Space cace (Space fortune)

С трудом доплетшись до своей комнаты, Крис вошел внутрь, закрыл дверь и, пнув ногой так некстати оказавшийся на его пути стул, отлетевший прямиком в стену и развалившийся на составляющие, с громким стоном бросился на кровать. После многодневных и практически непрерывных возлияний голова то гудела, то просто раскалывалась, тело ощущалось каким-то чужим и одолженным на время, а глаза горели и угрожали вылезти из орбит, хотя, будучи рейном, он от природы почти не пьянел, и для того, чтобы напиться вдрызг, ему требовалось просто несусветное количество крепчайшего спиртного. Приподнявшись на кровати, принц осоловело огляделся и, констатировав, что в комнате в пределах досягаемости нет даже воды, непристойно выругался и облизнул потрескавшиеся губы. Увы, но он не мог сказать, что провел последнее время в полном беспамятстве, хотя, сознательно уходя в загул, весьма на это рассчитывал. Но нет, то, что терзало и глодало его изнутри, никуда не делось, и после недельной разнузданной пьянки стало ясно, что избавиться от всего этого морального дерьма таким образом никак не удастся. Крис вздохнул и взъерошил свои волосы, как делал обычно, когда пребывал в смятении. Его раздражало все. Он злился на Сира, на Тома, но в первую очередь на самого себя. Он откровенно налажал. Опять. То, в какую беспечную, безразличную к самому важному, гнусную, жалкую размазню он превратился, можно было назвать и другими заслуживающими того определениями, но они звучали бы уж слишком уничижительно. Гребаный Вселенский дьявол! Ведь ему было прекрасно известно, что случилось в Мунтауне незадолго до их прибытия: трагедию замаскировали под несчастный случай, но ни у него, ни у Джека не возникало сомнений, что Фиора – женщина, на протяжении нескольких лет опекавшая Сириуса, была убита. И, тем не менее, он пошел на поводу у собственной паники. Да, иными словами это нельзя было назвать. Бесстрашный принц Кристан трясся в бешенстве от своей безответной реакции на проклятого Хиддлстона и, не замечая ничего вокруг, позволил еще раз напасть на наследного принца - ключевого козыря отца в борьбе за трон, оберегать которого было его главной задачей. Нет, не так. Его собственного родного сынишку, малыша, который так забавно дергал ручками и тянулся к нему сразу после рождения. Нет, младшего брата и будущего короля, если у Терры оставался еще хоть какой-нибудь гребанный шанс заполучить достойного правителя. Крис застонал и вцепился руками в собственные волосы: он уже давно не понимал, кем теперь являлся мальчишка, кем приходился лично ему, и как к нему следовало относиться, и это также не давало ему покоя и грызло из года в год. Впрочем, как бы ни изменилась после генетической модификации их родственная связь, безопасность Сириуса была первостепенной задачей. Но Крис, потеряв голову от злости на ушастое недоразумение, готовое скорее лизаться со Старком, нежели с ним, принцем, который едва ли в лепешку не расшибался, чтобы угодить этому задравшему нос хнытику, пытался найти утешение в объятиях Алефа, заливая свою странную, незнакомую боль тяжелой выпивкой. Он утратил бдительность, и сразу же произошла катастрофа. При мысли, что его страдания по таури едва не закончились плачевно для будущего всей постземной цивилизации, которой тот столь рьяно служил, Крис горько усмехнулся. Правда, это неопределенное будущее было весьма сомнительное, невоспитанное, отдавало тем еще душком и частенько заслуживало хорошего ремня, но уж за эти просчеты в его воспитании корить следовало только самого себя. Да, Крис признавал, что порой уделял Сириусу недостаточно времени, и не намеревался отрицать это. Однако в том, что он не уследил за самым ценным мальчишкой в Терре, был виноват ни кто иной, как адмирал Хиддлстон, герой Сефау, спасший огрызки человеческой цивилизации, и, если уж заглядывать дальше, то и всю их треклятую галактику от рабства и истребления. А еще внесший разлад в его, Криса, душу и постоянно отвлекавший своей ладной фигурой, сочной задницей, да всем своим существованием от насущных и важных дел, что вызывало закономерную злость и желание сотворить какую-нибудь гадость. Нет, Хиддлстон ему нравился, совсем серьезно, и дело было не только в том, что Крису ужасно хотелось его еще раз сладко отъебать. Том, действительно, был из тех самых хороших парней, которые, по его разумению, вымерли как вид еще на Земле и уж точно не водились среди грязной офицерской своры, с готовностью прогибавшейся под садистов вроде Стираса и ловивших кайф от своей безнаказанности. И дело было отнюдь не только в весомых военных подвигах и производившем впечатление радении о команде. Крис не мог забыть того, что адмирал готов был пожертвовать собой, но отказался убивать выпущенного им льва. Сам принц любил животных, они к нему, как и к его деду, благоволили с раннего детства, и на протяжении какого-то периода жизни во дворце зверушки из королевского парка были его единственными друзьями. И он точно знал, что ни один фаорский лев не потянулся бы к негодяю. Хотя, вопрос, как существо, привечавшее исключительно рейнов, могло так ластиться к обычному человеку, все еще оставался открытым. Крис все еще испытывал стыд оттого, что по его вине адмирал получил такие серьезные ранения, и всячески старался угодить ему, а то, что его усилия каждый раз шли прахом, еще пуще подливало горючего в пылавшее внутри бешенство. Тогда, на плавучем рынке, Крису даже показалось, что холод со стороны объекта его интереса уже не походил на дуновения с Исы, и это вселило какую-никакую надежду. После того показушного сражения с мокряками он намеренно отправил Сириуса, наверняка прицепившегося бы к своему новому приятелю, спать пораньше. Принц намеревался поговорить с Хиддлстоном по душам, попробовать если не сдружиться, то хотя бы показать, что он тоже не из законченных гадов, и им хорошо бы если пока не ебаться, то держаться вместе, но Алеф спутал все планы. А позже застав адмирала с Тони, он испытал одновременно и гнев, и обиду, и ярость, эти три эмоциональных яда, с которыми никогда не умел справляться как все нормальные люди. Крис приподнял гудящую голову, лениво наблюдая за тем, как выскользнувший из запястья щуп подбрасывает отломившуюся ножку стула. Черт, да он и полноценным рейном-то не был, не то, что человеком. Тот вечер завершился грязной попойкой, а весь следующий день Крис провел в обществе Алефа, стараясь забыться в его объятиях, и это привело к еще более отвратным последствиям, причем, дело было не только в том, что законного наследника трона едва не сожрал таркаун. Еще на «Фортуне» принц совершенно по-идиотски пытался геройствовать, а когда представился такой шанс проявить себя, то развлекался. Том и Реннер, рискуя своими шкурами, спасали Сириуса, пока он сам старался загасить свою боль, трахая художника. После случившегося решение, что им пора валить, казалось самым разумным, но Хиддлстон, явно желавший продолжить общение со Старком, очень умно прикрылся необходимостью консультаций у Ами, в чем, разумеется, ему нельзя было отказать. Загнанный в угол гремучей смесью из досады, обиды, боли и непонимания, Крис продолжил попытки расслабиться и выбить эту ушастую дурь из головы, растянув гулянку еще на неделю, но прямо сейчас он был чертовски рад, что нашел в себе силы и мужество перестать прятаться. Внезапная болезненная мысль заставила Криса буквально подскочить на кровати. А что если за то время, пока он трахался и надирался, Том уже успел переспать с Тони? Ведь таури, его таури, даже неслабо возбудившись в ту ночь, продолжал утверждать, что его не интересуют мужчины, тогда как сам с готовностью лизался с пронырливым Старком. Тони же, чертов слизняк, не замешкается затащить адмирала, на которого явно положил глаз, в постель, если ему выдастся такая возможность. - Мьель, запроси у соула Хиддлстона, трахался ли он с кем-нибудь за последнюю неделю, - скомандовал Крис прежде, чем успел обдумать, чего это ему может стоить. - Данные получены. Сексуальных контактов не происходило. Крис, приготовившийся основательно подождать, от удивления присвистнул. - Повтори. - Адмиралом Томасом Хиддлстоном сексуальных взаимодействий с иными лицами за указанный период не производилось. Принц втянул воздух сквозь стиснутые зубы и пару раз прищелкнул костяшками пальцев. Все получилось легко и практически играючи, а о том, к каким последствиям приведет использование этих так удачно подвернувшихся возможностей хаара, размышлять не хотелось. Дело было сделано, точка. По крайней мере, теперь он вновь мог дышать полной грудью, а сердце не дрыгалось как безумное. Осознав, что в ожидании ответа соула затаил дыхание, рейн отвесил себе неслабую оплеуху, поднялся с кровати и пошел в ванную. Подойдя к умывальнику, он сунул голову под ледяную воду и держал так, пока не показалось, что уши вот-вот отвалятся. По-собачьи отряхнувшись и разметав брызги во все стороны, Крис потер рукой мутное зеркало, явившее знакомую, но изрядно помятую и совершенно упитую физиономию. - Соберись, - процедил он сквозь зубы и, ощущая в горле и на языке мерзкий привкус, несколько раз тщательно прополоскал рот. Вернувшись в комнату, принц вытер голову своей футболкой, швырнул ее в угол и, размяв шею, сел на кровать. Ему нужно было хорошенько все обмозговать. Несколько дней, прошедших с того момента, как Крис увидел, что его таури целует проклятого проныру Старка, не считая перерыва на убийство таркауна, потонули в грандиозном разгуле: он трахал Алефа, пил и развлекался совершенно неистово. Уйдя в абсолютный отрыв от реальности, Крис вымещал всю кипевшую внутри злость от разрывавших его душу непонятных терзаний на случайно попадавшихся на пути обитателях Мунтауна. Такое поведение предсказуемо не прошло бесследно: кое-кто не постеснялся дать сдачи, оставив на память несколько сочных синяков, красовавшихся теперь на его скулах. Можно было пойти к Ами и попросить залечить их, но поскольку компания в пьяном угаре умудрилась прицепиться и к ней, исход обращения за помощью был предсказуем. Все это происходило словно в тумане, в котором можно было с легкостью утратить любые ориентиры, чего отчасти Крису и хотелось. Но сегодня под утро, открыв глаза, он выполз из объятий художника и понял, что попытки убежать от себя, собственных ощущений и анализа их и ситуации в целом ни к чему не приведут, и сами по себе жалки и бессмысленны, как и все его существование. Сполна хлебнув унижений и предательства еще в детстве, принц, порвав с дворцом и став полноправным, как ему казалось, хозяином своей жизни, гнал от себя любое проявление излишних, не поддававшихся усмирению чувств как главную причину мягкотелости и всячески пытался искоренить их в зародыше. Разумеется, бывали исключения, ведь потребности в живом тепле сложно было отказать. И сейчас он чувствовал именно то, что чувствовал, нравилось это ему или нет, и нужно было проявить себя мужиком, честно разобраться со всем этим и идти дальше. Крис не любил задумываться о своих привязанностях, которые, несмотря на видимую легкость сближения с людьми, на деле давались ему крайне тяжело. В отношении того же Алефа все было совсем непросто. Он действительно когда-то был сильно увлечен мальчишкой, но уже практически смирился с тем, что между ними ничего, кроме удовольствия, иметь место не может, однако порой все еще пробуждались болезненные воспоминания. Рейн сам не понял, как получилось, что отношения, которым он честно собирался дать шанс, оказались разрушены, толком не успев завязаться. Наверное, стоило не спешить, а позволить событиям развиваться постепенно, но в какой-то момент Алеф, не желая ждать дольше, пошел другим путем. Только много позже его игра стала понятна. Отличаясь взрывным и взбалмошным характером, художник в стремлении вызвать ревность спал то с одним, то с другим, периодически намекая любовнику на то, что хотел бы разделить удовольствие не только с ним одним. Принц злился, отвечал зеркально, а в какой-то момент осознал, что не желает возражать, и это означало для него отсутствие чувств как таковых. Допущение вероятности делить партнера с кем-то даже исключительно ради наслаждения в его понимании было равносильно измене, и спокойное принятие этого как данности сигнализировало, что чувства если когда-то и силились прорасти, оформиться в нечто более серьезное и глубокое, то уже увяли. Подобное консервативное восприятие не слишком вязалось с его образом жизни: Крис не искал любви, лишь стремился получить как можно больше удовольствий. Но, пожалуй, это было той особенностью самого себя, проявившейся еще в юности, которую благоразумнее было принять безоговорочно. Алеф по большому счету не был способен на какое-то глобальное зло, но мог учинить скандал и доставить неприятностей, тем не менее, он оставался одним из тех его любовников, с кем Крис с удовольствием проводил время. После стольких лет он закономерно был нежно привязан к мальчишке и желал ему обрести свое счастье. То, как Алеф отреагировал на появление Тома, яснее ясного давало понять, что он все еще не признал отсутствия возможности их совместного будущего, чего-то близкого, особенного, чего между ними уже никогда не будет. Впрочем, они об этом никогда не говорили всерьез, и, наблюдая за пылающим от ревности художником, Крис даже задумался, а нельзя ли попробовать дать им еще один шанс. Однако быстро пришло осознание того, что при необходимости он смог бы переступить через воспоминания о том, как делил партнера с кем-то, но не испытывал в этом потребности. Отношения с Алефом в том виде, в котором они были, устраивали его более чем полностью. Что касалось Тома, с которым Крис, по-хорошему, был знаком куда как менее продолжительное время, то все обстояло гораздо сложнее. Сравнение адмирала с Алефом явно дало сотню очков в пользу последнего, и тогда, в мастерской, получив возможность наглядного сопоставительного анализа, Крис переводил взгляд с одного на другого и по-прежнему не мог понять, какого черта его зациклило на этом худосочном тошнотике. В конце концов, Алеф был прав: Хиддлстон староват для него, зануден и вряд ли мог быть интересен чем-либо, помимо шикарнейшей задницы в дополнение к явно природному и, похоже, неосознанному таланту крутить ею и подставлять крутым самцам вроде него. На словах это выходило достаточно складно, а на деле все было не в пример сложнее. Вопреки ожиданиям, его странный интерес, если не сказать одержимость, после проведенной вместе ночи никуда не делся, а, казалось, лишь разгорелся сильнее. Дело было не только в похоти: к таури принц питал какое-то особое трепетное отношение, и он сам до конца не понимал, какое, но такие нетипичные для него ощущения смущали и провоцировали желание выяснить, разобраться, а еще лучше устранить эту неясность и неопределенность. В адмирале было что-то такое, что начисто лишало покоя, а, приглядываясь к нему во время совместных приемов пищи, Крис с какой-то обреченностью понимал, что эта муть затягивает его все глубже. Он украдкой изучал объект своей страсти, пытаясь понять, что же так могло зацепить его в этом на первый, да и во второй взгляд до боли в зубах скучном поборнике правил, но, заметив, что его интерес обнаружен, каждый раз поспешно отводил глаза. Принцу так и не удалось понять причин своего маниакального интереса, но он хотя бы смог признаться самому себе, что эта стройная фигура, оттопыренные уши и огромные, наполненные силой воли серые глаза, в которых таилась какая-то загадка, разжигали внутри непонятную жажду. Обладая хорошо подвешенным языком, Крис никогда не испытывал сложностей в словесных поединках, а уж тем более с упертыми наглецами, осмеливавшимися перечить ему, принцу Терранского государства. Но теперь, когда он знал, как выглядит лицо адмирала, когда тот кончает, распробовал, каков он на вкус, то уже не мог изгнать его из своих малопристойных фантазий, и ввиду этого его шансы на выигрыш в споре стремились к нулю. Прошло уже более месяца, а, ночь, проведенную с Томом, Крис до сих пор вспоминал, когда касался себя. На первый взгляд это не являлось чем-то необычным: их первый секс был весьма горяч, и принц с легкостью заводился только от воспоминаний о том, как таури стонал и подставлял ему свою девственную задницу. Однако спустя какое-то время стало ясно, что дело заключается не только в таком возбуждавшем его воспоминании. Просто этого было мало, чертовски мало, и нестерпимо хотелось повторить все то, что он делал с адмиралом, а еще лучше показать ему что-то новое, проверить, как ушастик отзовется на те или иные ласки, выяснить, в какой позе он будет стонать громче. Промаявшись целый месяц и осознав бессмысленность ожидания того, что Том сам к нему придет, Крис дал себе полный карт-бланш, апофеозом чего стала незабываемая прогулка Фаорского льва по крейсеру, слухи о которой лишь чудом не дошли до ушей деда. Рейн сам не мог сказать, зачем это сделал. Нет, почему же, вполне мог: он хотел спасти всех и проявить себя героем, показать кое-кому, что он не пустой позер, а способен на что-то толковое. А в итоге героем оказался Том, а он сам чувствовал себя полнейшим идиотом и злился. Злиться на себя было неприятно. Не то, чтобы такого не случалось раньше, но принц стремился поступать так, чтобы количество подобных постыдных эпизодов с течением жизни не увеличивалось. Гораздо веселее было выставлять других в дурацком свете, на поприще чего ему удалось добиться впечатляющих результатов, но на этом же он и погорел, ведь их отношения с командиром «Фортуны» не заладились именно после той глупой шутки с «Эрой». Вселенский дьявол, да кто же мог знать, что Хиддлстон так его зацепит? Крис глубоко вдохнул и выдохнул по какой-то древней методике, подсмотренной у близкого друга короля Советника Адамса, пытаясь сосредоточиться и определить, что именно его раздражало больше. Злость вызывало не столько то, что его затея не удалась, сколько собственное желание покрасоваться перед Томом, привлечь его чертово внимание. Крис искренне не подозревал, что может насадиться на этот крючок еще сильнее, но, кажется, в дополнение к длинным ногам, трогательно торчавшим ушам и сладкой аппетитной заднице адмирала перечень его фетишей дополнился волосами. Пребывая в Мунтауне, Хиддлстон щеголял встрепанным, именно таким, как, по мнению Криса, и должен был выглядеть после горячей ебли, и он с трудом сдерживал желание прикоснуться к этим непокорным рыжеватым завиткам. Очевидно, командир «Фортуны», будучи всегда аккуратно причесанным, чем-то укладывал волосы, а сейчас, в отсутствие специальных средств, они торчали хаотичными кудряшками, которые принц находил просто очаровательными. Но и это не было пределом сумасшествия. В самое сердце Криса поразил цвет. То укладочное средство делало волосы темнее, а сейчас они демонстрировали свой истинный оттенок - рыжевато-каштановые пряди перемежались более светлыми, медовыми, и это в его воображении придавало еще Тому больше сходства с лисицами-таури: их пушистые шкурки имели схожий окрас. Вселенские яйца! Его подсознание, или хрен, или то, что там им руководило, вызывая этот интерес, было право. Да, Хиддлстон звался победителем битвы при Сефау, героем Терры, командовал крупнейшим крейсером флота и был просто серьезным типом, но с этими рыжеватыми нежными завитками он казался волнующим и очаровательным. И почему все удивлялись его успехам в дипломатии? Чертов адмирал и без виртуозного понимания Вселенского этим своим голосом и внешностью мог на раз-два убедить кого угодно согласиться на что угодно. В самом деле, одного взгляда на эту гибкую, ладную фигуру командира «Фортуны» хватало, чтобы оказаться плененным самыми распутными фантазиями, а о его волосы цвета жженой карамели или терпкого меда, мягкие, нежные, хотелось потереться щекой. А уж за возможность оказаться между этих его длинных раздвинутых ног и познать сладость обладания зазнаистым таури, увидеть, как он не кривит мордашку в обычной гримасе, а отдается наслаждению, можно было пообещать все на свете. Если вдуматься, Том был как те самые конфеты, которые в совершенстве готовили королевские кондитеры – шарики в твердой скорлупе из темного шоколада, отражавшего внешнюю непоколебимость и суровость адмирала, а внутри - орешек, утопленный в начинке из мягкого сырного пралине, символизирующего эту его доброту, мягкость и внутренний стержень. Крису за многие часы наблюдения за виртуозной работой мастеров так и не удалось познать суть создания этого кондитерского деликатеса, но он поклялся, что по возвращении в Терру всеми возможными способами выведает у придворного шоколадного гения его секрет. В отличие от Алефа, в Томе не ощущалось той цепляющей хищности, только обворожительное благородство и достоинство, и Крис порой ловил себя на мысли, что адмирал гораздо больше походит на роль принца, нежели он сам. Но это вовсе не значило, что Хиддлстон представлялся эдаким произведением искусства, которое можно лишь благоговейно разглядывать, не касаясь и пальцем. Напротив, эти благородство, учтивость и порядочность, даже чертова раздражающая правильность, спрятанные за легким слоем надменности и безоговорочной уверенности в собственной непогрешимости, порождали в нем желание сделать с адмиралом самые грязные и развратные, невообразимо сладкие вещи, которые только можно было придумать. Крис машинально потер свой напрягшийся пах и тихонько зарычал: мысли о таури спровоцировали закономерную реакцию, с которой требовалось как-то разобраться. Лучшим вариантом было пойти обратно к Алефу, ведь трахаться с ним по-любому лучше, чем долбить в свой кулак, но он с удивлением обнаружил, что больше хочет касаться себя вот так, в одиночку, фантазируя о Хиддлстоне, чем быть с кем-то, даже с развратной блондинистой бестией. Тем более что в горячих картинках недостаток отсутствовал. В ту безумную ночь, разогревшись после ласк языком и распробовав его здоровенный рейновский хрен в своей узкой девственной дырке, проклятый адмирал так сжимался, стонал и подмахивал, что принц, прошедший клятую уйму борделей разного сорта и дравший, наверное, сотни куда как более миловидных парней, неимоверно возбудился. И даже при всем своем богатом на постельные впечатления опыте, сейчас, почти два месяца спустя, имея горячую блондинистую шлюшку в своем полном распоряжении, он предпочитал сидеть и дрочить, вспоминать все это и представлять тонкие губы Хиддлстона на своем каменном стояке. Отец был прав, он - псих. Чертов долбанный придурок. Крис откинул голову назад и застонал, поглаживая себя. Хиддлстон должен был ждать его в постели, теплый, ласковый, нежный и готовый в любой момент ублажать своего принца и владельца. Этим своим голосом он должен был говорить, как сильно хочет секса, как желает доставить партнеру удовольствие. Они бы горячо трахались, болтали обо всем на свете, а потом трахались снова, опять, еще и еще, и Том, кончая, выстанывал бы его имя, а Крис сжимал бы принадлежащего только ему таури в своих объятиях, ласкал и, подчиняя, дарил невероятное наслаждение. Высвободив свой каменный от возбуждения член, принц прикрыл глаза, представляя, как к нему прижимается обнаженный Том, тянется своими алыми, припухшими от укусов губами за поцелуем, а он сам пальцами треплет мягкие кудряшки и ласкает его беззащитную шею. Только лишь представив своего ушастика, самого сгоравшего от желания, Крис кончил себе в руку. Чертыхнувшись при мысли, что привыкший к изысканным ласкам, он давным-давно не спускал от столь невинной фантазии, он зарычал от сочетания сладости и разочарования и провел рукой по члену, вместе с последними каплями семени ловя остатки удовольствия. Приводить себя в порядок было невообразимо лень, и Крис просто остался сидеть на месте. Когда эйфория от оргазма спала, он решил, что с самокопанием пора завязывать. В своих рассуждениях он особо далеко не продвинулся и порядком ничего не понял, за исключением того, что уже и полному дурню было ясно: Хиддлстон его безумно привлекает. Зато удалось признаться самому себе, что и с этим поделать ничего нельзя, ни пьянками, ни сексом с кем угодно. Ему никогда ранее не доводилось испытывать такого маниакального интереса к кому бы то ни было, а любые его поползновения почти всегда находили отклик, и Крис не знал, во что это может вылиться. А это непонятное влечение вкупе с отсутствием взаимности и провоцировали закономерную злость и желание учинить пакость. Но черта с два он будет пасовать перед каким-то ушастым недоразумением в военной форме, и плевать, насколько соблазнительно мундир очерчивает его фигуру, будоража далеко не невинные фантазии. Оставалось только смириться и попытаться добиться от ушастика хотя бы внимания. Внезапно дверь сотряслась от сильнейшего удара, за которым последовал второй, ничуть не слабее, а на третьем пинке она, жалобно скрипнув, практически слетела с петель, и в открывшемся просвете Крису стало видно, что виновником учиненного погрома являлся не кто иной, как взлохмаченный и пылавший от злости объект его вожделения. - Какого черта? – заорал Том, рьяно пытаясь протиснуться мимо покореженной двери. – Да как вы посмели? Вы.. Дверь не полностью утратила связь с коробкой, и, хотя хлипко повисла на болтах, не желала окончательно сдавать свои позиции. Хиддлстон же был твердо намерен миновать это препятствие, но, ступив одной ногой в комнату, он поднял голову, да так и замер на полушаге. Принц, молча наблюдавший за