Третий лишний

— Нам нужно поговорить, — сказал Куникида, глядя прямо перед собой — то есть, поверх головы Накахары сантиметров на двадцать. — Нет, — отрезал Накахара. Куникида нахмурился и опустил взгляд. Так вместо стены, которую он рассматривал последние пять минут, он видел Накахару. Тот стоял, скрестив руки на груди, и, судя по выражению лица, к беседе расположен не был. — Нет? — переспросил Куникида. — Нет, — повторил Накахара и с нарастающим раздражением продолжил: — Не знаю, что ты там себе навоображал, но мне с тобой говорить не о чем. Куникида снял очки и протер стекла, пытаясь выиграть немного времени. Разговор напоминал сцену из какой-нибудь дорамы, что несколько сбивало с толку. Куникида не знал, что сказать, чтобы происходящее не стало еще большим фарсом. — Членам Вооруженного детективного агентства запрещается вторгаться на нашу территорию без предварительной договоренности, — вмешался появившийся будто из ниоткуда Акутагава, а потом широкими шагами пересек холл и встал позади Накахары. Ни дать, ни взять — телохранитель. Куникида откашлялся и, чуть замявшись, ответил: — Я... по личному вопросу. Перешептывания вокруг усилились — кажется, кто-то даже сдавленно хихикнул. Накахара злобно зыркнул по сторонам. Разговоры тут же стихли; зашелестели бумаги, застучали клавиши клавиатуры, и Куникида невольно восхитился. Что ни говори, а в мафии, судя по всему, дела с дисциплиной обстоят куда лучше, чем в агентстве. Впрочем, несмотря на имитацию деятельности, присутствующие с прежним интересом наблюдали за разворачивающейся на их глазах драмой. Куникида нахмурился. Он не хотел стать посмешищем — еще большим посмешищем, чем уже стал, явившись сюда — пусть даже от этого и зависело его личное счастье. Видимо, Накахара разделял его чувства, потому что недовольно цыкнул и, вздохнув, сказал: — Иди за мной. — И направился к одной из боковых дверей. Не оборачивался — видимо, был уверен, что Куникида последует за ним. Так оно и было. Боковая дверь вела в длинный коридор, заканчивающийся выходом на улицу — к грузовым контейнерам с китайскими надписями. Куникида оглядел их с подозрением: как раз на днях прошли слухи про партию оружия, которую должны были доставить из Гонконга. А что, если... Перехватив его взгляд, Накахара рявкнул: — Даже не думай, — и, привалившись к одному из контейнеров, снова сложил руки нагруди и сказал: — Итак. Он выжидающе замолчал. Видимо, решил передать инициативу Куникиде. Что ж, Куникида был к этому готов. — Думаю, — откашлявшись, начал он, — что мы оба были не совсем готовы к подобному повороту событий. — Не совсем готовы? — выгнул бровь Накахара. — Совсем не готовы, — признал Куникида. — Но мы должны стойко принять удар судьбы, как и полагается двум взрослым людям. Думаю, начать стоит со знакомства. — Он сделал паузу на случай, если Накахара захочет что-то сказать. Но Накахара упрямо молчал. Под его взглядом Куникида почувствовал себя не очень уверенно. Он снова откашлялся и достал блокнот. — Пожалуй, мы могли бы пообедать, я свободен в среду с половины третьего до пяти. Или в четверг с двенадцати пятнадцати до тринадцати тридцати… — Я не собираюсь с тобой обедать. — Занят и в среду, и в четверг? — Куникида уставился в свое расписание, прикидывая, сможет ли выкроить время в пятницу. — Занят всегда! — раздраженно буркнул Накахара. — С чего ты вообще взял, что я собираюсь тратить на тебя время? В нашей организации всегда есть чем заняться. — О, не сомневаюсь. И благодаря вашим махинациям работа у нас никогда не переведется! — возмущенно заявил Куникида и взмахом указал на контейнеры. Накахара угрожающе прищурился, и Куникида понял: разговор принимает не тот оборот, на который он рассчитывал. Он всего-то собирался встретиться с Накахарой и договориться о свидании. Но что-то пошло не так — а ведь Дазая даже рядом не было! — Ладно, — вздохнул он. — Наше знакомство не заладилось, но только от нас зависит то, как сложится дальнейшее общение. — С чего ты взял, что у нас будет «общение»? — Потому что мы предназначены друг другу судьбой. — С чего ты взял?! Ты видишь меня во второй раз в жизни! Мы ведь даже не знакомы! — Предлагаю исправить это. За обедом. В среду или в четверг. Но если ты занят, то могу попытаться выкроить время в пятницу. — Куникида снова заглянул в свой блокнот. — Скажем, полчаса. Он достал ручку и черкнул пометку: «обед с Накахарой», передвинув пункт «генеральная уборка» на четверг. Накахара оторопело посмотрел на Куникиду, потом на блокнот, в котором значился подробный распорядок дня, и снова на Куникиду. Моргнул раз, другой, будто не верил в происходящее и надеялся проснуться. Потом расхохотался. — Ладно. Хватит. Дазай, этот ублюдок, уже достаточно повеселился за мой счет. Возвращайся к нему и скажи, чтобы в следующий раз он придумал что-нибудь поинтереснее. — Причем тут Дазай? — Это так в его стиле! И в чем заключался план? — Накахара бросил на Куникиду презрительный взгляд. — Ты должен был прикинуться моим соулмейтом и втереться в доверие? Да уж, разговор с широкой и светлой дороги опять свернул на кривую тропинку. И виноват в этом был снова Дазая. — Дазай здесь совершенно не причем, — поспешно сказал Куникида, пытаясь исправить положение. — Он, конечно, ужасный напарник, и иногда мне хочется его придушить, но он не имеет никакого отношения к нашим меткам. — Да ну? Если бы не этот придурок, мы бы вообще не встретились! — Вообще-то, учитывая особенности твоего… — Куникида запнулся, — м-м-м, рода деятельности, наша встреча так или иначе все равно бы состоялась. Возможно, не в то время и не в том месте. И, признаюсь, я бы и правда хотел встретиться с тобой при других обстоятельствах, — «и услышать слова, которые не стыдно было бы показать людям», — мысленно добавил Куникида. — Но повторяю: Дазай не имеет отношения к нашей… ситуации. — Хочешь сказать, это не он надоумил тебя явиться сюда? — Он посоветовал мне сделать прямо противоположное, — отозвался Куникида. — При всей своей проницательности, Дазай совершенно не разбирается в отношениях. Только псих стал бы к нему прислушиваться. — И что же он посоветовал? — Сбежать, — пожал плечами Куникида. — Сбежать? — переспросил Накахара. Впервые с начала разговора в его голосе промелькнул интерес. — Он так и сказал? — По крайней мере, он заявил, что на моем месте именно так бы и сделал, потому что ты абсолютно невыносим, да и эта твоя дурацкая шляпа... Куникида оборвался на полуслове. Пожалуй, это информация — не совсем та, которую следует сообщать своему соулмейту. К тому же, ему привиделось, что глаза Накахары полыхнули алыми огоньками. Накахара закусил губу и сжал кулаки, да так крепко, что черные кожаные перчатки жалобно скрипнули. Казалось, даже воздух потяжелел. Впрочем, спустя мгновение это ощущение пропало, растворилось, словно сигаретный дым в сумерках. Накахара глубоко вдохнул и разжал кулаки. — Номер, — сказал он. — Какой номер? — Твой, кретин, — синие глаза смотрели холодно. — Мне нужен твой номер телефона. Пятница, в восемь. Место сообщишь по смс. — Но… — сказал Куникида. Он не был готов к таким резким переменам планов, впрочем… Компромиссы — залог хороших отношений, напомнил он себе, и вытащил визитку. Накахара не глядя сунул бежевый прямоугольник в карман и сказал. — Вот и отлично. А теперь — тебе пора. Я провожу, — и быстрым шагом направился в ту же сторону, откуда они пришли. Куникиде не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

