Третий лишний

Проснувшись, Куникида ощутил головную боль, сухость во рту и всепоглощающее облегчение. «Ну и приснится же», — мысленно фыркнул он. Чем Дазай его вчера отравил? Какое пойло могло вызвать столь нелепые кошмары? Накахара Чуя — убийца, мафиози, один из самых страшных людей в Иокогаме — и его родственная душа. Да уж, надо было воображению так разыграться. Воистину, подсознание скрывает множество тайн. В какое-то мере, это даже смешно, снисходительно подумал Куникида. Протянул руку, взял с тумбочки телефон. Выключил звонящий будильник и с удивлением увидел е-мейл от Фукузавы. Неужели новое задание? Подслеповато прищурившись, Куникида поднес экран к лицу, пробежался глазами по строчкам и непонимающе заморгал. Фукузава был немногословен: выразил в надежду на то, что «это неожиданное открытие не слишком его потрясло» и дал ему выходной — уладить «личные дела». И вот тогда Куникиде стало не до смеха.

***

— Надеюсь, ты хорошо отдохнул, — вместо приветствия сказал Дазай следующим утром, когда Куникида переступил порог Детективного агентства. — Дазай, ты… — Куникида машинально поднял взгляд на настенные часы. Потом посмотрел на Дазая. И снова на часы. До начала рабочего дня оставалось целых десять минут. — ...не опоздал, — растерянно закончил он. Невероятно. Куникида на всякий случай протер очки, но картина, представшая перед глазами, от этого не поменялась. Дазай был все там же — на своем рабочем месте, где сидел, откинувшись на спинку стула и положив ноги на стол. Моргнув, Куникида направился прямиком к кофейнику. С одной стороны, он был рад, что его усилия привить Дазаю дисциплину наконец-то увенчались успехом. С другой стороны, внезапная пунктуальность настораживала и могла быть признаком приближающегося конца света, цунами или там, землетрясения. Налив себе чашку кофе, он сел напротив Дазая и придирчиво осмотрел. Ничего в его облике не предвещало катастрофы. Нет, Дазай выглядел как всегда, разве что более устало. Похоже, он не спал, а если и спал, то в той же рубашке, которая сейчас была на нем. — Я работал до поздней ночи, — отозвался Дазай, когда Куникида озвучил свои мысли, взъерошил и без того встрепанные волосы и зажмурился. — Чему ты так удивляешься, Куникида-кун? Одним приходится вкалывать, пока другие с головой бросаются в любовные приключения. — Я не… — возмутился Куникида, но оборвал себя на середине фразы. В конце концов, в словах Дазая была доля истины. — Ладно, неважно, — он подул на кофе, отчего стекла очков тут же запотели, и осторожно глотнул. — Работал до поздней ночи? Мы еще в четверг закрыли последнее дело. Приоткрыв один глаз, Дазай с любопытством посмотрел на Куникиду. — Ты забыл о том, что директор просил подготовить отчеты для госдепартамента? Похоже, любовь совсем вскружила тебе голову, — театрально вздохнув, Дазай развел руками. — Как безответственно с твоей стороны. От возмущения Куникида поперхнулся и чуть было не выпустил чашку из рук. К счастью, не выпустил, но вот половину содержимого расплескал. Дазай тут же схватил бумаги, чтобы те не запачкались, и переложил на другой конец стола. Куникида тем временем достал из ящика салфетки и принялся вытирать брюки, чувствуя, как от раздражения дергается глаз. Куникиду не отчитывали с детства, с тех пор, как в семь лет он вытащил из микроволновки магнетрон, пытаясь доказать теорему Ферма. И вот, теперь ему приходится выслушивать, как Дазай, человек, чье второе имя — разгильдяйство, говорит ему про ответственность! — К слову о любви, — продолжал тем времен Дазай, — ты решил, что будешь делать? — А тебе-то что? — раздраженно отозвался