стараниями своего нежданного гостя, рассмеялся, от души потешаясь над его позой и выражением пошедшего красными пятнами лица, сочетавшего удивление и нелепую растерянность. Однако, проследив за тем, на что адмирал уставился, он обнаружил, что, погрязнув в размышлениях, не удосужился привести себя в порядок и так и сидит, сжимая в забрызганной семенем руке свой обмякший после оргазма член. Впрочем, будучи по своей натуре крайне далеким от понятия «стыд» и сопутствовавшим ему таким глупым явлениям, как «неловкость» и «смущение», Крис довольно быстро пришел в себя и широко улыбнулся. - Привет! Проходи, располагайся, - весьма достоверно изобразил он интонации радушного хозяина. Ответа не последовало, зато эмоции, отразившиеся на вытянувшейся пуще прежнего мордашке Хиддлстона, принца изрядно позабавили. - Ну чего ты, здесь все свои, - подмигнул Крис и, многозначительно кивнув на свой пах, качнул рукой опавший, но даже в таком состоянии обладавший солидными размерами член. – Зайдешь – и тебе дам поиграться. От услышанного Том еще сильнее изменился в лице, несколько раз остолбенело моргнул и яростно задергал застрявшей ногой, уже явно намереваясь дать задний ход. Воодушевившись его реакцией, Крис, обуреваемый внезапной жаждой мести за свои безответные порывы, намеревался выдать еще что-нибудь омерзительно-похабное, чтобы адмирал приоткрыл свой сладкий ротик сильнее, а глазищи распахнул шире, но, увы, остервенелое дрыганье ногой дало результат. Хиддлстону все же удалось высвободиться, и он поспешно ретировался, оставив хозяина комнаты в одиночестве. - Ну как же так, - весело крикнул ему вслед принц, - молча врываться и уходить - это совершенно невежливо! А что про это сказано в уставе? Ответа он предсказуемо не получил, но это его совершенно не расстроило: внезапная встреча его порядком встряхнула и взбодрила. Стянув с себя джинсы, Крис упал спиной на кровать, и на протяжении нескольких минут комнату сотрясали громоподобные взрывы хохота. Успокоившись, он снял белье и, насвистывая новую, совершенно неприличную песенку, в превосходном настроении направился в душ. Том шел по этажам на максимальной скорости, не разбирая дороги, и в какой-то момент ему даже начало казаться, что мимо некоторых вывесок он уже проходил, причем, не раз, но, тем не менее, он не желал сбавлять обороты. С того момента, как Ара сообщила, какого рода сведения она была вынуждена предоставить по запросу соула принца, он пребывал вне себя от бешенства, и, направляясь к ублюдку, собирался высказать ему все, что думал, и плевать, пожелает ли мерзавец после этого взять его обратно в Терру или предпочтет бросить здесь. Но, застав Криса не в самом приличном состоянии, своего намерения адмирал не исполнил, а, наоборот, совершенно позорно сбежал, и теперь негодовал уже по поводу собственного поведения. Какого Вселенского дьявола? Он что, никогда не видел мужских гениталий? Если уж на то пошло, член принца ему довелось разглядеть достаточно хорошо еще в ту ночь, не говоря уже о том, что сполна прочувствовать его размеры в своей заднице. Или дело было в занятии, которому предавался рейн перед его приходом? На этом витке размышлений Хиддлстон резко затормозил. Получалось, в этом заключалась причина его позорного бегства? То, что он переспал с принцем, изменить было нельзя. И да, в дальнейшем им вновь придется взаимодействовать, а значит, подобная реакция, способная дать противнику лишний козырь, просто недопустима. После их секса Том с таким трудом смог восстановить способность держать лицо, но стоило ему увидеть Криса в неподобающем виде, как он засмущался, словно та самая старшеклассница, и осознавать это было просто невыносимо! В его жизни случалось множество неоднозначных ситуаций, которые приводили в замешательство, а то и ужасное смущение, но он давным-давно научился с достоинством выходить из них. Мысль, что принц, в отличие от него самого, в этом столкновении оказался на высоте, была неприятной. После сражения с дверью и основательной пешей нагрузки нога протестующе ныла, поэтому о возобновлении прогулки на прежних оборотах и речи идти не могло. С тоской подумав о трости, презентованной ему Тони, адмирал подошел к перилам, с силой вцепился в них руками и взглянул на копошившийся на недосягаемой глубине людской муравейник. Ввиду недавних событий перспектива покончить со всем, спрыгнув вниз, вновь показалась крайне заманчивой, но уже от лютого стыда. Внезапно непонятный шум, донесшийся откуда-то уровнем ниже, привлек его внимание. Приглядевшись, Том обнаружил, что группа кроликообразных существ с громкими воинственными криками преследовала Сайласа, который стремительно удирал от них, неся в зубах длинную палку. Разглядев мелькавшую рядом с красной шерстью мальчишескую фигуру, облаченную в серую куртку, Хиддлстон выругался и, игнорируя совершенно некстати разболевшуюся ногу, поспешил навстречу беглецам. Поскольку передвигаться быстро было весьма затруднительно, потребовалось время, чтобы преодолеть даже небольшое расстояние, но он подоспел как раз вовремя. Достигнув Тома как своего спасительного оплота, задыхавшийся от бега Сириус и Сайлас тут же спрятались ему за спину, и он собрался со всей строгостью спросить, что произошло, но в ту же секунду дархи настигли их, окружили и, вновь образовав многоуровневую кучу, принялись оглушительно галдеть. Вопросы были излишни: совсем скоро стало ясно, что они обвиняют Сириуса в краже посоха, которым оказалась та самая палка, находившаяся у призрака в зубах, и которую он категорически не желал отдавать. От таких новостей Хиддлстон несколько растерялся, не зная, что предпринять, чтобы загасить конфликт, но на его счастье позади раздалось знакомое кряхтение. - Эй, что здесь за свалка? Джек в компании своих привычных спутников приближался к ним, шумно сопя от быстрой ходьбы. - Так Тони был прав, у вас, в самом деле, наметилась заварушка, - остановившись, свысока оценил он происходящее. Появление главы города отвлекло дархи, но лишь на несколько мгновений, после чего они продолжили изливать свое негодование с прежней настойчивостью. - Так, пыр-пыр! - громогласно гаркнул Джек и, подняв руки вверх, попытался призвать дархи к спокойствию. – Вы все, а ну заглохли! Заткнитесь, кому говорят! Однако лишь пара выстрелов, произведенных бластером, помогла унять темперамент этих воинственных пушистиков. Воспользовавшись краткой передышкой, Том спешно разъяснил мэру суть предъявленных претензий, но тот не придал им значимости, лишь потрепал по макушке горячо поддакивавшего Сириуса. - И чего? – с сомнением покосился Джек на посох. – Если тебе так неймется получить эту хрень, давай я тебе ее выкуплю. Только что в ней особенного? - Нет, вы не так поняли, - запротестовал адмирал, но Бастер прервал его взмахом здоровенной ручищи. - Это – ткнул он пальцем в сторону скипетра и, схватив за ворот балахона одного из дархи, находившегося к нему ближе всех, слегка тряхнул. – Сколько? Существа удивленно умолкли, но вскоре разразились еще более звонкими трелями. - Чего они там бурчат? – поинтересовался Джек. – Переведи-ка, конфетка. Так тараторят, что ничего не пойму. Да не бренчите вы все вместе! – досадливо рявкнул он. Хиддлстон же предложение дархи понял отлично, и оно ему категорически не понравилось. - Они хотят обменять этот посох на Сайласа, - хмуро пояснил он. Услыхав это, Сириус обхватил призрака за шею и негодующе замотал головой. - А что? – покосился Джек на скипетр и перевел взгляд на пса. – Может, не такая уж плохая сделка, а? - Ну, уж нет, - возмутился Том. Ему совершено не сдалась эта палка, и он категорически не намеревался использовать Сайласа в качестве разменной монеты для получения чего бы то ни было. Отрицательно покачав головой, Хиддлстон осторожно забрал у Сайласа посох, намереваясь передать его дархи, при этом камень на наконечнике вновь вспыхнул голубым, что произвело на пушистиков эффект разорвавшегося энергоснаряда. Завидев, что камень ожил, дархи на несколько секунд разом утихли, после чего защебетали на невообразимо высоких частотах, а те, что стояли на плечах собратьев, даже попадали ничком вниз. От оглушительной какофонии, перекрывшей даже ругань Джека, Сириус зажал уши руками. Том также не смог разобрать ни единого слова, но положил посох на пол и сделал несколько шагов назад, демонстрируя готовность вернуть его прежним владельцам. Однако те не спешили забирать свою сакральную святыню обратно, напротив, всей своей неуклюжей кучей постарались отодвинуться как можно дальше. - Мне не нужна ваша реликвия, а мой пес останется при мне, - твердо произнес адмирал на Вселенском, но тут произошло нечто, совсем из ряда вон выходящее: посох сам по себе дернулся и, взлетев вверх, со всего размаху врезался в него, едва не ударив по носу, и отскочил обратно. Недолго повисев в воздухе, посох вновь полетел в сторону Хиддлстона, который, стремясь предотвратить очередное столкновение, был вынужден его поймать. Оказавшись крепко сжатым в руке, своевольный артефакт волшебным образом успокоился, а камень на верхушке несколько раз вновь мигнул голубым. - Похоже, эта штуковина очень хочет оказаться у тебя, конфетка, - хрипло рассмеялся Джек и, грозно сдвинув брови, повернулся к испуганно притихшим дархи. – Ну, сколько? Только не вздумайте заламывать цену, иначе вышвырну вас отсюда за нарушение границ. Готов предложить сто монет, и то лишь потому, что эта хрень умеет светиться. Сделки на пиратском рынке и впрямь заключались с невероятной скоростью. Том не успел понять, что происходит, как Бастер швырнул дархи туго набитый мешочек, а они, поймав его, всей галдящей стаей бросились обратно, в ту сторону, откуда пришли. Вопрос, как они найдут обратную дорогу, повис в воздухе: было очевидно, что этим существам не впервой пересекать границы Мунтауна. - Только настоящие деньги, а не эти ваши виртуальные голографические пустышки, - весело пояснил Джек. - Ну что, герой, доволен подарком? - Я не знаю, когда смогу расплатиться, - признался Хиддлстон. Если ранее он предполагал в случае необходимости одолжить местную наличность у принца, то после недавнего инцидента этот вариант отметался как не подлежащий воплощению. - Я уже говорил, что ты расплатился, когда прищучил этих чешуйчатых тварей, - крепко хлопнул его по плечу Бастер. – Не думаю, что мигающая хренотень и вороватая псина – достойная благодарность, но ты сам их выбрал, так что не пеняй. - Спасибо, но не уверен, что оно того стоило. - Это уж ты сам разбирайся. Ну, давай, не зевай, - усмехнулся Джек и в сопровождении своей свиты направился в сторону лифта, а Том остался в компании Сириуса, Сайласа и отвоеванного посоха. - Итак, не хочешь рассказать, что случилось? – поинтересовался он у юного рейна, когда предводитель пиратов с сопровождающими удалился на достаточное расстояние. - Да ничего такого, - пожал плечами Сириус. - Я пролез на рынок к Ходденсу за теми конфетами, ну, помнишь? Я их все как-то незаметно съел. Тони сказал, что приглядит за отцом, и он ничего не заметит. А потом.. Мальчик умолк и прикусил губу, а его личико приняло сосредоточенное выражение. - Так что случилось потом? – спросил Том, гадая, являлась ли причиной заминки попытка проказника сочинить что-нибудь, не выставлявшее бы его в дурном свете. - Потом я ничего не помню, - упрямо тряхнул головой тот. – Ты мне не поверишь, но я понял, что я – это я только уже в Мунтауне. Я как будто спал, а когда очнулся, увидел, что бегу рядом с Сайлом, а эти зубастые злюки гонятся за нами. Хиддлстон призадумался. Фантазия мальчика, учитывая место его обитания, бесспорно, была богатой, а вот история - малоправдоподобной. Наиболее вероятным представлялось, что Сириус захотел посмотреть на заинтересовавший его посох и просто-напросто стащил его, а дархи, заметив пропажу, пустились в погоню, но он не был окончательно уверен в своей теории, а потому не спешил с обвинениями. В конце концов, не все ли было равно теперь, когда ситуация благополучно разрешилась? Хотя, не окажись Джека в нужный момент поблизости, исход их стычки вряд ли оказался бы в их пользу. - Так ты мне веришь? – встревоженно дернул его за рукав Сириус. - Допустим, верю, - вздохнул Том, глядя в широко распахнутые ярко-голубые глаза, тотчас засветившиеся от радости. - А что ты будешь делать с этой хренью? При этих словах камень на наконечнике мигнул, словно поддерживая вопрос. - По правде говоря, мне не помешает опора, - признался адмирал и с сомнением оглядел принадлежавший теперь ему посох. - Но он длинноват, и это немного не то, что я бы выбрал. Камень вновь заморгал, но уже интенсивнее. - Он как будто пытается что-то сказать! Класс! – воскликнул Сириус. – Ты же не бросишь его? Ты так круто с ним смотришься! - Достигнув определенного возраста, начинаешь отдавать предпочтение не тому, что продемонстрирует видимую крутость, а тому, что принесет пользу, - криво усмехнулся Том. - Да? – с сомнением прищурился мальчик. – Если быть взрослым так скучно, то я не хочу вырастать. Камень, очевидно, решивший, что о нем забыли, вновь засветился, а сама рукоять посоха ощутимо завибрировала. - Прости, но я бы предпочел нечто наподобие трости, - предельно вежливо сообщил Хиддлстон упорному артефакту. Признаться честно, вещица выглядела притягательно, а затейливая резьба на основании придавала налет благородной старины, и легко было проникнуться ею, но с посохом такой длины в руке он излишне походил на старца-друида из верований древних. Кроме того, это банально было не совсем удобно для использования в быту. Сириус, услыхав такое почтительно обращение к неодушевленному предмету, прыснул, но тут же приоткрыл рот от удивления, а удивляться было чему. Буквально на их глазах за несколько секунд посох, словно вняв словам нового владельца, преобразился, укоротившись на треть, и теперь действительно представлял собой нечто наподобие скипетра или трости, без характерной ручки, но с наконечником из того же голубого камня. - Вселенский дух.. – пробормотал Том, будучи вне себя от изумления. Примерив в руке скипетр, высота которого теперь была весьма удобна, он одобрительно хмыкнул и вежливо осведомился. – Возможно, ты сумеешь сделать так, чтобы моя рука не соскальзывала? Не успел он пожалеть о своем шутливом пожелании, как наконечник вновь трансформировался: теперь камень-рукоять окружали пять металлических звеньев, при детальном рассмотрении оказавшиеся точной копией скелета человеческих пальцев со всеми полагавшимися фалангами, приветливо открывшиеся для рукопожатия. Адмирал, которому не удалось побороть любопытство, несмело коснулся рукой камня, и в ту же секунду скелетообразные пальцы, переплетясь с его собственными, плотно сомкнулись на кисти, надежно удерживая ее крепким захватом. Все еще пребывая во власти неописуемого удивления, он оглядел свое новое подспорье в передвижении. Так и вправду было куда надежнее, а также отсутствовал риск потерять трость, способную легко выскользнуть из вспотевшей ладони. Восторженно ахнув, Сириус присел на корточки и принялся рассматривать скипетр. - Интересно, что еще эта хреновина умеет? – спросил он, ткнув пару раз пальцем в основание, но тут же с воплем отдернул руку и подул на нее, обиженно косясь на обидчика. – Бьется лазером! Так нечестно! - Что ж, если ты так настаиваешь, я не буду против твоей компании, - успокаивающе потрепав насупившегося мальчишку по голове, чинно обратился Том к скипетру. – Но в таком случае я запрещаю тебе вредить кому-либо из моего окружения. Изволь запомнить это раз и навсегда, я дважды повторять не стану. Кристалл на наконечнике мигнул, словно бы выражая согласие и понимание, а адмирал покачал головой, дивясь тому, какую же диковинную вещь обнаружил Сайлас: он и не предполагал, что эволюция дроидов может доходить до такого уровня, всегда считая соулов венцом их развития. Любопытно, какой расе принадлежит честь создания столь уникального приспособления? Крис толкнул дверь, ведущую в комнату Сириуса, и тут же вскрикнул, когда на него сверху упал здоровенный жук. Под ехидный смех он с руганью сорвал болтавшееся на веревке насекомое и швырнул мальчишке на кровать. - Какого черта? И почему у тебя не заперто? Я же предупреждал, - недовольно бросил он, и, споткнувшись о валявшуюся на полу модель космолета, издал новую порцию брани. – Какого Вселенского дьявола у тебя не прибрано? - А нахрена ты вломился? – ответил в тон ему Сириус, бережно убрав жука в коробку. - Тебя не учили стучаться? Крис вздохнул: ему нравилось общаться с мальчиком, но во время их бесед все чаще внутри закипала злость. - С чего бы мне это делать? Ты – мой сын, - произнес он, оглядываясь. Кавардак стоял невероятный, но он знал, что хозяин комнаты прекрасно в нем ориентируется. Крис никогда не поучал Сириуса, не укорял за бардак и нечистоплотность, желая, чтобы он сам дошел до всего, а не мыслил и не действовал по шаблону, чтобы угодить кому-то, как было с ним самим. Но после того, как почти каждая их встреча стала заканчиваться стычкой, он уже начал думать, что был прав далеко не во всем. - Грэм Дикий пожаловался, что ты испортил его сыну одежду. Ну, «пожаловался» звучало слишком громко, никто в Мунтауне не решился бы обвинять хоть в чем-то сына непобедимого, как его величали, рейна и любимца мэра, чем маленький проныра пользовался, зачастую переходя границы. Во время недавней пьянки один из знакомых посетовал на детские проказы, и Крис хоть и не прокомментировал это вслух, моментально смекнул, что к чему: на такие проделки в Мунтауне смелости хватало только у одного ребенка. - Он сам напросился! - гневно выпалил мальчишка, смахнув с лица челку. - Назвал меня ублюдком. - Так ты и есть ублюдок, - равнодушно пожал плечами Крис, не выдавая своих чувств. Ему потребовалось много лет и душевных сил, чтобы смириться и признать то, кем он был по рождению, и тем самым устранить еще одну свою уязвимость, а потому он хотел, чтобы Сириус понял это гораздо раньше. - Том бы сказал, что это – невежливо, - с характерными поучительными интонациями заявил Сириус. - Его здесь нет, поэтому он ничего не скажет. - Я ему расскажу. - Он здесь не задержится. И что ты будешь делать, когда он уедет? Лить слезы в подушку? Или лезть в драку каждый раз, когда тебя назовут тем, кем ты являешься? Крис знал, что Сириус за короткое время привязался к адмиралу, и не желал причинять ему боль, но сейчас внутри заворочалось что-то вроде легкой ревности пополам с обидой: привыкнув, что с каждым его приездом сын следовал за ним по пятам, сейчас он чувствовал себя обделенным вниманием. Хотя, по справедливости он не имел права на эти претензии, поскольку зачастую в свои кратковременные визиты стремился проводить больше времени с Алефом, нежели с Сиром. - Чего тебе надо? Я занят, – буркнул уязвленный Сириус, и, глядя на его разом погрустневшее личико, принц пожалел о своих жестоких словах. Тем более что они шли вразрез с его намерениями. - Хотел поговорить. О том, что будет дальше. - А я не хочу с тобой говорить. - Придется, - объявил Крис и ухватил внезапно вскочившего с кровати сына за рюкзак. – Эй, ты куда собрался? Я.. Закончить принцу не удалось: извернувшись, негодник бросил ему в лицо пригоршню засушенных бабочек, и, пока он с руганью отмахивался, вывернулся и припустил бежать. Отряхнувшись, Крис застелил выглядевшую не слишком опрятно кровать, разложил по полкам валявшиеся на полу коробки, сел и оглядел оставшийся в его руках рюкзак. Он усмехнулся при мысли, что благочестивый адмирал Хиддлстон, наверняка, счел бы не слишком приличным шарить по чужим вещам, но, увы, Крис считал себя отцом мальчишки, а потому признавал за собой право на периодические инспекции. Может, хорошо, что Сир сбежал. Да, тем лучше. По крайней мере, они не разругались в хлам. Открыв рюкзак, Крис с отвращением отложил приоткрытую коробку с сочными жуками и осмотрел содержимое. Ну, ничего особенного: банки с разноцветным содержимым. Открыв одну, он скривился от омерзительного запаха: так и есть, ингредиенты для тех самых грязевых снарядов. Следом он выудил потрепанные каталоги с описанием видов космолетов и военных кораблей. Наверняка, позаимствовал у Тони. А вот коробочку, в которой обнаружились нанесенные на бумагу изображения голых женщин, Сириус явно умыкнул у Джека. Крис оценивающе оглядел изгибавшихся в томных позах красавиц: в целом, неплохая подборка, но не по его вкусам. И вообще, для девяти лет развлечение не по возрасту. На самом дне рюкзака обнаружилась маленькая фигурка, изображавшая короля Адрианта. Когда-то давно Крис подарил ее сыну, и не думал, что тот ее сохранит. В детстве Крис зачитывался историями о своем легендарном предке, но больше всего любил, когда их рассказывал дед. Адриант представлялся ему героем, спасителем землян. Тем самым, кому следовало подражать. Подумав, что ему никогда не суждено приблизиться к своему детскому идеалу, Крис грустно усмехнулся. Первый король Терры был изображен в обычном виде, простершим правую руку вперед, и принц коснулся ее кончиком пальца. - Он выживет и станет хорошим королем, - произнес Крис, не зная, кого хочет в этом убедить, и, сложив все вещи обратно в рюкзак, покинул комнату. Хиддлстон уже битый час бродил по уровням, внимательно оглядывая каждый закоулок, и, вновь и вновь не находя искомое, волновался все сильнее. Услыхав знакомый самодовольный голос, он укрылся за ближайшим поворотом и, лишь дождавшись, пока группа мужчин минует его, вышел. Разумеется, он отдавал себе отчет, что банально прячется, но считал это необходимой мерой для сохранения своего и без того расшатанного душевного равновесия. В данный момент адмирала интересовало местонахождение принца, но не того, который громко смеялся, наверняка над очередной похабщиной. Мальчик не показывался целый день, хотя, по обыкновению, заявлялся к нему с раннего утра, нахально залезал в постель, требуя включить мультфильмы, и сопровождал во всех прогулках, за исключением посещения медицинского отсека, и Том, половину дня посвятивший беседе с Ами, порядком встревожился. Поиски увенчались успехом только спустя полчаса: Сириус сидел на ограждении прямо напротив его комнаты, опасно болтая ногами. - Привет, - издали махнул рукой Хиддлстон, испытывая облегчение пополам с раздражением. – Где ты был? Я всюду тебя искал. - Почему ты видишь меня? – не слишком любезно буркнул в ответ юный рейн. - Так нечестно. Сорванец неоднократно выражал недовольство тем, что его способность становиться невидимым в случае с адмиралом не действует, но сейчас, принимая во внимание место, где он расположился, все же напрашивался вывод, будто он сам желал, чтобы его обнаружили. - Может, для того, чтобы предостеречь? - А что не так? – пожал плечами Сириус и, убрав руки от ограждения, начал медленно приподнимать ноги. Глядя на то, как мальчишка пытается удержать равновесие, соприкасаясь с узкой поверхностью лишь одной пятой точкой, Хиддлстон ощутил, как сердце ухнуло куда-то вниз, но тот, словно что-то уловив, снисходительно зыркнул в его сторону и все же соизволил завершить представление и сесть более надежно. - Это довольно рискованная забава, - заметил Том, подойдя ближе. – Ты легко можешь соскользнуть. - Какая разница? – дернул плечом мальчишка, стряхивая крошки с рукава толстовки. – Всем все равно плевать. - Мне не плевать, - вздохнул Хиддлстон, не понимая, что произошло, и попытался погладить надувшегося рейна по плечу, но тот, очевидно, был не в духе, а потому сбросил его руку. – Я закрывал тебя на арене от таркауна, и не хочу, чтобы ты упал вниз и расшибся в лепешку. И твой отец этого явно не одобрит. Сириус с опаской глянул на уходившие в необозримую глубину этажи и немного подвинулся. - Ты все равно скоро уедешь, - безразлично повел он плечом. – И отец тоже. Ему все равно, что со мной. Он может только орать и ругаться. - Я так не думаю, - возразил адмирал. Он вовсе не горел желанием облагораживать образ ублюдка в глазах его сына, особенно после недавней безобразной выходки, но ему было тяжело видеть, что всегда задорно улыбавшийся проказник грустит. – К тому же, он может взять тебя с собой. - Нет. Он никогда не заберет меня отсюда. Я ему просто не нужен. Я - ублюдок. Такой же, как и он, - горько усмехнулся Сириус, и Том вновь подумал, что мальчик рассуждает гораздо серьезнее, нежели полагалось для его возраста. – Я слышал ваш разговор, еще давно. Вы оба скоро уедете, а я снова останусь один. Значит, пора уже начинать привыкать, поэтому уходи. Хиддлстон не нашелся с ответом, но это всколыхнуло еще одну маячившую в сознании проблему и соприкасавшиеся с ней вопросы, не легкие и не слишком приятные, но, тем не менее, требующие обсуждения и принятия решения. Том помнил о своей тактике не ввязываться в спорные ситуации в Мунтауне и принять все меры, чтобы живым и относительно невредимым вернуться под юрисдикцию Терры, но появление мальчика в корне меняло дело. Он просто не мог оставить принца рейна в таком месте. Неприятного разговора с Крисом было не миновать, но адмирал был твердо намерен отстоять свою точку зрения, хотя по всем параметрам не имел в данной ситуации права голоса. - Почему ты сидишь один? – предпочел он сменить тему. - Представь меня своим друзьям, пока я еще здесь. - Ты уже знаком с Джеком и Тони. - Я имею в виду ребятишек твоего возраста, - кивнул Том в сторону, где, как он заметил, спрятались и наблюдали за ними двое озорного вида мальчишек. - Они мне не друзья, - сморщил нос Сириус. – Они зовут меня принцем-какашкой и швыряются грязью. - Ну, возможно, ты как-то не так себя ведешь с ними? – осторожно уточнил Хиддлстон, опершись о перила. - Нет, это они – завистливые мудаки. Им не нравится, что Джек и Тони пускают меня туда, куда остальным нельзя. И завидуют, ведь я умею делать бомбочки-вонючки. - Да, ситуация серьезная, - хмыкнул Том, силясь сдержать улыбку. – Но ведь я видел тебя с ними несколько раз, и вы вполне неплохо проводили время. - Ну, мы иногда шатаемся вместе. Но это просто так, не по-настоящему. - Ах, вот как это сейчас называется, - изобразил понимание Хиддлстон. - Раньше у меня была Фиора, она постоянно следила за мной, говорила, куда я могу идти, а куда нет, - со вздохом продолжил мальчик. - И мне хотелось, чтобы она отвалила, спрыгнула туда, в общем, делась куда-нибудь подальше. За нее меня тоже дразнили. Потом это правду произошло, и.. Я остался совсем один. А сейчас.. Я бы даже хотел вернуть ее. Наверное. - Когда это случилось? – нахмурился адмирал. - За неделю до того, как вы с отцом и Джеем появились здесь. Это известие взволновало Тома и привнесло в его душу сумятицу, каковая возникала, когда он не мог увязать все имевшиеся факты в одно целое. Он собрался расспросить Сириуса обо всем поподробнее, но их уединение нарушала знакомая поступь. Ворвавшись в комнату Криса и застав его за дрочкой, Том, поддавшись эмоциям, сбежал, так и не осуществив справедливого возмездия, и сейчас, впервые с того момента оказавшись с противником лицом к лицу, он в очередной раз четко ощутил собственное бессилие: перспектива ударить мерзавца, бесспорно, была очень заманчивой, но губительной. Хиддлстон питал слабую надежду, что этот постыдный эпизод умерит невыносимую самоуверенность рейна, но тот вальяжно подошел к ним и, как ни в чем не бывало, широко улыбнулся. - Привет, чем заняты? - Ваше высочество, - процедил Том, поклонившись. Принц выглядел относительно свежо и, судя по ясному взгляду, был трезв. - Сир, какого черта ты там сидишь? – обратил Крис внимание на сына. – Живо слезай! «Так он и послушал», - мысленно иронизировал Том: не имея возможности выказывать свои эмоции посредством мимики, он давно приспособился давать им выход в кратких, не подлежащих озвучиванию монологах. - Не слезу, - буркнул мальчик, которому появление отца вновь испортило настроение. - Будешь перечить - я тебе так нахлопаю по мягкому месту, что никакая Ами не поможет! – нахмурился принц. – Слезай, кому говорят! - Ты меня не поймаешь, - тряхнул челкой Сириус и опасно сдвинулся ближе к краю.