удушающий смрад, доносившийся из разинутой в беззвучном реве пасти, прежде чем таркуан не упал замертво, подняв вокруг себя сравнимое с бурей облако песка. Когда видимость прояснилась, и стало ясно, что чудовище действительно повержено, адмирал сел в песок и опрокинулся на спину, раскинув руки, смеясь и слабо отбиваясь от тормошившего его Сириуса. В реальность его вернул лишь истошный вопль, раздавшийся сверху. - Таури! - Какого черта ты разлегся? – откуда-то сбоку заорал Реннер, и в тот же миг Хиддлстон увидел, как к нему стремительно приближается заостренный роговой конец массивного хвоста, и, не откатись он в сторону, наверняка оказался бы пришпилен к арене. - Дьявол тебя подери, - простонал адмирал: в нахлынувшей эйфории от победы над одним монстром он совершенно позабыл про его товарища, который явно воспринял устранение конкурента как подарок судьбы и ринулся вперед в активных попытках схватить еду, на которую теперь больше никто не претендовал. Мельком взглянув вверх, Том обнаружил, что вокруг края арены столпилось немало людей, среди которых выделялись бурно распинавший кого-то Джек и, разумеется, Крис. Торс принца был обнажён, как и у Алефа, прижимавшегося к нему, из чего следовал однозначный вывод о том, чем они занимались, пока Хиддлстон, Сириус и Реннер развлекались в кровавой песочнице. - Держитесь, я скоро, - крикнул Крис, бодро перемахнув через ограждение, но высота стены явно не позволяла преодолеть ее в два счета, а, тем временем, монстр, неуклюже потоптавшись, вновь пошел в атаку. Этот таркаун не участвовал в погоне за живым мясом с самого начала, а потому не сильно утомился, чего нельзя было утверждать в отношении людей, уже битый час пытавшихся выжить на арене. Том, задыхавшийся после бешеной скачки, однозначно мог сказать, что изрядно пресытился такими забавами, Реннер хромал на левую ногу, и по его виду можно было не сомневаться, что он также сыт по горло этим приключением. И все же более мелкая особь оказалась и менее расторопной. Один мозг, приходившийся на целых три головы, не справлялся с мельтешившими под ногами кусками живой еды, и, стоило всем троим броситься в разные стороны, как он застыл на месте, бестолково дергая шеями и не зная, куда податься. Принц спустился очень быстро, и Тому, краем глаза наблюдавшему за ним, даже показалось, будто он цепляется за отвесную стену голыми руками. Изловив Сириуса, адмирал вместе с ним укрылся за игровым столбом, когда из двери, которую он раньше не замечал, на арену высыпало более десятка мужчин, вооруженных всевозможным колющим и режущим оружием. Однако старшему рейну подмога явно не требовалась. Лихо запрыгнув на таркауна одному Вселенскому духу известным способом, он выхватил из наплечных ножен два крепких меча, синхронными движениями обеих рук изящно снес боковые головы чудища и, красиво подбросив мечи, поймал их и всадил скрещенные лезвия монстру в спину, в мгновение ока уничтожив мозг, а затем ловко соскочил с ничком повалившейся туши, словно бы это ему ничего не стоило, и, оглядев поле битвы, мрачно резюмировал: - Развлечение окончено. Детское время вышло. Невольные гладиаторы, утомленные и крайне потрепанные, покинули арену через ту же замаскированную дверь, за которой скрывался допотопный подъемный механизм наподобие кустарного лифта, только не имевшего стен вовсе, и Том был искренне рад, когда эта ненадежная конструкция остановилась, и он, наконец, ступил на твердую поверхность. - Долбанутые! – несколько раз гневно, но с примесью какого-то ужасающего восторга повторил Джек, встретивший их первым. – Ну, кто расскажет, какого черта вы там забыли? - Я вышел проветриться, услышал, как вопит Сир и ломанулся к нему, - пояснил Реннер, с трудом опиравшийся на травмированную ногу. – Хиддл, ты, наверное, тоже побежал на его писк, так? - Именно, - подтвердил адмирал. Он не знал, что еще следует сказать, но свирепый вид принца, ощутимо толкнувшего его в плечо, благополучно избавил от дальнейших расспросов: от рейна веяло таким гневом, что никто, включая хозяина города, не решился продолжать полушутливый диалог. Ами, судя по спальному костюму, выдернутая прямо из постели, также находилась на месте сбора, но ничем не выдавала полагавшегося в таких случаях недовольства, и даже успела развернуть импровизированный полевой госпиталь. К счастью, в столь неотложных мерах потребность отсутствовала, но Тому было приятно знать, что в случае, если бы исход их разминки оказался не столь благоприятным, им была бы оказана медицинская помощь. Как выяснилось, в команде Ами имелись не только дроиды, но и вполне себе человеческий персонал: две девушки тут же деловито начали осматривать Сириуса на предмет повреждений, а молодой человек с лицом бесстрастным, но внушавшим доверие, поспешил к Реннеру, у которого было вывихнуто колено. Сама же доктор Ами занялась непосредственно адмиралом, который был этому несказанно рад. Что касается Сириуса, то, явно оправившись после встречи с таркаунами, он не желал тратить время на такое скучное занятие, как лечение ран, наоборот, стремился как можно скорее продемонстрировать их, а также поделиться со всеми подробностями их получения. - Видели? – то и дело горделиво повторял юный рейн, крутя головой по сторонам и отбиваясь от заботливых рук. – Эта хрень чуть не сожрала нас! А меня спас сам адмирал! - Я не справился бы в одиночку, - дипломатично заметил Том. Это было правдой: вдвоем они с Сириусом так долго ни за что не протянули бы. - Я лишь слегка подсобил господину адмиралу, - хмыкнул Реннер, подмигнув Тому. - Он и без меня неплохо бы разобрался с этим пятиголовым дерьмом. - Да, ты тоже был крут! - просиял мальчик, повернувшись к курившему в стороне после малоприятной процедуры вправления коленного сустава Джею. Подпрыгнув к своему второму спасителю, юный рейн крепко обнял его, так, что сигарета выскользнула из пальцев и угодила прямиком в капюшон его толстовки, вызвав небольшой переполох. - Заканчивайте ворковать, - фыркнул крутившийся рядом Тони, с озабоченным видом изучавший блок управления механизмами на арене. – Аж тошно. - А ты не подслушивай, - закурил Реннер очередную сигарету и почему-то покосился на молча наблюдавшего за происходящим Криса. – Может, мы с Хиддлом крепко сдружились, пока валялись в песке. После одного совместного сражения адмирал вовсе не намеревался записывать в приятели Реннера, совсем недавно хамившего ему напропалую, но в этот момент он был занят взаимодействием с доктором Ами, а потому лишь стиснул зубы и промолчал. В первую очередь, Ами просканировала Хиддлстона с ног до головы, в отличие от своих коллег, уделяя особое внимание не конечностям пациента, а его животу, но пояснений по понятным причинам не озвучила, да Том и не горел желанием задавать вопросы при таком количестве свидетелей. Слегка разбавляла напряженную атмосферу потребность отбиваться от собачьих поцелуев. Встретив адмирала на поверхности, Сайлас несколько раз подпрыгнул и принялся, как безумный, носиться кругами, так и норовя сбить с ног кого-нибудь из озабоченно сновавших людей, а сейчас, когда восторги улеглись, стремился прижаться к хозяину или хотя бы лизнуть его в лицо, что осложняло проведение осмотра и грозило вывести и без того напряженную доктора Ами из себя Хиддлстон безропотно выполнял сухие указания, стараясь не встречаться с Ами взглядом, но даже в формальных касаниях ощущалась, насколько она недовольна. Невзирая на слабые протесты, доктор заставила своего пациента поднять футболку прямо перед всеми, что привлекло внимание даже больше, нежели туши поверженных монстров, и ужасающе долго смазывала каждую вызывавшую беспокойство рану. Нанося мазь на пересекавшую всю правую часть туловища глубокую царапину, оставленную шипом таркауна, Ами надавила на нее излишне сильно, отчего несвернувшаяся кровь зашипела, а сам Том подпрыгнул, испытав острую боль, а в довершение вручила ему непрозрачный флакон, испускавший довольно резкий травяной запах, однозначно намекавший на горечь содержимого. - Выпейте. Это для укрепления внутренних органов. - А мне ты ничего такого не хочешь предложить? – подал голос Реннер. - Или эта штука полагается только героям Галактики и победителям таркаунов? - Именно, а тебе я бы посоветовала присесть и не напрягать травмированную конечность, если хочешь, чтобы она прослужила тебе дольше, - кивнула Ами и неодобрительно покосилась на Хиддлстона, не спешившего дегустировать сомнительную субстанцию. – Да, это следует выпить. Или вам, адмирал, требуется особое указание? - А если я не послушаюсь, что мне будет? – не унимался Джей и тут же скрутился от боли, когда рыжеволосая барышня не слишком этично ткнула его колено. Лишь удостоверившись, что флакон опустошен, а наполнявшая его темная жидкость вся до капли оказалась внутри ее пациента, Ами некоторое время хмуро изучала его реакцию, после чего, не проронив ни слова, поспешила на помощь своим коллегам, безуспешно пытавшимся справиться с Сириусом. - Признаю, мы с тобой неплохо сработали, адмирал, - неожиданно сообщил Реннер и протянул оторопевшему Хиддлстону руку. В иных условиях Том скорее плюнул бы приятелю ублюдка в лицо, но, увы, он по-прежнему находился в логове пиратов, и действовать надлежало соответствующим образом. Напомнив себе, что главная его задача – это выбраться отсюда живым и целым, он стиснул зубы и ответил на рукопожатие, а непонятная злость во взгляде принца, неотрывно следившего за ним все это время, была воспринята как приятный бонус. - А ты и правда просто супер, - от души хлопнул Хиддлстона по плечу подошедший следом Джек, и тот немедленно ощутил, как подогнулась больная и без того перетружденная нога. - Даже королевский ублюдок вряд ли сумел бы уложить ту громадину так прытко. - Звание адмирала просто так не дают, - слабо ухмыльнулся Том, мысленно ужасаясь себе. Катастрофа: он уже непроизвольно начал говорить на одном языке с этой категорией населения. – Но именно его высочество спас нас, этого не стоит отрицать. - Он тоже отлично сработал, - крякнул Джек, и вдруг крайне грубо выругался. - Да будет тебе известно, что вы лишили меня прибыли от двоих этих красавцев, но за то зрелище, что вы устроили, мне и десятка таких же не жаль! Но, знаешь, лучше не пытайся повторить. Том кивнул. Он и в самом деле был благодарен принцу за спасение, хоть и старался не думать о хааре, благодаря которому оно стало возможным, уже давно решив, что вернется к этому вопросу по прибытии на «Фортуну», когда в его распоряжении окажется как минимум доступное информационное пространство. Кроме того, уровень мастерства, с которым Крис расправился с таркауном, совершенно справедливо заслуживал восхищения, и, будь их отношения иными, адмирал непременно выразил бы свои восторги и непременно поинтересовался, как ублюдку удалось так быстро спуститься по голой стене. На протяжении всего немного скомканного осмотра Крис не проронил ни слова, лишь с мрачным видом стоял в стороне, но, как только суета улеглась, а Ами объявила, что ее команда сделала все необходимое, стряхнул буквально повисшего на нем художника и вместе с Джеком поспешил к Реннеру, намереваясь выяснить все нюансы произошедшего. Адмирала принц демонстративно не замечал. Крис, Бастер, Тони и Реннер, отделились ото всех, явно желая избежать свидетелей, и принялись что-то тихо обсуждать. Алеф, который явно не был рад заварушке или, что более вероятно, их героическому спасению, немного подождал, посылая принцу томные взгляды, но тот был слишком озабочен случившимся и не обратил на любовника внимания, и молодому человеку ничего не осталось, кроме как убраться восвояси, обиженно тряхнув светлым хвостом. Ощущая зверскую усталость, Том также хотел как можно быстрее вернуться к себе, но после пережитого не мог просто так уйти, даже элементарно не пожелав Сириусу спокойной ночи. Он оглядывался в поисках мальчика, когда кто-то осторожно тронул его за рукав. - Пойдем что ли? – изобразил скучающую мордашку юный рейн. – Я провожу тебя, а то вдруг ты заблудишься. - Может, лучше я провожу тебя? – предложил Том, разглядывая хитреца и пытаясь разгадать его план. Впрочем, Сириус также изрядно утомился, а потому не был склонен юлить. - Неа, так не получится. У тебя больше кровать, на ней удобно смотреть мультики, - сообщил он и состроил умилительную гримасу. – Ну, ведь можно же? Всего пару серий? Еще же совсем не поздно. Хиддлстон знал, что ему следует заняться собой: все еще остававшиеся на теле внешние раны, равно как и внутренние, требовали внимания, но вместо этого согласно кивнул. Вряд ли Сириусу после их приключения так не терпелось вернуться к дурацким анимационным картинкам, пусть и с сюжетом, интересным даже взрослым, скорее это была завуалированная попытка отвлечься, заглушить испытанный стресс, и он просто не мог ему в этом отказать. Мальчишка вместе с Сайласом с радостным воплем бросился вперед по коридору и, проскакав несколько десятков футов, обернулся и нетерпеливо поманил адмирала, намекая на то, что ему следует пошевеливаться. Но, как бы Сириус ни желал быстрее приступить к просмотру мультфильмов, а скорость продвижения к заветной цели все же задавала нога адмирала, которая после недавно испытанного напряжения явственно выражала свое недовольство происходящим. Когда ценой более десятка непроизнесенных ругательств Тому удалось добраться до выделенных ему апартаментов, он не знал, кого из Вселенских сил следует благодарить. Но не успел он ополоснуть руки и налить себе воды, как дверь от мощного пинка распахнулась, и в комнату ворвался принц. Гадая, что произошло, Том поставил стакан на стол и церемонно поклонился, но Крис пролетел мимо него, не удостоив и взглядом. - Как ты посмел уйти? – взревел рейн, ухватил вскочившего с кровати Сириуса за плечо и ощутимо тряхнул его. – И это после всего, что ты учинил? - Ты сам всегда меня прогоняешь, когда вы с Джеком что-то обсуждаете, - огрызнулся мальчик, слабо трепыхаясь в попытке сбросить руку отца. - А ты, - свирепо ткнул принц подошедшего ближе Хиддлстона пальцем в грудь, отчего тот пошатнулся, – какого дьявола ты его увел? По правде говоря, Том не понимал, что происходит. Принц развлекался с Алефом, пока они с Сириусом и Реннером больше часа провалялись в песке, эффектно прикончил таркауна, покрасовавшись перед восторженной публикой, и было совершенно не ясно, какого Вселенского духа он сейчас злится. - Ваше высочество, вы не говорили, что Сириусу нельзя уходить, - максимально спокойно пояснил Том, хотя внутри у него все клокотало от гнева. Слова нашли поддержку в виде грозного рычания: Сайлас, который после шумного вторжения поначалу спрятался под кроватью, вылез и, усевшись аккурат рядом с новым хозяином, приоткрыл пасть, демонстрируя два ряда острых зубов. - Ты должен был подумать, ведь это же – твоя коронная фишка, не так ли? - зло выплюнул принц и хмуро покосился на призрака. – Сир, за мной. Не рассчитывая, что за ним последуют добровольно, Крис не слишком нежно ухватил отпрыска за руку и потащил к двери, но тот начал извиваться и, вырвавшись, отскочил в сторону. - Я никуда не пойду! – бесстрашно крикнул Сириус отцу, но, когда тот повернулся, опасливо сделал шаг назад. - Ладно, поговорим здесь, - кивнул принц, из глаз которого едва не сыпали искры. - Ты сам полез на арену, и не смей отрицать. Какого дьявола ты это сделал? Ответа не последовало. - Ну? – рявкнул Крис так громко, что бутылка с муаннером, мирно стоявшая на столе, от его голоса жалобно задребезжала. – Отвечай, маленький негодяй! - Я этого