Куникида. Потеряв надежду оттереть с брюк кофейное пятно, он выбросил салфетку в корзину для бумаг. — А то, что мне, твоему напарнику, печально видеть, как любовные переживания отражаются на работе. Куникида сжал чашку с такой силой, что ему показалось, она сейчас треснет. — Я разобрался с проблемой. Брови Дазая удивленно поползли вверх. — Неужели пора приносить соболезнова… в смысле, тебя уже можно поздравить? Ты поговорил с Чуей? Куникида отставил чашку в сторону и сцепил руки в замок. — Нет. Я осознал, что мне нужно подготовиться к разговору, и предпринял соответствующие действия, — наконец сказал он. Дазай прищурился и опустил ноги со стола. — И какие же? Куникида не торопился с ответом — знал, что за ним последует, — но потом все-таки вытащил из кармана книгу, на которой яркими желто-розовыми буквами было написано «Родственные души для чайников». Присвистнув, Дазай повертел книгу в руках и раскрыл наугад где-то в середине. Откашлялся и начал читать вслух: — «Родственная душа — это тот, у кого есть ключи от наших замков, и тот, к чьим замкам подходят наши ключи». — С каждым словом его голос звучал все напряженнее, и все же он продолжал: — «Когда мы чувствуем себя настолько в безопасности, что можем открыть наши замки, тогда наши самые подлинные “я” выходят навстречу друг другу, и мы можем быть полностью и искренне теми, кто мы есть». — Наконец не выдержав, Дазай согнулся пополам и расхохотался. — Подумать только, как глубокомысленно! — выдавил он, захлебываясь от смеха. Нахмурившись, Куникида попытался забрать книгу, но Дазай тут же спрятал ее за спину. — Подожди, Куникида-кун, я еще не дошел до самого любопытного. Так, где это было? «Родственная душа — это человек, который присутствует в вашей жизни для того, чтобы вас учить, обогащать и подталкивать к совершенствованию самого себя. Родственная душа заставляет вас чувствовать себя целостной личностью, словно все пазлы сложились в единую картину». Ну так как, Куникида-кун? Уже чувствуешь себя целостной личностью? — Не ерничай, — сухо отозвался Куникида. — В этой книге много советов, которые могут пригодиться. — Это еще каких? А, вот, вижу. «Счастливые пары всегда ищут близости. Хотите продемонстрировать заботу? Тогда возьмите свою половинку за руку, если у вас свидание в ресторане или обнимите за талию, если вы на прогулке», — Дазай фыркнул. — Так и вижу, как ты сгибаешься в три погибели, чтобы обнять коротышку. «Поцелуйте во время похода по магазинам, отвлеките от бытовых дел нежным прикосновением к шее. Будьте со своим любимым здесь и сейчас. Если партнера нет рядом, то звоните ему как можно чаще. Покажите, что не забываете о нем ни на секунду». Знаешь, Куникида-кун, это больше похоже на советы из разряда «Как избавиться от партнера за десять дней». — Дазай, — начал Куникида, чувствуя, как терпение медленно, но верно истощается, — автор этой книги — известный психолог, специализирующийся на проблеме родственных душ. Уверен, что благодаря ее советам я... — Я сказал «за десять дней»? Забудь. Нормальный человек сбежит после трех. Так, а дальше тут что? «Если вы подобно воздушному шарику движетесь вверх, очень велика вероятность того, что вы нашли нужного человека». М-м-м, надо же, а тут они попали в точку. Куникида-кун, если ты вдруг начнешь двигаться вверх, то это будет означать, что твой... кхм… суженый развлекается с гравитацией. Раздалось негромкое покашливание, и Дазай замолчал. Они с Куникидой одновременно обернулись на дверь, откуда донеся звук. На пороге стояла миниатюрная девушка и нерешительно переводила взгляд между ними. — Простите, — сказала девушка. — Это же