- А будешь угрожать – спрыгну, понял? Нахрена ты приперся? Мальчик либо не понимал, что играет с огнем, либо же, наоборот, превосходно все осознавал, но было не ясно, чего он добивался. Тем временем от такой неописуемой наглости глаза старшего рейна налились яростью и опасно засветились, а губы сжались. Пробормотав грязное ругательство, он шагнул вперед с явным намерением схватить сына и стащить его с перил, но Том метнулся между ними и вцепился в рукав его кожаной куртки. Адмирал разделял опасения принца, но не желал, чтобы для мальчика, за которым подглядывали его сверстники, среди которых он явно не пользовался популярностью, все обернулось столь унизительно. К тому же, не вызывало сомнений, что все суицидальные намеки Сириуса были чистейшей воды блефом: хоть он и был ребенком, но обладал достаточно развитым для такого возраста инстинктом самосохранения, поддерживаемым присутствовавшим здравым смыслом. - Если захотел меня полапать, подожди, пока я всыплю кое-кому, - рявкнул принц, попытавшись стряхнуть руку, но, несмотря на грозный тон, Хиддлстон не ослабил хватку. - Ваше высочество. Этих слова, произнесенные с должным нажимом, должны были отрезвить Криса, но все вышло ровно наоборот: он резко дернулся, схватил адмирала за плечи и встряхнул его. - Что? – возопил он. – Думаешь, ты обратишься ко мне так, как установлено этими гребаными правилами, посмотришь на меня этим своим осуждающим взглядом, и оп-ля, я сразу стану послушным, таким, как тебе удобно? Ни хрена. С этим у тебя вышел серьезный прокол, твое превосходительство. Застигнутый врасплох этой внезапной вспышкой гнева, Том молчал, лишь отметил, что в яростных интонациях сквозила не только злость, но досада и разочарование. Принц, казалось, сам не ожидал от себя подобного всплеска, а потому отпустил его и повернулся к сыну. - Так, а сейчас займемся тобой. Однако этой заминки хватило, чтобы мальчишка, во все глаза наблюдавший за сценой, уловил, к чему идет дело и быстро сориентировался. - Пошли подальше вы оба! – расстроенно крикнул он, соскочив с перил, отбежал на пару шагов и с безопасного расстояния показал отцу средний палец. - Проваливайте обратно, туда, откуда пришли! И не ходите за мной! Высказавшись, Сириус натянул капюшон и, громко топая, направился прочь. Принц же, любивший, чтобы последнее слово оставалось за ним, вопреки обыкновению промолчал, лишь глядел вслед своему юному наказанию, пока тот не скрылся из виду. Том хотел было последовать за мальчишкой, по крайней мере, ради того, чтобы удостовериться, что он не встрянет в какую-нибудь переделку, но на этот раз Крис послужил сдерживающим звеном. - Не нужно, пусть остынет. Меньше будешь за ним бегать – меньше хамства услышишь. У адмирала чесался язык указать принцу на то, что пока мальчик хамит только ему самому, но он благоразумно сдержался. Поскольку после их недавней впечатляющей встречи Тому было нечего сказать, а Крис явно остыл и, очевидно, собирался с мыслями, повисла неловкая пауза. Воспользовавшись этим, Сайлас, как раз завершивший свои дела, ткнулся носом в ладонь хозяина, оценивающе оглядел его собеседника и, решив, что, поскольку этот тип то и дело крутится вокруг, пора уже составить о нем свое собственное мнение, принялся обнюхивать объект со всех сторон. Хиддлстон хотел было отозвать пса, но Крис его опередил. - У кого здесь самый любопытный нос? – добродушно хмыкнул он, присел на корточки и начал гладить так и норовившего добраться до его ушей призрака. - Ты же отличный парень, правда? – улыбнулся принц, и Сайлас, восприняв это как приглашение, встал на задние лапы, положил передние ему на плечи и двумя языками синхронно принялся лизать обе щеки. Крис со смехом уклонялся от собачьих поцелуев, правда, не слишком усердно, и в итоге все равно оказался безнадежно обслюнявлен. Том же не знал, как реагировать, и в очередной раз мысленно крыл крепкими выражениями судьбу, которая подсовывала ему такие непонятные ситуации. Новый знакомец явно пришелся Сайласу по душе: их общение плавно перетекло в почесывание живота и игры. - У меня тоже была собака, - наконец, объяснил принц Тому, наблюдавшему за их милованием с какой-то отдаленной ревностью. - Была? – переспросил тот. - Да, - сумрачно кивнул принц и на какое-то мгновение стал совсем другим человеком: привычная улыбка стерлась, а на лице проступила почти детская ранимость. Однако Том не успел проникнуться столь удивительной метаморфозой: одновременно с этим его сознание заволокло дымкой, сквозь которую проступали смазанные очертания и ощущения: холодная каменная стена за спиной, мягкая шерсть, горячий шершавый язык, чья-то рука, тянувшаяся, чтобы погладить теплое, живое существо, что он прижимал к себе. Восторг и радость, словно исполнилось самое сокровенное желание. Готовность отстоять, защитить это маленькое доверчивое животное любой ценой. Полумрак, шепот и тихие смешки, словно два мальчика укрылись от кого-то. Они о чем-то говорили, но Том не мог разобрать слов, кроме двух строчек, похожих на отрывок стишка: Мы с тобою два героя Не страшны нам легионы.. Морок сошел столь же стремительно, как и появился, не оставив и следа, кроме легкого головокружения и ряби перед глазами наподобие помех у голограммы. Когда Хиддлстону удалось сфокусировать взгляд на Крисе, тот уже вновь был самим собой: наглым, непредсказуемым и опасным типом. Напоследок почесав Сайласа за ухом, Крис поднялся на ноги. - Хороший парень. Не бросай его. - У меня в мыслях нет и не было ничего подобного, - с негодованием отверг эту вероятность Том, гадая, что такое он только что видел. Это совершенно точно не являлось его собственным воспоминанием, значит, это было воспоминанием Криса? Вероятно, так. Должно быть, он на миг испытал сильные эмоции, которые позволили Хиддлстону нехотя подглядеть то, что творилось у него в голове. Том опустил взгляд на свои руки: испытанное ощущение, словно он держал ими щенка, казалось реальным, как и сам отрывок из чужой жизни, что ему довелось прочувствовать. Он был наполнен таким светлым искренним счастьем, а потому совершенно не вязался с болезненной реакцией Криса, и это было непонятным. Даже более, чем то, что ему в принципе удалось это сделать. «Не все ли равно, что с ним произошло в детстве?», - хмуро одернул себя Том. Вновь повисло молчание. - Знатная вещица, - наконец, кивнул Крис на скипетр, явно желая сменить тему. – Выглядит знакомо. Где разжился? - Можно сказать, что это – подарок Дархи. Тех, что обитают на рынке. - Где же им еще обитать, если их планету захватили науты? – пробормотал принц и наморщил лоб. - Вспомнил, они все носились с длинной палкой с похожим камнем на конце, а Тони много раз подбивал Джека ее выкупить, но эти зубастые зайчата ни в какую не соглашались. Отважные ребята, нечего сказать. Но та вроде выглядела по-другому, и они на нее практически молились. И как они решились отдать тебе свою реликвию? Хотя, нет, не говори, это и так понятно. Герою Галактики ничего не жаль, ведь так? В голосе рейна была хорошо различима привычная издевательская насмешка, к которой на этот раз примешивалась досада. «Уж не завидуете ли вы моему подвигу, сэр?», - скептически фыркнул Том у себя в голове. Что ж, хоть маневр у Сефау и принес ему славу героя, наутам катастрофический разгром, а терранцам победу в войне, но вместе с тем нанес неизгладимый ущерб его психике, который пока проявлялся кошмарами, но в долгосрочной перспективе все грозило только усугубиться. Впрочем, его проблемы были сущей ерундой в сравнении с благополучием всей постземной державы, и он не намеревался умалять своего подвига в масштабах цивилизации. - Слушай, - посерьезнел принц, смешинка ушла из его взгляда, и теперь все, сказанное ранее, казалось неумелой, неловкой прелюдией, призванной разбавить неприятную основную часть. - То, что ты увидел тогда.. Я.. Мужикам это иногда нужно. Ну, ты и сам, наверное, знаешь. И вообще-то я не ждал гостей и специально закрыл дверь, а ты сам вломился. Это, знаешь ли, очень неприлично не только по терранским меркам. Хиддлстон совершенно не стремился развивать тему того, за каким занятием застал Криса, а по какого рода причинам высадил дверь и стал невольным свидетелем его интимного времяпрепровождения – тем более, однако ублюдку, очевидно, не терпелось это обсудить. - Меня ваш досуг абсолютно не касается, - равнодушно сообщил Том, мысленно концентрируясь на мыслях о возвращении на «Фортуну». – Равно как и вас - мои сексуальные контакты. - Не скажи, - без тени смущения заявил принц. - Я тревожился. Мало ли с кем ты можешь связаться под влиянием обстановки и тем самым опорочить честь мундира. Я, как твой командир, просто обязан бдительно следить за этим и предупреждать подобные инциденты. И вообще, закрыв глаза на то, как непочтительно ты обошелся с имуществом людей, которые тебя спасли, я поступаю очень благородно, не находишь? Мерзавец оперся плечом о стену, тем самым преградив все пути к отступлению, и расплылся в наглой улыбке, а Том усилием воли заставил себя чуть разжать челюсти, поскольку в противном случае рисковал заполучить новую вескую причину для обращения к Ами. - Как ты вообще? - Вполне приемлемо, - ответил Хиддлстон, ощущая, как от дежурной фразы сводит скулы. - Еще скажи, что закончил свои дела с рыжей красоткой? - недоверчиво прищурился Крис. - Практически. - Славно. И если тебя больше ничего не держит, как насчет того, чтобы через пару дней покинуть это гостеприимное прибежище и вернуться обратно? Мне кажется, в Терре нас уже заждались. В ожидании ответа Крис подошел к перилам и, глядя вниз, слегка через них перегнулся, а Том невольно представил, как легко можно было бы избавиться от этого источника грязи и мерзости набором незатейливых движений: одной рукой ухватить за ворот, другой за ногу, поднапрячься и перебросить. Главное, провернуть все максимально быстро и чтобы бедра ублюдка оказались с той стороны, остальное сделает сила тяготения. А если он уцепится за ограждение, то пара ударов скипетра решит эту проблему. Картинка, представшая перед глазами, была такой четкой, а соблазн оказался столь велик, что Хиддлстон, покрывшись мурашками то ли ужаса, то ли предвкушения, покрепче сжал скелетообразные пальцы скипетра, надежно стискивавшие его собственные, и сделал пару шагов назад во избежание влияния импульса. О чем он только думает? Это же рейн, член королевской семьи, его командир, отец его ребенка, в конце-то концов! Черт подери, да какой там ребенок?! Зародыш останется таковым до конца его, адмирала, жизни, и проклятый голубоглазый выродок никогда и не узнает о его существовании! - Так что скажешь, конфетка? – налюбовавшись нижними уровнями, напомнил о себе принц. - Я не возражаю, - выдавил Том, разрываясь между облегчением от того, что ему удалось побороть столь опасное искушение, и сожалением об упущенной возможности, при этом отчетливо ощущая дежа-вю. - Отлично! – просиял рейн и хлопнул в ладоши. - Хочешь на ужин что-нибудь вкусное? Рыбу или мясо? «Твою голову под острым сырным соусом!». - Определяйся быстрее, мне еще нужно разыскать этого мелкого поганца, пока он что-нибудь не натворил. Как бы адмиралу не хотелось поскорее завершить неприятный разговор, собеседник сам свернул его ход в то направление, в котором следовало кое-что обсудить. - Ваше высочество, мне кажется, Сириусу в Мунтауне угрожает опасность. - В самом деле? – изобразил удивление Крис и картинно хлопнул себя ладонью по лбу. – Надо же, а я-то сам, дурак, не догадался. Сообразив, что прозвучавшее было сарказмом, Том вознамерился уничижительно напомнить о затянувшемся разгуле, в процессе которого Сириус довольно продолжительное время был предоставлен сам себе, но в очередной раз слова, вполне способные разжечь конфликт, так и не сорвались с губ. - Осмелюсь выразить мнение, что ему нельзя здесь оставаться, - в качестве компромисса сдержанно сообщил он, гадая, насколько еще хватит его терпения. - Пожалуй, соглашусь, - задумчиво кивнул Крис, закурил сигарету, а едкий дым немедленно проник Хиддлстону в нос, и внутри все засвербело и зачесалось. Поняв, к чему идет дело, он поднял руку, чтобы благопристойно прикрыть лицо, но не успел и несколько раз подряд оглушительно чихнул. Принц же тотчас подошел к нему и, встряхнув за шиворот, легонько шлепнул по спине. - Что вы делаете? – возмутился Том. – Как вы смеете? - Ах, точно, это ведь полагается, когда человек давится, - покачал головой принц, впрочем, не выдавая ни малейшего признака раскаяния. – Ну да ладно, пусть будет в качестве профилактики. - Вы всерьез хотите забрать мальчика с собой? – на всякий случай переспросил адмирал, когда смог дышать нормально, и во избежание новых поползновений отошел от не смущавшегося распускать руки принца подальше. - Разумеется. Если, конечно, мне удастся его отыскать. Кстати, думаю, ты увидишь его раньше меня, поэтому можешь передать эту новость. Вы же теперь закадычные приятели, - усмехнулся Крис, но внезапно его искрившийся едкой насмешкой взгляд скользнул по лицу адмирала и застыл. Несколько секунд он просто стоял и таращился на него, и Тома это начало раздражать. - Ваше высочество? Все в порядке? - Нет.. То есть, да, - сбивчиво пробормотал Крис, медленно качнул головой из стороны в сторону, но тут же, словно очнувшись, энергично кивнул. - Знаешь, ты.. Ты такой красивый, - выйдя из этого странного транса, произнес он и тут же, вернув привычную улыбку, неопределенно махнул рукой и быстро направился куда-то в сторону. Глядя в спину удалявшемуся рейну, Том раздумывал, как правильно следовало воспринимать подобные слова. Разумеется, в нынешние времена считалось дурным тоном открыто проявлять отсутствие толерантности по отношению к чужим постельным предпочтениям, не выходящим за рамки закона, если, конечно, не было желания прослыть мелочным ханжой вроде Осмундссена. Вообще, Том считал, что в вопросах выбора партнера он и так был весьма либерален, особенно когда дело не касалось его самого напрямую. Не являясь принципиальным противником однополых связей, в иных обстоятельствах ему это заявление показалось бы ему милым и даже трогательным. Если бы прозвучало не из уст человека, насильственно склонившего его к сексу, повинного в гибели его людей, изводившего его на протяжении уже более двух месяцев. Грустно было наблюдать, как то, что должно было стать комплиментом, в раз обесценилось, скатившись до пошловатого намека. День выдался более чем насыщенным, поэтому не было ничего удивительного в том, что адмирал не мог уснуть. Он даже предпринял попытку вникнуть в хитросплетения сюжета того так полюбившегося Сириусу мультфильма о приключениях древних магов-охотников на нечисть, но после пары серий заключив, что все упорно идет к сведению вместе двух главных героев мужского пола, сделал вывод, что юному рейну такое смотреть пока рановато. Сдавшись, Том решил прогуляться. Как только он поднялся с кровати и накинул мундир, скипетр, аккуратно приставленный к стулу, немедленно взметнулся и подлетел к нему, а Сайлас радостно тявкнул, предвкушая возможность размять лапы. - А в уборную ты тоже будешь меня сопровождать? – усмехнулся Хиддлстон. Камень на наконечнике мигнул, словно в подтверждение озвученного: артефакт явно намеревался следовать за своим новым владельцем абсолютно везде, но тот ловко выскользнул за дверь и закрыл ее, оставив настойчивого дроида в комнате. Похихикав над шуткой, Том одернул себя: такое вполне пристало Сириусу, но он-то с какой стати вдруг ударился в детство? Укол совести пришелся одновременно со спазмом в ноге, и последнее стало решающим. Адмирал вздохнул, открыл дверь, и скипетр стремительно подлетел к нему, интенсивно мигая своим голубым глазом. - Ладно, твоя взяла, - сдался Том, и скипетр тут же скользнул в его руку. Размышляя о последних событиях, он не спеша миновал несколько этажей, как вдруг заметил движение. На противоположной стороне горел свет, в котором можно было отчетливо разглядеть две фигуры. Сориентировавшись, Хиддлстон определил, что это мастерская художника, и собрался ретироваться: еще раз наблюдать за началом любовной прелюдии принца и его партнера совершенно не хотелось. Бросив напоследок быстрый взгляд, Том поспешно отвернулся, но что-то в движениях парочки заставило его остаться на месте. На любовные игры происходящее не походило. Алеф что-то говорил, сопровождая слова бурной жестикуляцией, а Крис стоял, опершись спиной о перила и сложив руки на груди. В какой-то момент художник подошел к нему и замахнулся, но не достиг цели. Удерживая занесенную руку, Крис привлек Алефа к себе, наклонился, несомненно, для поцелуя, погладил его по волосам и, отпустив, направился в противоположную сторону, не обращая внимания на несущиеся вслед истошные крики. Такой поворот в отношениях совсем недавно не скрывавшей ранее своей страсти парочки оказался неожиданным, а потому Хиддлстон не сразу заметил рядом чье-то присутствие помимо тихо сопевшего Сайласа. - Скучаешь? Том подпрыгнул от неожиданности, но, обнаружив, что нарушителем его спокойствия был Тони, улыбнулся. Они со Старком не виделись больше недели, с той самой ночи, когда произошло памятное сражение с таркауном, а после их поцелуя и прервавшей его посиделки вообще не оставались наедине, и потому адмирал не знал, как начать разговор. Впрочем, особых усилий прилагать не потребовалось. - У меня в запасе есть пара часов, пока прогреется лазерная установка, поэтому, если у тебя не запланировано страстное свидание, могу составить компанию. - Не буду возражать, - хмыкнул Хиддлстон. – К твоему сведению, на свидания, как правило, не берут с собой зубастых питомцев. - Прошу простить мое невежество, господин адмирал, я в этой глуши несколько позабыл о правилах светского флирта, - развел руками инженер. - У нас для того, чтобы готовность к свиданию была засчитана, достаточно просто прийти в ближайший бар относительно трезвым. Но в столице, разумеется, иные порядки. - Честно говоря, не нахожу особых отличий. - Отлично, в таком случае, можешь поздравить себя с первым свиданием в Мунтауне, - важно объявил Старк. Казалось, после их довольно близкого контакта никак не удастся избежать неловкости, но приятная манера Тони исключала любой дискомфорт. Несмотря на обозначенные в тот вечер более чем непрозрачные намерения, он проявлял чудеса деликатности и не спешил затрагивать тему поцелуя, и адмирал вскоре понял, что получает удовольствие от их несерьезной болтовни. Они обсудили местные и терранские обычаи, бары и любимые напитки, и Том констатировал, что, пожалуй, Тони был одним из тех немногих обитателей Мунтауна, да и вообще его знакомых, с кем ему было комфортно. - Тебя довольно долго не было, - невзначай заметил он. Сказано это было не ввиду особого интереса к занятиям инженера, а чтобы поддержать беседу. - Да, я отлучался, - сверкнул глазами Тони. – Дела. А ты, как я слышал, провел время с пользой. - В вашем городе сложно соскучиться. - Джек рассказал о том, что случилось, - улыбка Старка была озорной, но без примеси кокетства, а интонации подчеркнуто серьезными. - Это же надо придумать – довести до бешенства этих безобидных крольчат! Какое зверство. И кто мог ожидать подобное от самого героя Сефау? - Учитывая их нрав и темперамент, для этого не потребовалось особых усилий, - усмехнулся адмирал в тон собеседнику: шутливое подтрунивание инженера, в отличие от плоских насмешек принца, его совсем не задевало. - Но, как я слышал, ты оказался в выигрыше. Количество трофеев растет день ото дня? - Да, это – крайне полезная вещь, - саркастически хмыкнул Том и продемонстрировал скипетр. – Жаль, она не может похвастаться универсальностью. Вообще, достаточно интересная конструкция, никогда подобного не видел. - Может, потому что просто не искал конкретно это? – предположил инженер, мельком глянув на вещицу. - Он прямо на моих глазах изменил форму и размеры, а еще трансформировался, хотя это произошло по моей вербальной и достаточно расплывчатой просьбе, - покачал головой Хиддлстон, вспоминая свое второе знакомство с этим в высшей степени странным предметом. На протяжении их разговора скипетр не проявлял подозрительной активности, мирно покоился в его руке и выполнял свою прямую функцию средства опоры. Однако, словно распознав, что речь зашла о нем, камень интенсивно замигал, то ли соглашаясь со звучавшими репликами, то ли протестуя, и голубые вспышки, в полумраке то и дело отражавшиеся на лице Старка, придавали его коже прозрачный, будто мертвенный оттенок, нереальный и совершенно жуткий. – Насколько мне известно, только дроидам очень высокого класса такое под силу. Тебе доводилось встречать подобное? Лично я был порядком обескуражен. Это было мягко сказано. В тот момент только любопытство удержало Тома от желания избавиться от странного предмета немедленно. - Да, частенько, - невыразительно кивнул Тони, не проявив особой заинтересованности артефактом. - Не слишком распространенная версия дроида-спутника, но достаточно назойливая, поэтому советую смириться, если захочешь оставить его у себя. - Мне кажется, он меня преследует, - поделился Том, осознав, что именно это его тревожило на протяжении всего времени. Скелетообразные пальцы хоть и были удобны, но также не добавляли психологического комфорта. - Попытка вложить дроидам чувства, - фыркнул Старк. – Разумеется, неудачная. Вот тебе и причина непопулярности этой модели и отсутствия ее массового производства. Но эта штуковина – редкость, поэтому считай, тебе повезло обладать хоть никчемным, но раритетом. И, заметь, абсолютно безвредным. - Вот что я думаю: лучше вернуть его дархи, - озвучил адмирал мысль, которую вынашивал уже давно. - Они не желали расставаться с ним, а продали потому, что Джек надавил. Но вдруг эта вещица для них действительно важна? Мне же в его обществе пока не слишком комфортно, а удобную трость я себе подберу и в Терре. - Сожалею, приятель, но рынок улетел сегодня, - изобразил гримасу разочарования Тони. - Тогда оставлю в качестве подарка Джеку, пусть развлекает его, - расплылся в коварной улыбке Хиддлстон. Его, в самом деле, интересовало, сколько пройдет времени, прежде чем мигающий глаз доведет Бастера до белого каления, и он разнесет его бластером? Если было не ясно, для какой функции предназначался дроид, то в том, что он отлично распознает терранский язык, сомнений не было: едва адмирал закончил фразу, он дернулся, выскользнул из его руки и завис в воздухе. - Уверен? – с сомнение уточнил Старк. – Вдруг он окажется тебе полезным? Обдумывая перспективы взаимодействия с оказавшимся у него едва ли не принудительно артефактом, Том не заметил ступеньку, споткнулся и непременно упал бы, но спутник вовремя ухватил его за руку. Хиддлстон же, все еще находившийся в смятении по поводу их поцелуя и так и не определившийся с манерой поведения, отшатнулся. Дело было вовсе не в