Третий лишний

— Я опаздываю, — сказал Чуя, позвонив незадолго до назначенной встречи. — Буду минут через пятнадцать, самое большое — двадцать. Возникли неожиданные… дела. Повисла пауза, и на заднем фоне раздался хруст костей. Куникида поморщился. Кажется, Чуя кого-то пытал. А может, просто ломал спаржу — звук при этом получается очень похожий. Что бы Чуя ни делал, он громко вздохнул прямо в микрофон и добавил: — Извини, Куникида, — как ни странно, в его голосе и правда прозвучало что-то, напоминающее раскаяние. — Ничего, — отозвался Куникида, тронутый тем, что Чуя, кажется, искренне хотел успеть на встречу. — Я постараюсь закончить тут как можно быстрее, — заверил голос в трубке. — Мне пора. Чуя сбросил звонок прежде, чем Куникида успел сказать что-то еще. Ладно, ничего не поделаешь — работа есть работа. В целом, Куникида причислял преданность делу к достоинствам, которые бы хотел видеть в партнере. Другой вопрос, что включает в себя это «дело». Куникиде было несвойственно предаваться самообману, но сейчас он искренне понадеялся, что Чуя ломает спаржу. Чем бы Чуя ни занимался, но успел он впритык к началу сеанса. — Билеты я купил, — сказал Куникида, когда Чуя, подойдя поближе, кивнул в знак приветствия. — Идем? Если поторопимся, увидим несколько анонсов. Куникида позволил нотке раздражения проскользнуть в голос — все-таки опаздывать он не любил. Теперь придется пробираться в зал в темноте, мешая другим зрителям... — Что за фильм? — поинтересовался Чуя. — Исторический, с уклоном в фэнтези. — Интересный выбор, — отозвался Чуя, взявшись за дверь. — Не ожидал от тебя. С этими словами он скрылся в зале, а Куникида замер, пытаясь понять: его сейчас оскорбили или сделали ему комплимент? Так и не придя ни к какому выводу, Куникида покачал головой и последовал за Чуей. К счастью, фильм еще не начался. На экране показывали трейлер какого-то экшена про враждующие мафиозные кланы. Куникида видел рекламу на афише, но специально не стал брать билет на этот фильм — в его жизни и так слишком много экшена. Как и мафиози. Стоило им занять свои места, как начался фильм. Куникида то и дело посматривал на сидящего рядом Чую и с удовлетворением отмечал, что тому, кажется, нескучно. — «Никто не возвращается из путешествий таким, каким был раньше», — произнес с экрана один из героев. — Очень глубокомысленное и, главное, тонкое замечание, — донесся с заднего ряда громкий шепот. — Правда, пафоса в нем столько, что аж тошнит, но, видимо, это особенность жанра. Куникида поморщился. Он не любил умников, считающих своим долгом комментировать происходящее в фильме, да еще и так громко, чтобы их слышали все вокруг. Куникида обернулся — попросить неприятного соседа говорить тише. Свет с экрана озарил помещение, и слова застыли на языке. Дазай — а экзальтированным комментатором оказался именно он — перехватил его взгляд и, улыбнувшись, помахал рукой. — Давно не виделись, Куникида-кун. — Твою ж мать! — рявкнул Чуя — он тоже обернулся. Не то чтобы Куникида одобрял его выбор слов, но они прекрасно выражали мысль, которую он пытался сформулировать последние несколько секунд. Чуя тем временем продолжал: — А ты какого хрена тут забыл, ублюдок? Защищаешь честь своего напарника? Думаешь, я изнасилую его прямо в кинотеатре? — Странно, что в первую очередь ты упомянул об этом. Наводит на определенные мысли. Куникида тем временем обрел дар речи. — Как все это понимать? — возмутился он, поднимаясь с кресла. — Дазай, что ты здесь делаешь? — А что люди вообще делают в кинотеатрах? — отозвался Дазай в тон ему. — Понимаешь, Куникида-кун, я давно хотел посмотреть этот фильм. — А другого времени ты найти не мог? — Какого другого? — В зале снова стало темно; Куникида не видел Дазая, но по интонации почувствовал: тот выгнул бровь. — У нас сейчас столько дел, что не продохнуть. Ты первым бы прикончил меня, если бы я решил сходить в кино в рабочее время. И сядь уже, Куникида-кун, ты загораживаешь обзор. Куникида вздрогнул, вспоминая, где находится. Смущенно огляделся, опустился на место. Потом обернулся к Дазаю и зашептал: — Так пошел бы в свободное! — А его я трачу на то, чтобы устроить твое личное счастье. Неудивительно, что свободная минутка выдалась у меня тогда же, когда и у тебя, — фыркнул Дазай. Потом укоризненно покачал головой и, посерьезнев, наставительно сказал: — А вообще, не могли бы вы двое вести себя потише? Я все понимаю: конфетно-букетный период, хочется снова и снова слышать любимый голос, но имейте совесть: остальные пришли сюда кино посмотреть. И вообще: хотите миловаться — покупайте билеты на последний ряд. Вокруг одобрительно зашептались. От стыда вспыхнули щеки, и Куникида повернулся к экрану. А вот Чуя был явно не из тех, кого можно так просто смутить. — Хочешь сказать, что ты оказался в том же кинотеатре по «счастливой» случайности? В жизни не