не делал. - Не лги мне! Эффект от крика оказался предсказуемым: несмотря на свою браваду, Сириус был лишь маленьким мальчиком, пережившим то, с чем ни каждому взрослому удается справиться без травм для психики. И сейчас он основательно перепугался, но, очевидно, наследственное упрямство в условиях стресса только обострилось. - Я говорю правду! – гневно заявил он, сжав руки в кулаки, и в подтверждение своих слов топнул ногой. - Я ходил по краю, но не хотел прыгать, я не дурак! Меня толкнули. - Лжешь! Что за глупости, - продолжал давить Крис. - Ты хотел посмотреть на таркауна и слез вниз, так? Помня о выбранной ранее тактике, Том старался придерживаться ее и не встревать во взаимоотношения принца и его сына, но, стоило ему мельком заметить, что сведенные за спиной руки мальчишки начали подрагивать, эти казавшиеся непоколебимыми намерения претерпели кардинальные изменения. - Ваше высочество, это ребенок, - громко сообщил Хиддлстон, сделав уверенный шаг вперед. - Заткнись и не суйся не в свое дело, - с проступившей на лице невообразимой злостью рыкнул принц, и, вновь повернувшись к сыну, ткнул в него пальцем. – А ты не смей мне лгать! Несмотря на то, что перед ним находился член королевской семьи и его командир, и что-то внутри подсказывало, что юному рейну физическое наказание не грозило, такого обращения с детьми на своих глазах Том вытерпеть не мог. - Ваше высочество, немедленно прекратите! – процедил он. Сказано это было не громко, но очень отчетливо, и хоть собственный голос показался адмиралу чужим, эффект он произвел чудодейственный. Крис замер, на несколько секунд прикрыл ладонями лицо, и, когда убрал их, глаза его уже не светились бешенством, а взгляд не наводил на мысли о необходимости спасаться бегством немедленно и куда подальше. Как оказалось, принц задержал дыхание, а когда сделал глубокий рваный вдох, из его левой ноздри показалась алая капля. Сириус, до того беспомощно цеплявшийся рукой за металлическое изножье кровати, сдался и юркнул Хиддлстону за спину. Какое-то время Крис молча стоял, словно застывший истукан, но, услышав шорох, с бестолковым выражением поднял руку и смазал кровь, после чего долго и озадаченно изучал красные следы, прежде чем вытереть пальцы о джинсы. Том также замер, будучи в шоке от своего поступка. Он не хотел делать ничего такого и содрогался от самой мысли навредить принцу, но не мог наблюдать за тем, как явно не контролировавший себя взрослый мужчина отчитывает беззащитного ребенка, в правдивости слов которого адмирал почему-то не сомневался. И, конечно же, Хиддлстон был изрядно удивлен тем, что ему успешно удалось применить ментальное воздействие не к человеку, а к представителю рейнов, которые, как вид, стояли гораздо выше не только обычных людей, но и подавляющего большинства других рас, населявших галактику, однако думать об этом было некогда. - Ты, правда, прыгнул не сам? – тихим, но не менее жутким голосом спросил Крис, заставив Сириуса вздрогнуть. - Мне кажется, он уже давно и вполне определенно сказал вам, что не прыгал на арену по своей воле, - выплюнул Том. – Я видел, как Сириус повис на ограждении. И уверяю вас, он просил о помощи, а не испытывал восторга от перспективы упасть вниз. Крис несколько секунд глядел на адмирала, который также не отводил глаз, и по итогу Том мог порадоваться, что выиграл в этой зрительном поединке. - Собирайся, - не глядя, бросил принц сыну, и хотя голос его по-прежнему сочился раздражением, в поведении не было прежней пугающей агрессии. - Сегодня ты будешь спать со мной. - Между тобой и Алефом? – едко уточнил мальчик, к которому после заступничества Хиддлстона вернулось присутствие духа, и глаза его на секунду вспыхнули. – Чтобы он прирезал меня во сне? Нет уж, я лучше заночую в логове шинди или на арене рядом с трупом таркауна. Там всяко безопаснее, чем с этим психом. И вообще, вы что, будете трахаться прямо при мне? Фу. Мерзость. Следовало признать, что юный рейн уделал более старшего на все сто процентов. Во всяком случае, адмирал, молча наблюдавший за перепалкой, безоговорочно присудил Сириусу первое место. Крис несколько секунд молча взирал на сына, не в силах подобрать ответ, его глаза пылали от бессильной ярости. В конце концов, он круто развернулся и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. - Интересно, он придет еще раз? – задумчиво спросил сорванец, первым нарушив молчание, и повернулся к Хиддлстону. – Я весь день искал тебя, но так и не нашел и просто гулял по краю, я так часто делаю. А потом кто-то толкнул меня в спину. - Сириус, не принимай все это близко к сердцу. Уверен, твой отец просто сильно переволновался. Тому стоило немалого труда заставить себя произнести эти слова, но ради душевного равновесия мальчика он был вынужден пойти на сделку со своими принципами. - Он всегда так, - махнул рукой Сириус и, прикусив губу, криво улыбнулся. – Я привык. Эта попытка изобразить равнодушие была хороша, и в нее можно было бы поверить, если бы не дернувшаяся щека, выдавшая истинное состояние мальчика. Не зная, как его утешить, Хиддлстон собрался напомнить о недосмотренных мультфильмах, но дверь вновь открылась. На этот раз Крис пребывал уже в более адекватном состоянии, и адмиралу пришло на ум, что, должно быть, доктор Ами точно так же оценивала его собственную степень вменяемости прежде, чем поделиться шокирующими новостями. Покосившись на Тома, Крис молча подошел к сыну и опустился перед ним на колени. - Сир, я.. – осторожно начал он. - Я не должен был кричать на тебя. А ты, наверняка, и так.. - Все в порядке, - улыбнулся Сириус, прервав его. – Меня спас сам адмирал Хиддлстон! Теперь мне завидуют все мальчишки! Принц слабо кивнул, но, судя по выражению его лица, это достижение он считал весьма сомнительным. - Ты сильно испугался? - Не, - мотнул головой мальчик так, что волосы, разметавшись, закрыли его глаза. – А ты веришь мне? Что я не прыгал? - Я.. – предпринял отец новую попытку изъясниться, но замялся в самом же начале. – Да, верю. - Не парься, все же круто получилось, - широко улыбнулся Сириус, и Крис, оценивающе оглядев его, неуверенно поднял уголок губ в ответ, но Тому, внимательно наблюдавший за сценой, почему-то показалось, что он уловил в выражении лица мальчика нечто очень знакомое и неестественное. - Сири, пойдем, сегодня ты переночуешь у меня. Не волнуйся, - подмигнул Крис и попытался изобразить привычную кривую улыбку, - Алефа с нами не будет. Даю тебе слово. - Я тебе не мелюзга, чтобы спать под боком, - скривил мордашку Сириус. – Меня же засмеют, если узнают! - Давай я хотя бы провожу тебя в твою комнату, - настаивал принц. - Можно я еще немного побуду с Томом? - Если ты ему не помешаешь, - осторожно заметил Крис и впервые за второй сеанс выяснения отношений бросил на адмирала быстрый взгляд. – Наверное, он утомился после вашего приключения. - Да, нам пришлось нелегко, но я буду рад компании, - рассеял сомнения Хиддлстон. Принц внимательно оглядел их обоих, кивнул, молча поднялся и, слегка замешкавшись перед дверью, вышел из комнаты, даже позабыв пожелать спокойной ночи. Ощущая себя, по меньшей мере, выжатым лимоном, Том многое бы сейчас отдал за то, чтобы просто растянуться на кровати, но не мог взять и выставить мальчика, пережившего такое, вон. Только он собрался предложить посмотреть мультики, рассчитывая, что никому из них после такой терапии, по крайней мере, не будут сниться кошмары, как заметил неладное. Сириус стоял, повернувшись лицом к стене, и молча теребил испачканные песком рукава. Плечи мальчика заметно подрагивали. - Не знаю, как ты, но я порядком проголодался, - заметил адмирал. Это было правдой и, поскольку в вопросе пропитания на Криса теперь рассчитывать не приходилось, нужно было заблаговременно решить этот вопрос. - Пожалуй, я попробую добыть нам что-нибудь из еды. Не подскажешь, где кухня? Юный рейн не издал ни звука, лишь повел плечом. - Сириус, в чем дело? – спросил Том, но ответа вновь не последовало: сорванец только лишь тряхнул головой и замер. Не на шутку встревожившись, Хиддлстон так быстро, как только мог, подошел к мальчику и тут же констатировал, что был прав: по измазанным грязью детским щекам текли слезы. - Все нормально, сейчас пройдет, - выдавил Сириус. Поняв, что его состояние замечено, он натянул на голову капюшон и отвернулся, явно стыдясь своей слабости, но адмирала эта уловка совершенно не убедила: он из собственного опыта знал, как это бывает и что в такие моменты нужно делать. Хотя Вальц порой и уделял юному Тому недостаточно времени, он компенсировал это гипертрофированной заботой и искренне любил своего воспитанника, никогда не оставлял его один на один с болью и в любой ситуации старался найти правильный подход. Сириус же не был киборгом – дроидом в человеческой оболочке, а потому такая реакция на перенесенный стресс и ругань отца была вполне закономерной. Хиддлстон вздохнул и, опустившись на колени, развернул юного рейна лицом к себе и осторожно обнял его за плечи. Тот немедленно дернулся, и Том уже было решил, что оказался неправ в своих суждениях и сейчас его оттолкнут, но вдруг мальчик обмяк в его руках, словно бы только и ждал, когда ему подставят плечо, и, обхватив адмирала за шею тонкими ручками, уткнулся носом ему в шею и громко разревелся. Они молча стояли так какое-то время, пока всхлипы не затихли, но, даже успокоившись, Сириус продолжал крепко обнимать своего спасителя, стискивая пальцами ткань его мундира. Внезапно Хиддлстон ощутил касание пушистого меха: привстав на задние лапы, призрак обеспокоенно ткнулся мокрым носом в щеку хозяина и, дождавшись, когда на него обратят внимание, слабо тявкнул. - Видишь, Сайлас волнуется за тебя, - хмыкнул адмирал, ласково погладив маленького принца по слипшимся от грязи волосам. - Спасибо, Сай, - выдохнул мальчик и, мазнув ладонью по пушистой голове пса, улыбнулся сквозь слезы. – Прости меня, я тоже.. Я тоже пару раз в тебя кидался банками. - Думаю, он не сердится, - усмехнулся Том, поправив псу вывернувшееся наизнанку ухо. - Ой, твоя нога, - охнул малыш и, согнав с покрасневших глаз последние слезы, дернул адмирала за руку. – Вставай быстрее. Тебе же больно. - Ничего страшного, - успокоил Хиддлстон, хотя при этих словах колено немедленно хрустнуло, а бедро в качестве проявления солидарности протестующе стрельнуло. - Прости меня за.. это, - неопределенно махнул рукой мальчик и натянул рукава толстовки, скрыв пальцы. - Все нормально. Ты же ребенок, - вздохнул Том, а в ответ получил недовольный взгляд заплаканных голубых глаз. - Я большой и герой. Вернее, я хочу им стать, когда вырасту. Крутым героем, как ты или папа. При этих словах адмирал едва удержался от скептического хмыканья: в чем-чем, а в отношении поведения последнего он придерживался кардинально противоположной оценки, но, приняв во внимание состояние мальчика, озвучивать свое мнение не стал. - Конечно ты уже большой, тебе девять. Но даже взрослым и сильным иногда нужна помощь. - Но я испугался. А настоящие герои никогда не боятся. - Что за ерунда? – нахмурился Хиддлстон. - Страх – это естественная реакция для любого живого существа, даже для героя. Ты прекрасно проявил себя для такого юного возраста. Казалось, пояснение несколько примирило младшего рейна с действительностью и осознанием своей реакции. - Тогда можно я сегодня останусь у тебя на ночь? – нерешительно спросил Сириус, и в голосе его не было обычной наглости. – Не хочу спать один. Просьба поразила Тома до глубины души. Во-первых, вопреки его фантазиям о большой семье, ему еще ни разу не доводилось настолько близко взаимодействовать с детьми, и он попросту не знал, как на это реагировать. Во-вторых, никто и никогда не смотрел на него вот так: с чистой мольбой во взгляде. - Конечно, малыш, - кивнул Хиддлстон, и при виде того, как Сириус светло улыбнулся, его сердце дрогнуло. Не самые приятные ощущения явно выражали требование измученного тела немедленно разместиться в горизонтальном положении и дать ему возможность восстановить силы, но, поскольку Том не ел ничего с обеда, он констатировал, что привередливый желудок, уже начавший характерно подвывать, ни за что не позволит уснуть. Обсудив ситуацию с Сириусом, они все же решили подкрепиться, и еще не менее часа провозились на кухне, пытаясь совместными усилиями и не без помощи Сайласа, оказавшегося просто незаменимым в поиске тех или иных ингредиентов, приготовить хоть что-то из имевшегося набора базовых припасов. Хиддлстон, по сути, практически никогда не занимавшийся приготовлением пищи, весьма смутно представлял себе этот процесс, но гору сэндвичей им налепить все же удалось. Когда же, основательно нагруженные съестным, они возвращались обратно, адмирал бросил быстрый взгляд на часы, располагавшиеся в сердце Лунного города, и обнаружил, что давно перевалило за полночь. После сытного ужина, сопровождавшегося бурным обсуждением способов, которыми можно было справиться с таркауном, Том, несмотря на одолевавшую его усталость, поплелся в ванную и провел там уйму времени, вымывая и вычесывая из волос, ушей и других укромных мест на теле попавший в них песок. Клятвенно пообещав себе, что в первый же свой визит в Терру он посетит магазин, специализирующийся на средствах для купания, и, вопреки собственным предубеждениям, скупит все, на что ляжет взгляд, Хиддлстон какое-то время разглядывал следы, оставшиеся ему на память о встрече с пятиголовым монстром. Следовало признать, что чудовище отделало его знатно. Нанося на оставшиеся царапины заживляющее из флакона, что напоследок дала ему Ами, Том с тоской грезил о ванне с травяным целебным настоем, замешанном на каких-то инопланетных личинках и способном реанимировать тело человека даже после самой основательной встряски. Как правило, получаса, проведенного в горячем водном растворе, с лихвой хватало, чтобы синяки и ссадины исчезли, словно их и не было вовсе. Можно было бы позвать Веронику и попросить дополнительно нанести мазь на самые сильные кровоподтеки, а затем.. К сожалению, Том не успел представить то, что должно было последовать за лечебной процедурой. Напоминание о собственной сущности не позволило углубиться в фантазии, напротив, тело покрылось гусиной кожей, и он был вынужден вновь встать под горячую воду, чтобы согреться. Только сменив белье, а также облачившись в свежую футболку и джинсы, он почувствовал себя относительно чистым. Решив, что потребность смыть грязь будет неплохим предлогом убедить юного неряху принять душ, Том поспешил выйти к гостю, даже не досушив волосы, но к своему разочарованию обнаружил, что Сириус уже залез на кровать прямо в грязной куртке и обуви и развлекается, бросая Сайласу основательно пожеванный мячик. Увидел Хиддлстона, сорванец после недолгой возни вытащил из-под себя одеяло и юркнул под него, при этом с подошв его кроссовок посыпались сухие комья грязи. - Горячая вода тебя ждет, - все же невозмутимо сообщил адмирал, продолжая лохматить полотенцем свои и без того торчавшие в разные стороны волосы. – После нашего приключения это будет очень даже кстати. - Да ну, нафиг, - отмахнулся Сириус. Том вздохнул: другого ответа ожидать было наивно. - Ты всегда спишь в одежде? – поинтересовался он, присев с другой стороны кровати. - Ага, - интенсивно кивнул мальчишка. - Джек говорит, что настоящему воину нужно всегда быть готовым к атаке. - В постели обувь точно следует снимать. - Ладно, - пожал плечами юный рейн, стянул кроссовки и затолкал их под кровать, но так стало еще хуже: Хиддлстон позабыл