неприязни или неприятии возможности более интимного контакта: адмирал никогда не оказывался в подобной ситуации с мужчиной и банально не знал, как вести себя. - Спокойно, ваше превосходительство, - расхохотался Старк. – Я не собираюсь на тебя набрасываться и заваливать прямо здесь. - Я не подумал ничего такого, - немедленно опроверг это Том, прекрасно понимая неискренность своих слов. - Признаться, я был бы не против замутить что-нибудь серьезное, но понимаю, что ты пока не готов, поэтому не смею настаивать, - серьезно сообщил Тони, приняв важную позу. – Но предлагаю дружбу. - Не желаю возражать, - кивнул Том и, стараясь скрыть разочарование, протянул руку. Инженер торжественно сжал его ладонь, но вдруг рывком притянул к себе и заключил в чувственное объятие. - Прости, не удержался, - шепнул ему на ухо Старк, чувственно скользнув ладонью по спине. – Обещаю, больше такого не повторится. Поскольку день возвращения в Терру уже был определен, в оставшееся время Том старался посещать доктора Ами как можно чаще. Он тщательно обдумывал то, что хотел бы узнать о своем состоянии и возможных затруднениях, которые грозились возникнуть в дальнейшем, однако не мог учесть абсолютно всего, и, стоило ему покинуть лабораторию, в мыслях неизбежно всплывало что-то новое. В ответ на некоторые вопросы Ами скептически фыркала, какие-то отметала без комментариев, но все же выделяла те, что, по ее мнению, представляли необходимость освещения. Для финального обследования адмирал запасся внушительным списком волновавших его тем, часть из которых повторяла уже ранее озвученные. - По прибытии на «Фортуну» меня наверняка подвергнут осмотру. Какова вероятность того, что имеющееся у меня генетическое отклонение будет выявлено? – практически с порога задал Том один из наиболее терзавших его вопросов, радуясь, что он все же пришел ему в голову, хоть и в последний момент. - Вам следовало спросить об этом ранее, - неприятно улыбнулась Ами, подобной реакцией едва не доведя своего пациента до сердечного приступа. - Эмбрион будет скрыт от поверхностного сканирования, которое обычно проводят в рамках стандартных идентификационных осмотров, но в случае более глубокого и детального обследования или полостного вскрытия, он, разумеется, будет обнаружен даже дроидом. Поэтому я посоветовала бы вам не подвергать свою жизнь опасности и по возможности не допускать инцидентов, в результате которых могут потребоваться подобного рода хирургические манипуляции. - Вы уверены? – сосредоточенно взглянул на собеседницу Том. - Вы ведь понимаете, что поставлено на карту? - Абсолютно, - уверенно кивнула Ами, нарезая шоколадный кекс, который в последнее время стал неотъемлемой составляющей их бесед. Лишь услышав это заверение, Хиддлстон позволил себе выдохнуть. - Что мне делать дальше? Вы дадите какие-нибудь рекомендации? Разумеется, он не ожидал, что его соулу будут передан перечень назначений, как это практиковалось в терранских лечебных учреждениях, но Ами согласно кивнула и углубилась в раздумья. - Как вы понимаете, ввиду уникальности ситуации у меня отсутствует стандартный набор предписаний, - спустя довольно таки продолжительное время произнесла она. - В первую очередь, я бы хотела обратить ваше внимание на ограничение интенсивных физических нагрузок ввиду опасений, которые я высказывала ранее. Хоть ваш эмбрион и находится в так называемом состоянии сна, он присутствует в вашем теле, а значит, риск повреждения сдерживающей его развитие капсулы и его собственной оболочки также не исключен. Я веду речь о несоответствующих человеческим параметрам усилиях, то есть на умеренную активность это не распространяется. Также вам крайне нежелательно волноваться, поскольку на данный момент не представляется возможным сколь бы то ни было достоверно спрогнозировать ваши способности, обусловленные иногеном и самим зародышем, и то, как вы сами с его помощью под воздействием стресса можете повлиять на свои же жизненные процессы и функции. Но я не вижу потребности в особых ограничениях в других сферах, за исключением уже озвученных. - По поводу активности.. - Если вы хотите узнать о сексе, то ваше состояние не подразумевает наложения ограничений и в этой области. Вы можете вступать в половые контакты с особями обоих полов, с мужчинами как в активной, так и в пассивной роли. Причем, даже если ваши партнеры будут носителями иногенов, это не повлияет на структуру защитной капсулы эмбриона. «Да какого Вселенского дьявола?» - мысленно возопил Хиддлстон. – «Неужели я так похож на того, кому нравится скакать на крепком мужском половом признаке?». - Меня не интересуют мужчины, - прочистив горло, вновь напомнил он. - А меня не интересуют ваши предпочтения, - резковато заметила Ами. – Но в угоду вашим комплексам и предубеждениям я не намерена замалчивать возможные оказаться в будущем существенными нюансы. Сказанное было вполне резонно, и Том пристыженно замолчал, с осторожностью обдумывая следующий вопрос. - Следует ли ожидать каких-либо побочных эффектов? - От вещества, формирующего капсулу, - нет, - покачала головой доктор и задумчиво потерла висок. - Тошноту как следствие беременности, а, по сути, она продолжает иметь место, поможет снять отвар муанера. Именно поэтому я рекомендовала вам его пить с самого начала. - Но теперь, когда вы провели все необходимые процедуры, и развитие эмбриона приостановлено, тошноты ведь быть не должно, разве я не прав? - Боюсь, вы не понимаете. Тошноту вызывает не рост плода, а непосредственно его нахождение в вашем организме. Так что отвар муанера вам придется пить вплоть до того, как он покинет ваш организм. Или, если этого не случится, до вашей смерти. Осмыслив услышанное, адмирал внутренне застонал: его воротило от одного запаха этого отвара. Забавно: ему требовалось преодолевать одну тошноту, чтобы загасить другую. Впрочем, происходившее в последнее время все чаще напоминало ему изощренную издевку судьбы. - Какие-то проблемы? – поинтересовалась Ами, очевидно, уловив его замешательство. - Я плохо переношу запах и вкус этого настоя, - пояснил Том, у которого даже от мысли об омерзительном вареве к горлу подступил комок, а уж осознание того, что этой субстанции предстоит прочно войти в его жизнь, становилось дурно. – Возможно, имеется другое средство? - Да, разумеется, существует аналог. Вытяжка из печени фур-хайны, обитающей на планете Хайта. У меня имеется знакомый, который может организовать регулярные поставки в любую точку галактики. Желаете? Стоило лишь представить в красках, как он принимает контрабандный груз на «Фортуне», а затем объясняет Гидеону, для чего это потребовалось, чтобы Хиддлстон с готовностью смирился с предыдущим вариантом. - Нет, благодарю, меня вполне устроит муаннер, - выдавил он кислую улыбку. - Также безотносительно перенесенной процедуры и особенностей вашей генетики не могу не порекомендовать вам обратить внимание на свое питание и строго соблюдать режим приема пищи, а также гармонизировать соотношение бодрствования и отдыха, ведь вы уже не мальчик. - Благодарю за напоминание, - хмыкнул адмирал: когда Ами в своей манере указывала ему на возраст, это звучало так, словно он был дряхлым стариком, а не мужчиной в расцвете лет. Подобные ремарки невероятно раздражали, но даже с ними ему удалось свыкнуться. Имелось еще кое-что, в отношении чего хотелось бы внести ясность, но Том в силу испытываемого смущения не мог озвучить этот вопрос. Сейчас же он пересилил себя, напомнив, что общение с Ами по сути это такой же прием у врача, которому, разумеется, для обеспечения наиболее точной и быстрой постановки диагноза и выработки оптимальной программы лечения следует рассказывать абсолютно все. - Я бы хотел прояснить для себя один момент: сексуальный контакт с носителем иногена мог спровоцировать нетипичную реакцию? Скажем, интерес к особям своего пола, который ранее я никогда не испытывал? Ами смерила его внимательным взглядом, и Хиддлстону показалось, что она пытается сдержать улыбку. - Вряд ли. Это совершенно различные и не пересекающиеся процессы. Влечение все же формируется в большей степени сознанием, хотя, проявление иногена, особенно впервые, могло обусловить гормональный выплеск и тягу к подходящим особям своего вида на зачаточном уровне. Но это могло быть следствием не только сексуального контакта, но и более простейшего взаимодействия, в результате которого произошел обмен жидкостями, содержащими генетический материал. Во время касания открытыми ранами или того же поцелуя, к примеру. Том сглотнул. Он пока не знал, какой рисунок воссоздаст этот кусочек странной мозаики, но ощущал, что тот несет ответ на некий давний вопрос. Наверное, пока не требовалось превозмогать себя и пытаться сложить все воедино: спустя какое-то время, когда выдастся возможность спокойно осмыслить все события, картина обретет цельность - Еще я хотел бы прояснить кое-что по поводу хаара. Адмирал ранее не затрагивал эту тему, считая ошейник далеко не первоочередной своей проблемой, однако здравый смысл подсказывал, что следует обсудить это с человеком, наверняка обладавшим большими познаниями, пока была такая возможность. Ами никак не выдала своего недовольства данным вопросом, и Хиддлстон в очередной раз восхитился ее выдержкой. Впрочем, наверняка, она была закалена годами общения со специфическим контингентом Мунтауна. - Несмотря на прогресс, во Вселенной остаётся множество неизученных механизмов и явлений, с точки зрения терранцев, разумеется. К таковым относится и хаар. - Это - рабская сексуальная привязка, не так ли? – озвучил Том то, что внушало ему наибольшие опасения. - Вы ошибаетесь, - покачала головой Ами. – Разве вы испытываете непреодолимое влечение к принцу? - Нет, и слава Вселенскому духу! – горячо выдохнул Том. - Науты модифицировали эту технологию под свои низменные цели. Однако в глобальном масштабе хаар как механизм имеет иное назначение, и смысл в него вкладывается более глубокий. - Это аналог брака? – задал очередной глупый вопрос адмирал. - Разумеется, нет, - закатила глаза Ами. - Брак-это необходимая некоторым обществам достаточно узкая категория, характеризующая гражданский статус, а также предоставляющая права и налагающая обязательства. Хаар обладает более широким смыслом, это партнёрство, не только в сексуальном плане. И, заключив его в одностороннем порядке, Крис поступил крайне глупо. - Тогда я ничего не понимаю. - Односторонний хаар предполагает то, что он будет подпитываться не от вас обоих, а от энергии того, кто являлся инициатором, обеспечителем, если хотите. Не думаю, что Крис согласится долго расходовать свою энергию, если, как вы полагаете, он сделал это, исключительно из собственной прихоти или назло вам. В данной ситуации он находится в более ущемлённом положении, даже не смотря на то, что вы являетесь ассаном, то есть стороной передающей. Это было интересно. - Рабом, - с презрением выдавил Том. - Нет! – с чувством возразила Ами, и под ее взглядом он ощутил себя подростком после первой ночной поллюции. - Хорошо, - поспешил согласиться Хиддлстон: пока собеседница была готова делиться информацией, упорствовать было неблагоразумно. - Что дает хаар? Я про физические аспекты. - По своей логике этот механизм никак не может повлиять на ваше физическое состояние за исключением обмена энергиями. Сам ритуал декларирует намерения и призван закрепить их. Я не обладаю совершенными познаниями в данной области, но принцип его действия пояснить могу: он активирует взаимодействие между особями на энергетическом уровне. Разумеется, при этом особи должны обладать соответствующими качествами, то есть принадлежать к так называемым высшим расам, что полностью соответствует вашему случаю. Нас интересовал побочный эффект – поскольку ваше состояние было крайне тяжелым, для выбора способа лечения требовалось считать показания вашего соула, и как можно быстрее. - Мой соул теперь подчиняется принцу? - Нет, не совсем. Он может нести связующую функцию, а именно способствовать обмену данными. Впрочем, вы не можете отрицать, что хаар вам помог: насколько мне известно, только благодаря ему ваш соул смог сообщить принцу, что вы заперты с таркауном на арене. Том кивнул. Он хотел бы расспросить Ами еще о многом другом, но просто не мог вычленить суть, чтобы сформулировать вопросы: полученной за минувшие две недели информации и так было предостаточно, и порой его мозги угрожали задымиться. Предметное обсуждение подошло к концу, и наступил черед неловких сантиментов. - Что ж, на этом все, - немного подумав, изрек адмирал. - Я не знаю, смогу ли когда-нибудь вас отблагодарить. - Не стоит, - покачала головой Ами, и, хоть ее лицо оставалось привычно невыразительным, взгляд заметно потеплел. – Для меня это было бесценным опытом, а потому мой личный эмпирический интерес также присутствовал. – Как и мой, - хмыкнул Том. - Смело могу признаться, что буду искренне скучать по вашему кексу. - Я предпочла бы периодически вас осматривать, - вздохнула Ами, сохраняя серьезность. – Однако, учитывая обстановку, это сложно реализовать. Но не забывайте, что в случае непредвиденной ситуации Крис сможет связаться со мной. Упоминание о принце, как, впрочем, и всегда, не вызвало приятных эмоций, а уж перспектива просить его об одолжении – и подавно. - Он ни о чем не должен знать. - Как пожелаете, - фыркнула доктор. – Но не вижу поводов для паники. К счастью, вы всегда сможете сказать, что возникла необходимость консультации по поводу вашего ранения. Том кивнул, в который раз подивившись, с какой легкостью она считала его эмоции, хотя, на первый взгляд, эмпатия была ей явно чужда. В присутствии Ами, той, кто теперь знал о нем, наверное, больше, чем кто-либо, гипотетические трудности почему-то не казались непреодолимыми, а сама ситуация - столь ужасающей. Однако, представив вновь, что он окажется один на один с этим знанием, его охватила тревога. Возможно, Ами уловила его состояние, поэтому осторожно взяла своего пациента за руку и, поддавшись внезапному желанию, он заключил ее в крепкие объятия. - Полегче, адмирал, я не принц Кристан, - усмехнулась она, которая для человека, производившего впечатление интроверта, на удивление спокойно отреагировала на это грубое нарушение границ личного пространства. - Да, я заметил, - глухо отозвался Хиддлстон: концы коротких рыжих прядей были намеренно заострены и норовили попасть в нос, вызывая щекотку. - Простите, некоторые шутки могут быть вирусными, - пояснила доктор и вдруг обняла его в ответ, и в этот самый момент Том осознал нечто крайне важное: несмотря на все то, что Ами для него сделала, с ее стороны ему не хватало именно этого проявления человечности. А от понимания, что кто-то живой, способный чувствовать и переживать, знает обо всем, но при этом не считает его дефективным недочеловеком, почему-то становилось легче. Момент отбытия, некогда столь долгожданный, наступил чересчур быстро. Организованная минувшим вечером масштабная гулянка принесла свои плоды: обитатели Мунтауна были хмурыми и заторможенными, и город ожил лишь к полудню. Тому, не принимавшему участие в возлияниях с крепкими напитками, такое положение дел было лишь на руку: Сайлас не появлялся со вчерашнего дня, и, не обнаружив его и утром, он начал беспокоиться. В компании Сириуса, знавшего все закоулки Лунного города, как свои пять пальцев, адмирал по нескольку раз обошел все известные места, и даже, скрипя зубами, попросил Криса и Реннера, почему-то продолжавших употреблять спиртное даже наутро после попойки, не страшась усугубить свое состояние, присоединиться к поискам, которые, увы, оказались безрезультатны. - Не переживай, мы найдем твоего зубастого красавца. Захочет есть – вылезет, - резонно заметил Тони, но это, разумеется, не могло послужить утешением, тем более, что, как Хиддлстон помнил, инженер не питал к Сайласу особой любви. Крис проявил больше участия, решительно объявив, что они не покинут Мунтаун, пока пес не будет найден, но, поскольку у адмирала уже сформировались некие подозрения о причинах пропажи Сайласа, это его также не слишком обнадежило воодушевило. Когда спасательная команда разбрелась по своим делам, Том с трудом успокоил готового вот-вот разреветься Сириуса и, отправив его собирать вещи, раздраженно отшвырнул осточертевшую ему своей настырностью палку в сторону и прижался любом к стене. Неужели дархи, которые были не прочь заполучить заинтересовавшее их животное, все же добрались до него? И почему он тогда в тот раз не озвучил Джеку свои подозрения, что они могут спокойно разгуливать по Мунтауну? Но ведь Тони уже несколько дней назад говорил, что рынок отплыл по маршруту. Значит, призрак приглянулся кому-то еще? Ну как, как он мог не уследить? Что касается скипетра, то такое отношение предсказуемо не пришлось ему по нраву, и секунду спустя он нагло ткнулся своему владельцу в плечо. - Отстань, - отмахнулся Хиддлстон. Он и так всерьез подумывал о том, чтобы ненароком обронить сомнительный артефакт где-нибудь в Мунтауне, считая, что неизученному предмету с гипертрофированной активностью на военном корабле не место, а на фоне расстройства от пропажи призрака прямо сейчас готов был избавиться от проклятой палки, которая не оставляла попыток привлечь к себе внимание. Тычки становились все более настойчивыми и менее деликатными, и на десятом терпению адмирала пришел конец не выдержал. - Какого дьявола тебе от меня нужно? – рявкнул он, повернувшись к скипетру. Протянув руку, Том намеревался схватить его, но тот прытко метнулся в сторону, еще и еще раз, словно зазывая в веселую игру или требуя проследовать за ним, но это спровоцировало лишь приступ злости. - Ах, так? – процедил Том, еще раз попытавшись поймать палку. – Тебе конец. Возможно, вымещать злость на дроиде было не самым мудрым решением, но ему было решительно все равно. Ведомый вскипевшей внутри ярости, Хиддлстон упорно надвигался на забавлявшийся артефакт, намереваясь загнать его в угол и расправиться, и остановился, лишь оказавшись перед знакомыми витражными дверьми, скрывавшими мастерскую художника. Скипетр несколько раз толкнул дверь, и, когда она не поддалась, ударил стекло, осыпавшееся на пол разноцветными осколками, и влетел внутрь. - Там и оставайся, тебе там самое место, - мстительно прошипел Том, поднял пару кусков красного стекла и в сердцах швырнул их внутрь. Он уже собрался уходить, не желая ввязываться в препирательства с владельцем мастерской, как его слух распознал тихое поскуливание, и от расцветшей в груди надежды перехватило дыхание. В отличие от скипетра, адмиралу дверь поддалась с первого раза, но, приглядевшись, он констатировал, что причина этой удачи заключалась в выжженном изнутри замке. Скипетр одобрительно мигнул голубым, скользнул по узкому проходу между стеллажей, и Том с громко стучавшим в горле сердцем практически бесшумно проследовал за ним. По мере приближения к заваленному коробками закутку, скулеж становился сильнее и дополнялся другими звуками: кто-то отчаянно скребся, пытаясь выбраться наружу. С усилием отодвинув массивный ящик, Хиддлстон убрал тяжелую деревянную доску, глубоко вдохнул, а секунду спустя на него набросился красный вихрь. Судя по спекшейся крови, у призрака был разбит нос, но он бодро держался на четырех лапах и с радостью лизал лицо хозяина, значит, серьезные травмы отсутствовали. - Что ты здесь делаешь? – раздался за спиной возмущенный оклик. Повернувшись, Том обнаружил насупившегося Алефа, упершего руки в бока и явно настроенного на скандал. - Это ты мне скажи. Какого черта? – хмуро осведомился Хиддлстон, и, видимо, что-то было в его лице или голосе, потому как самоуверенный мальчишка уже во второй раз за их непродолжительное знакомство спасовал и начал отступать. - Я ничего тебе не сделал, у тебя совсем башню сорвало? На кой ты вломился ко мне, да еще со своей проклятой неуклюжей псиной? – презрительно фыркнул Алеф, прилагая усилия, чтобы сохранить лицо, но Хиддлстон молчал и грозно надвигался на обидчика: доказательства, как говорится, были налицо. - Старческий маразм? – с хорошо различимым отчаянием выплюнул Алеф, переводя испуганный взгляд с адмирала на Сайласа и медленно отходя назад. – Распустишь руки – я все расскажу Крису, и он уделает тебя на раз-два. А еще расскажу о том, что ты натравил на меня чертову собаку! Ненавижу их! Вербальные старания жертвы оказались тщетны: противник был разозлен и неумолим. Впрочем, загнав художника в угол, Том остановился. Что ему теперь следовало делать? Пригрозить? Ударить? Образ Алефа с разбитым носом, мелькнувший в мыслях, соблазнял на то, чтобы воплотить это в жизнь, но адмирал сдержался. У него имелся более уничижительный способ расквитаться с зарвавшимся мальчишкой. По прибытии в Терру он добьется того, что его любовника упекут на задворки владений Терры под круглосуточную охрану, ублюдок даже посетить уборную не сможет в одиночку, не говоря уже о том, чтобы встретиться со своей пассией, и это будет справедливым возмездием им обоим. Вспомнив, как на протяжении всего вчерашнего вечера блондинчик жался к принцу, Хиддлстон зло усмехнулся: ну прямо романтика с привкусом битого стекла. Задумавшись, он отвлекся от реальности, а тем временем скипетр, до того мирно висевший в воздухе, мигнул голубым, внезапно метнулся вперед и со всего размаху ударил Алефа наконечником по лицу. Художник взвыл и, упав на колени, зажал нос, их которого ярким потоком хлынула кровь. В первые секунды Том растерялся и хотел было немедленно принести извинения, но вспомнил, что мерзавец сотворил с его псом, и, превозмогая порыв попытаться оказать помощь, молча покинул мастерскую в сопровождении весело прыгавшего рядом призрака. Теперь его гораздо больше занимало то, на что был способен скипетр, после приведения наказания в исполнение мирно скользнувший в его руку. Возможно ли, что Тони при его классификации ошибся, и это не просто неуспешная модель дроида, а нечто иное? Впрочем, чем бы артефакт ни являлся, после проявленного им героического участия в спасении Сайласа вопрос о том, брать его с собой или нет, однозначно решился в его пользу. На стартовую площадку, где их поджидал потрепанного вида космолет, собралось не меньше обитателей Мунтауна, чем на то памятное сражение с мокряками. Выхватив взглядом яркую шевелюру доктора Ами, Том махнул рукой, привлекая внимание. Казалось бы, они сказали друг другу все, что требовалось, но Ами, несмотря на явную нелюбовь к многочисленным сборищам, все же присутствовала при проводах, хоть и не произнесла ни слова, ограничившись сухим кивком. А вот Алефа видно не было, и у Хиддлстона внутри даже заворочалось нечто вроде чувства вины, которое, впрочем, при взгляде на Сайласа немедленно рассеялось. Призрак явно ощущал, что происходит что-то важное, но не понимал причин и чувствовал себя некомфортно. Увидев, сколько скопилось народу, он не выдержал, поджал оба хвоста и попытался спрятать морду под руку хозяину. В детстве юный Хиддлстон множество раз фантазировал о том, как забирает питомца из приюта. Разумеется, живя на «Фортуне», а позже в Академии, он понимал, что завести домашнее животное объективно не было никакой возможности, однако часто, особенно перед сном, в красках и подробностях представлял себе это радостное событие. Сейчас же, казалось, заветная мечта из беззаботного прошлого осуществилась, и, хотя адмирал уже давно не был ребенком, при этой мысли его сердце пустилось в радостный пляс. Глядя на взволнованного призрака, не понимавшего причин царившей кругом суеты, Том улыбнулся и, наклонившись, потрепал его за ухо. - Сайлас, я отправляюсь домой, на «Фортуну», – не обращая внимания на смешки Криса и Реннера, наблюдавших за ним, с самым серьезным видом, на который только был способен, сообщил он псу. - Я улетаю насовсем. И могу взять тебя с собой. Пообещаешь вести себя прилично? Внимательно выслушав, Сайлас склонил голову на бок, затем привстал на задние лапы и для убедительности пару раз тявкнул, что можно было трактовать как положительный ответ. Сириус, потративший на сборы целых два дня, в итоге явился, неся на плече лишь средних размеров рюкзак. - Взрослые такие медленные, - оглядев собравшихся, недовольно буркнул он и, надув губки, обвинительно сложил руки на груди, явно копируя кого-то. – Сейчас снова начнете свои дурацкие разговоры. Могли бы сказать сразу, что управитесь только к вечеру. Вдруг у меня дела? - Мне кажется, у тебя было больше вещей? – пропустив укор мимо ушей, уточнил Том: комната мальчишки оказалась завалена всевозможными предметами и вполне соответствовала наполнению его карманов. Кроме того, в этом возрасте для детей была важна каждая мелочь, и он не хотел, чтобы юный рейн расстраивался, если что-то ненароком забудет. - Самое нужное я ношу с собой, я же говорил, - скривился Сириус, а секунду спустя его мордашку заволокло облачко уныния. - И зачем мне брать вообще все, если я все равно вернусь? - С чего ты это взял? – нахмурился Хиддлстон и покосился на стоявшего невдалеке принца, который в ответ недоуменно пожал плечами. - Отец сказал, что если я буду плохо себя вести, он вернет меня обратно, - пояснил сорванец. - В таком случае просто постарайся вести себя хорошо, - ободряюще улыбнулся Том и, не сдержавшись, поправил ему сбившийся на бок капюшон. - Не получится, он считает, что я веду себя плохо всегда. - Не ври, а то уши отвалятся, - громко бросил Крис, прервав бурное обсуждение с Джеком, Тони и