***

— Хм-м-м, — глубокомысленно протянул Дазай. — Ты все еще можешь ходить, как я погляжу. Видимо, разговор с Чуей прошел неплохо? Этот чертов бездельник снова торчал в кафе вместо того, чтобы заниматься расследованием. О чем Куникида не преминул ему сообщить. — Как я могу работать, когда у моего драгоценного напарника разыгралась жизненная драма? — трагично вопросил Дазай. — Никакой драмы, даже не рассчитывай. Куникида быстрым шагом направился в сторону лестницы, Дазай засеменил рядом, все время пытаясь забежать вперед и заглянуть ему в лицо. — Что, даже не поделишься? — Нет. — Вот уж не думал, что ты такой скрытный, Куникида-кун. Впрочем, я могу понять нежелание рассказывать о неудачах на любовном фронте… У Чуи напрочь отсутствует сострадание и уважение к чужим чувствам. — Если у кого и отсутствует само понятие уважения, так это у тебя, Дазай, — отозвался Куникида. Дазай, который путался под ногами, раздражал безмерно. — Ку-ни-ки-да-кун! Ну расскажи-и… Пожалуй, теперь Куникида понял смысл выражения «иногда проще дать, чем объяснить, почему нет». В целом, решил он, ничего страшного не произойдет, если он расскажет Дазаю о случившемся. — Мы договорились поужинать в пятницу, — сообщил Куникида, усаживаясь за стол и перебирая документы. — Вот как, — отозвался Дазай и, чуть помедлив, устроился напротив. — Что ж, раз ты зашел так далеко… Полагаю, мне ничего не остается, кроме как подготовить тебя. — Подготовить? — скептически переспросил Куникида. — Дазай, уверяю тебя, я уже бывал на свиданиях. Я знаю, как все происходит. — Готов поспорить, ты еще никогда не был на свидании с членом мафии. К тому же, Чуя — самый худший вариант. Пожалуй, — задумчиво протянул Дазай, потирая подбородок, — даже с Акутагавой было бы меньше хлопот. Но вот Чуе угодить трудно. С его-то запросами… — А? Какими запросами? — Знаешь, учитывая его прошлое под крылом у сестрицы Кое… Хотя нет. Это не моя тайна. О своем грязном прошлом он должен рассказать тебе сам. — О каком таком прошлом?! — Ладно, Куникида-кун, — Дазай хлопнул в ладоши, вздернул подбородок и с самым решительным видом уставился на Куникиду. — Ты — мой напарник, поэтому я, так и быть, тебе помогу. Итак, записывай. Во-первых, — он загнул один палец, — Чуя терпеть не может рок, зато любит классическую музыку — особенно Чайковского. А еще он без ума от цветов, в частности от красных роз…