о том, что мальчуган не является поклонником водных процедур. Он даже поначалу решил, что в Мунтауне подобное отношение к гигиене было в порядке вещей, но детишки, которые встречались ему на пути, в большинстве своем выглядели опрятно и ухоженно. Значит, дело заключалось именно в Сириусе, а точнее – в наплевательском отношении к его воспитанию. Том повесил полотенце на стул и в очередной раз вздохнул. Успокаивая мальчика, он немного отвлекся от собственных проблем, но сейчас, мысленно вернувшись к принцу, также вспомнил про все свои невзгоды, подтолкнувшие его к этой прогулке, результатом чего стала почти часовая возня на арене, вытравить которую из памяти будет очень непросто. Втянув носом воздух, адмирал осознал, что неприятный запах усилился, и причину этого долго искать не пришлось: согревшись, Сириус снял куртку и расстегнул толстовку, под которой обнаружилась не слишком опрятная футболка. Сайлас, до того мирно дремавший в изножье кровати, поднял голову и, поведя носом, немедленно спрыгнул и улегся под столом, и у Хиддлстона имелись кое-какие соображения о причинах этого бегства. Том покачал головой и расстроенно потер глаза. В годы обучения в академии ему приходилось спать в одной комнате с шестью другими мальчишками, но даже они все вместе не создавали столь впечатляющего аромата. - Тебе все же не помешает принять душ, - продолжил Хиддлстон уговоры. – В ванной есть чистое полотенце, а также шампунь и жидкая пена. - Да ладно, - сонно буркнул Сириус, повернувшись к нему лицом, и широко зевнул, совершенно не потрудившись прикрыть рот. – Я мылся только две недели назад. Еще рано. - Тогда завтра утром, - поколебавшись, пошел на уступку Том и то лишь потому, что не хотел тревожить мальчика, на долю которого сегодня и так выпало немало переживаний. Но, похоже, преподнеся ворох кошмарных сюрпризов, Вселенский дух хоть в чем-то оказался с ним солидарен, поскольку внезапно Сириус, до этого лишь неуютно ерзавший, вскочил и начал остервенело чесаться. - Песок! – с обидой поделился он, дрыгаясь и дергая руками и ногами. – Блядство! Ненавижу! Досадливая гримаса на детском личике выглядела столь забавно, что сдержать улыбку было практически непосильной задачей. - Ты помнишь, где находится душ, - удовлетворенно кивнул Хиддлстон. - А ты не будешь подглядывать? – недоверчиво прищурился проказник. - Что-что? – притворно нахмурился адмирал. – К твоему сведению, я – королевский офицер, и все еще нахожусь при исполнении. Ты знаешь, какое наказание предусмотрено терранскими законами за подобные оскорбительные инсинуации? Было не ясно, все ли слова из суровой тирады мальчик понял, но общий смысл явно уловил, поскольку тут же потупился. Впрочем, выговор не помешал нахаленку, предусмотрительно отошедшему подальше, задиристо показать язык, и только когда мальчишка скрылся за дверью, ведущей в ванную, Хиддлстон наконец-то дал себе волю и широко улыбнулся. Впрочем, мысль о том, насколько Сириус в своих повадках походил на отца, мигом отбила у него все веселье. Пожалуй, второго принца Кристана Вселенной будет тяжеловато выдержать, однако, судя по тенденциям, к этому все и шло. К удовольствию Тома, прислушивавшегося к доносившимся из ванной звукам, Сириус пробыл там прилично времени, и это давало надежду на то, что стойкий запах немытого тела будет сведен. Чего, разумеется, нельзя было сказать о выкинутой за дверь одежде. Том, как мог, постарался привести в порядок джинсы и толстовку, и ему это вроде бы удалось, но с курткой и футболкой он потерпел полное поражение: если пятна на первой требовали как минимум основательной стирки, то вторая, судя по степени заношенности и паре больших прорех, дальнейшему использованию не подлежала. Что адмирала поразило, так это карманы, битком набитые всякой всячиной. Попадались и полезные предметы, скажем, набор мини-инструментов с логотипом Старков, портативный фонарь и электронная карта Мунтауна. Но подавляющее большинство из того, что таскал с собой мальчишка, было неясного происхождения и предназначения, как, скажем, увесистый мешочек с чем-то звенящим, либо же откровенным мусором вроде засушенных здоровенных жуков. Впрочем, памятуя о серьезном разговоре с Гидеоном, единожды четко объяснившим своему десятилетнему воспитаннику, что карманы – его личное дело и персональная ответственность, Том решил, что это – наилучшая стратегия, а потому аккуратно сложил все сокровища юного рейна обратно. Выбрав чистую футболку из тех, что приготовил для него Крис, адмирал оставил ее под дверью и, деликатно постучав, громко сообщил, что отвернулся и занялся своей одеждой. Его собственный мундир, основательно вывалянный в песке, имел плачевный вид, но после нескольких интенсивных встряхиваний как будто немного облагородился: ткань отличалась впечатляющей стойкостью. Впрочем, в случае сохранения характера приключений в Лунном городе было непонятно, насколько еще его хватит. Когда Сириус, завершив водные процедуры, вышел из ванной, вид у него был крайне недовольный. С разбегу запрыгнув на кровать, юный рейн завернулся в одеяло так, что на поверхности торчала лишь голова, и до того напомнил Хиддлстону обиженно надутую булочку-ватрушку с выползшей с одной стороны начинкой, что он не выдержал и рассмеялся. Сайлас, видимо, почуявший, что дышать стало свободнее, тоже вернулся на облюбованное ранее место и, с трудом пристроив оба хвоста, так и норовившие разъехаться в разные стороны, важно поднял голову, демонстрируя готовность принять участие в разговоре. - Ну вот.. – горестно вздохнул мальчик. – Ты сам заставил меня мыться, а теперь смеешься. - Но так стало гораздо лучше, - заметил Том, ласково потрепав его по волосам, которые теперь, когда с них была смыта грязь, проявили свой истинный цвет - светло-светло русый, перемежавшийся золотистыми и почти белыми прядками. Сайлас явно решил, что такова традиция, поскольку тоже протянул лапу и потрогал ею надутый голубоглазый рогалик. - Выгляжу как девчонка и пахну как девчонка, - сокрушенно посетовал юный рейн. Кое-как выбравшись из кокона и обнюхав себя, он картинно ударил ладонью по лбу. – Говорю же, блядство. - А как, по-твоему, должен пахнуть мужчина? – поинтересовался адмирал, поудобнее устроив заболевшую ногу: наверное, стоило подняться и выпить муаннер, но ему почему-то было невыносимо лень даже двигаться, не то, что идти до стола. - Не просто мужчина, а герой. Героям некогда мыться, им не до такой ерунды, - наставительно сообщил Сириус. - Они заняты важными делами. Скажешь, нет? Том удивленно приподнял бровь. Ему очень хотелось бы узнать источник такой сомнительной информации, но он воздержался от наводящих вопросов. - Прости, но я никак не могу с тобой согласиться, - осторожно возразил он. - Соблюдение гигиены – вопрос здоровья и силы в первую очередь самого героя. Знаешь, сколько болезней можно подхватить от грязи? Кроме того, девочкам тоже нравится, когда от героя приятно пахнет. Я бы сказал, это – один из ключевых моментов в выборе дамой того или иного героя. Это рассуждение ввело мальчика, до сих пор пребывавшего в твердой уверенности в неопровержимости своей точки зрения по поводу отношения героев к купанию, в глубокое замешательство. - Ты уверен? – уточнил он, забавно сдвинув бровки: мыслительный процесс вновь явственно отразился на маленьком личике. Что ж, по крайней мере, этот рейн хотя бы пытался шевелить мозгами. - Абсолютно. Не веришь мне – спроси у кого угодно. - Просто.. Отец говорил, что я могу вообще не мыться, если не захочу, и хуже я от этого не стану. - Он, наверняка, пошутил, - нашелся Хиддлстон, мысленно проклиная принца за неосторожность. - Или имел в виду немного другое. Скажем, что он будет любить тебя любым. Вряд ли его высочество буквально хотел сказать, что можно вовсе забыть о гигиене. Кроме того, сам-то он, должно быть, регулярно моется. Сириус подумал еще немного и согласно кивнул, очевидно, сочтя приведенные доводы куда логичнее, нежели те, которыми он руководствовался ранее. Наклонив голову, он оглядел футболку и как можно более незаметно втянул носом воздух, но на этот раз на его лице не возникло демонстративного отвращения. Теперь мальчик ужасно напоминал Сайласа, который после памятного утреннего купания точно также растерянно обнюхивал себя, не зная, как реагировать. - Ой, у меня же инжир завалялся.. – вдруг воскликнул Сириус и, выпутавшись из одеяла, выпрыгнул из кровати и принялся шарить по карманам своей развешенной на стульях одежды. – Вот, нашел! – наконец, выудил он смятый пакет, при этом пара засушенных жуков упала на пол. – Будешь? - Спасибо, утром попробую, - хмыкнул адмирал, искоса поглядывая на здоровенных насекомых. – Зачем тебе эти жуки? - Чтобы подкладывать отцу, конечно, - с набитым ртом сообщил сорванец так, словно это было самой естественной вещью во Вселенной. Сириус проворно влез обратно на кровать, юркнул под одеяло, изображая игру в прятки, однако довольно быстро вынырнул обратно крайне взлохмаченным, зато довольным. – Хочешь, одолжу парочку? – хитро улыбнулся он. – Действует отпадно. - Спасибо, но, боюсь, это не мой метод, - усмехнулся Хиддлстон, представив реакцию принца на такую проказу: вздумай он так пошутить, то, пожалуй, переплюнул бы выходку ублюдка с «Эрой». - А ты.. Ты точно не любовник отца? – вдруг тихо спросил юный принц. - Что-что? – недоверчиво моргнул Том, огорошенный таким вопросом, и от изумления едва не сверзился с края кровати. – С чего ты это взял? - Все так говорят, - застенчиво улыбнулся Сириус, прижав верхний край одеяла подбородком и глядя на него своими невыносимо голубыми глазами. – Это гадко и мерзко, но если все взрослые этим занимаются, то ладно. - Тебе не рановато знать такие слова? – усмехнулся адмирал, пытаясь тем самым перевести опасную тему в другое русло. - Наверное, - задумчиво пожал плечами мальчугана. – Но если я уже их знаю, не могу же я просто взять и забыть? - Справедливо, - был вынужден согласиться Том. - Так что, вы с отцом трахаетесь? – вернулся к своему вопросу сорванец. - Да-да, - энергично кивнул он в ответ на приподнятую бровь. – Это слово я тоже знаю, его здесь часто произносят. Хиддлстон вздохнул и с трудом сдержал порыв горестно закрыть лицо рукой: похоже, ни какие увещевания в данном случае не помогут. - Нет, - покачал головой он, поудобнее взбивая подушку. – На этот счет можешь быть спокоен. - Жаль, - разочарованно вздохнул мальчик. – Ведь отец тебя слушает. Я бы посмотрел, как ты погнал бы в шею этого патлатого придурка, с которым он кувыркается. - Так, довольно разговоров, - категорично заявил Том, с удивлением ощущая легкий жар на лице. – Пора спать. Сириус, измучанный за день, почти мгновенно заснул, а Том практически всю ночь не сомкнул глаз. Глядя на мирно спящего мальчика, он то и дело касался своего живота и мысленно отдавал должное причудам мироздания. Забавно: еще несколько часов назад Хиддлстон готов был расстаться с жизнью, не углядывая более в ней смысла и не находя сил бороться со всем тем дерьмом, что сыпалось на него с момента появления принца на «Фортуне», а сейчас он был полон решимости и воли выжить любой ценой. Наверное, причина была в том, что, как неоднократно случалось в последние несколько крайне насыщенных событиями дней, его система ценностей вновь оказалась переосмысленной, перевернутой с ног на голову или, вернее будет сказать, нутром вверх. В основе человеческой психики лежит стремление к выживанию - тот же инстинкт самосохранения, но транслировавшийся от примитивной реакции на более глубинные процессы сознания. То, что чаще называлось оптимизмом, – стремление в любой, даже самой плачевной ситуации искать решение, знаменующее надежду на спасение и благоприятный исход. Наверное, лишь благодаря этому адмирал нашел в себе силы на еще одну попытку. Том клялся защищать Терру несмотря ни на что. Не было ли все это проверкой силы и искренности его намерений? Столько пафосных слов и громких клятв.. И после всего этого он вновь был близок к предательству своих убеждений, своей веры и, тем самым, самого себя. Был готов пойти по наиболее простому пути, поступить так, как было легче всего – в угоду своим страхам, боли и отчаянию предать, отвернуться, забыть. Вселенский дух, сколько же в нем было надменности и гордыни. Он – королевский офицер, чистокровный терранец, человек чести и достоинства. Только за одно это Хиддлстон считал себя выше других. Вероятно, он заслуживал всего произошедшего, возможно, даже того, что принц с ним сделал. Это было необходимо, чтобы сбить с него гордыню, раскрыть глаза, расшорить видение реальности, не той ограниченной его восприятием среды, что он отстаивал в своих идеалистических представлениях, а той, каковой она являлась на самом деле, и его собственное место в ней. Герой Терры, офицер с безупречной репутацией, человек чести, любимец короля. Дефективный носитель иногена, подлежащий немедленному уничтожению в соответствии с законами, которые он сам так чтил и за безоговорочное следование которым он всегда громко высказывался, считая строгое соблюдение установленных правил залогом сохранения порядка. Увы, но адмирал Хиддлстон не был человеком. Он был тем, кого имел право пристрелить любой член сегмента по обеспечению правопорядка без объяснения причин. Но это не значило, что честь и долг после открытия этой кошмарной истины стали для него пустым звуком. Не все офицеры, дававшие клятву служить королю и Терре, заслуживают уважения. Не все рейны одинаково достойны преданности, и с этим крушением идеалов было нелегко примириться, как нелегко будет признать и принять собственную ущербность, не говоря уже о том, чтобы свыкнуться с этим. Но не это ли могло быть той самой проверкой его духа, его воли? Да, Том сделает все, чтобы вернуться, примет все возможные меры, чтобы скрыть свои противоестественные особенности, собственную ущербность. Он пойдет к Ами и будет на коленях умолять ее сделать что-нибудь, устранить этот дефект. Он продолжит служить Терре, и сделает все от него зависящее, чтобы принести человеческой цивилизации мир и процветание. И если позорные факты о нем не всплывут, это будет означать, что он по какому-то Вселенскому разумению действительно достоин этой возможности продолжать исполнять свою клятву. Если же нет, то он примет кару достойно, как и подобает офицеру и мужчине. Пронзившая живот сильнейшая боль и пришедшее следом осознание ее причин вызвало рвотные спазмы, и адмирал не успел проверить силу своих способностей к самовнушению, а следующие четверть часа посвятил унылому наблюдению за тем, как непереваренные остатки поглощенных им ранее сэндвичей, которые он считал верхом своего кулинарного мастерства, исчезают в недрах канализации. Когда желудок перестал бесноваться, Хиддлстон ополоснул лицо водой, отметив, как вспыхнула раздраженная кожа, и мысленно посетовал на отсутствие крема. Возможно, у Тони, помимо средства для бритья, найдется еще и что-то вроде бальзама для лица? Но пришедшая следом мысль, что инженер наверняка предложит продолжить их совместное исследование, прерванное принцем, мгновенно отбила желание обращаться к нему с какими-либо просьбами. Возможно, в иных обстоятельствах Том и не отказался бы развить то изыскание, начало которого оказалось весьма многообещающим, но, учитывая свое состояние, он пока не был готов продолжать такие эксперименты. Тщательно прополоскав рот, Хиддлстон вгляделся в свое испуганное отражение и презрительно скривился. Как девица, в самом деле. Та самая старшеклассница, что, своевременно не