Реннером. - А ты не лезь! – последовал дерзкий ответ. Крис нахмурился и показал сыну жест, явно означавший, что впоследствии тому не поздоровится. Однако сейчас, находясь на публике, явно был не лучший момент для воспитательной работы, и мальчишка это прекрасно понимал, но уши все же украдкой потрогал. - Может, тебя беспокоит что-то еще? – уточнил адмирал, в ответ на задорное подмигивание принца ограничившись лишь сдержанным движением губ. Мальчик замялся, и по его встревоженному взгляду стало ясно, что причина одолевавших его тревог действительно заключается совсем в ином. - А вдруг там, куда он хочет отвести меня, мне совсем не понравится? – тихо, так, чтобы слышал лишь Хиддлстон, спросил он. - Ты отправишься вместе с нами на «Фортуну», - вздохнул Том, прекрасно понимая, что появления мальчика на корабле избежать не удастся. – Поверь, твой отец не допустит, чтобы с тобой случилась хоть какая-то неприятность. Тебе ведь известно, что я – командир «Фортуны»? Пока ты будешь находиться на крейсере, под моей защитой, можешь ни о чем не волноваться. А затем, наверное, его высочество подыщет для тебя.. - Там разберемся, - прервал пояснение оказавшийся рядом принц и, наклонившись, хлопнул сына по спине. – Я что-то не понял. Ты же сам просил приключений. Проходу мне не давал. Или уже раздумал и хочешь остаться здесь? - Нет, я хочу с тобой! – протестующе воскликнул Сириус. - Тогда чего ты хнычешь как девчонка? – улыбнулся Крис и шутливо ткнул его в плечо. - Я не девчонка! – мгновенно взвился юный рейн и не по-детски свирепо боднул отца головой в живот. – А ты гадкий! - Уж какой есть, - развел руками принц и попытался взъерошить сыну волосы, но тот увернулся и натянул на голову капюшон, что было признаком обиды. - Но я хочу знать, все ли меня устроит там, куда мы отправимся, ясно? – заявил он, как могло показаться, хамовато, но в его словах явно сквозило отчаяние. – Давай, еще спроси, удобные ли на «Фортуне» кровати, и какая там туалетная бумага, - словно не замечая состояния мальчика, продолжал подначивать Крис. Возможно, для него подобное и считалось нормальным разговором с ребенком, но для Тома это стало последней каплей. - Ваше высочество! – с нажимом процедил он. - Ладно-ладно, - поднял руки Крис: интонации в голосе адмирала говорили сами за себя. – Продолжайте, кто против? Но я, пожалуй, лучше пойду, а не то из ушей потечет карамельный сироп. - А там мягкая туалетная бумага? – серьезно спросил Сириус, осторожно дернув Хиддлстона за рукав, когда принц удалился на достаточное расстояние. - Вполне, - с трудом сдержав улыбку, подтвердил тот, мысленно прикинув, насколько легче проходили бы переговоры, если бы для послов это было столь же весомым фактором. - Тогда идет, - подумав для порядка, кивнул мальчик и робко, так не похоже на себя самого улыбнулся. Разрядил атмосферу подошедший Джек. - В общем, так, парень, - кряхтя, сообщил он, наклонился, положил свою человеческую руку Сириусу на плечо и легонько тряхнул его. – Дам тебе пару дельных напутствий. Что бы ни случилось, не дрейфь и не хнычь, помни - ты уже взрослый мужик. Держи хвост пистолетом. - Чего? – непонимающе прищурился тот. - Бластером, - досадливо поправился Бастер. – И не позволяй лепить из себя послушного прилизанного зазнайку. И не давай спуску этим двоим, - кивнул он в сторону адмирала и подошедшего к нему принца и криво, жутковато улыбнулся, а юный рейн, просияв, бросился ему на шею и восторженно завизжал, когда Джек подхватил его за ворот одной рукой и подбросил в воздухе. - Эй, герой, надо перекинуться парой словечек, - гаркнул мэр, вволю натискав мальчишку. Том кивнул, тронул Сириуса за руку и указал в сторону, где, поглядывая на них, неуверенно переминались с ноги на ногу трое мальчишек. - Мне кажется, тебя ждут. - Ну и пусть, - сморщил нос Сириус и, показав ребятам язык, демонстративно отвернулся. - Так нельзя, - покачал головой Хиддлстон, развернув его обратно: на лицо были все признаки того, что в натянутых отношениях с местной детворой доля скверного нрава юного рейна была немалой. Но хоть детские игры мало кто принимал всерьез, именно с них начиналось формирование модели взаимодействия с окружающим миром. Очевидно, у Криса, судя по его неуправляемому характеру, этот этап был упущен, но в отношении его сына еще было не все потеряно. - Можно, - буркнул Сириус. – Это ты взрослый, общаешься с инопланетянами и должен быть вежливым. А я пока маленький и никому ничего не должен. Это мне все должны. Том удивленно приподнял бровь: полярность взглядов Сириуса относительно своего возраста стремительно менялась в зависимости от того, как ему было выгоднее предстать в той или иной ситуации. Воистину, вот что значило провести все детство в логове контрабандистов. Если бы он не догадывался, каков мальчик на самом деле, легко было бы поддаться раздражению, которое порой провоцировали его высказывания на грани хамства. - Тебе самому это неприятно, ведь так? – тихо заметил Хиддлстон. Сириус тяжело сопел и медлил с ответом, и это означало, что слова попали точно в цель. - Не знаю. Мы заключили временное перемирие и пока не бросаемся друг в друга взрывными шариками, но совсем еще не помирились. - Наверное, сейчас самое время, как считаешь? Не могу ручаться за тебя, но мне кажется, они очень не против. Сириус искоса взглянул на ребят, постоял какое-то время, принимая решение, затем повернулся и с выражением лица, по которому явственно читалось, что он идет на этот шаг нехотя и исключительно ради одолжения, направился к ним. - Отлично сработано. Язык у тебя и впрямь подвешен как надо, - оценил результаты Джек, наблюдавший за сценой. - Мой наставник всегда говорил, что спорить с послами нужно так, чтобы они ушли довольными, - хмыкнул Том, с улыбкой глядя в сторону сгрудившихся мальчишек, откуда то и дело доносились громкие вскрики «Ты же их всю жизнь собирал!», «Здорово!», «Я всегда с тобой дружил!». - Ну что, адмирал, пора прощаться, торжественно произнес Бастер, повернувшись так, что закрыл обзор на ребят. - Похоже на то, - кивнул Хиддлстон, испытывая какое-то странное чувство. - Я могу начать? – церемонно осведомился приблизившийся к ним Тони, изящным движением достал из кармана жилета маленький блестящий квадрат, заговорщически подмигнул, улыбнулся и протянул его на ладони. - Здесь то, чем ты интересовался, - пояснил он, отрезав их маленькую компанию спиной от любопытного взгляда принца. - Это – простейшее хранилище. Тебе нужно активировать дроида, и твой соул сможет считать всю информацию. Код активации вербальный – «Ебанные бластером науты». Инженер покосился на Джека, одернул жилет и картинно вздохнул. – Код выбирал не я. После завершения обмена данными в хранилище запустится режим самоуничтожения, следов не останется. - Спасибо, - благодарно кивнул Том и чуть подрагивавшими пальцами крепко сжал квадратик. - Но, если ты помнишь, о чем мы с тобой толковали, советую тебе уничтожить эту штуковину, не открывая, - добавил Бастер. Он попытался раскурить сигару, но, покосившись на Ами, стоявшую невдалеке с грозно скрещенными на груди руками, сплюнул и затолкал имевший все шансы оказаться конфискованным портсигар обратно в карман плаща. - Приму ваш совет к сведению. Джек устремил на него пристальный взгляд обоих глаз и спустя какое-то время удрученно вздохнул. - Странный ты человек, Хиддлстон: слишком благородный для королевского вояки и слишком честный для дипломата, - задумчиво изрек он.– И мне почему-то очень не хочется тебя отпускать. - Прошу прощения, что нарушил ваши представления об офицерах флота его величества, - склонил голову адмирал. - К слову, вы тоже развенчали мои представления о контрабандистах. - Я – честный торговец! – взревел мэр так, что все, находившиеся в ближайшем радиусе, вздрогнули, хмуро свел брови и вдруг свершено неожиданно улыбнулся. - Я был рад удивиться. - Взаимно, – кивнул Том, чуть помедлив, протянул руку и ощутил крепкое рукопожатие, а следом оказался сжат в медвежьих объятиях. - Смотри, не упусти своего принца, - шепнул Джек ему на ухо, а адмирал, находившийся в не представлявшем возможности для маневров захвате, не нашелся с ответом. Корабль с красноречивым названием «Бутлег», которому выпала почетная миссия доставить путешественников на место, откуда они смогли бы связаться с Террой, с виду был небольшим и устрашающе ветхим, однако одного взгляда на бортовую систему управления хватило, чтобы опровергнуть первое впечатление: Тони Старк явно приложил руку к масштабной модернизации. Впрочем, для Хиддлстона, за исключением здравого уровня опасения, средство передвижения не имело абсолютно никакого значения. Пожалуй, он согласился бы лететь и на том, что древние саркастически называли консервной банкой, лишь бы вернуться домой. Хотя, наконец, ступив на борт, он с удивлением обнаружил, что, покидая Мунтаун, принесший ему новые и далеко не самые однозначные познания и красочные впечатления, испытывает смешанные чувства, среди которых совершенно точно прослеживалась легкая тоска. На борту судна их находилось всего пятеро, не считая Сайласа, а потому все смогли разместиться с достаточным комфортом. Пилотом был назначен первый помощник Старка Люк Эванс, чему принц и Реннер весьма обрадовались. Подмигнув адмиралу, командир залихватски сдвинул на бок бандану, удерживавшую его длинные волосы, плавным движением привел механизм в движение, и система, развернув экраны управления, ожила, что привело Сириуса, не видевшего такого ранее, в неописуемый восторг. Старт был на удивление мягким: Том не почувствовал даже легкого толчка, не говоря уже о дезориентации и недостатке кислорода, что обычно сопровождало полеты на видавших виды посудинах. Юный рейн, впервые, не считая плавучего рынка, оказавшийся за пределами Лунного города, несколько раз оббежал «Бутлега», проверил все укромные места и, наконец, разместился подле Эванса, который принялся бодро рассказывать ему о назначении того или иного рычага. В качестве резервной была сохранена старая механическая система, а ее наличие само по себе свидетельствовало о более чем почтенном возрасте корабля, что лишь усиливало восхищение талантами Старка: чтобы превратить древнее судно с приличной степенью износа в столь быстрый и маневренный шаттл, требовались незаурядные способности. Пока Крис и Реннер изучали какие-то ящики, почти наверняка содержавшие в себе контрабандный груз, Том занял место у дальней стены и сквозь небольшое окно вглядывался в космические дали, по виду которых тоже изрядно соскучился. - Эй. От раздавшегося над ухом тихого голоса адмирал вздрогнул и, все еще пребывая в своих мыслях, не сразу нашелся с ответом. Принц подошел к нему почти вплотную, бросил взгляд в иллюминатор и улыбнулся. - Завораживает, да? - Как всегда, - согласился Хиддлстон и, сделав шаг назад, чуть отвел глаза, опасаясь, что плещущиеся в них эмоции смогут выдать его кровожадные планы. - Рад, что мы летим обратно? – безмятежно поинтересовался Крис. - Ждешь-не дождешься, когда встретишься с Гидеоном? - Да, сэр. «А еще больше я жду того момента, когда смогу расквитаться с тобой», - подумал Том. В его фантазиях ублюдок уже неоднократно был публично опозорен, лишен звания и бессрочно сослан в дальнее захолустье. Но пока они не вернулись на «Фортуну», тот мог выкинуть что угодно, следовательно, требовалось продолжать игру. Однако принц не был похож на романтика, готового часами любоваться красотами звездных россыпей, и Хиддлстон насторожился. Интуиция не подвела: немного помявшись, он пару раз прищелкнул пальцами и словно бы невзначай стукнул костяшками по прочному стеклу, что выдавало его волнение. - Знаешь, когда мы прибудем на «Фортуну», будет лучше, если никто не узнает о присутствии Сира. Услышанное оказалось для Тома полной неожиданностью. - Прошу прощения? – удивленно переспросил он, сочтя, что ослышался, однако прозвучавшие следом слова развеяли его сомнения. - Ну, он ведь может становиться невидимым, - пожал плечами Крис и заговорщически подмигнул. - Это сыграет нам на руку. Однако Том по-прежнему не видел особо исключительных поводов для такого вопиющего нарушения порядков, если не подлога. - Ваше высочество, Сириус – ваш сын, если он прошел верификацию по всем правилам, и я не понимаю, по какой причине мы должны скрывать его временное и вынужденное пребывание на крейсере. Смею заметить, что несанкционированное присутствие живого существа на военном объекте идет вразрез с уставом. - Поверь, на то имеются причины, - уже без тени улыбки сообщил Крис. - Так что, я могу на тебя рассчитывать? - При всем уважении, сэр, я пока не услышал достаточно веского обоснования для нарушения установленных правил, - нахмурился Том. - Ну, взять хотя бы то, что тогда, на «Фире», я спас тебе жизнь, - напряженно глядя ему в глаза, произнес Крис. – Этого тебе достаточно? Приведенный аргумент логически не слишком вязался с обсуждаемой ситуацией, однако успешно отправил адмирала в нокаут. Не то, чтобы он рассчитывал, что принц об этом забудет. О, нет, забывать о возможных рычагах давления было отнюдь не в характере ублюдка. Но Хиддлстон был к этому готов еще с того момента, как очнулся в Мунтауне и осознал, что именно произошло. Он всегда платил по счетам и не намеревался игнорировать этот, даже несмотря на то, что считал принца главным виновником произошедшей трагедии. Но услышать об обязательстве в таком контексте было неожиданно. - Всего на пару недель, потом я что-нибудь придумаю, - тем временем продолжал уговоры Крис, и это означало, что в данной ситуации он, несмотря на свою самоуверенность, оставлял право последнего слова за командиром «Фортуны». - Так как, идет? Пообещай мне, что не расскажешь о Сире. - Да, сэр, - с тяжелым сердцем согласился Том. Возможно, если вдуматься, это было не такой уж высокой ценой, и лучше уж рассчитаться по этому долгу сейчас, прежде чем он развернет свою вендетту. - Отлично! Я знал, что смогу на тебя положиться, – просиял Крис. - И еще. Нас точно будут расспрашивать о том, чем мы занимались столько времени у Ирри. Наверное, будет лучше, если ты сам что-нибудь расскажешь. Заверни что-нибудь эдакое, чтобы было ничего не понятно, но звучало круто, ну, как ты умеешь. Я не очень силен в их нудных традициях, могу ляпнуть что-нибудь подозрительное, и нас всех заставят снять показания с соулов, а этого лучше избежать, согласен? Том утвердительно кивнул, с трудом сдержав презрительное фырканье. Это однозначно было по части принца: выдумать совершенно идиотскую версию он был горазд, а на то, чтобы развить ее в нечто правдоподобное и обогатить достоверными подробностями его энтузиазма не хватило. Разумеется, ублюдок не горел желанием раскрывать свои преступные связи, но как раз в этом его цели шли вразрез с намерениями самого адмирала, буквально пылавшего внутри от ненависти и жажды расправы. Следующая вспыхнувшая в голове мысль едва не обернулась для него ударом. Хиддлстон неоднократно представлял, как торжественно свидетельствует под присягой и сообщает Верховному трибуналу о злодеяниях Криса, но лишь сейчас стало ясно, что он в своих фантазиях упустил крайне существенный нюанс. Подобные серьезные обвинения в отношении столь статусной особы, как рейн, неизбежно повлекут за собой скрупулезное расследование и потребуют максимально возможного обоснования, а, значит, для формирования достаточной доказательной базы непременно потребуется считать показания его соула. А это повлечет риск того, что в результате досудебного разбирательства не только подтвердятся преступления принца, но и будет раскрыта его собственная постыдная, преступная тайна. Смешно, но адмирал, имея прекрасное представление о процессуальных порядках и нормативах Терры, ни разу не задумался о столь неприятном аспекте, а теперь, понимая, что в случае претворения в жизнь его собственных, давно вынашиваемых намерений имеет все перспективы составить ублюдку компанию на скамье подсудимых, он испытал потрясение. Ощутив головокружение, Том покачнулся и, чтобы не упасть, был вынужден опереться на скипетр всем своим весом. Одно неизбежно следует из другого. Стоит проронить лишь одно неосторожное слово, запустить этот механизм, и возможности повернуть назад уже не будет: для него самого откроется обратный отсчет, ведь его участь как носителя иногена согласно законодательному порядку Терры была предрешена. Над всем этим билась одна четкая мысль. Он не сможет добиться правосудия для ублюдка, если хочет сохранить свою жизнь, продолжить исполнение принесенной присяги и служение государству. Сзади раздался грохот, за которым последовал взрыв хохота и нецензурная брань: Крис, Реннер и Сириус играли в догонялки и, очевидно, снесли один из небрежно нагроможденных ящиков. Хиддлстон сглотнул и отвернулся, вновь вперив невидящий взгляд в темноту космоса. Кошмар продолжался. Путешествие на «Фортуну» прошло достаточно быстро и на удивление спокойно. Том был погружен в свои угнетающие мысли, а потому слабо интересовался происходящим вокруг и не придавал значения изменениям курса, но не мог не уловить, что маршрут содержал несколько витиеватых петель: контрабандисты явно желали остаться незамеченными. «Бутлег» высадил своих пассажиров на небольшой необитаемой, но вполне безопасной планете, расположенной в пределах юрисдикции Терры, откуда они смогли подать сигнал спасения, и вскоре их забрал терранский патрульный корабль. Во время пребывания в Мунтауне адмирал засыпал и просыпался, представляя, как вновь оказывается в правовом поле Терры, но, ступив на борт своего крейсера, он ощутил, как все тело охватила дрожь, вызванная отнюдь не радостным волнением. Ами несколько раз авторитетно заверила его, что иноген, даже активный, как и заключенный в защитную капсулу эмбрион, не под силу обнаружить медицинским дроидам в процессе формального осмотра, однако он, хоть и верил ее словам, все равно испытывал ужас. Все без исключения терранцы, прибывавшие на «Фортуну», проходили стандартное обследование, для этих целей в стартовом отсеке был обособлен специальный бокс, оснащенный всем необходимым оборудованием. До момента идентификации личности и подтверждения отсутствия инопланетных подселенцев – паразитов, в стартовый отсек не допускался иной экипаж крейсера без особой защиты. Тому множество раз доводилось наблюдать, как проводилась процедура проверки, а также проходить ее самому, но сейчас все было совсем иначе. Если вдуматься, Ами была права: его дефект с большой вероятностью мог не быть обнаружен благодаря алгоритму, заложенному в дроидах и содержавшему в себе некую лазейку. После распознавания прибывшего посредством идентификации соула, проверка личности считалась завершенной. По умолчанию полагалось, что все терранцы, обладающие соулом, уже подтвердили чистоту крови, и дроид приступал ко второму этапу, проводя проверку уже на предмет наличия вживленной в организм инопланетной живности, в котором для адмирала также таилась опасность, но в этом случае полагалось лишь уповать на то, что расчеты Ами были верны. На его памяти у посетителей человеческой расы, прибывавших на крейсер, ни разу не было выявлено отклонения от нормы, но Хиддлстон сам по себе являлся прецедентом, однако собственная уникальность в данном случае его вовсе не радовала. Вспоминая уверенные слова Ами, он убеждал себя, что не следует опасаться, но сердце все равно стучало в горле, словно отмеряя секунды до того, как его жизнь разлетится в прах. Грубо нарушив правила, он вошел в медицинский бокс, не сдав оружия, намереваясь в случае, если вой сирены возвестит об обнаружении у него иногена, либо структуры, не соответствующей человеческой, покончить со всем на месте и избежать тем самым неминуемого позора. Заняв место, обозначенное голубым полупрозрачным светящимся барьером, Том с усмешкой подумал, что теперь точно понимает состояние, часто описываемое в художественной литературе как близкое к обмороку. Луч сканера беспощадно быстро прошелся по нему снизу вверх, затем справа налево, и после пары секунд обработки информации потолок засветился зеленым. - Господин адмирал, интеграция с системами управления «Фортуны» восстановлена, ваши полномочия не претерпели изменений, - звонко сообщила Ара. Том, державший вспотевшую от напряжения руку ближе к кобуре, не сразу понял, что все прошло успешно, и какое-то время не решался пошевелиться. Из оцепенения его вывел наполнивший бокс голос Вероники Митчелл: - Ваше превосходительство, проверка завершена. Будьте добры, пройдите на борт. Как бы Хиддлстону ни хотелось покинуть отныне вызывавший не слишком приятные ощущения медицинский терминал, он должен был помочь Сайласу, который, оказавшись в незнакомом месте, выглядел изрядно напуганным. Система предсказуемо не распознала в нем ни одного из занесенных в ее базы существ, однако поскольку вредоносных элементов инопланетной природы в нем также не было выявлено, он воспользовался своими служебными возможностями и под свою ответственность допустил призрака на крейсер. Появление столь необычного существа предсказуемо взволновало всех присутствовавших, а потому адмирал, не дожидаясь расспросов, развернул портал, ведущий в его апартаменты, и толкнул в него пса. Призрак успел бросить на бессердечного хозяина жалостливый взгляд, прежде чем колебавшиеся границы материй сомкнулись, поглотив его. Том же выдохнул и занялся следующим по очередности вопросом. Сириус, всерьез восприняв инструкции, которыми его щедро снабдил отец, вместе с ним миновал медицинский бокс, а затем просто встал неподалеку, с любопытством оглядываясь по сторонам. То, что на него не среагировал ни один из датчиков, для Тома стало полнейшим шоком. В глубине души адмирал рассчитывал, что присутствие мальчика сразу же будет обнаружено системами безопасности крейсера, и, таким образом, он сам по независящим от него причинам будет избавлен от обязательства скрывать его присутствие в нарушение всех правил. Но, видимо, в этом и заключалась уникальная способность маленького рейна: каким-то неведомым образом он умел становиться недосягаемым для любого устройства и органов восприятия любого существа, кроме самого Хиддлстона. Принц, также наблюдавший за сыном, поймал озадаченный взгляд Тома, подмигнул и послал задорную усмешку. Тот же поспешно отвернулся: он не хотел даже видеть ублюдка, не то, что лицезреть его торжество. Должно быть, это выглядело странно: они оба, не сговариваясь, глядели в одно и то же место, но и оставить мальчика без надзора было просто неприемлемо. Убедившись, что в соответствии с планом Сириус последовал за успешно завершившим проверку Реннером, Том смирился с неизбежным и вслед за Крисом приблизился к стеклянным дверям, за которыми взволнованно переглядывались члены встречавшей их делегации. Хиддлстон давно позаботился о том, чтобы его внешний вид не слишком шокировал почтенную публику. Во избежание демонстрации джинсов и футболки, которых по определению не могло быть в гардеробе у иррийцев, в качестве облачения предпочитавших строгие однотонные тоги, он решил оставить мундир, который, несмотря на многочисленные прорехи, все еще исправно служил своему владельцу. К счастью, ворот уцелел, и Том застегнул его наглухо, стремясь скрыть металлический обруч, но все равно то и дело поднимал руку и касался шеи. Высший руководящий состав крейсера, собравшийся для встречи прибывших, возглавлял Гидеон, что не было удивительно: в их отсутствие он, наверняка, был вынужден взять на себя дела «Фортуны». Если в первые дни своего пребывания в Мунтауне Хиддлстон с нетерпением ждал момента, когда вновь увидит наставника, то после открывшейся ему ужасной истины о собственной сущности, он не представлял, как теперь, зная, кем является, сможет взглянуть ему в глаза. Лицо Советника, как и обычно, не выражало лишних эмоций, но темные провалы под глазами и истончившаяся линия губ сказали все, что требовалось. Помимо сухого официального приветствия им не удалось переброситься даже парой фраз: аудиенция у короля не терпела отлагательств. По этим же причинам было отложено и более детальное медицинское обследование, на котором попыталась настоять Вероника. Состояние ноги адмирала после тяжелого перелета не улучшилось, и хромоту уже было невозможно скрывать, а скипетр, на который он был вынужден опираться при каждом шаге, предсказуемо привлек внимание и произвел куда более сильное впечатление, чем даже его потрепанный мундир. Несмотря на довольно поздний час, Минур пожелал видеть внука и его спутника по путешествию незамедлительно, отменив ужин с Верховным Советником. В отличие от Гидеона, его величество не скупился на эмоции, но, вопреки опасениям, больше испытывал радость от их благополучного возвращения, нежели стремился укорить. Король предпочел не заострять внимание на причинах, побудивших принца и Хиддлстона отправиться на Фиру, что повлекло за собой столь печальные последствия, и последний разрывался между негодованием и облегчением. Принимая во внимание собственное состояние и сопряженные с ним риски, предпочтительнее было и дальше игнорировать данную тему, но ему была невыносима сама мысль, что гибель двадцати человек сойдет ублюдку с рук. Впрочем, без неудобных вопросов не обошлось. Помня о заключенной на «Бутлеге» договоренности и понимая, что в их с принцем общих интересах сделать так, чтобы рассказ не вызвал подозрений, Том изложил вполне правдоподобную версию спасения с Фиры патрульным кораблем расы Ирри. Также он