поверю. — Вы и правда всем мешаете, — шикнула сидящая рядом дама. — Не могли бы вы решить личные вопросы после сеанса? Куникида сполз ниже, жалея, что не может провалиться под землю. А лучше — переместиться на другой ее конец, подальше отсюда. Правда, тогда бы он оказался где-то в Атлантическом океане, но уж лучше барахтаться среди акул, чем иметь дело с Дазаем. Чуя тем временем возмущенно засопел, но огрызаться не стал, хотя даже в переменчивом освещении было видно, как побелели костяшки стиснутых кулаков. Несколько минут в зале стояла тишина, нарушаемая лишь положенным для любого киносеанса шумом: звуковым сопровождением фильма, хрустом попкорна, шелестом оберток. Куникида сосредоточился на сюжете: юный дровосек как раз спас таинственного незнакомца, который, судя по всему, был еще и главным антагонистом. Герои стремительно сближались, распивая вино, Чуя, казалось, остыл — по крайней мере, больше не выглядел так, будто планирует убийство. Дазай к счастью молчал, и Куникида позволил себе расслабиться. Как оказалось, напрасно. — Кстати, вы слышали, что «Тигра и Дракона» собираются номинировать на Оскар как лучший зарубежный фильм? — поинтересовался Дазай через несколько минут. Громкий вздох Чуи был отчетливо слышен даже за заунывной музыкой, сопровождавшей сцену. — Если хочешь, мы можем уйти отсюда, — предложил Куникида. Когда ответа не последовало, он оглянулся и с удивлением увидел, что Чуя внимательно смотрит на экран. Он даже подался вперед, глаза поблескивали. Похоже, происходящее его полностью захватило, и вздыхал он не от раздражения, а потому что… сопереживал героям? Пока Куникида пытался примириться с реальностью, в которой член исполнительного комитета Портовой мафии способен наслаждаться романтической сценой из откровенно среднего фильма, Чуя пришел в себя. — Вообще-то, я хочу досмотреть. Даже не думал, что будет так интересно. — Попкорн? — предложил Дазай, высунувшись между ними. — Ни в коем случае, — отрезал Куникида. — Убери. Ты хоть представляешь, сколько в нем канцерогенов? А масло, на котором... — Соленый? — перебил его Чуя. — Естественно, — фыркнул в ответ Дазай и протянул ему ведерко. Чуя подозрительно покосился сначала на Дазая, потом на ведерко и, поколебавшись, зачерпнул горсть. — Дазай, если ты загнешься от интоксикации, то очень подведешь агентство, — строго сказал Куникида. — Впрочем, это в твоем духе. Но вот от тебя, Чуя, я ожидал более ответственного подхода. Токсины разрушают организм на клеточном уровне. Если не следить за своим рационом сейчас, то через каких-то несколько лет это легкомыслие может обернуться раковой опухолью или… Куникида осекся под взглядами Чуи (недоуменным) и Дазая (насмешливым). — Мне кажется, — вдруг начал Дазай совершенно другим голосом, голосом, в котором не осталось ни следа насмешки, — или главный герой до странности похож на нашего Ацуши? Позабыв о Куникиде, Чуя уставился на экран. — Знаешь, — задумчиво ответил он секунд через двадцать, — что-то общее есть. Особенно в профиль. Вот только… — Что? — Ваш оборотень не такой м-м-м… мужественный. — Чуя, вот уж не думал, что у тебя такие специфические вкусы, — присвистнул Дазай. — Что ж, это о многом говорит. — Ой, да заткнись. — Теперь ясно, почему ты динамил ту девчушку из китайской мафии. — Ты прекрасно знаешь, почему я ее динамил! — А ведь она пять раз приглашала тебя на свидание — пять! И даже приехала в Иокогаму, чтобы встретиться с тобой. И пряталась у тебя под кроватью, когда... — Это ты прятался под кроватью! Хватит искажать факты! — Не суть, — отмахнулся Дазай. — В любом случае, это было очень жестоко с твоей стороны. — Кто бы говорил о жестокости, — пробурчал Чуя. — М? Ты как будто на что-то намекаешь. — Хватит делать вид, будто ничего не понимаешь. — Делать вид? Но Чуя, я... — Достаточно! — рявкнул Куникида в полный голос. — Если вы оба сейчас не замолчите, то нас выставят из зала, и будут совершенно правы! Дазай тут же осекся, и они с Чуей синхронно уставились на экран. Впрочем, благостное молчание продлилось недолго. Когда главный герой отправился на фестиваль, Дазай снова высунулся между кресел и наклонился к Чуе. — Ты ведь сейчас тоже подумал о Новом Орлеане? — хитро улыбнулся он. Чуя покачал головой и вздохнул. — Мы с тобой помним Новый Орлеан по-разному. — Улицы в цветах, светящиеся гирлянды на балконах — ты еще напился и принял их за прицел снайпера... — Я принял их за прицел потому, что ты сказал, что на крыше снайпер! — Нет, я тогда сказал, что крыша была бы идеальной позицией для снайпера! После этого они громко зашептались, обсуждая какое-то дело, которое расследовали в Луизиане сколько-то там лет назад — Куникида не стал прислушиваться. Он низко съехал в кресле и, вздохнув, прикрыл глаза. Что ж, по крайней мере он сделал все от него зависящее. Не прошло и трех минут, как их выставили из зала.