Детективное агентство? — Именно, — Куникида поднялся, поправив очки. Девушка с облегчением вздохнула и улыбнулась. — Хорошо. А то я услышала ваш разговор и решила, что попала в брачное бюро. — Нет-нет, вы пришли по адресу, — расплылся в улыбке Дазай. — Вы, наверное, Юмено-сан? Прошу вас, садитесь. — Он приглашающе махнул рукой. Девушка послушно прошла в помещение и осторожно села на самый краешек стула для посетителей. Она явно волновалась: нервно покусывала нижнюю губу, теребила в руках ремешок сумочки и, казалось, с трудом сдерживала слезы. Несколько секунд в кабинете стояло молчание. Когда Дазай понял, что та не решается начать разговор, он сделал это сам: — Итак, по телефону вы сказали, что ваш парень исчез. Куникида перевел взгляд с Дазая на девушку, Юмено, и достал из нагрудного кармана блокнот. При мысли о работе он почувствовал воодушевление. Он надеялся, что новое задание поможет ему выкинуть из головы проблему, нависшую над ним дамокловым мечом, и хоть какое-то время не думать о родственных душах. Впрочем, первые же слова Юмено разбили его надежды в пух и прах. — Да. Каору — моя «родственная душа», мы встречаемся уже полтора месяца. Но два дня назад он исчез. С тех пор я места себе не нахожу. В полиции сказали, прошло слишком мало времени, чтобы начинать официальный розыск. Поэтому я решила обратиться к вам. Пожалуйста, найдите моего Каору! — На глазах у нее выступили слезы. — С чего вы взяли, что он пропал? — спросил Дазай. — Может просто встретился с друзьями, например, и забыл о времени. Так бывает. Куникида подумал, что подобное случается лишь с повесами и пьяницами вроде Дазая, но промолчал. — Не с моим Каору! — отрезала Юмено. — Он ведь знает, что я буду волноваться. Когда мы начали жить вместе, он задержался на работе и не отвечал на звонки. У меня едва сердце не остановилось, пока бежала до его офиса! — Непривычные физические нагрузки и не к такому приводят, — пробормотал Дазай чуть слышно. — Нам нужно больше информации, — одновременно с ним, но на тон громче сказал Куникида, доставая из нагрудного кармана блокнот. — Расскажите о нем все, что знаете. — Да, конечно, — кивнула Юмено. В следующую секунду ее взгляд упал на обложку книги, которую Дазай все еще держал в руке. — О, вы тоже читаете эту книгу? Она прекрасна, правда? В ней столько хороших советов! Все время ими пользуюсь. Дазай бросил на Куникиду многозначительный взгляд и негромко сказал: — Пожалуй, это многое объясняет.

***

Дело оказалось более чем заурядным. Дазай с Куникидой раскрыли его за два часа, полтора из которых потратили на то, чтобы добраться до дома Юмено. На месте они обнаружили, что окно ванной комнаты выходит прямиком на пожарную лестницу. Ею и воспользовался жених Юмено, когда решил сбежать. Почему и как его вернуть — это уже совсем другие вопросы. К счастью, Детективного агентства они не касаются. Их обязанности заканчивалась поиском беглеца. — Что ж, Куникида-кун, теперь дело за малым, — сказал Дазай, хлопнув Куникиду по плечу. — Тебе лишь остается заглянуть в госдепартамент и выяснить, где живет наш коварный соблазнитель. К слову, мне даже жаль этого бедолагу. Надо же было связаться с такой прилипчивой девушкой! А я, пожалуй, отправлюсь на заслуженный отдых, — Дазай широко зевнул. — Стоять! — рявкнул Куникида. — Какой отдых, до конца рабочего дня еще три с половиной часа! — Во-первых, я вчера без продыху работал, пока ты прохлаждался, — Дазай поднял палец и, не обратив внимания на слова Куникиды: «Ты об этом до конца жизни вспоминать будешь?», продолжил: — Во-вторых, сам знаешь, Шикибу-чан расстраивается, когда я прихожу. Лучше