сослался на их витиеватые культурные обычаи, предусматривающие участие гостей в специфическом и длительном церемониале, и в довершение в нескольких словах описал особенности их пребывания в столице Ирри-ар, для пущей достоверности приведя несколько любопытных деталей повседневного быта. Хиддлстон впервые столь откровенно лгал королю и с трудом мог сдерживать переполнявшую его ненависть: он нарушал присягу, и в этом вновь был повинен ублюдочный принц. Как выяснилось, адмирал был неплохим лгуном. Король оказался удовлетворен предоставленными пояснениями и, напоследок еще раз выразив радость по поводу их благополучного возвращения, отослал путешественников отдыхать. Еще до конца не веря в то, что все прошло относительно гладко и без эксцессов, Хиддлстон покинул дискуссионный зал и тут же столкнулся с Сириусом. Оставаясь невидимым, мальчик неторопливо брел по коридору, то и дело уклоняясь от членов экипажа крейсера и крутя головой по сторонам. Очевидно, Реннер, прокляни его Вселенский дух, проведя юного рейна на борт, решил, что на этом его миссия выполнена, либо же Сириус, воспользовавшись своей способностью, просто удрал от него, что представлялось даже более вероятным. В данной ситуации совершенно уместным было бы целиком и полностью возложить всю ответственность за проделки хулигана на его отца, которому принадлежала сомнительная идея тайком поселить ребенка на военном корабле, но, к сожалению, адмирал не ощущал за собой морального права на такую вольность, как закрыть на происходящее глаза. Раздражение усугублялось тем, что высказать Крису свое недовольство по поводу отсутствия надлежащего контроля не представлялось возможным: он был занят разговором с принцем Оталом, также пожелавшим видеть сына. Поэтому Хиддлстону не оставалось иного выбора, кроме как самому взяться за решение проблемы, пока она не обернулась катастрофой, и лишь мысленно плеваться проклятьями в адрес ублюдка, не удосужившегося проследить за непоседливым сыном. Воспользовавшись тем, что Минур пожелал переговорить с Советником Вальцем наедине, Том улизнул от Вероники, которая порывалась приблизиться и бросала на него неоднозначные взгляды, как можно незаметнее кивнул Сириусу и спешно направился в сторону лифта. Учитывая состояние ноги и намерение поскорее убраться из людного помещения, предпочтительнее было бы воспользоваться порталом, но он опасался, что мальчик испугается и не пожелает входить в него. Лишь оказавшись за дверьми своих апартаментов, Хиддлстон с облегчением констатировал, что опасность миновала, а вот переполнявшее его раздражение никуда не делось: с какой стати он должен таиться и крадучись пробираться по собственному кораблю? В апартаментах его с укоризненным видом его ждал Сайлас. Учуяв, что комнаты наполняет запах хозяина, он освоился и теперь вальяжно возлежал на адмиральской кровати, но в воспитательном списке Хиддлстона он шел вторым номером. - Сай! – воскликнул Сириус, бросился к псу и оба принялись радостно кататься по полу. - Почему ты разгуливал по «Фортуне»? – строго спросил Том, нависнув над ними подобно скале. - Мы же договорились, что ты будешь вести себя предельно осторожно. - Ни фига! – возмутился мальчик. - Вы сказали мне, как надо пройти тот отсек, но дальше ни о чем не договаривались. Джей привел меня к себе и пошел в душ. И что, я должен был просто сидеть и ждать? Мне стало скучно. А если бы я начал подглядывать за ним, он бы меня обмакнул головой в унитаз, он уже много раз грозился, а ты сам назвал бы меня извращенцем. «Я бы подобрал более тонкий эпитет, а вот Реннер, вздумай он тронуть тебя хоть пальцем, получил бы от меня по первое число!». Очевидно, задача молчать столь долгое время была не менее трудновыполнимой, нежели вести себя незаметно, и сейчас, получив, наконец, возможность высказаться, юный рейн не сдерживал поток слов. - Я бы о тебе никогда так не подумал, но будет лучше, если ты не будешь использовать это выражение, - с маской невозмутимости заверил его Том и расстроенно вздохнул. И чего, собственно, он ожидал от девятилетнего ребенка? Дети есть дети, именно поэтому их опека до определенного возраста возлагается на родителей, поскольку предполагается, что у тех рассудительности и понимания куда как больше. Понимание. У Криса. Ну да, конечно. Ха-ха. - Джек еще как-то говорил, что меня за такие проделки могут называть по-другому, кажется, что-то вроде «дегенерат», но я не уверен. И вообще, как по мне, извращенец звучит серьезнее, - задумчиво изрек мальчик, со смешинкой в глазах поглядывая на командира крейсера, но тот углубился в свои мысли, а потому провокация не удалась. Правомерность присутствия на «Фортуне» Сайласа не вызывала опасений. Если память Хиддлстона не подводила, в правилах было сказано о недопустимости животноводства, то есть разведения животных непосредственно на военном судне, но запрет о нахождении домашних животных на крейсере прямо не звучал. Сочтя эту лазейку в формулировках достаточным обоснованием на первое время, он переключил внимание на более серьезную проблему, в данный момент пытавшуюся измерить ширину его кровати своим ростом. Нарушить данное Крису слово без ущерба для репутации и собственного достоинства не имелось никакой возможности, но сейчас стало ясно, что все не столь просто, каковым представлялось на словах. Том вдохнул и выдохнул. Если подумать, две недели это не столь большой срок. Итак, что ему еще оставалось? Поселить мальчика у себя? Исключено. Он банально не сможет совмещать свои обязанности и функцию няни. Передать мальчишку его отцу, чтобы тот вновь упустил его из виду? Что ж, почему бы и нет? По сути, от Хиддлстона требовалось лишь не препятствовать выполнению их договоренности, и даже если принц решит предоставить сына самому себе, это будет исключительно на его совести. - Я увидел совсем немного, но здесь круто! Все такое большое! – тем временем делился впечатлениями Сириус. – Никогда не был на такой громадине. Я ожидал, что здесь везде будут бластеры и лазерные пушки, а еще развешены трупы наутов! Кстати, когда ты покажешь мне инопланетян? Я уже видел много кого на рынке, но очень хочу посмотреть на Джа-и-ре и Траумов. Ты ведь покажешь, да? - Тебе придется потерпеть, - рассеянно бросил Хиддлстон: его мысли, мчась галопом, наворачивали очередной виток. Юный рейн возмущенно замычал и упал спиной на кровать, но тут же подскочил от неожиданности: апартаменты наполнил голос Ары. - Ваше превосходительство, Советник Вальц ожидает вас в дискуссионном зале номер пять. - Передай Советнику, что нам лучше переговорить у меня в кабинете. И разблокируй двери. Я прибуду туда через несколько минут. Размеренно дыша, Том вновь прошелся по комнате. Проклятье. Принять решение требовалось незамедлительно. Он все еще слабо представлял себе, как поступить, но уже понимал, что своими силами ему точно не справиться. Оставалось лишь вызвать команду спасения. Чейз и Мико не заставили себя долго ждать: они появились столь быстро, словно только и гадали, когда командир потребует их к себе. Впервые оказавшись в личных апартаментах его превосходительства, оба держались строго и скованно, что было адмиралу совсем не на руку. – Давайте оставим церемониал. Услышав это, молодые люди разом расслабились, а от безукоризненно прямой осанки – отличительного признака, являвшего собой гордость ректора Академии, чьим выпускникам это было свойственно, - не осталось и следа. - Мы рады, что с вами все в порядке, сэр, - поклонившись, просиял Чейз. - Я тоже этому рад, - через силу улыбнулся Том. Бегло оглядев обстановку, гости устремили все свое внимание на Сайласа, который, попавшись в кольцо из четырех рук, с любопытством обнюхивал новых знакомых. - А кто тут самый славный песик? – восхитился Мико. – Сэр, он желает чего-нибудь на ужин? Умиление капитана закончилось в тот момент, когда славный песик приветливо облизнул его пальцы раздвоенным фиолетовым языком. Утратив дар речи, Мико отступил на пару шагов и схватился за бластер, а Сайлас тем временем игриво обвил одним из языков лодыжку Чейза, с легкостью повалив того на пол, а затем, как ни в чем не бывало, плюхнулся на спину и открыл пасть, хвастливо демонстрируя два ряда острых клыков. - Что.. Что это за монстр? – выдавил майор, отползая назад: возможно, это было не слишком достойно бравого защитника Терры, но вид Сайласа был столь необычен, что подобная реакция не заслуживала упрека. - Насколько мне известно, его любимое лакомство – потроха, но, думаю, от куска мяса он не откажется, – невозмутимо сообщил Хиддлстон, помогая ошарашенному Чейзу подняться. - Сэр.. Это ведь не обычный пес? – уточнил Мико, все же решившийся протянуть руку и потрогать манившую красную шерсть. - Уже нет, - вздохнул Том, почесывая довольному Сайласу живот. - У него весьма печальное прошлое. Но он спас мне жизнь, и вообще отличный парень, поэтому я надеюсь, что смогу устроить ему то собачье счастье, которого он заслуживает. - Ваше превосходительство, Советник Вальц проявляет нетерпение, - напомнила Ара. - Мне нужно обсудить с вами еще один важный и не терпящий отлагательств вопрос, - произнес адмирал, сосредоточенно оглядев обоих. Молодые люди переглянулись и как по команде устремили на него встревоженные взгляды: от былой расхлябанности не осталось и следа. - Слушаем, сэр. Том выдержал паузу, еще раз мысленно сверился с внутренним компасом, и, вздохнув, кивнул. - Сириус, покажись. Направляясь на встречу с Гидеоном, который ожидал его уже приличное время, Том едва разбирал дорогу и даже не обращал внимания, когда члены экипажа останавливались и отдавали ему честь. Все мысли занимал Сириус и то, правильно ли он поступил, показав его своим помощникам. С одной стороны адмирал испытывал радость от того, что воспитал молодое поколение, которому мог доверять. Как он порой предпочитал закрывать глаза на их проделки, так и сейчас Мико и Чейз приняли задачу обеспечить размещение Сириуса в условиях полной секретности к исполнению без лишних вопросов, хотя их, даже из-за специфических глаз мальчика, выдававших его происхождение, должно было возникнуть предостаточно. Однако теперь, после того, как Хиддлстон официально подтвердил версию Криса о том, где они провели эти недели, Сириус мог ненароком раскрыть его ложь. Оставалось уповать на то, что юный рейн все же всерьез воспримет спешное наставление, которое сводилось к тому, что ни в коем случае не следует распространяться об их пребывании в Мунтауне. Впрочем, как только Том переступил порог своего кабинета, все тревоги словно испарились, а в голове предательски зазвенело. Гидеон сидел в аэрокресле, но при его появлении тут же поднялся. Никто из них не знал, что сказать, поэтому последовала неловкая пауза. Наконец, Вальц подошел к нему, рывком обнял, и Том с облегчением ощутил, как жизнь в нем возрождается. Какое-то время они стояли молча. - Я так рад.. Мальчик мой, - наконец, дрожащим голосом произнес Вальц, лишь сейчас, оказавшись с воспитанником наедине, дав волю чувствам. – Почему ты выглядишь так, словно боролся с кем-то вроде таркауна? «А в этом ты оказался чертовски близок к истине», - подумал Том. - Все в порядке, - сглотнув, он попытался натянуть беспечную улыбку, но безуспешно, поскольку беспокойство опекуна и не думало уменьшаться. - Что с твоей ногой? Что случилось? А что это? – указав на скипетр, встревоженно продолжал допрос Советник. - Это – подарок Ирри, - вновь покривил душой Том. При этих словах Вальц немедленно отстранился и смерил его хмурым взглядом. - Любопытно. Твоя слава героя распространилась невероятно далеко за пределы Терры, если Иррийцы, питающие отвращение ко всему вычурному, вдруг припасли для тебя эту вещь. - Похоже на то, – с готовностью согласился Хиддлстон: он был не в состоянии разгадывать шарады. - Понимаю, что ты устал и хотел бы отдохнуть, но, будь любезен, не держи меня за идиота. - И в мыслях ничего такого не было. - Том, твой рассказ практически не содержал логических изъянов, однако, хвала Вселенскому духу, я пока еще не страдаю слабоумием, - сердито поджал губы Советник. - Я хочу знать, как все было на самом деле, и прямо сейчас. Чем раньше мы приступим, тем скорее ты получишь возможность вернуться к себе. Адмирал нахмурился: судя по категорическому тону, альтернатив ему предоставлено не было. Наверное, следовало порадоваться, что Советник с присущей ему проницательностью понимает ситуацию, но открыто признаваться в том, что он нарушил присягу и солгал королю, было не слишком приятно. Тем не менее, он не желал, чтобы между ними повисло недопонимание, кроме того, если уж от кого и следовало все скрывать, то не от Гидеона. Приказав Аре отключить автоматический протокол, во избежание фиксации сомнительных сведений в архивах «Фортуны», он огляделся, не зная, как начать. В кабинете все стояло на своих местах ровно так, как и было, когда Хиддлстон целую бесконечность назад в спешке бросился за отправившимся на Фиру принцем. Уже с трудом наступая на больную ногу, он подошел к консоли и несколько минут тупо разглядывал принадлежности для чаепития, дивясь, что накрепко позабыл казавшийся таким обыденным ритуал. Все же справившись с собой, Том заварил какао и, усевшись в свое кресло, ощущение которого за время вынужденного отсутствия также успел позабыть, впервые с того момента, как его нога ступила на борт крейсера, ощутил, что действительно вернулся домой. Рассказ о подлинных событиях, произошедших на Фире и после, в Мунтауне, занял порядочно времени, и когда Хиддлстон завершил излагать, то обнаружил, что горло с непривычки неприятно саднит, хотя ему по роду службы приходилось произносить и более длительные речи. Разумеется, в ходе повествования он опустил такие щекотливые детали, как обнаружение у него иногена и нахождение в нем эмбриона: в подобные постыдные тайны он не был готов посвящать абсолютно никого. Впрочем, и того, что было поведано, с лихвой хватило, чтобы произвести ошеломляющее впечатление. Лицо Гидеона мрачнело едва ли не с каждым словом, а по завершении истории он и вовсе выглядел так, словно готов был вот-вот взорваться, и не понятно было, что превалировало: злость, досада или расстройство. - Пираты, - с отвращением подытожил он. – Значит, его высочество продолжает играть в свои опасные игры. Жаль. Я крайне им разочарован. - Для тебя это не новость, - заметил Том, откликнувшись на взыгравшее в нем любопытство. - Мне кое-что известно о сомнительных связях его высочества, - недовольно потер переносицу Вальц. - Ходят слухи, что он связался с контрабандистами еще в юности. Кто-то считает это преувеличением, якобы Кристан сам заинтересован в этих сплетнях, чтобы поддерживать свою скандальную репутацию, я же склонен им верить. Но я полагал, что после того, как Кристан осознал всю степень влияния своего поведения на репутацию принца Отала, а также важность той поддержки, что он оказывает отцу, он разорвал все отношения, способные хоть как-то бросить тень на его имя. Выходит, я ошибался, и он лишь стал действовать осторожнее. «Вполне в духе эгоистичного ублюдка», - подумал адмирал, но, во избежание укора в недостаточном почтении к члену королевской семьи, не решился произнести это вслух. - Но я рад, что ты понял всю серьезность ситуации и избрал верную стратегию, пусть и потребовавшую..хмм..нестандартного подхода, - продолжил Советник. - Такие сведения перед его величеством по понятным причинам лучше не афишировать. Не желая усугублять степень искажения собственных мотивов, Том лишь издал неопределенный звук. Принимая решение поведать наставнику, как все обстояло в действительности, он не задумался о том, что могут возникнуть неудобные для него самого вопросы, и теперь был рад, что Гидеон сам сформулировал вполне достоверную причину для его лжи. - Как бы то ни было, раньше его высочество не допускал подобных оплошностей, - тем временем рассуждал Вальц. - Теперь же ты в курсе его круга общения. Очевидно, нечто крайне срочное вынудило его на столь рискованный шаг. Тебе не известна причина, по которой ему потребовалось посетить этот Лунный город? - Нет. - Том, подумай, воспроизведи в памяти все как можно детальнее, это может быть очень важно, - с нажимом произнес Советник. - С чего вдруг такому сомнительному субъекту как Кристан могли доверить хоть что-либо важное? – изогнул бровь адмирал. - Я веду речь совершенно не об этом. Ты что же, окончательно утратил наблюдательность? – фыркнул Вальц. - Боюсь, я не могу обозначить более веских причин, чем возможность бесконтрольного употребления запрещенных спиртных напитков и получение полной свободы для сексуальной разнузданности. Не получив удовлетворившего его ответа, Гидеон выглядел раздосадованным, но недовольства не высказал, а вместо этого переключил свое внимание на состояние здоровья подопечного, засыпав того очередным ворохом вопросов. - Я ни в коем случае не оправдываю Кристана, он виновен в том, что ты получил столь серьезную травму. Но тот факт, что ты остался в живых, показывает, что он не совсем утратил здравомыслие, - с тяжелым вздохом заключил он. - Мне известно, что он не ответит за содеянное, а потому переживания по этому поводу считаю бессмысленными, - равнодушно заметил Том. Он действительно уже начал свыкаться с мыслью, что преступления ублюдка останутся безнаказанными. - Меня куда больше волнует твое благополучие. Том, тебя должен осмотреть королевский специалист. Я уверен, его величество сделает все возможное, чтобы восстановить твое здоровье. - Нет! – адмирал резко вскочил на ноги, и хотя за это неосторожное движение его тут же настигла расплата в виде спазма, прошившего бедро, это того стоило: ему было страшно даже подумать, что кто-то, обладающий более существенными навыками, нежели базовый дроид-медик, будет его осматривать. Желая смягчить отказ, он пояснил: - Я не выдержу, если и самый квалифицированный врач Терры скажет, что это все безнадежно. - Но после яда гууров ты выжил, а это – очень хороший признак, - ободряюще улыбнулся Вальц и тут же, испытующе глянув на него, нахмурился. - Произошло что-то еще? Ты мне что-то не договариваешь? Том помедлил и опустился обратно в кресло. Он обдумывал целесообразность этот разговора уже давно, но так и не пришел к конечному мнению и балансировал на грани, то уверяясь в его необходимости, то категорически отметая как опасную глупость. Сейчас же он ощутил, что просто не может молчать. - В Мунтауне была женщина-врач, она занималась моим первичным восстановлением. Доктор Кира Ами. Ты слышал о ней? - Да, я помню ее скандальные опыты, но программа была свернута еще задолго до войны. Дело непременно закончилось бы судебным разбирательством, если бы она не сбежала, прихватив с собой всю свою лабораторию. Говорят, несмотря на слухи о сущем безумии ее опытов, часть из них преследовала благие цели, но, увы, противоречила закону, - сообщил Гидеон и осудительно покачал головой. - Все же принцу не стоит вращаться в столь нелицеприятных кругах. «Ты не поверишь, но из всех обитателей Мунтауна доктор Ами едва ли не самый приличный человек», - мысленно хмыкнул Том и, прочистив горло, перешел к главному. - Она сказала, что после отравления ядом гууров я выжил только благодаря инопланетному гену. Произнеся это вслух, адмирал задержал дыхание от сковавшего его страха, но ожидаемой бури не последовало. Лишь чашка, которую держал в руках Вальц, излишне резко опустилась на блюдце, издав резкий для уха звякающий звук. - Вот как, - еле слышно пробормотал Гидеон, избегая прямого взгляда. - Значит, ген. Том же, еще минуту назад еле сдерживавший роковое признание, словно бы утратил дар речи. Он ожидал чего угодно: взрыва возмущения, негодования и попыток логического опровержения, словом, всего того, что сменялось в нем самом, прежде чем он признал ужасающую правду. Реакция же опекуна наводила на мысли, от которых его сердце наполнила злость. - Вижу, ты не удивлен, - еле шевеля губами, пробормотал Хиддлстон. От былой самоуверенности Советника не осталось и следа: в доли секунды на его лице проступило отчаяние. С трудом справившись с собой, он все же поднял взгляд на подопечного. - Его высочество в курсе? «Похоже, это меня ты считаешь идиотом». - Нет. Насколько я могу судить, доктор Ами крайне щепетильна в вопросах врачебной этики. - Хорошо. Расскажи мне все поподробнее. Том вновь пустился в повествование, разумеется, как и прежде опустив опасную подробность про хаар, эмбрион и способ, благодаря которому он сформировался. Но если для него самого наличие эмбриона стало одним из ключевых подтверждений правоты Ами в том, что касалось иногена, то Гидеону не потребовалось подобного доказательства, и это в полной мере оправдывало возникшие подозрения. Когда рассказ был закончен, Вальц не произнес ни слова, погрузившись в раздумья. Сам же Хиддлстон ощущал внутри нечто сродни пропасти, которую срочно требовалось заполнить пониманием. Проще говоря, ему до зуда под кожей хотелось уединиться, все тщательно обдумать и определиться со своим отношением к новым вводным, однако для составления полноценного мнения ему не хватало фактов, и черта с два он сейчас отступится, не получив их. Молчание затягивалось. - Тебе известно, как это произошло, – не выдержал Том. Его слова не содержали вопроса, он не ждал опровержения, но прозвучавшее тихое «Да» показалось приговором. Том шумно сглотнул. Начиная этот разговор, он не рассчитывал получить все ответы, лишь хоть какие-то подсказки, но сейчас, когда всплыла еще одна истина, с которой опять-таки оставалось только смириться, он ощутил себя обманутым. - Когда и как? Почему? - Когда погиб твой отец. Хотя Хиддлстону потребовалось время, он довольно быстро сложил два и два. - То есть, я был с отцом в момент катастрофы? – пораженно переспросил он. - Ты был слишком мал и не помнишь, да и перенесенное оставило след на памяти, - вздохнул Гидеон и с такой силой сжал переносицу, что пальцы оставили на коже красные следы. - Да. Уилл в тот раз решил взять нас обоих с собой. Я был несказанно удивлен этому, но ему не терпелось показать нам нечто крайне важное, как он выразился, «просто удивительное». Поскольку я в то время уже занимался межрасовыми взаимодействиями, то выделить свободное время было не так легко, думаю, ты понимаешь. Поэтому в ту экспедицию вы с Уиллом отправились вдвоем. Я и подумать не мог.. Советник прервался и сделал несколько судорожных вдохов: воспоминания явно причиняли боль. - Через несколько дней после крушения вашего корабля, я получил известие от расы Ахи-а-Торе с просьбой безотлагательно посетить их планету. - Это – большая честь, - заметил Том, сам не зная, зачем: это и так было понятно. Раса Ахи-а-Торе являлась побочной ветвью расы Джа-и-Ре. Ее немногочисленная популяция держалась уединенно и особняком, не принимала участия в политических баталиях, не выражала свою позицию по тем или иным глобальным вопросам, а занималась наукой и медициной или целительством, как оно звучало в переводе с Вселенского. Уровень развития Ахи-а-Торе превосходил все возможные представления, а их мнение было чрезвычайно ценно. - Они сообщали, что обнаружили существо человеческой расы, в которое был вживлен маячок с координатами. Соул. Воспользовавшись своим положением, мне удалось сохранить эти переговоры в тайне. Когда я прибыл на их базу, мне показали тебя. Ты находился в ужасном состоянии. Но они не видели в этом ничего особенного. Они сказали, что восстановят тебя, если я дам согласие на.. – Советник осекся и с тревогой покосился на Тома, который в очередной раз отметил, сколько у того морщин. - На некоторые не совсем стандартные и противоречащие законам Терры манипуляции. - Но это же.. Это ужасающее нарушение. - Когда появляется то, ради чего стоит жить, система ценностей и расстановка приоритетов, как правило, претерпевает изменения, - сухо усмехнулся Советник. - Ты не должен был этого делать, - слабо пробормотал Том. – Ты ведь знал, что это.. К каким последствиям это приведет. Ты.. Ты знал, что это будет значить для меня. Конец всему. - Я должен был и сделал! – внезапно рявкнул Гидеон и что есть сил ударил кулаком по столу. Вскочив, он сложил руки на груди и нервно прошел взад-вперед по кабинету. - Никогда не забуду этот момент, - остановившись у экрана, отражавшего далекие и безразличные ко всему живому созвездия, напряженно продолжил он, и плечи его чуть дрогнули. Том подумал, что предпочел бы видеть его лицо, но не решился прерывать. - Когда Ахи-а-Торе привели меня в маленькую белую комнату, вместо живого, всегда улыбавшегося мальчика я увидел еле дышавшее обгоревшее тельце ребенка! Хиддлстон вздрогнул и бросил непроизвольный взгляд на собственные руки: в самом деле, смешно было ожидать, что после взрыва корабля живое существо останется целым и полностью невредимым. Очевидно, иноген также обладал значительными регенерирующими свойствами. Тем не менее, узнавать о столь тяжелых травмах, перенесенных в прошлом, было неуютно. Вальц же резко повернулся и вперил в воспитанника жесткий взгляд. - Ты как-то спрашивал, что мне снится в кошмарах. Нет, не Уилл. И не Сефау. Мне снится именно это! В тот момент мне словно подарили надежду, и тут же ее отняли. Ты.. Тот ребенок умер у меня на глазах, и я чуть было не умер там же вместе с ним. Но Ахи-а-Торе заявили, что мозг не поврежден, и генетического материала практически достаточно для полного восстановления. Для воссоздания его.. твоей точной копии потребовался лишь мой