позаботившись о мерах предохранения во время первого секса, сейчас столкнулась с неприятной дилеммой. Отвращение к самому себе, обусловленное другими причинами, вернулось, но, имея опыт своих прежних категоричных взглядом, недавно подвергнутых критике, Том призвал себя не судить строго и однобоко. Бесспорно, Крис был виновен во всем этом, но при всей низости своего поступка вряд ли подозревал о такой возможности, когда наплевал на контрацептивы. И уж сам он тоже никак не мог себе вообразить ничего подобного. Вспомнив свои хаотичные размышления после той ночи, адмирал горько усмехнулся. Подумать только, его волновало, что он мог что-то подцепить от принца, но он даже не догадывался, не смел предположить, что именно получит после полового контакта помимо разорванной задницы, которая теперь в сравнении с известием о беременности представлялась чем-то совершенно ничтожным. Беременность. У него, у мужчины. О, Вселенский дух! Интересно, а как отреагирует Крис, если Том объявит ему о своем интересном положении? Хиддлстон пару раз моргнул, пристально посмотрел на себя и внезапно расхохотался. Он бы непременно оценил то, что, несмотря на кошмар ситуации, еще может хоть чему-то радоваться, если бы не четко проскальзывавшие истеричные нотки и не отражавшийся в зеркале безумный отблеск глаз. Отсмеявшись, адмирал поднял футболку и еще раз оглядел свой живот, выпячивая его то так, то эдак, однако никаких признаков наличия внутри плода не обнаружил. Видимо, Ами действительно была права, и, на его счастье, эмбрион отставал в развитии. Что ж, хоть в чем-то ему еще сопутствовала удача. Вернувшись в комнату, Хиддлстон обнаружил впечатляющую картину. Сириус спал в обнимку с Сайласом, причем оба раскинули руки, ноги и лапы во все стороны так, что самому хозяину спальни места на кровати, которая, возможно, и превосходила по размерам другие, но не могла уместить на себе сразу стольких желающих на ней расположиться, не осталось. Том упер руки в бока и несколько минут возмущенно разглядывал безмятежно посапывавших бессовестных наглецов. Оба явно были из той породы, кому нельзя давать руку – слопают всего без остатка и не поперхнутся. Примостившись кое-как на самом краю и ощущая, как его филейная часть, не имея точки опоры, опасно подвисла в воздухе, Хиддлстон поудобнее устроил недовольно занывшую ногу и прикрыл глаза, совершенно не рассчитывая на сон. На следующее утро, наступившее, когда все же задремавший Том с трудом разлепил веки, он обнаружил, что Сириуса в комнате уже не было. Смутно припомнив, что сквозь дрему слышал, как мальчишка настойчиво вещал о необходимости рассказать всем про таркауна, Хиддлстон перевернулся на живот и, с наслаждением раскинувшись на принадлежавшей теперь только ему одному кровати, приготовился проспать столько, сколько пожелает его организм. Том действительно погрузился в глубокий сладкий сон, и ему снились картинки из прошлого, приятные и умиротворяющие. Но, однако, в какой-то момент он резко проснулся и рывком сел, совсем как в детстве прижав к груди одеяло и по-совиному хлопая мутными спросонья глазами. В голове закружились воспоминания, относившиеся к недавнему времени, о событиях, которые хотелось бы позабыть, но отсутствовала возможность это сделать. Сириус. Таркаун. Ами. Иноген. Ребенок. Отбросив одеяло, он задрал футболку почти до горла и в очередной раз оглядел свой живот, прикидывая, каковы шансы на то, что известие о собственной дефективности ему всего-навсего приснилось. Метнувшийся к нему красный вихрь полностью разрушил такую обманчиво-успокаивающую иллюзию: желая выяснить, что происходит, Сайлас тщательно обнюхал оголенный живот хозяина и даже несколько раз ткнулся в него своим мокрым носом. Том по натуре совершенно не выносил даже самой щадящей щекотки, и тут же свернулся в истерически хихикающий клубок. Сайлас вновь ничего не понял, но, не намереваясь демонстрировать этого, с важным видом сел и высунул язык. Отсмеявшись, адмирал решил, что не желает спускать эту выходку призраку с лап и, накинув на него одеяло, повалил на кровать. Пес поначалу испуганно затих, но, когда Том начал тихонько его поддразнивать, щекоча торчащие лапы и упавшие в разные стороны уши, распознал игру и с готовностью в нее включился, дергаясь, притворно рыча и стремясь добраться до хозяина. Они валялись и дурачились, пока легкое покашливание не привело обоих в чувство. Посреди комнаты стоял принц и с изумлением взирал на перевернутую вверх дном постель. - Ваше высочество, - склонил голову Хиддлстон и одернул закатавшуюся ему на затылок футболку. Отпустив призрака, которого он крепко сжимал в объятиях, Том встал на ноги и, уже находясь в относительно подобающем виде, поклонился, как полагалось. - Вижу, ты нашел себе отличную компанию, - слабо ухмыльнулся Крис, также имевший слегка всклоченный вид. – Я так и не успел спросить, как звать твоего красного друга? - Сайлас. Принц недоверчиво приподнял бровь, явно гадая, совпадение может ли это быть совпадением, но адмирал на это никак не отреагировал: та детская радость, которую он испытал во время недавней возни с призраком, с появлением рейна мгновенно испарилась, и на душе вновь стало темно и тяжело. - Я заглядывал пару раз, но ты спал, - пояснил принц. - Как ты? - Приемлемо, благодарю, - сообщил Хиддлстон, героическим усилием удержавшись от замечания, что по правилам хорошего тона, желая войти в чужую комнату, надлежит стуком уведомлять о своем намерении. - Знаешь, я вчера был резковат. Ты спас моего сына. - Я спас его не потому, что он – член королевской семьи и уж точно не потому, что он – ваш сын, - немного резко, но четко расставил акценты Том. - Я спас его потому, что он был маленьким мальчиком, оказавшимся перед монстром. И хочу думать, что на моем месте так поступил бы каждый. - Одна из камер запечатлела, что творилось возле арены до твоего появления. Качество дрянное, но ясно видно, что там был кто-то еще. Сира, действительно, столкнули. Хиддлстон хотел было спросить, выяснил это принц до того, как пришел вчера извиняться перед мальчиком, или после, но вовремя нажал на тормоза: провоцировать конфликт было опрометчиво. - У вас имеются соображения, кто мог бы желать зла девятилетнему ребенку? – осведомился Том. - Это однозначно не Алеф, - покачал головой принц. – Он не мог этого сделать, потому что все время был со мной. Адмирал не знал, что ответить на это заявление, поэтому дипломатично кивнул. Крис защищал любовника, и было понятно, по какой причине он сразу отмел его причастность, но сердце почему-то екнуло от иррациональной обиды за Сириуса. Но, с другой стороны, чего, собственно, он ожидал? Что принц будет носиться по Мунтауну с намерением вытрясти душу из каждого встречного или устроит всем жителям обязательный допрос с пристрастием? Внезапно Тома посетило осознание, что прямо перед ним находится виновник всего случившегося с ним дерьма, сопричастный к зарождению эмбриона внутри него, но это вызвало не закономерный гнев, а страх. Интересно, а рейны способны улавливать присутствие себе подобных? Вдруг ублюдок почувствует что-то в его присутствии и догадается? Несмотря на то, что видимая расхлябанность сбивала с толку, умственные способности принца нельзя было недооценивать. В этой ситуации следовало держаться максимально невозмутимо, сохраняя привычную манеру общения, и адмирал это прекрасно понимал, однако иррациональный страх побудил его сделать несколько шагов назад. - С тобой точно все в порядке? – настороженно спросил Крис, наступая на него. – Ведешь себя как-то странно. Может, позвать Ами? - Не стоит, сэр, я вполне здоров, - выдавил привычную учтивую улыбку Хиддлстон, мысленно проклиная себя: своим идиотским поведением он привлек нежелательного внимания куда больше. - Я хотел сказать, что мы направимся в Терру сегодня же, - угрюмо продолжил принц, изучая какую-то точку на стене. - Можешь попрощаться со всеми. У тебя есть время до вечера. Известие оказалось в высшей степени неожиданным, и, будь оно озвучено еще вчера, Том был бы вне себя от радости, однако сейчас оно путало ему все планы, поэтому никаких восторгов не ощущалось. - Нет, - тряхнул адмирал головой и, мысленно ругнувшись, перешел на официальный тон. – Сэр, я бы предпочел еще задержаться здесь на некоторое время. У меня имеются незаконченные дела. - Какие такие дела? – нахмурился принц, впервые за весь разговор встретившись с ним глазами. - Боюсь, я не могу вам сообщить деталей. - Боюсь, ты не понял, - грубовато произнес рейн, и вены на его шее заметно вздулись, выдавая напряжение. - Я решаю, останемся мы или улетим. Том вдохнул и выдохнул. Интересно, бросится ли на него Крис, если он сейчас скажет, что хотел бы поближе пообщаться с Тони? - Мне нужно обсудить с доктором Ами некоторые нюансы, касающиеся лечения моей ноги, - вежливо произнес Хиддлстон, стоически поборов искушение проверить степень выдержки принца. Крис недоверчиво прищурился и растянул губы в улыбке, только она устрашала показавшимися клыками и не имела совершенно ничего общего с привычным задорным проявлением веселья. - Учти: Старк не такой хороший любовник, как я, - прорычал он, прожигая собеседника взглядом светящихся глаз. - Благодарю за беспокойство, ваше высочество, - скрипнул зубами адмирал, которому было отнюдь не до проявления самцовских инстинктов королевских ублюдков. – Я непременно приму к сведению это обстоятельство. Дверь в лабораторию, куда Том помчался сразу же после неприятного разговора с Крисом, была не заблокирована, однако внутри никого не обнаружилось. Адмирал уже разочарованно решил, что следует прийти позже, но стоило ему подавить досаду и повернуться к выходу, как боковая панель отъехала в сторону, и из открывшегося проема появилась доктор Ами, державшая в руках поднос с ароматно дымившимися тарелками. Только увидев еду, Хиддлстон ощутил приступ голода и вспомнил, что уже довольно приличное время не ел, как следует, не считая поспешного утреннего перекуса остатками вчерашней трапезы: все, что попадало в его организм в течение последних суток, впоследствии неизменно оказывалось в унитазе. - Прошу прощения, я, очевидно, не вовремя. - Напротив, - возразила Ами. – Обед как раз готов. Буду рада, если составите компанию. Судя по вашему взгляду, сегодня вы толком даже не завтракали, хотя время уже позднее. Для системы пищеварения это крайне вредно, а вам в вашем возрасте пора бы уже озаботиться искоренением привычек, пагубно сказывающихся на здоровье. - Так заметно? – улыбнулся Том, пытаясь скрыть смущение: от проснувшегося зверского голода у него подвело желудок, и слова наспех спланированного извинения оказались позабыты. – Благодарю за приглашение, но не уверен, что стоит понапрасну переводить пищу. - Вздор, - возразила Ами, подтолкнув гостю аэростул. - Вам нужно хорошо и своевременно питаться. Если вы будете принимать муаннер в процессе еды и прекратите зацикливаться на себе и своих проблемах, сможете завершить трапезу без посещения уборной. - Что ж, пожалуй, отказываться бесполезно, - развел руками адмирал, наблюдая, как доктор раскладывает по чистым тарелкам блюда, выглядевшие весьма заманчиво. Если вчера она не скрывала своего недовольства по отношению к нему, то сегодня просто таки излучала радушие, и это вселяло уверенность. Некоторое время они провели в молчании: Том попытался что-то произнести и похвалить кушанья, которые действительно пришлись ему по вкусу, но Ами строго осадила его, заявив, что по медицинским соображениям во время приема пищи категорически воспрещается разговаривать. Лишь только когда оба насытились, причем для этого Хиддлстону потребовались две дополнительные порции, дроид убрал посуду, а доктор промокнула губы салфеткой и, наконец, соизволила начать беседу. - Вы очень храбро поступили, придя на помощь мальчику. Хотя он отвратительно воспитан и совершенно невыносим. - Это был мой долг как офицера и просто нормального человека, - пожал плечами адмирал и тут же помрачнел. – Если, принимая во внимание полученные от вас новые вводные об особенностях моего организма, к таковым меня еще можно отнести. - Если вас этот вопрос так заботит, то вы соответствует параметрам мужчины человеческой расы на 98 процентов, - фыркнула Ами, поправив ворот своего серебристого рабочего комбинезона. - Если же вас интересует способность к половым сношениям, то предлагаю вам попробовать осуществить это на практике, для надежности проведя эксперимент с особями обоих полов. В Мунтауне предостаточно молодых женщин и мужчин, которые со всей пылкостью ответят на ваше желание, вздумай вы им намекнуть хоть издали. Буду с нетерпением ждать результатов. - Нет! – вскричал Том, ощутив, как вспыхнули щеки. Краснеть? В Его-то возрасте? – Я вовсе не это имел в виду. - Я не разделяю всеобщих восторгов по поводу этого вашего так называемого подвига, - в своей резковатой манере сообщила доктор, тактично переведя тему в смежное русло. - Я множество раз напоминала вам о том, что в вашем текущем состоянии крайне вредно волноваться. - Возможно, это актуально для трепетных дам, с нетерпением готовящихся стать матерями, но я не причисляю себя к данной категории, - не сдержал колкости Хиддлстон. - А что, если бы капсула, окружающая эмбрион, от напряжения разорвалась? - Что? – охнул Том, получивший одной фразой шах и мат. Воображение тут же в красках представило эту картину, и он содрогнулся: более позорной смерти для военного сложно было себе вообразить. - Как вы считаете, почему я с беспрецедентным упорством призывала вас сохранять спокойствие? – усмехнулась Ами, но ответа не получила, поэтому, выждав для порядка пару минут, продолжила излагать свою мысль. - Психологические аспекты меня не интересуют, но, они играют в вашем состоянии значительную роль, поэтому, прежде чем предаваться сетованиям на горькую участь, я бы вам посоветовала взглянуть на ситуацию под другим углом. Скажем, что если бы вы не оказались здесь? Вообразите, что было бы, если бы эмбрион развивался в вашем теле, а вы даже не имели бы представления о данном процессе и его присутствии в принципе? Вообразив лишь это, можно сделать вывод, что удача вам сопутствует, а обстоятельства, в которых вы сейчас оказались, - более чем благоприятны. - Вчера я вновь повел себя недопустимо, - неуютно заерзал на месте Хиддлстон: все же настала пора для извинений. - Я надеялась, что, будучи здравомыслящим человеком, вы всерьез воспримете мои слова, подумав, преодолеете свой страх, порождавший ваш категоричный скептицизм, и вернетесь. Рада, что мои чаяния оправдались. Я не причисляю себя к числу ваших ярых поклонников, также, уж простите, не имею ни одной вашей голограммы, но мне приятно знать, что один из самых достойных людей Терры превосходит уровень юной истеричной барышни. - Полагаю, выбор у меня не слишком велик, - кисло улыбнулся Том, смиренно проглотив очередную шпильку: это было наиболее точным и верно отражавшим суть резюме несколько высокопарного изречения доктора. – Кроме того, мой соул провел сканирование организма и полностью подтвердил ваши выводы. При этих словах тонкие брови Ами поползли вверх, а глаза, несмотря на специфичный разрез, приобрели округлую форму. - Что ж, полагаю, изумляться тому, что вы не осуществили это простейшее и абсолютно доступное обследование ранее, бессмысленно. Но это объясняет, почему вы не имели представления о своем состоянии до того, как попали в Мунтаун, - после непродолжительной заминки заключила она и кивнула. - Я так понимаю по вашей манере речи, что первый шок прошел, стадия отрицания также миновала, а значит, вы готовы воспринимать входящую информацию и трезво рассуждать. - Хотелось бы верить. Я все еще до конца не могу.. – начал было Хиддлстон, приподнявшись на стуле, но под внимательным взглядом Ами осекся и, сев обратно, безвольно опустил плечи. - Что мне с этим делать? Вы можете как-то извлечь это.. существо из меня? - Да, то, о чем вы говорите, вполне возможно, но данная процедура не пройдет без вреда для вашего здоровья, поскольку зарождение эмбриона сопровождалось перестройкой некоторых систем внутренних органов. Учитывая высочайшую вероятность нанесения подобными хирургическими манипуляциями критического для жизнеспособности всего вашего организма урона, это равносильно убийству, а потому крайне нежелательно. - Не предлагаете же вы мне попытаться выносить дитя? – воскликнул Том, который как-то не задумывался о подобных сложностях, полагая, что решающим будет желание доктора Ами пойти ему навстречу или, при негативном развитии событий, отсутствие такового. - Как один из вариантов. - В таком случае, - выдохнул адмирал, содрогнувшись от озвученной перспективы, - будьте любезны, перечислите оставшиеся, если они имеются. Ами неодобрительно прищурилась, но ситуацию сгладил дроид, с тихим звяканьем поставивший на стол поднос, на котором красовались блюдо с шоколадным кексом, старомодный заварочный чайник и две красивые парные чашки, и в лаборатории на время чаепития вновь воцарилось молчание. В отличие от основных блюд, десерт не пришелся Хиддлстону по вкусу. Отведав сладкое угощение, адмирал заключил, что, хоть, справедливости ради, шоколада в замесе в соответствии с названием было достаточно много, но самой текстуре недоставало воздушности, которую он любил в бисквитах, словом, кексу было непреодолимо далеко до шедевров королевских кондитеров. Однако доктора Ами все устраивало, а, поскольку, после третьего куска ее взгляд заметно потеплел, Том также проникся к десерту симпатией и даже решился на добавку. Ами вновь оказалась готова продолжить беседу лишь после третьей чашки терпкого чая. На этот раз она не стала дожидаться, пока дроид уберет посуду со стола, а Том от взыгравших нервов даже потянулся за третьим куском кекса. - Ваше..