тебе съездить одному. — Ну еще бы она не расстраивалась! Сколько раз ты предлагал ей парное самоубийство? Восемь? Мурасаки-сан святая, раз до сих пор не прибила тебя степлером или еще чем! — Что за кровожадные мысли, Куникида-кун? И неужели ты ведешь счет моим поражениям? Как это низко, я ранен до глубины души! — притворно вздохнул Дазай и схватился за сердце. В игре на публику ему не было равных, но Куникида не поверил ни слову. Если бы Дазая так легко можно было ранить, он давно бы обзавелся нормальным напарником. Куникида хлопнул его блокнотом по макушке. — Кончай паясничать и поехали. — Не распускай руки! Хотя бы не при всех! — громко сказал Дазай и отшатнулся, отчего широкий рукав плаща соскользнул, являя окружающим забинтованное предплечье. Куникида закатил глаза: на них начали оглядываться, послышались перешептывания. — Дазай! — грозно произнес Куникида, но потом вздохнул и сдался: — Ладно, проваливай уже. Я закончу работу сам. — О, отлично. — Дазай одернул плащ и растянул губы в лучезарной улыбке. — Знал, что на тебя можно положиться, напарник. С этими словами он подмигнул и растворился в толпе так быстро, что Куникида даже ответить ничего не успел. Покачав головой, он отправился в госдепартамент.

***

Дождавшись тихого «войдите», Куникида открыл дверь и вошел в кабинет. — Извините за беспокойство, Мурасаки-сан, — сказал он. Сидящая за компьютером девушка лет двадцати пяти подняла взгляд и улыбнулась, отчего ее неяркое лицо вдруг стало почти красивым. С Мурасаки Шикибу Куникида познакомился во время очередного визита в госдепартамент. Поначалу знакомство не заладилось (из-за Дазая, который не мог пройти мимо девушки, не предложив той парное самоубийство). Но после того, как Детективное агентство выручило Мурасаки из трудной ситуации, девушка оттаяла — по крайней мере, по отношению к Куникиде — и теперь помогала, когда он нуждался в информации. — Здравствуйте, Куникида-сан, — Мурасаки поправила очки в серебристой оправе и склонила голову набок. — Полагаю, вы ко мне по делу? Плотно закрыв за собой дверь, Куникида подошел к столу в нескольких словах объяснил ситуацию. Мурасаки потеребила кончик длинной черной косы. — Мне нужны полное имя и дата рождения, — сказала она. Куникида вытащил из кармана блокнотный лист, на которым была записана вся имеющаяся у него информация. — Думаю, это займет не более пяти минут. А вы пока садитесь, — Мурасаки указала на стул, стоящий у ее стола и, помедлив, добавила: — Хотите, я включу телевизор, чтобы вам не было скучно? Куникида кивнул. Он не горел желанием смотреть телевизор, но знал — Мурасаки, хоть и не умеет поддерживать светский разговор, чувствует себя неловко в тишине. Тем более странно то, что она не терпела присутствия Дазая — тот мог и мертвого заговорить до новой смерти. Мурасаки взяла со стола пульт, включила телевизор, висящий на противоположной стене, и тут же перевела внимание на компьютер. В кабинете было свежо и прохладно, под кондиционером шелестела листьями пальма. Из телевизора донесся высокий женский голос. — В современном обществе родственными душами принято называть людей, носящих на коже метки друг друга, — сказала ведущая, глядя прямо в камеру. «О нет, только не это», — подумал Куникида и невольно прислушался. — К тому же, надо учитывать, что около двадцати процентов умирают до встречи со своей родственной душой, — с серьезным видом продолжила ведущая. — Около пяти принципиально отвергают само понятие. Не стоит забывать о том, что примерно у восьми процентов населения по неизвестным науке причинам отсутствуют метки души, их называют «пустыми». Есть