геноматериал, а также геноматериал существа инопланетного происхождения. И не смей говорить мне, что я должен был отказаться! Хиддлстон что есть мочи стиснул пальцами край столешницы. Будучи раздавленным услышанным, он не находил в себе сил для слов, да и, по правде говоря, не представлял, что можно сказать. Для сохранения душевного равновесия он предпочел бы банально не поверить словам Гидеона, но, увы, для этого не было никаких оснований. Ощущая, что близок к истерике, он, повинуясь порыву, дернул за прикрепленный к лацкану мундира знак флота Терры, острым концом вспорол палец, и лишь увидев проступившие алые капли, смог дышать. - Разумеется, я согласился, - продолжал Гидеон, вновь глядя в усыпанную звездами даль. - Все прошло успешно. Конечно же, твоя память не сохранила эти подробности. Я пристально следил за тобой, но на протяжении всех последующих лет иноген никак не проявлял себя, за исключением одного случая. Полагаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Признаться, после той встречи с Джа-и-Ре я был готов к самому худшему. - Ты так рассердился, - против воли улыбнулся Том, вспомнив один из поворотных моментов в своей жизни. - Я никогда не видел тебя в таком гневе. - Я ужасно перепугался, сочтя, что это проявился ген, и Адамс что-то заподозрит. Но, к счастью, мои опасения оказались напрасны: старина Джонатан, слава его духу, оказался крайне впечатлен твоими способностями и решил, что у тебя есть невероятный потенциал. Именно он уговорил его величество пойти на беспрецедентный шаг и дозволить тебе остаться на «Фортуне». Это было единственным проявлением иногена, которое я у тебя наблюдал. - Но крайне заметным. - Не тревожься по этому поводу, - покачал головой Вальц в ответ на обреченный вздох - Хоть ты лучше всех понимаешь Вселенский, но, знаешь ли, ты не один такой. Терранцы общались с инопланетянами и за сотни лет до тебя, так что это еще ничего не доказывает. Адмирал бездумно кивнул: его посетила другая важная мысль. - Если твой геноматериал был использован для воссоздания моей копии.. меня, то, мы.. Значит, мы с тобой.. Он не нашел в себе сил закончить фразу, но ее смысл и так был понятен. - Не подумай, - поспешно сообщил Гидеон, чуть подумав, положил руку на плечо воспитаннику, и, прислушавшись к своим ощущениям, тот с облегчением отметил отсутствие желания отстраниться. – Ты всегда был мне как родной, я помогал Уиллу с тобой практически сразу же после твоего рождения. Я бы все равно взял тебя. После того, как я в один миг потерял и Уилла, и тебя, я не знал ради чего жить, да и не хотел. Ты стал не просто частью меня, а словно знаком, новым смыслом моего существования. Слушая такой родной, теперь дрожащий от волнения голос, Хиддлстону нестерпимо хотелось коснуться руки, покоившейся на его плече, но мелочная, низкая обида, извивавшаяся под кожей, не позволила ему это сделать, а вскоре он ощутил, как давление на плечо исчезло. - Ты сказал, что помимо твоего геноматериала, потребовался и геноматериал инопланетного происхождения. Какой расе он принадлежал? - Джа-и-Ре. Это было неожиданно, но, если подумать, какой ответ его бы устроил? Адмирал уже собрался с духом, чтобы сказать Гидеону, что ни в чем его не винит, но услышанное вновь надавило на рану. Впрочем, если вдуматься, этот ответ был не хуже и не лучше любого другого. - Ты должен был рассказать мне обо всем, - в расстроенных чувствах бросил он. - Шестилетнему ребенку? Том, умоляю. - Потом. Позже. Я имел право знать. - Ты не представляешь, каково это – жить под гнетом подобной тайны, - вздохнул Вальц, вновь принявшись мерить взволнованными шагами кабинет. - Я не хотел обрекать тебя на извечную загнанность. К тому же Ахи-а-Торе уверили меня, что ген, выполнив свою функцию, уснет, и ни ты, ни кто-либо еще никогда не узнает о его присутствии. Видимо, под воздействием сильного яда гууров он активировался. Разумеется, Ахи-а-Торе не могли предугадать подобной ситуации. «Лучше тебе не знать, в какой ситуации иноген активировался», - подумал Том. - Зато теперь я успел составить представление об этом, - криво усмехнулся он, языком ощущая горечь собственных слов. – Я хотел спросить.. - Мне кажется, информации для одного вечера вполне достаточно. Тебе следует все хорошо обдумать, - в своей обычной манере деловито прервал его Гидеон, и, если бы не неловкие движения рук, этот виртуозный блеф, бесспорно, удался бы. – Если тебе станет от этого легче, то я признаю всю ответственность и готов понести за содеянное соответствующее наказание. Но по понятным причинам будет лучше, если этого не произойдет. Советник явно истолковал слова воспитанника превратно, но у того не было сил опровергать что-либо. Какао окончательно остыло, и он переставил кружку на аэроподставку. - За время моего отсутствия случалось что-нибудь важное? – отстраненно спросил Хиддлстон. Не то, чтобы ему не терпелось приступить к делам, просто это чувство разверзшейся внутри пустоты, которое поглощало его, было поистине невыносимо. - Ничего, что затрагивало бы тебя напрямую. Единственное.. – Вальц на пару секунд умолк и тяжело вздохнул. - Госпожа Кинуа покинула пост Верховного Советника. Поскольку Советник Адамс вновь отказался от этой чести, ее преемником сменил стал Арчер Арделл. Том замер. С Дани Кинуа, занимавшей пост Верховного Советника уже более десяти лет, Гидеон был очень дружен. Эта дама была одарена незаурядными способностями, которые, не щадя себя, направляла на стезю служения государству. Однако она множество раз упоминала, что суетность Терры ее утомляет, и верхом ее мечтаний было уединиться с супругом в живописном месте и предаться саморазвитию. Видимо, этот момент наступил. Однако выбор ее преемника представлялся весьма спорным. Арделлы, те самые, которых Джек винил в крушении империи Старков, являлись влиятельным семейством, координировавшим всю научную отрасль. Вклад Арчера Арделла в развитие Терры невозможно было переоценить: он был талантливым государственным деятелем. Заслуги всех поколений Арделлов перед Террой были неоспоримы, однако то, что лидера семьи, и так не обделенной властью, наделяют еще большим ее количеством, любой, даже неискушенный в таких делах, счел бы небезопасным. - На тебя это как-то повлияет? – сосредоточенно сдвинул брови Том. - Не думай узкими категориями, - проворчал Гидеон, и легко могло представить, что недавнего тяжелого разговора между ними не происходило. – Должность Верховного Советника предполагает громадную ответственность и соразмерные с нею возможности. Это может повлиять абсолютно на всех. - Когда ты так говоришь, я начинаю тревожиться. - Пока не стоит, - неожиданно произнес Вальц, но складывалось впечатление, что он таким образом лишь желает успокоить своего подопечного. – Этот хитрый старый ворон Арделл крайне осторожен. Даже несмотря на его открытые симпатии Виктору, не думаю, что он решится на кардинальные действия. Его сын, Рэйвен, имеет репутацию благородного молодого человека, насколько мне известно, в отличие от принца Кристана, он не был замечен ни в каких сомнительных делах. Если брать ближайших родственников, то у Арчера имеются племянник и племянница, дети его старшего брата, но юноша не достиг возраста вступления в права и, кажется, проходит обучение в Королевской Академии, а о девушке мне ничего не известно. Адмирал задумчиво кивнул. Ему не доводилось пересекаться с Рэйвеном Арделлом, но он был наслышан о событиях, в которых тот принимал участие, и они характеризовали его как в высшей степени достойного офицера. Однако об отце Рэйвена он не мог сказать подобного. По правде говоря, об Арчере Арделле в открытом доступе имелось не так много сведений. Но одно вызывало неприязнь: именно давнему конфликту с семейством Арделлов полковник Хармон был обязан тем, что не имел возможности продвинуться по службе. - Не забивай себе этим голову, - осторожно тронул его за руку Вальц. - Я обо всем позабочусь. Тебе же следует посвятить время отдыху. Полагаю, не нужно напоминать о соблюдении секретности? Запомни: о том, что тебе стало известно о себе, не должен знать абсолютно никто. «Я что, похож на самоубийцу?», - мысленно хмыкнул Хиддлстон, кивнул и, пересилив себя, коснулся пальцев наставника, после чего, немного сухо пожелав ему спокойной ночи, направился в свои апартаменты. На обратном пути, который Том решил проделать, не прибегая к порталу, его застигли сильнейшие спазмы в ноге, а также сообщение от Чейза, которое лаконично гласило, что вопрос улажен. Вероятно, следовало лично известить об этом принца, но у него банально не было ни сил, ни желания кого-либо видеть. Собственные апартаменты показались адмиралу чужими, и он постоял немного в дверях, заново привыкая к обстановке. Сайласа поселили вместе с Сируисом, и сейчас, после разговора с наставником, Хиддлстон не мог понять, было это хорошо или нет: с одной стороны он хотел побыть один, с другой ненавязчивая возня призрака успокаивала. Желая, наконец, раздеться, Том отбросил скипетр, и тот безжизненно упал на ковер. Адмирал некоторое время настороженно глядел на него, ожидая, что тот вот-вот взметнется в воздух, но ничего не происходило. Ввиду волнений, сопровождавших возвращение на «Фортуну», он совсем позабыл про опасный артефакт и только сейчас осознал, что за все время, прошедшее с того момента, как они покинули Мунтаун, скипетр не проявлял никакой активности. Нахмурившись, Том осторожно тронул скипетр ногой, но тот остался лежать на том же месте, как и полагалось обычному подспорью для передвижения. Что ж, возможно, его опасения были излишни, а Тони был прав, и это – всего лишь непродуманный дроид, алгоритмы которого периодически дают сбой? Хиддлстон ожидал, что, оказавшись в своей ванной со всем необходимым набором средств для купания, которых ему так недоставало в Мунтауне, можно будет сколь угодно долго стоять под душем, однако последовать этому плану не удалось: перетружденную ногу начало простреливать, а к горлу подступила почти позабытая тошнота. Наспех смыв грязь, он спешно вытерся, облачился в домашний костюм и халат, и, распорядившись доставить в апартаменты ужин и отвар муаннера, сел на кровать, гадая, чем себя занять. Хоть правда о том, что Гидеону было известно про иноген, и стала для адмирала полной неожиданностью, но при этом не шла ни в какое сравнение с тем шоком, что он испытал, обнаружив у себя определенные несоответствия, а потому с этим обстоятельством, на удивление, удалось примириться довольно быстро. Во всяком случае, он уже не ощущал владевшего им довольно долго желания наорать на кого-нибудь, либо иным способом выпустить свой гнев на наставника. Хуже было то, что Гидеон рассказал про его спасение. Он.. Это был не он? Кем же он был? Гидеон сказал, что он.. Нет, не он, а тот мальчик, Том Хиддлстон, умер, а сам Том, нынешний, являлся его восстановленным дубликатом. Но ведь он помнил свое детство с отцом, а некоторые моменты и вовсе крайне отчетливо. Да, это звучало логично, если мозг не содержал повреждений и был имплантирован новому телу. Получается, это все же был он? Том обхватил голову руками и застонал. Вселенский дьявол, почему все так сложно? Немного успокоившись, Том заново прокрутил в голове их разговор и испытал укор стыда за то, что был жесток к наставнику, которому пришлось пережить то, что даже сейчас, по прошествии стольких лет причиняло явную боль. К тому же, Вальц по-прежнему не был посвящен в его другую, гораздо более постыдную тайну, и он скорее провалился бы в космос от стыда, нежели рассказал об эмбрионе и обстоятельствах, при которых он сформировался. По хорошему требовалось последовать совету Гидеона и посвятить время отдыху, но оставаться наедине со своими мыслями категорически не хотелось, а Хиддлстон был уверен, что так просто заснуть ему сегодня не удастся. Отужинав, он уже собрался укладываться, когда подходящее занятие, способное отрезвить затуманенное страхами и переживаниями сознание, пришло на ум само собой. Составление наградных листов на подчиненных было весьма приятным занятием. Поскольку командир крейсера физически не мог держать в памяти биографии всех членов многотысячного экипажа «Фортуны», помимо гордости за своих ребят это помогало узнать о каждом отличившемся немного подробностей. Но когда наградной лист составлялся на погибших, ощущения были совершенно иными. Отдавая дань уважения, Хиддлстон вчитывался в заслуги и достижения, уделяя не меньше внимания личным характеристикам: семья, учеба, увлечения. Это было больно, а понимать, что все эти молодые, целеустремленные, дорогие для кого-то люди погибли ради прихоти мерзавца, а он сам фактически повел их на бойню – еще больнее. На четвертом бойце раздался стук в дверь, и Ара объявила о посетителе, которого Том меньше всего желал сейчас видеть, а потому он вознамерился его игнорировать. Однако стук продолжался регулярно и с неизменной настойчивостью, и спустя четверть часа адмирал сдался. - Так и знал, что ты у себя, - расплылся в улыбке принц, когда дверь приоткрылась. Не дожидаясь приглашения, он вознамерился войти, но хозяин комнат преградил ему дорогу. - Ваше высочество, чем обязан? Губы Криса странно дрогнули, а голубая радужка опасно засветилась. - Как все прошло? С Советником? «Неужели бравый принц Кристан надул в штаны от страха, что я его выдам?», - мысленно съязвил Хиддлстон. - Не извольте беспокоиться, я не намерен отказываться от своих слов, - с достоинством произнес он. - Я ни о чем таком и не думал, - сердито тряхнул головой принц. - Просто Гидеон так и не пожелал меня видеть. «Не удивительно». - Все прошло благоприятно, - скрипнул зубами Том. - Отец был вне себя, но довольно быстро остыл, - неожиданно поделился Крис. - Я распорядился выделить для Сируиса комнату, ее месторасположение передано вашему соулу. - Ага. Джей сказал, что маленький проныра сбежал от него, оставив в дураках. Закрыл в душе и улизнул, представляешь? Вот умора, правда? Том подумал, что, будь оно правдой, он не отказался бы посмотреть на лицо Реннера, которого обвел вокруг пальца ребенок, но это означало перспективу развивать диалог, чего ему категорически не хотелось. Не зная, что сказать, он скрестил руки на груди, ожидая, что поздний гость поймет намек и по собственной воле уберется ко Вселенским чертям. Но Крис по-прежнему неуклюже топтался на пороге, и это, вкупе с занятием, которому Хиддлстон предавался перед тем, как его прервали, лишило его последней выдержки. - Чего ты хочешь? – резко бросил он. - Сказку перед сном? Принц выпрямился и воззрился на него с предельным удивлением. - Раньше ты не обращался ко мне по имени. Даже после того, как мы переспали. Том понимал, что еще оставалась возможность повернуть назад, но он не желал ею пользоваться. Теперь, когда в полной мере стало ясно, что намерениям призвать мерзавца к ответу не суждено осуществиться, переполнявшие его боль, ненависть и презрение по отношению к принцу уже пересекли черту, и он более не мог и не хотел сдерживаться. А сейчас, когда они вернулись в правовое поле Терры, необходимость играть отпала. - Я выполнял свой долг и пытался сохранить хотя бы видимость уважения к тебе, ублюдку, хаму и насильнику, - отчеканил адмирал, не утруждая себя выбором слов. - Даже после той мерзости, к которой ты меня принудил. Даже после всего, что ты вытворял на «Фортуне». После того, как неоднократно унижал меня перед всей командой. Я сносил все твои пакости и ни разу не позволил себе проявить неуважение. Но нет, тебе и этого оказалось мало, и ты усугубил все позорным рабским ритуалом. Я выказывал к тебе все подобающие почести, но всему есть предел. После того, как ты так явно продемонстрировал, сколь мало ценишь жизни людей, дававших торжественную клятву служить тебе и твоей семье, рисковавших жизнями ради твоей прихоти, пытаться выражать то, чего нет, я не намерен. Не говоря уже о том, что по твоей милости мне предстоит хромать до конца жизни. Повторяю, что тебе нужно? Либо ты немедленно сообщаешь вескую причину, либо убираешься вон с глаз моих. Эту тираду Хиддлстон произнес на одном дыхании, голос его звенел от праведного гнева, и, закончив, он запоздало порадовался, что в коридоре в такой час было пусто: нежданные свидетели могли услышать много любопытного. Принц же в кои-то веки отвел взгляд. - Я не хотел, чтобы у нас все вот так получилось, - тихо сказал он. - Если так и есть, тогда сними хаар, и я поверю в искренность твоих намерений, - процедил Том, указав рукой на ошейник и кляня себя на чем свет стоит, что не выторговал это у ублюдка еще тогда, на «Бутлеге», когда решалась судьба Сириуса. Пока Крис, как казалось, бесконечно долго изучал едва заметную точку на стене, на радужке его глаз плясали яркие искры, и это зрелище было невероятно красиво, сравнимо с мерцанием далеких звезд. Кровь рейнов. Пожалуй, единственное, что представляло в нем ценность. - Мм.. – наконец, задумчиво протянул Крис, и в какое-то мгновение адмиралу, жадно наблюдавшему за ним, даже показалось, что он вот-вот согласится, но ублюдок упрямо тряхнул головой и следом изогнул губы в самодовольной улыбке. – Ну, уж нет, конфетка, так просто ты не отделаешься. Свободу нужно заслужить. - Чего ты хочешь? Секса? – обреченно спросил Том. - Я еще не опустился настолько, чтобы принуждать к постели, - фыркнул Крис, но под скептическим взглядом тут же смешался, а его игривый настрой пропал без следа. - Я просто хочу, чтобы мы бывали вместе. Разговаривали. О чем угодно. Иногда. Иначе я с ума сойду на этой металлической безжизненной коробке. «Он что, думал, я буду водить с ним дружбу после всех его подвигов?», - пораженно подумал Том, в памяти которого всплыли те неловкие попытки «получше узнать друг друга». Тогда это было воспринято им как ловкий и нетопорный ход для того, чтобы вынудить его умолчать о подробностях произошедшего на Фире, но сейчас, когда Хиддлстон поддержал версию событий, изложенную Крисом, в дальнейших попытках налаживания контакта необходимость отпала: человек его статуса не мог просто так взять свои слова обратно. Другая мысль заставила его сардонически усмехнуться: ну конечно, гибель людей на Фире этот выродок не считал чем-то существенным. - Убирайся, - с презрением выплюнул Том. Принц замялся, очевидно, оценивая новый концепт отношений. Спустя несколько секунд лицо его вновь ожило. - Ну, по крайней мере, ты снял эту маску равнодушной и вежливой угодливости, - с широкой улыбкой констатировал он. – Нет, серьезно. Знаешь, я чертовски рад, что ты, наконец, вытащил пробку из задницы, и с тобой теперь можно нормально разговаривать. По правде говоря, эта твоя отстраненная физиономия уже набила оскомину поперек горла. А если повезет, и сбой в твоей программе «Служу рейнам» окажется системным, ты еще и перестанешь кланяться при каждом слове. - А может, - перешел он на вкрадчивый, таивший опасность, почти осязаемый шепот, от которого на коже адмирала волоски встали дыбом, - причина твоей злости в том, что я трахнул тебя в задницу, а тебе, о, ужас, это понравилось? Если так, то эту проблему легко можно уладить. - Пошел к черту! – рявкнул Том, будучи вне себя от негодования. Да как этот наглец, этот вопиющий бесстыдник посмел стоять здесь, перед ним и говорить все эти возмутительные вещи после того, как ему было в лицо озвучено все, что о нем думают? Воистину, у этого живого доказательства вырождения королевской династии не было никакого стыда и достоинства. - И я не насильник, - продолжил принц, в вальяжной позе которого прослеживалось довольство собой: он явно не разделял мнение адмирала на свой счет. - Это было другое, ты сам хотел, а я тебя всего лишь подтолкнул. - Все насильники рассуждают именно так. - Если бы я заметил, что тебе действительно не по кайфу со мной, я бы тебя сразу же завернул, –доверительно сообщил Крис. – Трахать бесчувственную тушку это по части наутов. Но я оказался прав. Сразу заметил, что ты только и ждешь, когда тебя нагнут и отымеют. В связи с этим, у меня грандиозная идея. Может, повторим, и ты забудешь все эти дурацкие обиды? Ощутив, как от злости пережало горло, Том медленно втянул воздух, восстанавливая дыхание. - Осторожнее, или я сообщу о произошедшем в Совет, - ровно произнес он. – Как и о новом домогательстве. Комиссия по этике давно не рассматривала громких происшествий. Том откровенно блефовал, пользуясь тем, что принц не знает обо всех нюансах, влияющих на его мотивы. Впрочем, старания не принесли успеха: угроза ублюдка лишь насмешила. - И о чем же ты расскажешь? – глумливо ухмыльнулся он. - Как ерзал, насаженный на мой хрен, и просил добавки? О, уверен, парни из Комиссии любят дрочить на такие истории. Для Хиддлстона это оказалось последней каплей. - Проваливай! – заорал он так, что его голос, отразившись от стен и высокого потолка, разнесся по всему коридору, но и это не принесло желаемого результата. Принц снисходительно посмотрел на него сверху вниз, медленно сложил руки на груди и со всей присущей ему наглостью заявил: - Неа. - Отлично, - сменил тактику Том и, не закрыв дверей, развернулся и прошел обратно в комнаты, - присоединяйся, я как раз занят увлекательным делом. - Каким? - охотно принял приглашение Крис. – С чем бы ты ни возился, я могу предложить кое-что получше. Смазка у меня всегда с собой. - Составляю характеристики на погибших на Фире для представления их к награде за проявленную отвагу при спасении жизни члена королевской семьи. Посмертно. Принц замер посреди комнаты с самым идиотским выражением лица, которое, по мнению адмирала, весьма точно отражало его внутреннюю составляющую. - Почему это делаешь ты? Поручи своим сладким мальчикам Чейзу или Мико. Уверен, они бездельничали во время нашего отсутствия. - Потому что это – моя обязанность как командира, если тебе это о чем-либо говорит. - Я же сказал, что не хотел, чтобы так получилось, - зло огрызнулся принц: на что бы он ни рассчитывал, его ожидания явно не оправдывались. - Повторяешься. Но для погибших это уже не имеет значения. - Ладно, - хмуро буркнул Крис. - Сделанного не обратить. Чего ты от меня хочешь? Покаяния? Том не удостоил его ответом, углубившись в изучение боевых заслуг младшего лейтенанта Кин Хо, а несколько минут спустя услышал щелчок двери. Оставшись в одиночестве, окруженный лишь развернутыми полукругом рабочими экранами, он упорно пытался сосредоточиться, но за час с лишним не смог написать и десятка слов. - Ваше превосходительство, сейчас самое благоприятное время для отхода ко сну, - вывел его из оцепенения голос Ары, и Хиддлстон осознал, что уже какое-то время сидит и слепо глядит в пространство перед собой. Он расстроенно махнул рукой, и сбившиеся в кучу полупрозрачные экраны немедленно свернулись с характерным пиканьем, после чего вцепился в свои волосы. Уже давно, еще после той ночи, Том все для себя определил и обосновал, но сейчас слова принца не шли у него из головы, породив смятение, которое словно шевелилось под кожей, а потому хотелось вырвать их из памяти с корнем, чтобы устранить это кошмарное ощущение. Он сидел, сжавшись и отрешившись от реальности, пока какое-то чувство пинком не вернуло его в этот мир. Вскочив, Хиддлстон развернул портал и несколько секунд спустя очутился прямо посреди апартаментов Вероники. Она уже укладывалась ко сну и явно не ожидала столь бесцеремонного вторжения. Ротик ее приоткрылся в беззвучном удивлении, а бутылек с косметическим маслом выпал из ослабевшей руки. - Том? – окликнула она нежданного посетителя. – Все в порядке? Будучи не в силах произнести ни звука, он отрывисто кивнул, с трудом передвигаясь на одеревеневших ногах. - Том, я так волновалась.. Ты даже не взглянул на меня сегодня, а потом.. Слова потонули в поцелуе: прижав Веронику к себе, Хиддлстон накрыл ее губы своими. Движения языка и губ были отрывистыми и голодными. - Ох, Том.. – простонала она, обняв его за шею, когда нетерпеливая мужская рука пробралась под тонкую ткань халата и проникла в ее истекавшее женскими соками горячее нутро. Не слыша ничего, кроме стука крови в ушах, Том подхватил любовницу за бедра, подняв, прижал спиной к стене и впился губами в обнажившуюся шею. Вероника громко вскрикнула, и в какой-то миг в голове Хиддлстона пронеслась мысль, что это уже слишком, но то, как она трепетала, как открывалась его касаниям, начисто стерло все сомнения. Секс был яростным и быстрым, таким, какого у адмирала не было даже в далекой, неопытной, небрежной юности. Он всегда был нежен с женщинами, сдерживался в ущерб желаниям своего организма, но не допускал грубости. Но прямо сейчас Хиддлстон словно не был самим собой: он сжимал и царапал нежную кожу, не заботясь о том, чтобы не причинять боль, безжалостно задевал зубами розовые, затвердевшие соски, вколачивался в податливое, жаждущее его, раскрывающееся ему навстречу тело. Когда все закончилось, Том не сразу поверил, что это произошло в действительности, а следом за пониманием нахлынули волны стыда. Пошевелившись, он обнаружил, что придавил Веронику к кровати и, неловко заерзав, откатился в сторону. Должно быть, достигнув оргазма, они упали прямиком на кровать, но память не удосужилась это зафиксировать. - Прости, - пробормотал Том, пытаясь осторожно прикрыть ее краем халата, все еще державшегося на хрупких плечах. – Я не должен был тебя компрометировать. Я не знаю, что на меня нашло. В ответ он услышал мелодичный смех. Вероника сладко потянулась и, повернувшись лицом к нему, соблазнительно изогнула