кхм.. раздумье дало мне время на кое-какие дополнительные изыскания, и я теперь могу точно сказать, к какой группе рас в общепринятой научной классификации принадлежит ваш иноген. - И чем это мне сможет помочь? – оживился адмирал. - Тем, - спокойно объясняла доктор Ами, как нетерпеливому ребенку, - что той группе рас, о которой я веду речь, не свойственно разделение по половому признаку. - Гермафродиты? – пробормотал с набитым ртом Хиддлстон, совсем позабыв о приличиях: он был столь напряжен, что не заметил, как съел свой кусок на такой скорости, будто бы глинообразный кекс являл собой выдающееся произведение кулинарного искусства. - Не совсем так, и это в обсуждаемом контексте непринципиально, хоть и любопытно. Но я бы хотела заострить внимание на присущем представителям данных видов важнейшем физиологическом свойстве: они могут задерживать, вернее, замораживать протекание беременности, что в вашем случае, на мой взгляд, будет самым оптимальным выходом. Адмирал вздрогнул, осознав, что слово «беременность» вновь было произнесено применительно к нему самому: он еще не привык к такому, не был уверен, что когда-нибудь привыкнет и, по правде говоря, совершенно не горел желанием привыкать. - Для каких целей инопланетянам служит эта функция? – наморщил лоб Том. – Для чего какому-либо существу могло бы потребоваться подобное? - Причин может быть масса, полагаю, преобладающая – контроль рождаемости. Также можно предположить, что развитие этого свойства было обусловлено потребностью, зачав потомство, дождаться лучших условий для его произведения на свет. Разумеется, сроки созревания плода у различных особей отличаются. - И вы считаете, что это – лучший вариант? - Принимая во внимание соотношение уровней риска и степени достижения целевого результата – да, так и есть. Конечно, ваш организм в его текущей модификации сам не способен запустить этот процесс, но мне подобные эксперименты удавались. Для этих целей моя команда производила генетическую адаптацию подопытных, вживляя иногены, но в вашем случае этот этап можно пропустить. К тому же, вдруг в будущем вы пожелаете произвести на свет этого ребенка? - Сильно сомневаюсь, - возразил Хиддлстон, которого от услышанного передернуло. Он не ощущал рвотных позывов при осознании самого факта нахождения в нем зародыша, и уже одно это можно было считать немалым достижением, но одновременно и пределом его терпимости к самому себе и данному обстоятельству, вернее, дефекту. - Многие отдали бы все за такую возможность, - необычайно мягко заметила доктор, бросив на пациента испытующий взгляд. - Я веду речь не только о человеческих однополых парах, желающих произвести потомство, а о ребенке королевской крови, в особенности, отцом которого является принц Кристан. - А, так вы о белокуром Аполлоне? – скривил губы Том. - Не думаю, что ребенок поможет ему надолго удержать подле себя его ветреное высочество. К тому же, у принца уже имеется сын, а вот его матери я поблизости не наблюдаю. - Прошу, адмирал, избавьте меня от подробностей взаимоотношений в вашем любовном многоугольнике, - внезапно взвилась Ами, словно рассерженная кошка. - Не сочтите меня излишне разборчивым, но я не горю желанием взаимодействовать с его высочеством ни в каких плоскостях, - хмуро пояснил Хиддлстон: эта тема, которую муссировали все, от Джека до Сириуса, вызывала стойкое раздражение. - Так вы не любовники? Просто.. Крис к вам относится крайне трепетно. И реакция Алефа на ваше появление была столь негативной, что я сделала однозначные выводы. Что ж, очевидно, я ошиблась. Мне крайне неловко. Доктор потупилась, а Том с удивлением обнаружил, что в обороне его всегда собранной и в чем-то даже слегка агрессивной собеседницы возникла брешь. От смущения Ами явно не знала, куда деть взгляд, а ее щеки стали практически одного цвета с волосами, что, впрочем, выглядело весьма очаровательно. Адмирал вздохнул. Зачастую слабым местом у ученых, в особенности чересчур фанатичных, было отсутствие понимания механизма людских взаимоотношений ввиду оторванности от общества и излишней погруженности в науку. Во всяком случае, такого мнения придерживался Гидеон, описывая их отношения с его отцом, да и он сам сполна в этом убедился, хотя ярким исключением примером обратного был доктор Уайт, способный найти подход практически к любому. Впрочем, Хиддлстон ни в коем случае не собирался злорадствовать по этому поводу, если только горько иронизировать в отношении себя самого. Помимо всего, Ами ему нравилась, и он даже пару раз фантазировал, каково было бы взаимодействовать с ней, стань она частью команды «Фортуны». - Позвольте внести ясность: то, с последствиями чего я сейчас вынужден иметь дело, произошло всего однажды, и.. И все. Не думаю, что одна проведенная вместе ночь могла спровоцировать какие бы то ни было нежные чувства, ни со стороны его высочества, ни, тем более, с моей, - пояснил Том, сам не понимая, почему вдруг решил раскрыть сведения, которые намеревался держать в тайне до конца своей жизни. Наверное, причина заключалась в том, что доктор Ами, с которой его столь неожиданно потянуло на откровенность, была посвящена в еще более опасные секреты, нежели секс с принцем. Информация об истинной сути их взаимоотношений с Крисом произвела на доктора громадное впечатление: она выглядела потрясенной и едва ли не растерянной. Адмирал же с облегчением обнаружил, что под натиском всего, что он узнал о самом себе, это обстоятельство по степени важности как-то отошло на задний план. - Крис, конечно, всегда добивается желаемого, но я никогда бы не подумала, что он опустится до насилия, - в конце концов, пробормотала Ами, которой почему-то сразу пришло в голову, что имело место принуждение, хотя они запросто могли переспать, банально напившись. Впрочем, Хиддлстон не стремился искажать факты, считая это бессмысленным. - Ну, физически все произошло по обоюдному согласию. Скорее, это было, так сказать, вынужденной мерой, - криво усмехнулся он, впервые спокойно констатировав это вслух и не всколыхнув тем самым внутри волну отвращения. - Как вам будет угодно, - пожала плечами Ами, вновь переключившись на деловой тон. - К тому же, речь шла совершенно о другом. Вопрос престолонаследия пока не решен, а в случае соблюдения всех формальностей ваш ребенок, если окажется особью мужского пола, будет иметь все законные основания для того, чтобы претендовать на трон Терры. Как офицер, вы давали клятву служения государству. Возможно, появление на свет наследника, особенно если он вырастет достойным своего предназначения, и будет наилучшим проявлением вашего патриотизма? - Вы имеете представление о политике?- приподнял бровь Том и с удивление воззрился на доктора Ами: о подобном он сам, разумеется, не задумывался, но в чем-то она была права. - Несмотря ни на что, я горжусь принадлежностью к человеческой цивилизации и слежу за основными событиями. Даже если в месте моего текущего пребывания их практически не с кем обсудить. - Даже благополучно появившись на свет, ребенок будет носителем иногена. - При этом он будет рейном, что куда важнее. Не говоря уже о том, что рейны сами по себе не являются людьми. Живое воображение сразу же нарисовало картину, в которой Хиддлстон сообщает принцу о своем положении и требует заключения брака, и он, не сдержавшись, расхохотался. - Простите, - с трудом выдавил адмирал, давясь от смеха. – Я не хотел вас оскорбить. Это не из-за ваших слов, просто я представил, как я.. А его высочество.. Не могу.. - Тот способ, о котором я веду речь, действенный, но также небезопасный, поэтому вам следует принять взвешенное решение, - терпеливо дождавшись, пока пациент успокоится, сообщила доктор, на удивление спокойно восприняв это не совсем учтивое поведение, которое, впрочем, принимая во внимание ситуацию, было вполне извинительным. - Что представляет собой эта процедура? – наконец, успокоившись, спросил Том. - Я введу в ваше тело особую субстанцию, призванную точечно и направленно активизировать иноген и, так сказать, сподвигнуть его на создание вокруг эмбриона так называемой дополнительной капсулы, благодаря которой его развитие остановится, соответственно, вы не будете испытывать дискомфорта, обусловленного его ростом. Естественно, ваши обменные процессы будут заточены на поддержание жизнедеятельности зародыша, а это подразумевает дополнительный расход энергии. Но никакого вреда ни вашему организму, ни самому эмбриону в процессе манипуляций нанесено не будет, и, если вы пожелаете, его развитие можно будет возобновить. - Я рассматривал себя, но ничего не заметил, хотя прошло уже около шести недель после того, как.. После зачатия, - с трудом выдавил неприятную фразу Хиддлстон. - Почему нет никаких внешних признаков того, что внутри меня находится это существо? - Эмбрион развивается медленно ввиду сопротивления вашего организма, поэтому он не достиг обычного для такого срока размеров. Чтобы вы понимали, под обычным я подразумеваю развитие плода у женских особей человеческой расы. Ваш организм препятствовал его развитию. Но и у терранских женщин на таком сроке беременность заметна далеко не всегда. Словом, это нормально, а в случае потребности запуска развития плода для целей его дальнейшего произведения на свет, потребуется гармонизировать обменные процессы. В таком случае, будет достигнуто сокращение отставания от условной нормы, но для вас как носителя это будет малоприятно. Услышанное было любопытно, однако Тома интересовало нечто принципиально другое. - То есть, после процедуры его по-прежнему не будет заметно? - уточнил он, встревоженно стрельнув глазами вниз, на свой скрытый футболкой пока еще плоский живот. - Совершенно верно. - В таком случае, я согласен, - улыбнулся Хиддлстон, расслабленно откинулся на спинку неудобного стула и закинул ногу на ногу, однако в манере Ами по-прежнему ощущалось напряжение. - Томас, я не могу дать абсолютных гарантий в безупречности процесса. На основании имеющихся вводных, то есть параметров вашего организма, типа иногена и принципа действия механизма так называемого сдерживания эмбриона, я смоделировала максимально возможное количество вариантов развития событий, и подавляющее большинство из них оказалось благоприятным для вас как носителя и для эмбриона в долгосрочной перспективе. Я постаралась учесть абсолютно все, в том числе самые маловероятные реакции, но непредвиденных обстоятельств я спрогнозировать не могу. Потому вы должны понимать, что стопроцентной уверенности добиться нельзя, то есть определенная степень риска присутствует. Возможно, вам требуется дополнительно все взвесить? Хиддлстон сглотнул и, как бы ему ни хотелось продолжать цепляться за эту представившуюся возможность, призвал себя все же проанализировать ситуацию максимально непредвзято. Опасаясь, что его привычка расхаживать по комнате в процессе раздумий может досадить хозяйке, он в качестве компромисса взял еще один кусок кекса и, откусив, начал медленно его пережевывать. Какие реальные варианты у него имелись, если избавление от плода, по словам Ами, представляло опасность? Вступить в брак с принцем, родить ему ребенка и жить вместе долго и счастливо? После нежной свадебной церемонии они впятером, включая новорожденного малыша, Сириуса и Сайласа, поселятся в небольшом уютном домике в зеленом районе Терры рядом с прудом, совсем как в его мечтах. Крис не будет опаздывать к обеду, а он, Хиддлстон, каждый день будет начинать с мыслей о том, что бы вкусного подать к столу. Нет, разумеется, все будет не так. Он ведь совершенно не умеет готовить, а его дражайший супруг, искушенный в кулинарии, вряд ли даже продегустирует его стряпню. Значит, кухней будет заведовать принц, а он сам – обучением малышей и их домашними заданиями, а еще дрессировкой призрака. Да, из принца выйдет отличная домохозяйка, он уже демонстрирует соответствующие задатки. Несколько раз в месяц к ним будут наведываться Гидеон и его величество король Минур, чтобы проведать правнуков, и, конечно же, каждый раз оставаться на ужин. А по выходным они всей семьей будут посещать зоопарк и прочие увеселительные детские площадки, и раз в неделю им с Крисом придется исполнять супружеский долг, периодичность которого непременно следует прописать в брачном договоре во избежание претензий. Королевские юристы, как и положено этой категории, были просто прожженными мастодонтами, а законы в отношении членов королевской семьи – чрезвычайно прямолинейны. Но это лишь для соблюдения закрепленных формальностей, а помимо предписанных обязательных сношений в строго определенных позах и под бдительным присмотром наблюдателей у них будет уйма разнузданного секса. Да, они будут трахаться постоянно, на любой подходящей поверхности, даже на кухонном столе и унитазе, а еще ходить по дому, держась за руки, не обращая внимания на подколки Сириуса. Ведь они до конца своих жизней, которые окончатся одновременно, будут сходить друг по другу с ума. - Так что вы надумали? – тихо напомнила Ами. - Ваше решение не изменилось? С трудом сдержав истерический смешок от своих дичайших фантазий, Том хотел было сказать, что и под пытками не согласится вынашивать ребенка, но промолчал и лишь кивнул, подтверждая свое намерение. - Ни в коей мере. А вы.. Вы действительно сможете сделать