все основания предположить, что природа почему-то не создала для них пару. Наука вообще до сих пор не смогла изучить феномен, отвечающий за парные надписи. Он остаётся загадкой мироздания. И значит ли это, что люди, лишенные метки, обречены на одиночество? Куникида машинально скользнул взглядом по запястью Мурасаки, но не увидел на гладкой коже никаких надписей. Мурасаки была «пустой». Куникида и прежде это знал — Мурасаки, в отличие от некоторых параноиков, не скрывала запястья, — но сейчас, после слов диктора, ему вдруг стало ее жаль. Неужели ей всю жизнь предназначено провести в одиночестве? Потом он вспомнил, кто был его соулмейтом, и остро посочувствовал себе. Может, одиночество не так страшно, как его рисуют? — К сожалению, статус родственных душ не является гарантией счастливых отношений. По статистике за последние десять лет число разводов среди них составляет двадцать два процента, — девушка на экране грустно покачала головой, всем своим видом говоря «к чему катится этот мир». — Двадцать четыре и пять, — буркнул Куникида. Мурасаки оторвалась от компьютера и в легком замешательстве подняла глаза. — Вы что-то сказали, Куникида-сан? Куникида нахмурился. Поначалу он не собирался отвечать, но Мурасаки смотрела него с таким неподдельным вниманием, что он объяснил: — Лишь то, что согласно последним данным процент разводов среди родственных душ повысился до двадцати четырех и пяти десятых. Отложив в сторону карандаш, Мурасаки с энтузиазмом закивала: — Вы правы. Именно эти цифры предоставлены официальным сайтом. А эти так называемые новости вводят слушателей в заблуждение недостоверной информацией, — сказала она, слегка покраснев. Голос ее звучал сердито. — Возможно кому-то два с половиной процента покажутся незначительными, но… — Но два с половиной процента — это тысячи семей, — закончил за нее Куникида, одобрительно кивнув. Он редко встречал людей, которые разделяют его взгляды на жизнь. — Мурасаки-сан, неужели вы тоже интересуетесь этой темой? — Не совсем. Скорее пытаюсь быть в курсе происходящего, — мягко улыбнулась она. — Я ведь из «пустых», для меня природа не создала родственной души. А вот вам, Куникида-сан, очень повезло. Но еще больше повезло вашей родственной душе. — Почему вы так думаете? — удивился Куникида. — Ну а как же? Вы такой серьезный и целеустремленный, и точно знаете, чего хотите от жизни. Разве не эти качества ищут в будущих партнерах? — Куникида был готов побиться о заклад (хоть и не одобрял пари), что Дазай бы с этим поспорил. А еще он был рад, что отпустил Дазая домой. Иначе тот издевался бы над ним до конца жизни. — Вы правда так считаете? — спросил Куникида, отмахиваясь от воображаемого смеха воображаемого Дазая. — Конечно! — Думаю, моя родственная душа с вами не согласится, — вздохнул Куникида. — Мы с ним как будто на разных полюсах. — Для того, чтобы найти дорогу друг к другу, достаточно шагнуть вперед Куникида-сан. Как говорил Лао Цзы, путь в тысячу ли начинается с одного шага. Куникида нахмурился и поправил очки, осмысливая услышанное. В словах Мурасаки было зерно истины. По крайней мере в той части, где она цитировала Лао Цзы. — Пришел ответ на ваш запрос, — сказала тем временем Мурасаки. — Сейчас распечатаю. Она нажала на несколько клавиш, и принтер дружелюбно загудел. Мурасаки потянулась и достала лист бумаги, где была вся информация о Киришиме Каору. — Благодарю, — сдержанно отозвался Куникида. — И за помощь, и за ваши слова. Они заставили меня задуматься. Пожалуй, вы правы. Мне нужно сделать этот шаг. — Рада, если это так, — сказала Мурасаки и опустила взгляд. — Удачи, Куникида-сан.