***

— Теперь довольны? Дазай и Чуя переглянулись и пожали плечами. Сейчас они напоминали провинившихся школьников, которых учитель поймал за курением. При этом, насколько помнил Куникида из своей недолгой учительской практики, виноватый вид еще ничего не говорит об искренности раскаяния. Вздохнув, Куникида хмуро поправил очки и сложил руки на груди. — Я могу взять билеты на следующий сеанс, — заговорил Чуя. На его щеках горел румянец — не то от смущения, не то от злости. — Чтобы нас снова выгнали? Спасибо, одного раза вполне достаточно. — Куникида-кун. Твой соулмейт сделал шаг к примирению, а ты его так грубо отшил, — укоризненно произнес Дазай. — Не думаю, что это пойдет на пользу отношениям. Куникида ответить не успел — вместо него ответил Чуя: — Заткнись. Мы и без твоих советов разберемся. Дазай, по-прежнему обнимавший большое ведерко с попкорном, усмехнулся и бросил в рот пару зернышек. — Чуя, когда это ты был в состоянии обойтись без моих советов? — Я прекрасно обходился без них четыре года! — И я искренне удивлен тому, что ты все еще жив, — развел руками Дазай, не обращая внимания на посыпавшийся на пол попкорн. — Особенно если вспомнить твои упертость и безрассудство. Про страсть к саморазрушению я вообще молчу. — Не тебе говорить о саморазрушении. — А твоя тактика? Лобовая атака да грубая сила. Все мои попытки тебя чему-то научить прошли даром. Я бездарно потратил на тебя три года! — Дазай театрально возвел глаза к потолку, напомнив Куникиде начальника, вопрошающего, за какие прегрешения ему достался такой нерадивый работник. Чуя стиснул зубы. Выглядел он так, словно вот-вот набросится на Дазая с кулаками. По правде сказать, Куникида отчасти разделял это желание. Впрочем, дать Чуе подзатыльник хотелось не меньше. К счастью, Куникида всегда умел контролировать свои порывы. — Хватит, — сказал он, потирая переносицу. — Сначала нас выгнали из зала, теперь вы собираетесь устроить драку в кинотеатре. Мне стыдно за вас обоих. Чуя глубоко вдохнул, выдохнул и ответил: — Извини. Не успел Куникида определиться с тем, как реагировать на его слова, как послышались вялые хлопки. — Подумать только! — присвистнул Дазай. — За все годы знакомства с этим коротышкой я ни разу не слышал, чтобы он извинялся. Вот что значит настоящая связь родственных душ! — Хватит ломать комедию, — сказал Куникида. — Я прекрасно знаю, что ты не веришь в связь родственных душ. — Наоборот, я всегда в нее верил. Иначе не стал бы вам помогать. — Помогать? — неверяще переспросил Чуя. — Да ты только и делаешь, что все портишь! — Ты как обычно не видишь дальше собственного носа, подставка для шляп. Это все — ну, не считая того, что нас выставили из кинотеатра, — было частью моего плана. — Какого еще плана? — Ну как же? Сначала я помог вам встретиться, потом — наладить контакт и узнать друг друга получше как с хорошей, так и с плохой стороны. — Ты бредишь, — фыркнул Чуя. Дазай смял ведерко с остатком попкорна и бросил его в урну. — Ваши отношения движутся вперед семимильными шагами. Надо же, вы впервые поссорились и Куникида-кун остался жив, — он картинно смахнул слезу. — Что ж, я проконтролировал ваше свидание и теперь могу с чистой совестью отправиться на заслуженный отдых. А то с вашими отношениями я забыл, что такое сон. «Не ты ли сегодня полдня продрых на диване в приемной?» — хотел было спросить Куникида, но Чуя его опередил: — «Совесть»?! Ты вообще знаешь, что это такое? — Надеюсь, я буду почетным гостем на свадьбе, — продолжил Дазай, словно не слыша. — Счастливо оставаться, голубки. Сунув руки в карманы плаща, Дазай, беззаботно насвистывая, направился к выходу из кинотеатра.