все необходимое? - Полагаю, что да. Мне в процессе экспериментов неоднократно удавалось останавливать развитие эмбрионов и, спустя какое-то время, запускать заново. Так что, даже если вы пожелаете.. - Для подготовки и последующей реабилитации потребуется много времени? – нетерпеливо перебил собеседницу Хиддлстон. Он испытывал совсем недавно казавшееся уже невозможным воодушевление, пограничное с восторгом, а потому не мог себя контролировать. - Нет. Недели последующего наблюдения будет достаточно, чтобы понять, имеются ли отклонения. - После вчерашнего происшествия его высочество заговорил о возвращении в Терру, поэтому, полагаю, чем скорее мы приступим, тем будет лучше. - Отлично. Я начну приготовления. Что-то еще? Очевидно, доктор Ами исчерпала запасы гостеприимства и прозрачно намекала на потребность каждому из них заняться своими делами, но у Тома оставалось еще множество открытых вопросов, и в виду собственных переживаний ему было плевать на приличия. - Вы сказали, что инопланетный ген был вживлен мне в детстве. У вас имеются какие-нибудь соображения, для каких целей это могло быть сделано? У меня были абсолютно обычные родители, ничего выдающегося или вызывающего сомнения. - Осмелюсь предположить, что эта манипуляция была обусловлена потребностью излечения, - задумчиво произнесла Ами. - Вы в детстве не получали травм, несовместимых с жизнью? - Не помню такого, - нахмурился адмирал. По-хорошему этот момент следовало прояснить у Гидеона, который, несомненно, владел куда большей информацией о его детских годах. При мысли, что он будет вынужден поведать о присутствии у него иногена наставнику, Хиддлстона обуяла паника. Синдром хорошего мальчика был чрезвычайно силен, и, сколько бы он ни насмехался над самим собой, его было крайне сложно изжить. Не выдержав, Том все же встал и подошел к давно вызывавшей его любопытство полке, на которой была выставлена коллекция фигурок, изображавших героев популярных фильмов, сериалов или книг. Сам Хиддлстон в качестве предмета коллекционирования предпочитал книги, желательно изданные древними, но его приятели еще в Академии увлекались этими фигурками. По традиции фигурки были высотой около трех дюймов, но являлись точной копией того или иного героя с привнесением черт, характерных для анимационной мультипликации. Эта тенденция зародилась еще в земные времена и нашла свое развитие и в текущую эпоху, когда с развитием технологий возможностей для усовершенствования открывалось безграничное множество. Однако наиболее ценились те, что были произведены еще на Земле, даже несмотря на отсутствие возможности двигаться, в отличие от более современных моделей. Трепетное отношение хозяйки к коллекции выдавало наличие защитного стекла, которое не скрывало ни один из хитроумных медицинских приборов, беспорядочно разложенных по лаборатории, а также маленькие таблички с обозначением имени персонажа и его принадлежности тому или иному произведению, заботливо прикрепленные спереди каждой фигурки. Том улыбнулся. В личности доктора Ами, занимавшей его все более, раскрылась еще одна любопытная деталь. - Отсутствие соответствующих моментов в вашей памяти вовсе не значит, что ничего подобного не происходило, - тем временем продолжала отстаивать свою теорию Ами. - Мозг в качестве защитного рефлекса мог заблокировать болезненные воспоминания. А уж способов исказить показания соула имеется просто громадное количество. Обратитесь к Тони, он засыплет вас подробностями. - Но ведь иноген должен был проявиться уже давно, ведь так? Но я не помню, чтобы раны у меня заживали особенно быстро, если это вы считаете неопровержимым идентификатором. - А они вообще были? – осведомилась доктор. - Я имею ввиду серьезные повреждения. - Не припомню,- нахмурился Том, взяв в руки фигурку, изображавшую благородного вампира – героя популярного сериала, - но уверен, в детстве не обходилось без разбитых коленок и ссадин. - Зато они появятся сейчас, вздумай вы сломать хоть что-то, - угрожающе прошипела хозяйка, и адмирал поспешно вернул фигурку на место, отошел от витрины на шаг и сложил руки за спиной. - Вполне вероятно, что ген был запрограммировали на конкретную цель, а после этого он ушел в спящий режим, - подумав, предположила Ами, вновь вернувшись к предмету обсуждения, при этом бдительно следя за полкой и всем своим видом выражая готовность пресечь любое покушение на бесценную коллекцию. - И такое возможно? - Да, доля неизведанного в поле науки безгранична. Скорее всего, так и было. Ведь слишком быстрое заживление неизбежно привлекло бы к вам излишнее внимание, а это, ввиду повсеместной истерии ярых сторонников чистоты расы, не сулило бы ничего хорошего. Но сексуальный контакт с принцем, как мы знаем, запустил его вновь. Хиддлстон кивнул. Его мысли вновь вернулись к ключевому аспекту, позволившему случиться тому, что случилось, - он был носителем иногена. Бесспорно, принц был виноват, но, если следовать логике Ами, весь этот кошмар начался еще задолго до их знакомства, и винить только его одного было несправедливо. Вздрогнув, Том одернул себя. Какая справедливость может иметь место по отношению к ублюдку, который, воспользовавшись шантажом и своим положением, просто взял то, что пожелал? - Вас по-прежнему что-то тревожит? – вернула его в реальность Ами. - Подозреваю, что мои волнения улягутся не скоро, - криво усмехнулся адмирал и, взглянув на занимавшие половину стены старомодные часы, пораженно обнаружил, что близится вечер. - Наверное, мне пора. - Томас, подождите, - окликнула его доктор, при этом выглядела она так, словно боролась с собой. - Вам следует знать кое-что еще. Исследуя ваши параметры, я обнаружила дополнительные отклонения на генетическом уровне. - Что-то еще хуже, чем беременность? – изогнул бровь Хиддлстон, к своему удивлению не ощутив внутри особого ужаса. - Я бы не сказала. Просто нечто достаточно нетипичное. Я не была уверена, стоит ли вам об этом сообщать, но, принимая во внимание текущее обсуждение, это будет не лишним. Если говорить упрощенным языком, то, раскладывая ваш геном на составляющие, помимо мастерски вплетенного в него иногена, я обнаружила человеческий полигеноз. - Звучит жутковато, - поежился Том. – Это может повлечь какие-либо проблемы? - Не думаю. Это всего лишь означает, что количество родительских генов, заложенных в вас, превышает нормы: от трех существ человеческой расы и одного существа инопланетного вида. - Разве такое возможно? – нахмурился Хиддлстон. – Каким образом? Даже с точки зрения техники. Поймите меня правильно, я не подвергаю сомнению ваши слова, я просто пытаюсь уяснить для себя всю нюансы. - Полагаю, это было достигнуто тем же способом, что и внесение иногена. И, подозреваю, в аналогичных целях, которые, увы, пока неизвестны. - Вы так уверены? - Да, поскольку мне самой доводилось осуществлять нечто подобное. Правда, всего единожды, но так называемая процедура генетического дообогащения особи прошла успешно. Брови адмирала синхронно взметнулись вверх. - Вы шутите? - Отнюдь, - покачала головой Ами, которая явно была недовольна собой. И причиной этому, вероятнее всего, служило то, что она сказала больше, нежели, по ее мнению, следовало. - Предвосхищая дальнейшие вопросы, поясню: эта процедура была обусловлена необходимостью сохранения жизни особи, проведена с согласия лиц, имевших право принятия решения, а больше информации я в силу этических норм я разглашать не имею права. Что касается вас, то считаю несомненным одно: тот, кто это сделал, очень любил вас, если пошел на такой колоссальный риск. И я уверена, что с вами ранее все же происходило что-то, что можно было бы назвать проявлением иногена. - Я ударил принца, и он отлетел на добрые тридцать футов, - вспомнил Том. - При этом я ощущал, как по телу словно проходят разряды. Но это случилось уже после той ночи, когда мы.. - Да, вполне может быть, - дипломатично кивнула Ами, избавив собеседника от необходимости проходить через круги ада, поясняя, что именно произошло между ним и принцем. - Рейны сами по себе отличаются отменной физической силой, конкретно это качество еще стабильно присутствует у особей всех поколений. Однако Крис помимо этого обладает унаследованной выборочно способностью улавливать движения противника, и для того, чтобы с одного удара уложить его, требуется нечто большее, чем просто инопланетный ген. - А еще был случай, когда я остановил фаорского льва. Более того, я говорил с ним, приказал идти в клетку, и мне казалось, что он меня понимает. - Поэтому вы во время вашего недавнего приключения на арене так спокойно вышли к таркауну? – усмехнулась Ами и, подойдя к нему, начала любовно разглядывать свою коллекцию. – Да, меня там в тот момент не было, но у Джея язык без костей. Предположу, что в описываемом случае фаорский лев проявил к вам особое отношение исключительно по причине формирования внутри вас эмбриона. Только раса, которой принадлежит королевская семья, может управлять этими существами. - Это не сработало, - криво усмехнулся Хиддлстон. Он все еще содрогался при воспоминании о собственной глупости, едва не стоившей ему жизни. Пожалуй, именно после таких моментов начинаешь ценить то, что тебе дано природой и Вселенной безвозмездно, и корить себя за поистине варварское отношение к сосуду своего сознания. – Но я не понимаю, к чему вы клоните. Похоже, доктор Ами сама находилась в замешательстве, поскольку ей потребовалось несколько минут, чтобы сформулировать свою мысль. - Широко известно, что рейны обладают некими свойствами, не характерными для людей, - задумчиво произнесла она, взяв в руки одну из фигурок. - Остаточные явления их чрезвычайно активного и живучего гена. Разумеется, ваш эмбрион не исключение. И, насколько я могу судить, вам передаются его способности. - Какие же именно? – изумился адмирал. - Сложно судить. - В таком случае, как отсеять то, что обусловлено иногеном, от способностей, передающихся мне от эмбриона? - Я считаю, что одно из несомненных проявлений иногена, имевших место до вашего сексуального контакта с принцем, налицо. Вы в совершенстве владеете Вселенским межпланетным наречием. Более того, вы – единственный из всех потомков землян, кто обладает всеми его возможностями в абсолютной степени. - Причем здесь это? - Вы ведь лучше меня знаете: этот язык настолько сложен как для восприятия, так и для воспроизведения, что за две с лишним тысячи лет люди так и не нашли общедоступного способа его распознавать и воспроизводить. Услышанное оказалось для адмирала чистейшим шоком. Он никогда не задумывался о своих способностях с такой точки зрения, а подобное вопиющее обоснование их исключалось в принципе. Но то было ранее, до того, как его жизнь превратилась в сущий кошмар. - Я всегда считал, что всего лишь верно интерпретирую эту совокупность звуков и жестов, не более, - спустя несколько минут глухо отозвался Том. - Один мой давний знакомый, талантливый, но, увы, непризнанный ученый в процессе своих изысканий пришел к выводу, что этот язык в большей степени основан на телепатическом взаимодействии. Звуки же являются лишь сопровождением процесса, но при этом единственным способом для идентификации, доступным людям в виду ограниченности их строения в сравнении с инопланетянами. Этот язык считается высшим и свойственен наиболее развитым, в том числе в части физиологии, расам, но человеческие параметры настолько примитивны, что люди физически не способны к общению таким образом. К сожалению, ранее не представлялось возможности подтвердить эту теорию. Ощущая, как громко бьется сердце, адмирал приблизился к полке и, чтобы успокоиться, принялся тщательно изучать коллекцию фигурок. Он никогда не задавался вопросом о способах передачи информации в процессе общения на Вселенском диалекте, однако в глубине души всегда понимал, что, имей ранее кто-либо из терранцев возможность улавливать мысли собеседника, это непременно было бы озвучено хотя бы на одном из уроков. То, что он считал результатом прилежности на занятиях, досконального изучения предмета и полного погружения в процесс было лишь следствием его отличия от нормальных людей. При первом же контакте с Брьельхом тот словно вложил в его голову нужное знание, а Том без слов понял его. Тогда, будучи маленьким мальчиком, он был столь растерян и напуган произошедшим, что, разумеется, не рассказал об этом нюансе никому из взрослых. Вселенский дух, да он в силу возраста просто не осознал, что произошло, не придал этому значения. И, наверное, за это следует благодарить судьбу, поскольку в противном случае его уже наверняка не было бы в живых. - Что ж, ваш друг был прав, – кивнул Хиддлстон, напряженно разглядывая маленькую фигурку, изображавшую его самого в парадной форме. Работа была очень тонкой: неизвестный умелец на модели размером не более трех дюймов умудрился передать характерные черты лица, воспроизвести особенности кроя адмиральского мундира и даже прорисовать символику терранского флота. - Я передам ему. Хотя, вы и сами можете подтвердить этот факт в личной беседе. Уверена, он будет безгранично рад. - Вы полагаете, я имею честь его знать? Круг их с Ами общих знакомых был весьма ограничен. - Разумеется. Это Джордан Верд. Или Джек Бастер, как он сейчас себя предпочитает называть, - покачала головой собеседница, и лицо ее выражало нескрываемое неодобрение. - Джек имеет отношение к науке? – хмыкнул Том. Вот уж что было поистине фантастической новостью. - Если вас интересует его биография, лучше расспросите его самого, - раздраженно отозвалась Ами, из чего было ясно, что это – больная тема. Оставалось еще кое-что, что адмиралу настоятельно хотелось бы прояснить. - Возможно, этот вопрос может показаться вам некорректным, но я должен его задать, - чуть замявшись, произнес он. - Когда вы выяснили, что у меня присутствует иноген.. Вы не испытали желания отступить? Я имею в виду.. - По-прежнему ли я была намерена сделать все для вашего спасения? – немедленно вычленила суть из его сбивчивых пояснений доктор и кивнула, словно бы давая понять, что находит его беспокойство оправданным. - Адмирал, я вам уже неоднократно поясняла: для меня как врача нет ничего важнее сохранения жизни в глобальном ее понимании. Не хочу задеть ваши патриотические порывы, но в рамках Галактики и уж тем более всей безграничной Вселенной Терра не является чем-то ключевым, а ее законы ничтожны. - Наверное, нет надобности это говорить, но.. Никто не должен знать. Ни о чем из того, что обсуждалось. - Разумеется, - оскорблено выпрямилась доктор Ами и указала на дверь. – Ваш визит окончен. Я уведомлю вас, когда все необходимое для процедуры будет готово. Хиддлстон с трудом протолкнул в горло последний кусочек сэндвича с поджаренным мясом непонятного происхождения и сыром и поспешно запил его водой: с уровнем подкопчения был явный перебор, даже белый соус, которым он щедро сдобрил начинку, не мог исправить ситуацию. Зато в овощном салате явно не доставало остроты и специй, но все вместе давало вполне неплохой вкус. Закончив завтрак, который по недавно заведенной традиции он готовил себе с вечера, адмирал приступил ко второму закрепившемуся утреннему ритуалу: поднял футболку и внимательно оглядел живот. По правде говоря, он не знал, что хотел обнаружить, наверное, как раз таки ничего, вернее, убедиться, что там все осталось ровно так, как и прежде, за исключением почти зажившего следа от инъекции. После процедуры, призванной остановить развитие эмбриона, минуло пять дней, и, хотя, по словам Ами, все прошло