ногу. Распахнутый халат ее совершенно не смущал, для адмирала же это было доказательством его животного начала, которое он, цивилизованный, культурный человек, не смог сдержать. Хиддлстон несколько минут глядел на любовницу в замешательстве, она отвечала томным взглядом, но, заметив его напряжение, мягко фыркнула. - Как ты? Принимая во внимание ситуацию, вопрос был из разряда тех, которым дают приз за выдающуюся нелепость. - Великолепно. Вот уж не думала, что ты на такое способен, - усмехнулась Вероника. - Ну да, а наши отношения, конечно, наводили тебя на мысли о моей мужской несостоятельности, - едко заметил Том: сарказм гасил смущение и придавал уверенности. - Не злись, - улыбнулась она. – Я имела в виду совсем другое. То, что произошло сейчас.. Это было так внезапно и сильно. Мне невероятно понравилось. - А то, что было у нас раньше, тебе не нравилось? - Раньше в тебе никогда не было такой ярости, такой страсти, - облизнулась Вероника и сыто прикрыла глаза. - Это так возбуждающе. Она игриво коснулась кончиком языка его губ и чувственно провела рукой по его груди, но Хиддлстон отстранился, не приняв ласку. Если Вероника, судя по реакции, была всем весьма довольна, то о себе он не мог сказать того же. Том сел на кровати и растерянно потер лицо, будучи не в состоянии разобраться в своих ощущениях: еще минуту назад он считал себя едва ли не насильником сродни принцу Кристану, а сейчас выяснялось, что он впервые за все время их с доктором Митчелл постельного знакомства оказался на высоте. Но беспокоило его не это, а нечто другое - то, что вызывало нескрываемую тревогу, и чему он пока не мог или боялся подобрать объяснение. - Том, что случилось? – заметив его скованность, Вероника приподнялась, опершись и ее глаза наполнились тревогой. – Я что-то не то сказала? - Нет, не в этом дело.. – тряхнул головой Том, высвободившись из кольца рук и, избегая ее взгляда, наклонился и запечатлел ласковый поцелуй на ее губах. – Я.. Мне нужно идти. - Все в порядке? - Да, более чем, - солгал адмирал, поразившись, как легко это ему далось. Должно быть, весь фокус был в тренировке: за нынешний вечер он основательно поднаторел в искажении истины. - Если ты захочешь повторить наше недавнее упражнение, я не буду возражать, - мурлыкнула Вероника. Уже развернув портал, Том оглянулся. Ему всегда нравилось смотреть на любовницу после секса, и сейчас зрелище его не подвело. Раскинувшись на кровати в послеоргазменной неге с разлетевшимися по плечам светлыми волосами, припухшими от поцелуев губами и поблескивавшей от пота нежной кожей, она была восхитительна, и он не мог объяснить охватившего его ужаса и того, какого Вселенского дьявола ему не терпелось сбежать отсюда как можно быстрее. Вернувшись в свои апартаменты тем же способом, что и покинул их, Том сел на пол спиной к стене и, вытянув вперед поврежденную ногу, которую от интенсивных физических упражнений начало сводить судорогой, пару раз ударил затылком о твердую поверхность. Во время пребывания в Мунтауне его шкала дурноты известий претерпела существенные изменения. Хуже чем то, что он являлся носителем иногена, и того, что в нем присутствовал эмбрион как последствие незащищенного секса с принцем, уже ничего быть не могло. Поэтому признание так давно отрицаемого факта просто не было способно усугубить ситуацию. Когда-то в юности Хиддлстон углубился в земную философию, и его привлек методологический исследовательский принцип. Бритва Оккама призывал не множить сущее, отдавая предпочтение наиболее простым и очевидным объяснениям. Каким бы неприятным ни было это простейшее объяснение, как бы ни хотелось доказать самому себе более предпочтительную теорию, пусть более сложную, но объяснявшую происходящее не менее логично, но привычка не допускать лжи самому себе требовала избежать самообмана и признать очевидное. Правда, что следовало принять и проглотить, как пилюлю, была достаточно горькой и заключалась в следующем: в ту ночь с принцем он испытал острейшее сексуальное наслаждение, с которым по глубине и яркости не могло сравниться ни одно его постельное свидание с женщинам, даже самая горячая ночь с Дейлой. И сейчас после спонтанного приключения с Вероникой Том ощущал не привычное удовлетворение и сытость, а нечто похожее на разочарование как последствие от неоправданного ожидания. Занятия любовью с женщинами утратили для него свою чувственность, отныне представлялись лишь слабым полумером после того неземного блаженства. Сформулировав эту мысль, адмирал громко рассмеялся, но, резко оборвав себя, еще несколько раз яростно стукнулся головой о стену. Ситуация была неординарна и поистине достойна страниц бульварного романа для определенной категории женщин, у которых подобное вызывало восторг. Он же абсолютно не знал, что теперь с собой делать Интерес к мужчинам. Что вообще это значило? Получается, принц испортил его? Он теперь может заниматься сексом только с теми, у кого имеется развитая мускулатура, кадык и половой член? «Но меня никогда не интересовали мужчины!», - мысленно взвыл Том. Вселенский дьявол, да он был уверен, что после харассмента никогда не сможет посмотреть ни на одного мужчину в «этом» ключе! Он даже в душе не видел голого мужчину с тех пор, как закончил Академию! На этой мысли подсознание явно решило, что он юлит, поскольку тут же подкинуло образ обнаженного по пояс Криса, сидящего на кровати и сжимающего свой член – привет из Мунтауна. Нет, пожалуй, приключение в Лунном городе хоть и было познавательным, но принесло куда больше стресса, чем положительных эмоций, и эти события явно не войдут в число тех теплых моментов, которые периодически вспоминаешь с ностальгией. Истерически хихикая, Хиддлстон закрыл лицо руками и несколько раз моргнул, ощущая, как ресницы задевают щекочут ладони. Пожалуй, Гидеон был прав: достаточно шокирующих откровений для одного человека за один вечер. - Ара, активируй звукоизоляцию, - скомандовал он и, когда соул сообщила о выполнении, заорал, заорал что было мочи, пытаясь выпустить из себя то, что разрывало его изнутри. Доктор Ами отбросила влажное полотенце, как была обнаженной, подошла к зеркалу и принялась критически себя рассматривать. Особое внимание доктор уделяла местам, подвергшимся воздействию омолаживающих манипуляций, которые, к ее радости, уже давали видимый положительный эффект. Какой идиот придумал стереотип, что ученые не следят за собой? Да любая женщина, будь она врачом, инженером, солдатом или домохозяйкой, интеллект которых, к слову, считался примитивным совершенно ошибочно, стремится выглядеть красиво. Спустя несколько минут заключив, что увиденное ее полностью устраивает, она надела белье и облачилась в очередной блестящий комбинезон. Взгляд Ами скользнул по полке с так лелеемой ею коллекцией фигурок, и внутри что-то шевельнулось. С того момента, как Крис, Джей, невоспитанный нахаленок Сириус и Хиддлстон покинули Мунтаун, ее не покидали тяжелые мысли и непонятные чувства, избавиться от которых не помогла даже горячая ванна с расслабляющей травяной пеной. Ами прекрасно отдавала себе отчет, что в какой-то степени это была тоска по Тому, к которому она за время их взаимодействия, как ни странно, успела привязаться. Понимать, что уже завтра чай с шоколадным кексом придется пить в одиночестве, было грустно. Она не имела обыкновения заводить близкие связи, особенно с пациентами, но адмирал Хиддлстон с его мягкими манерами и собранностью, через которую порой трогательно пробивалась растерянность, ей нравился, хотя обращаться к нему по имени она могла лишь мысленно. В этой симпатии не было никакого романтического подтекста, просто то был очередной редкий экземпляр человеческой расы, с которым она ощущала себя комфортно. И сейчас Ами хотелось того, что не мог дать ни один дроид – живого человеческого общения. Если подумать, за этим не требовалось далеко идти, даже в Мунтауне. Даже ей. Но намеки Джека с каждым разом становились все менее прозрачными, и былая прелесть их долгих бесед оказалась ими напрочь стерта. Ами достаточно хорошо знала Бастера: он был грозен лишь с виду, по факту же обладал широчайшими познаниями, незаурядными аналитическими способностями и, без сомнения, находился в здравом уме. При желании она могла бы донести до него, сколь бесполезны эти ухаживания, и не сомневалась, что после этого нежелательные поползновения прекратились бы, но не хотела причинять боль давнему другу. Тем более, ей редко удавались эмоциональные разговоры. Узкий коридор наполняла ненавязчивая, легкая мелодия: музыка шла из мастерской Старка. Тони приходился Ами дальним родственником, вернее, она сама являлась потомком плода незаконной связи легендарного Филиппа Старка и его талантливой помощницы, однако они наедине предпочитали называть друг друга братом и сестрой: это создавало иллюзию семьи, которой ни у кого из них не было. В последние дни они практически не виделись, и сейчас идея навестить брата показалось Ами здравой. В мастерской царил непривычный хаос: в отличие от нее самой, подходившей к вопросам поддержания порядка более чем безразлично, Тони был бескомпромиссным аккуратистом. Ей не раз доводилось слышать жалобы его помощников на едкие выговоры за оставленную не в положенном месте деталь. Сейчас же повсюду были разбросаны инструменты, некоторые из которых, даже на неискушенный взгляд, представляли немалую ценность, но хозяина это совершенно не заботило Сам Старк кощунственно возлежал на своем последнем детище – космолете, предназначенном для Вселенских гонок, глаза его были прикрыты, а на лице читалось блаженство. Однако бдительности он не утратил: едва Ами сделала несколько шагов, мастерскую наполнил довольный смех. - У тебя праздник? - Разумеется! - сообщил Старк таким тоном, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Сердце Ами дрогнуло от нехорошего предчувствия. - Повод? - Новая игрушка его превосходительства адмирала Томаса Хиддлстона, - последовал веселый ответ. - Разве ты не заметила? - И чем она примечательна? - Всем. – Старк выдержал волнительную паузу и, приподнявшись на локтях, торжественно объявил: - Это – Скипетр Ахора! На несколько секунд Ами утратила дар речи. Разумеется, она заметила, что в последнее время ее пациент при ходьбе опирался на металлическую палку с наконечником в виде прозрачного камня, но не решилась поинтересоваться о происхождении этого предмета, поскольку подобное любопытство выходило бы за пределы их профессиональных взаимоотношений. Кроме того, подобных вещиц в Мунтауне хватало: Джек был поклонником всего по-старомодному вычурного. Но ей и в голову не могло прийти, что обычная на вид палка, которую адмирал бесцеремонно оставлял на полу, являлась могущественнейшим артефактом всех времен. - Но он по описаниям был длиннее. И камень.. Камень должен быть голубым, не так ли? –сбивчиво пробормотала Ами, ощущая, как руки слегка подрагивают. - Он иногда меняет цвет, - пояснил Тони. - Видишь ли, Том не первородный рейн, не будь к нему столь предвзята. Но, как ты понимаешь, последние свидетельства активности скипетра были зафиксированы еще до гибели Фаора, поэтому наверняка сказать сложно. А вообще, я в восхищении. Это поистине идеальная модель! Подстраивается под желания владельца. Легенды не лгут! Голубоглазые фаорские мерзавцы и впрямь были чертовыми гениями! Нахмурившись, Ами углубилась в размышления. Скипетр Ахора носил имя своего создателя – одного из древних правителей Фаора. Он был поистине древним и заключал в себе невероятную мощь, являлся реликвией рейнов и по стечению обстоятельств тем, что связывало правящую династию Терры и семью Старков. Ей не были известны подробности конфликта прадеда Филиппа с семейством Арделлов, но он оказался роковым, поскольку в результате научная империя Старков фактически претерпела крах. Филиппу удалось спасти секреты наиболее ценных разработок, и Ами до сих пор с мстительным удовольствием вспоминала, что Арделлы и спустя несколько поколений не смогли восстановить их. Однако одной из наиболее ценных вещей, что прихватил с собой Филипп Старк, покидая Терру, был легендарный скипетр Ахора, тот самый, из-за которого, как гласила неофициальная и запрещенная к распространению версия, рейны уничтожили свою родную планету. Скипетр являлся источником невероятной силы, и, хоть доподлинно не было известно обо всех его возможностях, но не вызывало сомнений, что после взрыва, практически уничтожившего расу рейнов, и в результате которого их планета оказалась расколота на несколько непригодных для жизни частей, он уцелел. Уже после становления терранского государства потомками Адрианта, невзирая на его строжайший запрет, в тайне предпринимались попытки отыскать скипетр, для чего неоднократно направлялись экспедиции на крупные обломки Фаора. Одна из них оказалась удачной, но об этом стало известно лишь немногочисленным наследникам империи Старков. Роуден Старк, обнаруживший скипетр, по одному ему известной причине скрыл это от короля, фактически присвоив скипетр себе, и многие поколения его семьи бились над тем, чтобы разгадать принцип действия артефакта. По мнению Ами, это было не слишком порядочно, однако после того, как Филипп Старк нашел убежище в Мунтауне, он избавился от скипетра, и следы его терялись. - То есть все это время ты знал о его местонахождении? Но почему не воспользовался им сам? - Да потому что чертова палка признает только того, кого сама выберет! А с твоей стороны указывать на то, что я не соответствую его критериям, – очень невежливо, - обиженно прокричал Тони. - Я имела в виду совершенно иное, - поджала губы Ами. - Ты должен был вернуть его потомкам Адрианта. - Приползти к рейнам на коленях, держа скипетр в зубах? После всего, что они нам сделали? После той травли, что они с их прихвостнями Арделлами устроили прадеду Филу только потому, что он, видите ли, отказался выложить им принцип действия того, что сам изобрел? – рассерженным котом прошипел Тони. - Знаешь ли, сестричка, я был о тебе куда более высокого мнения. - Я думала, ты хочешь вернуться в Терру, восстановить репутацию семьи и продолжить заниматься наукой. Со скипетром ты смог бы это сделать. - Хотел. Я об этом мечтал, - кивнул Старк и вдруг резко соскочил с космолета, устремив на Ами горящий взгляд. – В детстве. Когда не понимал всего произошедшего. Я, как и отец, мечтал изобрести что-то уникальное, сделать фантастическое открытие и с ним триумфально вернуться, утерев всем нос. А сейчас я хочу мести! Чертовы Арделлы вернут то, что украли у прадеда, и поплатятся за все, как и их хозяева-рейны. Они поплатятся, Ки, помяни мое слово! Глаза Тони горели, он возбужденно теребил края жилета, неосознанно притопывая ногой. Ами ни понаслышке знала, что за фасадом невозмутимости и педантичности в Тони сокрыта деятельная натура, но еще ни разу ей не доводилось видеть в его глазах столь злой огонь. - Ты бредишь, - покачала она головой, отступив на шаг назад. Впрочем, настроение Старка в этот вечер менялось с невероятной быстротой. - Он проснулся спустя тысячи лет! Понимаешь? Это – знак. Знак того, что возмездие близко! Нет, это – подарок судьбы! – воскликнул он и, схватив Ами за руки, закружил ее в варварском вальсе. Что касается самой Ами, то она не могла разделить переполнявшего Тони восторга. Вырвавшись из его объятий, она оправила комбинезон и постаралась сосредоточиться на главном: причины, риски и меры. - Как ты узнал, что скипетр признает Хиддлстона? - Никак. Я лишь предпринял очередную формальную попытку, как ранее с Крисом и Сиром. Сам не знаю, для чего, - Старк грустно вздохнул и подтолкнул гостье стул. - Наверное, я так отчаялся, что уже готов был совать его в руки всем без разбора. - Но как он к нему попал? – спросила Ами, и тут же поняла глупость вопроса. - Ты же понимаешь, что чудес не бывает. Мне пришлось немного этому поспособствовать. Да еще и провернуть все так, чтобы не вызвать подозрений, словом, я отменно потрудился. Считай меня своим маленьким волшебником. – Тони зажмурился и широко улыбнулся. - Черт, как мне это нравится! Ами же не спешила радоваться: ситуация была опасной и, хуже того, неуправляемой. Тони никогда не заботился ни о чьем благе, помимо своего собственного, и она никогда не сомневалась в том, что ему хватит безумия на любую авантюру, но ранее ничего подобного просто не происходило. Если бы ей было известно, чем является то подспорье Хиддлстона, она бы разгадала игру и приняла бы меры, чтобы избавить его от этой проклятой вещи. Случившееся было поистине невероятным, сродни фантастике, которую как жанр Ами презирала, а мысли в ее голове кружились подобием урагана. - Почему активатором оказался именно Хиддлстон? – нахмурилась она: отсутствие однозначных ответов раздражало. - Ты сам сказал, он не рейн. - Видимо, набор его генов наиболее приближен к тому, что был задан скипетру в качестве ориентира, - равнодушно пожал плечами Тони: очевидно, этот вопрос его не слишком занимал. Ами же все еще не могла сложить всю картину воедино. - Скипетр активировался, но адмирал Хиддлстон не рейн, - медленно произнесла она, присев на предложенный стул. - Зато внутри него рейн со всеми вытекающими, - дьявольски улыбнулся Старк. – Знаешь, если бы была возможность заполучить в себя ребенка рейна, я бы даже подставил ублюдку свой зад. Жаль, генетика у меня не столь насыщенная, как у его превосходительства. Ами резко втянула воздух: в голове ее оформилось неприятное понимание. - Откуда тебе это известно? – ощетинилась она. - Прости, дорогая, но после того, как Ходденс принес радостные вести, я был вынужден устроить слежку за нашим галактическим героем, - потупился Тони, усиленно изображая невинность. – И не зря! Оказывается, у него столько секретов! - Ты посмел сунуться в мою лабораторию? – взревела Ами, вскочила и, схватив обеими руками стул, замахнулась им на Старка, безмятежно глядевшего на нее снизу вверх. - Ну что ты, дорогая. К чему тягать такие тяжести? Я всего лишь разместил в неприметном месте свой следящий глаз. Должен же я был узнать хоть немного больше о его превосходительстве. Ведь на тебя в этом плане рассчитывать не приходится. Не тревожься, после отбытия Хиддлстона мой маленький шпион дезактивировался, так что можешь продолжать заниматься своими скучными делишками в обстановке полной изоляции. - Да ты хоть понимаешь, что натворил? – крикнула она. - Ты же сам показывал мне те записи прадеда Филиппа: отныне обратного пути нет. Скипетр обрел того, в чьих руках он может функционировать, программа запущена, и теперь он не отпустит адмирала. Даже рейнам на Фаоре не удалось изменить заложенный в нем алгоритм, а Том – не рейн, он не обладает достаточной генетической структурой, чтобы управлять такой мощью! Хоть Ами при прочих равных всегда была склонна полагаться на самый пессимистичный сценарий из возможных, это отнюдь не являлось преувеличением. По сути, скипетр был тем же дроидом, но крайне высокотехнологичным, его отличительной особенностью следовало назвать возможность интеграции с сознанием владельца, чего ни до, ни после наукой ни одной из рас достигнуто не было. Его конструкция была столь сложна, что даже Старкам не удалось расшифровать ее код. Скипетр активировался, отзываясь на определенный генетический шифр или приближенный к нему, который, очевидно, идентифицировал в Хиддлстоне при физическом контакте. Но Том не был рейном, а значит, даже несмотря на находившийся в нем эмбрион, не мог в полной мере управлять этим устройством со всеми вытекающими негативными последствиями. Из известных ей фактов следовало, что скипетр в дальнейшем или полностью подчинит его, или, если он будет сопротивляться его влиянию, убьет. Именно поэтому в свое время Адриант, имея опыт своих предшественников, приведший к гибели его расы, не пожелал продолжать поиски столь опасного артефакта на Фаоре, сосредоточившись на создании постземного государства. Тони же явно не был сторонником первого терранского правителя постземной эпохи. - Рейны были алчными, жалкими идиотами и погибли как идиоты. А Адриант еще хуже, потому что он трус и слабак, - презрительно фыркнул он. – Предпочел спрятаться в Терре и стать божеством для низших, отсталых существ вместо того, чтобы попытаться обрети истинную мощь. С этим можно было бы поспорить: по мнению Ами, Адриант явно знал, что делал. Тони был прав: рейны вовсе не являлись теми праведными эфемерными существами, которыми их было принято описывать. Пожалуй, жажда власти была им свойственна не в меньшей степени, чем людям, это и привело их к самоистреблению. Пожалуй, в чем-то судьбы планет – прародителей двух рас были схожи: их обеих уничтожили их же обитатели. Исходя из имевшихся скупых сведений, Ами имела основания предполагать, что отнюдь не скипетр был повинен в гибели Фаора, а рейны, перебившие друг друга в стремлении завладеть им любой ценой, даже несмотря на то, что они в силу генетического вырождения уже не могли контролировать этот опасный артефакт. Адриант как единственный уцелевший, разумеется, все это наблюдал, а потому не желал становиться марионеткой и переборол врожденную тягу всех представителей своей расы к скипетру, что вызывало у Ами уважение. А сейчас эта кровавая, проклятая вещь грозила уничтожить не только благородного и порядочного человека, но и всех потомков землян. - Том не идиот, и не трус, но ты обрек его на гибель! - Кем-то всегда приходится жертвовать, - равнодушно пожал плечами Старк. – Предпочтительнее, чтобы это было не способное на что-либо повлиять отребье, но порой под раздачу попадаются и лучшие из нас. Что поделать, закон жизни суров. В конце концов, отец Тома был ученым и погиб ради своих изысканий, поэтому он должен меня понять. - А как же, - скептически фыркнула Ами. - Мне казалось, он тебе нравится. - Так же, как и тебе. Я бы попробовал завязать с ним что-нибудь для разнообразия. Но когда я выяснил, какую ценность он представляет, мои планы на него, как ты понимаешь, изменились. - Не говори глупостей, - отмахнулась Ами, пытаясь выиграть время и придумать, что еще следует выведать, пока брат был расслаблен и готов отвечать. – Адмиралу Хиддлстону по объективным причинам была нужна моя помощь, и я могла ее оказать. - Да, это будет серьезная утрата, но к пешкам привязываться нельзя, запомни. Я верю в Тома. И я рассчитываю на то, что, прежде чем скипетр убьет своего активатора и вновь погаснет на века, наш дипломат, находясь под его властью, успеет разнести половину Терры. А может, если повезет, еще и спровоцирует новый конфликт с наутами, пятилетний срок их вынужденной изоляции вот-вот истечет, и вряд ли они продолжат смирно сидеть в своем углу. Во всяком случае, мой дражайший друг из столицы придерживается такого мнения. Как говорили древние, на руинах построить новое царство легче всего. - Древние поубивали друг друга, спровоцировали уничтожение своей планеты, и благодаря им люди едва не вымерли как вид. Достойный пример для подражания. Кстати, твой ручной ворон оценит твои планы? Однажды напившись, Тони проговорился о том, что делит постель с кем-то из Арделлов, и хоть это было похоже на бред, Ами почему-то поверила. Раньше она предпочитала это игнорировать, но сейчас не могла промолчать. - Ты его не знаешь, - высокомерно вздернул нос Тони и отвернулся. – Я не комментирую твою личную жизнь, будь добра, не суй нос в мою. - Вряд ли он согласится с уничтожением своей семьи, - продолжила Ами. - И что ты с ним будешь делать? - Не знаю. Посажу в клетку и буду использовать для своих низменных порывов, - отмахнулся Тони. - Пойми, прадед Фил и наши предки до него ведь не просто так скрывали скипетр от рейнов. Они хотели пустить его в ход, просто ждали возможности. И вот она подвернулась. Неужто ты не рада? - Если бы они знали, как пустить его в ход, не сбежали бы, поджав хвост, - резко заметила Ами. – И не сбрасывай со счетов Криса. Если он опознает скипетр, непременно раскрутит цепочку и, докопавшись до сути, спустит с тебя шкуру. - Для этого нужны работающие мозги, а у него они законсервированы выпивкой, - фыркнул Тони. – Он держал скипетр в руках и ничего не заметил, значит.. Знаешь, я понятия не имею, что это значит, кроме того, что у Криса, как и всех его предков, включая обожествляемого Адрианта, уровень вырождения не позволяет скипетру идентифицировать его как носителя. А если свершится чудо, и он что-то прознает.. Что ж, тем хуже для него. Я располагаю сведениями о его грешках, да таких, что Джек разорвет его в клочья. Вот уж кем я абсолютно не дорожу. Последние слова, казалось, пробили в сердце Ами дыру. Отшвырнув стул, который все еще держала в руках, она молча направилась к выходу. Возможно, следовало задержаться и попытаться получить больше информации, но у нее уже не было сил наблюдать за монстром, принявшим личину ее брата. На половине пути в спину ей донесся мягкий смешок. Остановившись у самой двери, она резко обернулась. - Только не воображай, будто ты умнее меня. - Ты мне угрожаешь? - Ну что ты, сестренка, - улыбнулся Тони. – Но подумай, вдруг с нашим дражайшим адмиралом что-то произойдет, и ему потребуется твоя помощь, а ты не сможешь ему ее оказать? Будет досадно, не правда ли? Покачав головой, Ами без слов покинула мастерскую. Впереди у нее была бессонная ночь. Тони же подхватил бутылку вина, довольно потер руки и постучал по остову конструкции, уже не возбуждавшей его интереса. - Я так долго ждал этого, что почти утратил надежду. Что ж, Хиддл, не подведи.