в штатном режиме, Том все равно ощущал тревогу. Сама хирургическая манипуляция Хиддлстона разочаровала. Исходя из сути и предназначения процесса, предполагалась как минимум длительная и сложная операция. Однако вопреки ожиданиям, все ограничилось тем, что Ами уложила пациента на кушетку и, проткнув живот солидной иглой, от вида которого его замутило, ввела так называемый активатор направленного действия, призванный сработать недоразвитым звеном функциональной цепочке иногена и запустить тот самый процесс формирования вокруг эмбриона консервационной капсулы. Доктор уверила в отсутствии необходимости применения анестезии, но, помимо того, что адмиралу было чертовски больно, иных затруднений по ходу дела не возникло, и он уже начал подумывать, а не преувеличила ли Ами степень риска, и не следовало ли ему настоять на полном устранении эмбриона. Снаружи раздался топот ног и громкий крик, сменившийся хохотом и отборным матом, и Том поморщился. Он уже не раз попенял себе, что явно зря посмеивался над вежливо – извиняющимся неуклюжим поведением принца и раздражался навязчиво-однотипными вопросами о его самочувствии. То, как рейн вел себя в последние дни, разительно отличалось от этой несколько нелепой, но несравненно более приятной манеры и походило на то, что он вытворял на «Фортуне». Хиддлстон даже в годы учебы в компании сокурсников никогда не сбегал из кампуса Академии и не участвовал в подобных увеселениях, не желая запятнать репутацию Советника Вальца, хотя, разумеется, для неопытного и любознательного юноши это было громадным искушением. Даже много позже, уже будучи на службе, он ни единожды не позволял себе ничего, способного публично опорочить его честь, и даже с вечеринок, на которые его затаскивала Дэйла, уходил гораздо раньше, не дожидаясь перехода к стадии откровенных непотребств, а потому затруднялся с определением того, как назвать времяпрепровождение Криса. Казалось, это была одна большая и непрерывная пьянка, к которой присоединялись все новые участники, но костяк зачинщиков оставался прежним: принц, Реннер и помощник Тони Люк Эванс, в отсутствие своего шефа, покинувшего Мунтаун по какому-то срочному делу, очевидно, решивший оттянуться. Они горланили похабные песни, поливали пивом обитателей нижних уровней и ввязывались с ними в драки, а уж брань доносилась просто нескончаемым потоком, словом, вели себя совершенно по-скотски. Более того, Крис, никого не смущаясь, обжимался с Алефом, да так, будто они были готовы приступить к утехам прямо на глазах у всех. Джек ругался и пытался пресечь эту кутерьму, даже по меркам Мунтауна считавшуюся безобразием, но вскоре и он махнул на кутежников рукой и вернулся к своим занятиям, которых у него, как мэра города, наверняка было предостаточно. По понятным причинам адмирал старался избегать этого сомнительного сборища. Он не испытывал сомнений в своих способностях осадить ублюдка, но не мог игнорировать обоснованные опасения окончательно испортить с ним отношения. Впрочем, отсутствие внимания со стороны Криса пришлось как нельзя кстати: пока тот был занят своим любовником и спиртным и игнорировал Тома, риск раскрытия его тайны был минимален. Что до Сириуса, то он воспринял поведение отца на удивление равнодушно, и, как показалось Хиддлстону, даже радовался отсутствию дополнительной опеки: видимо, подобное было для него не в новинку. Впрочем, Том не придавал особого значения поведению принца: ему было не до того. Осознав, что рано или поздно они улетят, и он останется один на один со своей тайной и вытекавшими из нее проблемами и вопросами, Хиддлстон большую часть времени посвящал беседам с доктором Ами. Сириус, как и прежде, практически не отходил на него ни на шаг, за исключением посещения лаборатории и сна, но, заснув за просмотром очередного мультфильма, частенько оставался на ночь в комнате адмирала. Однако когда стало очевидно, что процедура прошла гладко, волнение и стресс потихоньку начали отступать, и Хиддлстон задумался о том, что еще ему следует сделать, пока он находится в Мунтауне: в конце концов, когда-нибудь эта бесконечная гулянка должна была завершиться. Первым на ум приходила необходимость поиска недостающих элементов той магнитной пластины, которая была связана с его отцом и, как хотелось бы верить, могла дать подсказку относительно его исследований, а, возможно, и его гибели. Принц сказал, что нашел тот кусок в мусоре из опустошенного логова Сайласа, а значит, для того, чтобы отыскать концы, требовалось изучить это место, а, возможно, и другие подобные. Сириус с готовностью показал все известные ему укрытия призрака, и они потратили целый день на их обследование, но так и не нашли ничего примечательного. К сожалению, мальчик не был в курсе того, что сделали с обнаруженным в них хламом. Осторожные расспросы Ами на эту тему ничего не прояснили, а Крис сейчас вряд ли был в состоянии отвечать на вопросы, Тони же по-прежнему отсутствовал, и никто не мог определенно сказать, когда он вернется. Однако сейчас адмирала озарила мысль, что, вероятно, в Лунном городе присутствовал еще один человек, который мог бы ему помочь. В апартаменты мэра города Том прошел практически беспрепятственно, поскольку охраны у дверей, в отличие от его предыдущих посещений, не наблюдалось. Сам Бастер тучно восседал в кресле и, судя по лежавшей на его коленях книге и дымившейся в пепельнице сигаре, не был занят строчными делами. Но когда из соседней двери появилась доктор Ами, Хиддлстон осознал свою ошибку. - Хорошо, что вы пришли, адмирал, - вместо приветствия сухо произнесла она, неодобрительно покосившись на пепельницу. – Возможно, вам удастся убедить вашего друга в том, что аморальный образ жизни продолжительности этой самой жизни не способствует. - Да брось, а зачем иначе жить? – прохрипел Джек. – А он – терранский вояка – мне не друг. И вообще, с каких пор наша офицерская конфетка стал поборником праведности? Или ты выяснила что-то интересное при осмотре? Доктор проигнорировала сомнительный вопрос, лишь щека ее слегка дернулась, что, как успел уяснить адмирал, было признаком крайнего недовольства: очевидно, в шутливом намеке Бастера она явно углядела сомнение в ее профессиональной этике, которые воспринимала крайне болезненно. Дверь скрипнула, и в комнату вошла миловидная девушка. Широко улыбнувшись, она поставила на столик прозрачную бутылку с янтарным содержимым и удалилась. Воспользовавшись моментом, Джек заглянул в так удачно оказавшееся на уровне его глаз глубокое декольте незнакомки и тут же перевел взгляд на Ами, но она была поглощена каким-то светящимся прибором, и эти ребяческие попытки мэра привлечь к себе внимание остались незамеченными. - А, Ки? – не сдавался Бастер. – Ты ведь пощупала нашего героя предостаточно. Только не говори, что он – девственник. Предводитель пиратов хрипло расхохотался, а Ами вместо ответа отключила свой прибор, свернувшийся в зависший в воздухе шар и, конфисковав бутылку и пепельницу, молча покинула комнату. - Нет, ты видел? – подмигнул Джек оставшемуся гостю. – Она же вовсю ревнует! Том придерживался несколько иного мнения, а потому не сдержал улыбки и кашлянул, чтобы ее скрыть. Впрочем, мэр города явно был уверен в собственных выводах и в подтверждении их с чьей-либо стороны не нуждался. - Чем ты так расстроил Криса, а, конфетка? – весело спросил Джек. - Мне кажется, его высочество в превосходном расположении, - заметил адмирал. Столь залихватски распевать одну и ту же песню шесть раз подряд мог только особо довольный жизнью человек. - Да брось, - отмахнулся Бастер и, подавшись вперед, жутковато обнажил зубы. – Ну, чем он тебя достал? Тем, что шпыргался с Алефом? Так ведь ты сам от него нос воротишь, а он - рейн, значит, как и все они, мужик активный, ему надо. Того самого, да чтобы почаще. Эта хитрая блондинистая шельма тот еще стервец, но зато всегда готов раздвинуть ноги, но нет, ублюдок тянется к тебе, а ты что? Как та склизкая амеба. А приласкал бы, глядишь, дело бы у вас и пошло. Хиддлстон стоически выдержал это неизбежное распекание и последовавший за ним приступ гомерического хохота, радуясь, что от него не ждали ответа. Когда предводитель пиратов немного успокоился, он воспользовался этим, чтобы перевести разговор на нужную тему. - Его высочество как-то упоминал про то, что в Мунтауне находили вещи, утащенные Сайласом. - Было дело. - Вы не подскажете, что с ними стало? - Крис об этом толковал, у него и спрашивай, - хмыкнул Джек. – Или боишься, что он нагнет тебя не глядя? - К сожалению, он сейчас не слишком готов обсуждать что-либо. - А тебе какой интерес до этого? Эту наглую черную морду ты отмыл и приручил, он кормится у тебя с рук и дрыхнет под боком. Чего тебе еще надо? - Чистое любопытство, - развел руками Том, не желая выдавать своих истинных мотивов. – Хотел бы узнать, чем мой пес интересовался, пока есть такая возможность. - Чем интересовался, говоришь.. – задумчиво потер Джек подбородок. – Знаешь, конфетка, здесь чем-то попахивает. Чуешь, чем? - Нет, ничего особенного. - Ложью! – взревел Бастер, вскочив с кресла, и Хиддлстон от неожиданности отпрыгнул в сторону на добрых пару футов. - Я не намеревался вас обманывать, - сразу же отмел обвинения адмирал, как только восстановил дыхание. Хозяин города, явно будучи довольным реакцией на свой выпад, кивнул и плюхнулся обратно в кресло, которое под его весом жалобно скрипнуло. - Ты знаешь правила, конфетка. Или выкладывай все как есть, или проваливай. Не терплю всякой непонятной мути. Том вздохнул. Все получалось куда сложнее, чем он предполагал. Стоила ли возможность обнаружить недостающие части пластины этого риска? С другой стороны, о каком риске может идти речь? Род занятий доктора Уильяма Хиддлстона и предмет его исследований ни для кого не составлял тайны. - Я хочу найти в этих вещах нечто определенное, - вздохнув, сообщил он. - Уже лучше. Продолжай. - Предмет, вернее, часть предмета, связанного с моим отцом. Адмирал ожидал в лучшем случае насмешек и упреков в излишней сентиментальности, а в худшем – укоров в бездарной растрате времени и категорического отказа, но при этих словах Джек разом изменился. Теперь его поза была далека от вальяжности, а собранный вид выдавал глубочайший интерес. Выпрямившись, Бастер подался в кресле вперед и устремил на гостя оба своих глаза, причем окуляр второго с жужжанием выдвинулся не менее чем на десять дюймов. - Садись. Рассказывай. Том постарался изложить максимально сжато все, что имело отношение к делу, начиная от предмета исследования его отца и обстоятельств его гибели и заканчивая тем куском пластины, что швырнул ему Крис, и даже попросил Ару показать ее запечатленное изображение. Когда он закончил, Джек некоторое время задумчиво жевал правую часть рассеченной губы, переваривая новую информацию. - Итак, конфетка, подведем итог, - наконец, заговорил он. – В твоем рассказе я как-то не расслышал, чего ты ожидаешь от этой составной бесшовной хрени? Что она прольет свет на случившееся с твоим отцом? Или на то, над чем он корпел? Покряхтев, Бастер, достал из глубины стоявшей неподалеку коробки сигару и раскурил ее, а адмирал досадливо сжал губы, не торопясь с ответом. Вопрос был сложный, а в чем-то даже неприятный, маячивший на периферии сознания уже давно, но Хиддлстон не желал отвечать на него, не ощущая моральной готовности к этому. Гораздо легче было считать пластину источником некого абстрактного знания, чем, по сути, являлся любой артефакт. Но была ли она способна дать те самые ответы, конечно же, наверняка известно не было, и Том просто не находил в себе сил в очередной раз разрушать собственные иллюзии. - Я надеюсь.. – сглотнул адмирал и коснулся ладонью груди, где от волнения гулко стучало сердце. – Я бы хотел, чтобы она дала хоть какие-то подсказки. Но я ни в чем не уверен, даже в назначении этого предмета, и вполне возможно, что он вообще не имеет отношения к отцу, хоть и был обнаружен среди его вещей, и мои расчеты не оправданы. Но я хочу верить, что с ее помощью смогу выяснить хоть что-то. Пока существует эта вероятность, я буду продолжать искать. Джек кивнул, и на лице его проступило удовлетворение. - Знаешь, конфетка, я думаю, твой старик был прав. Я верю, что планета вроде Земли и вправду где-то существует. Уж не знаю, сколько веков пройдет, но она будет найдена, я в этом уверен. Такие экосистемы просто так не создаются, и будет чертовски смешно, если терранцы вымрут, а где-то рядом будет болтаться в космосе место, способное дать им все необходимые для жизни ресурсы и совершенно безвозмездно. Нет, Вселенная – чертовски логичная система, она такого не допустит. - Я уже устал в это верить, не находя доказательств. Этим вопросом задавался не только я и, уж если на то пошло, не только отец. Его изыскания также базировались на чьих-то исследованиях, на трудах ученых древних, но никому не удалось добыть хоть что-то, способное доказать, что это не просто домыслы, что эти теории имеют под собой истину. - Возможно, кто-то не хочет, чтобы они были найдены? Сам посуди, что произошло? Пришли рейны, отгрохали Терру, дали всем порталы и защиту, но взамен засадили каждому дроида, всех посчитали, внести в реестр и теперь безраздельно контролируют. Чуть что – блокировка счетов, а если хуже – команда патрульным группам, и каждая рейновская собака будет идти по следу твоего фамильяра. Говорят, для обывателей это удобно. В чем-то возможно, но еще более это удобно для власти. И люди безропотно сожрали все это дерьмо. Знаешь, почему? Генетическая память. О войнах, катаклизмах, она в крови и несет воспоминания о событиях земных времен. Это была плата за отсутствие страха, и ее приняли. Искусственная биосфера терранских городов - штука хрупкая, уж поверь мне, и чертовски дорогая. Но за нее цепляются, ведь она дает возможность для существования. Вопрос: почему? Почему бы в таком случае не финансировать поиски природной среды? Я тебе скажу: если бы была найдена естественная экосистема, пригодная для жизни людей, во всем этом не осталось бы потребности. Разве что в защите собственных границ, но она актуальна всегда, так уж устроена Вселенная. Значит, кому-то просто по душе этот устоявшийся порядок, и они не хотят его менять. Том слушал Бастера затаив дыхание, и, когда тот закончил, на некоторое время погрузился в размышления: ситуация открылась ему с новой стороны, той, о которой он раньше никогда не задумывался, но теперь уже не мог выкинуть из головы. Невольно вспомнив слова Сириуса, оказавшегося перед аналогичной дилеммой, адмирал улыбнулся. - Доктор Ами упоминала, что вы раньше занимались наукой, - заметил он прежде, чем подумал, насколько корректно будет пересказывать эти слова. - Было дело, - кивнул Бастер, почесывая подбородок. – Было, да сплыло. А что еще она говорила обо мне? Не намекала, что хочет поужинать? - Мне кажется, если вы пригласите лично, она не откажет, - улыбнулся Том, мысленно представив эту колоритную парочку на первом свидании. - Плохо ты знаешь ее, - угрюмо проворчал Джек. - Ки – та еще несговорчивая штучка. Ну, ничего, я найду к ней подход. – Но, возможно, не стоит при ней демонстрировать интерес к другим девушкам? - Да что ты можешь знать, - отмахнулся Бастер. – Ты, который не видит то, что крутится у тебя под самым носом. - В какой области вы вели изыскания? – полюбопытствовал адмирал, опасаясь нового этапа советов по охмурению Криса. - Да все в той же: стабильность терранской системы жизнеобеспечения. Нет, начиналось не так. Я родился и вырос в Терре, да, ты не ослышался, не округляй глаза, конфетка, они и так у тебя большие, - усмехнулся Джек и, затянувшись, пустился в воспоминания. – Много времени с тех пор утекло. Я прилежно отучился, окончил Академию, хотел создать что-то такое, эдакое, совершить открытие, принести пользу государству. Работал у Арделлов, тех самых, что сцапали всю научную империю Фила Старка, проглотили махом. Уж не знаю, что у них там вышло. Если интересно, спроси у Тони, он любит об этом трепаться, особенно, когда выпьет. Он как раз сегодня должен вернуться. Так вот, я ковырялся потихоньку и был благодарен Арделлам за то, что дали оборудование и возможность вести исследования. На одной из конференций познакомился с Ами, она была тогда такая забавная: красила губы в черный, а волосы в красный и смело выдвигала такие гипотезы, что все пальцем крутили у виска. И я в том числе, каюсь. Сам я изучал человеческий организм, его потребности, эволюцию и способы выживания. Но чем больше углублялся в суть вопроса, тем неизбежно приходило понимание о ситуации в целом, и в какой-то момент я, осознав, что не в силах переломить дело, переключился на смежную область, в результате чего пришел к выводам, которые тебе только что озвучил. Разумеется, они никому не понравились, и я был вынужден собрать семью и бежать из Терры. А дальше.. Много всякого случилось. А теперь вот я здесь. Занятно колесо судьбы крутанулось, да? - Но ведь если вы родились в Терре, значит, у вас должен быть соул! – воскликнул Том. - Ты не совсем верно сформулировал, - нахмурился Джек и тряхнул рукой с имплантированным в нее бластером. – У меня был соул. Но я выкорчевал его из своей плоти еще до того, как ее отгрыз тот клятый монстр. - Наверное, это было чертовски больно, - сам не зная, зачем, пробормотал Хиллдстон. - Ты про первое или второе? – хмыкнул Бастер. – Скажу тебе так: в обоих случаях драло изрядно. - Я.. – начал было Том, но запнулся. Он уже давно принял решение о данной просьбе, но когда дело дошло до возможности ее озвучить, ощутил страх. Почти такой же, как тот, что возникает у любого человека, которому не чужд инстинкт самосохранения, но хотя чувство долга сполна его перекрывало, он неистребимо маячил где-то внутри. – То, что вы мне показали тогда. То, что случилось с вашей семьей. По вашим косвенным намекам я понял, что это – не единственный подобный случай. - И что с того? – нахмурился Джек: благодушное веселье мгновенно оставило его, обратившись угрюмой сосредоточенностью. - Мне нужно знать об этом больше. Когда. Где. Кто был виновен. - Мой тебе совет, конфетка: забудь об этом раз и навсегда. Иначе ты не сможешь продолжать делать то, что делаешь. Хиддлстон всегда категорически открещивался от попыток Гидеона просветить его относительно политических хитросплетений в Терре и при дворе под предлогом отсутствия связи локальных государственных дел с родом его занятий, в глубине души же считая этот клубок интриг недостойным порядочного человека и военного. Какой-то частью себя адмирал желал вернуться в прежний благополучный кокон и надменно и избирательно взирать из него на происходящее. Однако, зная о том, что совершил член королевской семьи, он больше не мог закрывать глаза на то, что такое вполне могло иметь место, и даже обвинял себя в прежнем малодушии. - Это не праздное любопытство, - вздохнул Том. - Я хочу понимать, что происходит. Для меня это, действительно, важно. - А я хочу быть уверен, что ты не сдашь нас, - рявкнул Джек, и в ту же секунду в лоб адмиралу уткнулся бластер, а резкий звук наведения не оставил сомнений в серьезности намерений отстрелить ему голову. - Я чту законы гостеприимства, - с трудом выдерживая спокойный тон, произнес Хиддлстон. - Помнится, ты собирался нас всех арестовать. - Да, следовало бы. Так же, как и вы не должны были меня спасать. - В языкастости тебе не откажешь, - покачал головой Джек, но бластер от лица гостя убрал. – Что ж, один-один. Пока Том восстанавливал дыхание, мэр города выудил из ящика початую бутылку со спиртным и разлил остатки содержимого по двум заляпанным стаканам. - Тебе, гнусный трезвенник, не предлагаю, - пояснил он и опустошил сначала один стакан, а затем и второй. - Так вы мне поможете? - Наверное, я выжил из ума, но я тебе верю. Я потолкую с Тони, думаю, он сообразит, как это сделать. Но запомни: это знание тебе покоя не принесет. - Я понимаю. И я не знаю, что еще добавить. - Можешь ничего не говорить, не люблю, когда понапрасну чешут языком. Лучше иди и займись делом. Все барахло, что находили в норах Сайласа, ну, то, что не было опознано владельцами, я продал старьевщику на рынке. - Как? - разочарованно спросил Том, разом сникнув. - Он предложил неплохую цену и забрал сразу всю кучу, - пожал плечами Джек. - Но не думаю, что он распродал прямо все. Спроси торговца Ходденса, его там каждая ползучая тварь знает. Нет, пусть лучше кто-нибудь из моих парней тебя проводит, слишком уж ты заметный да ладный. Как бы чего не вышло. Когда Хиддлстон, размышлявший, что такого могло с ним выйти, уже находился в дверях, Бастер его окликнул. - Конфетка, вот не верю я, что с твоим фасадом ты только по бабам. Скажи честно, было чего с ублюдком? - Спасибо за помощь, - вежливо улыбнулся Том и, во избежание новых наставлений по налаживанию взаимоотношений с принцем, а также риска лишиться головы или иной части тела, поспешно направился к выходу. Несмотря на безоговорочную уверенность в собственных предпочтениях, опасения, высказанные Джеком, нашли мишень где-то в душе адмирала, исконно склонной к сомнениям. Поэтому вопреки желанию поскорее приступить к поискам, особенно теперь, когда появилась ниточка, способная привести к желанной цели, он направился в выделенную ему комнату, где долго и пристально рассматривал себя в зеркале совсем как в далекой и, увы, безвозвратно ушедшей юности. Черты собственного лица всегда казались Хиддлстону излишне заостренными, однако не слишком далеко выпадали за границы его критериев мужской привлекательности, следовательно, он был не так плох собой, что подтверждалось имевшимися у него любовницами. Кроме того, приятный взору мягкий овал в контексте обсуждения его наклонностей был бы совершенно неуместен. Взгляд недоброжелателя при критическом осмотре выхватил бы ранние морщины, особенно четко проступившие на обезвоженной сейчас коже, усталость в глазах и во всем потрепанном облике, а также неизменно сходившиеся наивным домиком брови, с чем адмирал безуспешно боролся на протяжении долгих лет. Что ж, по крайней мере, теперь эта особенность мимики, придававшая ему жалостливо-наивное выражение, на лице человека в военной форме смотревшееся просто глупо, проявлялось только в моменты крайнего удивления, а значит, приложенные усилия не были затрачены впустую. Но ничего из перечисленного не могло служить признаком наличия особого интереса к мужчинам, и Том искренне не понимал, почему Джека его внешность натолкнула на такие выводы. Немного успокоившись, Хиддлстон вновь обнаружил в себе силы и желание попытаться отыскать пластину и в превосходном настроении направился на поиски обещанного ему проводника. Сириус, встретившийся на пути, ожидаемо увязался следом, и, подумав, Том решил, что мальчишке будет не вредно посетить базар. А что до принца, то, судя по доносившимся откуда-то снизу звукам продолжающейся пьянки, ему явно было не до заботы о сыне. Но на всякий случай, адмирал взял с юного рейна клятвенное обещание не информировать об этой вылазке своего отца и даже настоял на том, чтобы традиционно скрепить их общий секрет мизинцами. На базаре все было ровно так, как и в предыдущий раз: шумные торговцы, красочные шатры и толпы снующих туда-сюда всевозможных существ. Хиддлстона сразу же опознали в качестве героя Галактики и, в отсутствие рядом грозного Криса, не стеснялись подходить ближе и пристально рассматривать, а кое-кто даже осмеливался хлопать по плечу. Но настоящей звездой их прогулки стал Сайлас: красная шерсть была для этой местности в новинку и казалась торговцам, их покупателям и зевакам крайне привлекательной. Сам призрак был не слишком рад такому переизбытку внимания и жался к ногам хозяина, который, в конце концов, был вынужден позаимствовать у юного рейна обнаруженный во время памятного купания в одном из многочисленных и бездонных карманов длинный шнур и наспех соорудить нечто наподобие поводка. Позволив Сириусу вдоволь поглазеть на диковины, при этом цепко держа его за капюшон, Том направил свою маленькую, но колоритную процессию к лавочнику по имени Ходденс, которому в самом начале прогулки их представил свирепого вида охранник из свиты Джека, выделенный в сопровождающие. Стройный, смуглый и приветливый, с большими темными глазами и приятными чертами лица, Ходденс производил чрезвычайно благоприятное впечатление. Назвавшись другом Тони Старка, Ходденс кокетливо заулыбался, став похожим на проказливого мальчишку, и это выглядело крайне мило. Впрочем, несмотря на располагающую обходительность их нового знакомого, Хиддлстон все же задумался, а проявит ли он прежнее радушие, если на этот раз за спинами у них не будет маячить рослый детина бандитской наружности. Однако опасения не оправдались: завидев гостей, торговец точно также расплылся в благодушной улыбке и с поклонами проводил их в шатер, заполненный горами вещей. При виде такого количества сокровищ Сириус пришел в восторг, и вместе с взволнованно завилявшим обоими хвостами Сайласом они принялись выискивать что-нибудь любопытное, каждый на свой вкус, но адмирал не разделял их воодушевления. После разговора с Ходденсом, по внешнему виду не опознавшим ничего похожего на пластину, стало ясно, что в том шатре имелись вещи не только из Мунтауна, но еще из множества других поселений, в которые заплывал базар, а потому их поиски были сравнимы с попыткой обнаружить пылинку в метеоритном потоке. Впрочем, Хиддлстон в любом случае намеревался использовать этот шанс, каким бы призрачным он ни казался. В пылу раскопок адмирал попросил у Ходденса воды, совершенно позабыв о том, что говорил о ее дефиците принц. Но торговец принес им целый поднос с напитками и угощениями, на которые Сириус и призрак набросились прежде, чем Хиддлстон вспомнил, что терранские деньги, привязанные к соулу, здесь не принимают и, следовательно, он не сможет расплатиться. Ходденс горячо отмахивался, убеждая гостей, что все это – знак уважения герою Сефау, а потому совершенно безвозмездно, но Том, не привыкший ходить в должниках, заверил его, что в Мунтауне раздобудет деньги и непременно рассчитается. Однако юный рейн удивил его вновь, когда, набрав целый мешок странного вида конфет, выудил из кармана пригоршню монет и отдал их торговцу, при этом заносчиво вздернув подбородок. Хиддлстон не имел представления о конвертации местной валюты, однако, судя по тому, что лавочник отобрал всего несколько монет, а остальное вернул мальчику, суммой он располагал внушительной, а о том, как малыш ее раздобыл, думать не хотелось. Зато наполнение того увесистого тканного мешочка с завязкой-шнурком теперь перестало быть загадкой. По прошествии более шести часов и стольких же перевернутых куч Хиддлстон, наконец, был вынужден признать совершенную безнадежность этой затеи. В поисках они не продвинулись и на десятую долю, хоть им порой и попадались примечательные экземпляры вроде механических часов, микроскопов и даже земных книг, кощунственно сдавленных совершенно бесполезным барахлом. Потребуется порядка терранского месяца, чтобы изучить все досконально, а базар, по словам Ходденса, уже завтра должен был уплыть далее по своему маршруту, и предполагалось, что они вернутся в Мунтаун лишь спустя торговый цикл, равный приблизительно трем неделям. Распрощавшись с Ходденсом, сердечно пожелавшим им удачи, троица кладоискателей покинула гостеприимный шатер, но, не пройдя и нескольких шагов, адмирал споткнулся обо что-то и, красочно взмахнув руками, чуть было не рухнул на пол. Объяснив хихикавшему Сириусу, что не следует запоминать и тем более повторять те слова, что у него вырвались в процессе попытки удержать равновесие, Том с возмущением воззрился на валявшуюся в пыли причину чудом миновавшего его падения. Предмет был похож на палку длиной около шести футов с наконечником в виде прозрачного камня. Взяв палку в руки, Хиддлстон констатировал, что она была сделана из металла, но крайне легкого. Неосторожно крутанув находку, он едва не сшиб опорный столб ближайшей к шатрам Ходденса лавки и немедленно рассыпался в извинениях, но ее владелец-райас, начавший было громко браниться на смеси Вселенского и ломанного терранского, внезапно замолк на полуслове, выпучив свои блеклые и округлые глаза и высунув раздвоенный язык. Проследив за его взглядом, Том понял, в чем была причина такого пристального внимания: камень, венчавший наконечник посоха, засветился ярким голубым светом. - Здорово, - восхитился Сириус. – Дашь подержать? Кивнув, Хиддлстон передал посох мальчику, который вцепился в него обеими руками, но камень почему-то сразу погас и вновь сделался прозрачным. - Почему он выключился? – пробурчал юный рейн и недовольно тряхнул палку, но эффекта это не возымело, зато из располагавшегося справа прохода внезапно высыпала толпа забавного вида существ, одетых в длинные балахоны, из-под которых виднелись лапы с широкими, покрытыми мехом ступнями. Существа, называвшиеся дархи, представляли немногочисленную расу, и, несмотря на издаваемые ими воинственные кличи, при виде них Том не смог сдержать улыбки. Пожалуй, красочности их внешности придавали высокие меховые уши и выдававшиеся вперед верхние резцы, делая дархи похожими на гибридных кроликов-переростков, и, если бы не было известно наверняка, что этой расе уже несколько тысяч лет, их могли бы с легкостью принять за результат генетической селекции наподобие Сайласа. Не отличаясь высоким ростом, они взбирались друг другу на плечи, чтобы лучше видеть и для удобства контакта с представителями других рас, и теперь, будучи окруженным толкавшимися зубастыми меховыми агрессорами, Хиддлстон констатировал, что героя Сефау они в нем явно не признали. Облепив их со всех сторон, дархи начали взволнованно щебетать на Вселенском, и, поскольку говорили они все одновременно, адмирал не сразу понял причину их возмущения. Когда же стало ясно, что посох, едва не обеспечивший его дополнительной травмой, является для дархи священным реликтом, Том изрядно удивился, однако без лишних слов попросил Сириуса вернуть находку законным владельцам. При этом Хиддлстон из дипломатических соображений удержался от вопроса, по какой причине столь ценная вещь оказалась валявшейся у него под ногами: численное преимущество было отнюдь не на их стороне, а обвинения в воровстве в данных обстоятельствах не сослужило бы хорошую службу. На этом конфликт оказался бы исчерпан, но, к несчастью, Сириус, поддавшись соблазну, украдкой потрогал одного из дархи за выглядывавший из балахона меховой хвостик. Разумеется, сорванец, скорее всего, видевший этих существ впервые, просто не мог знать, что они не терпят прикосновений, воспринимая это как проявление неуважения. Однако, глядя на разъяренных и пуще прежнего заверещавших дархи, было ясно, что никакие оправдания не спасут положение. Именно поэтому, вместо попыток уладить спор цивилизованным способом, Том схватил своих спутников кого за ворот куртки, а кого за ошейник и, кое-как выбравшись из плотного кольца негодующих пушистиков, поспешил к входу в Мунтаун. Приключений на сегодня им хватит с лихвой.