Третий лишний

— Санкей-Эн? Что, серьезно? — поинтересовался Чуя, скептически выгнув бровь. Куникида кивнул. В конце концов, вряд ли прогулка по саду Санкей-Эн обернется катастрофой. Точнее — большей катастрофой, чем предыдущие свидания. Для этого придется очень постараться, мрачно подумал Куникида, вспомнив поход в музей, а потом с содроганием подумал, что для Чуи с Дазаем, пожалуй, нет ничего невозможного. — Что, серьезно? — повторил Чуя и фыркнул так громко, что обернулись прохожие. Куникида неловко переступил с ноги на ногу, не сразу осознав, что это не ответ на его мысли. — Предлагаешь гулять, словно парочка влюбленных подростков, — продолжил Чуя с нескрываемым презрением, — а вместо музыкального сопровождения у нас будут ехидные комментарии Дазая? Спасибо, я пас. Куникида, тебе еще не надоело таскаться повсюду с дуэньей? Боишься, что я тебя обесчещу? Куникида вспомнил о почти-поцелуе в музее и поморщился, проглатывая замечание о том, что опасения такого рода были бы вполне обоснованными. — Сегодня Дазай нам не помешает, — отозвался Куникида, поправив очки. — Они с директором Фукузавой уехали в… — он вовремя опомнился и осекся. Единение душ — это, конечно, хорошо, но не стоит забывать о том, что Чуя состоит в противоборствующей (несмотря на мирный договор) организации. — Уехал он, в общем. — Серьезно? — неожиданно посветлел лицом Чуя и широко улыбнулся. — Надеюсь, надолго? Это нужно отметить! Есть у меня бутылочка вина, которую я берег для особого случая… — Сегодня среда, — перебил Куникида, нахмурившись еще сильнее. — Кто пьет в разгар рабочей недели? Он тяжко вздохнул, понимая, что у него появился еще один повод для беспокойства. Хорошо, конечно, что они с Чуей наконец-то останутся наедине (читай: без Дазая), но упоминание вина настораживало. Неужели у Чуи склонность к алкоголизму? Какой пример он будет подавать детям?! Тем временем Чуя, не подозревающий об этих — вполне обоснованных! — переживаниях, окинул Куникиду веселым взглядом и спросил: — Куникида, ты забыл, что у меня ненормированная рабочая неделя? К слову о работе… Куникида откашлялся. — Не забыл. Как такое забудешь, когда каждый день об этом напоминают если не Дазай, то остальные члены Детективного агентства? — Что, уже не боишься моего криминального прошлого? Куникида хотел было ответить, что криминал у Чуи пока не в прошлом, и что ему придется завязать, когда в их жизни появятся Таро-кун и малышка Ханако (потому что дети должны видеть перед глазами положительный пример), но… передумал. В конце концов, порадовать Чую грядущими перспективами неизбежного семейного счастья он всегда успеет, а Ханано Ана в своей программе «Родственные души для чайников» советовала подготовить почву, прежде чем предъявлять партнеру ультиматумы. — Не боюсь, — вместо этого сказал он. — Ну ладно, давай рискнем, — фыркнул Чуя. Впрочем, стоило им подойти к машине Куникиды, как энтузиазм Чуи испарился, словно роса под лучами палящего июльского солнца. — В этот драндулет я не сяду! Я тебе не Дазай, самоубийствами не увлекаюсь. — Это не драндулет, а Тойота девяносто второго года выпуска, — обиделся Куникида, пропустив мимо ушей упоминание о Дазае. — Раритет. — Ты, конечно, прости, — сказал Чуя, хотя в голосе его не слышалось ни толики сожаления, — но она старше меня на пять лет. И ржавчина на правом крыле намекает, что этому раритету самое место на свалке. Не успел Куникида возразить, как Чуя уверенно добавил: — Поедем на моей. Куникида снова вздохнул. И почему его родственной душой оказался такой проблемный и неблагонадежный член общества? Куникида не ждал, что ему достанется Ямато-надэсико, но почему судьба не могла свести его с милой спокойной женщиной, соответствующей хотя бы двадцати пунктам из списка его требований? Ладно, после встречи с Чуей и пережитых невзгод Куникида бы согласился даже на восемнадцать… Особенно учитывая, что Чуя не соответствует ни одному из них… К тому же, внутренний голос настойчиво твердил, что окажись суженым Куникиды не Чуя, а кто-то другой, то Дазай бы не таскался за ними по пятам, успешно саботируя каждое свидание и тем самым сдвигая планы Куникиды на неопределенный срок. — Эй, Куникида! Ты что, заснул? Куникида вынырнул из печальных мыслей. Мирозданию виднее. Возможно, великий план заключается в том, чтобы наставить Чую на путь истинный.

***

Что ж, Куникида не мог не признать, что работа его суженого имела один — но очень весомый! — плюс, а именно: доход. Куникида очень смутно представлял, сколько платят членам мафии, но судя по серебристому «Лексусу» (последняя модель, система мультимедиа со встроенным навигатором, звуковая система, в которую входит двенадцать динамиков), беспокоиться о том, что Чуя не будет вкладываться в ипотеку, не придется. В таком случае, им лучше выбрать не аннуитетный платеж, а дифференцированный, с возможностью досрочного погашения… Если, конечно, они доживут до ипотеки: несмотря на свое утверждение, Чуя гонял так, словно самоубийство значилось первым пунктом на его повестке дня. «Лексус» то вело юзом, то дрифтом, но ход машины оставался почти ровным. — Мы проехали ограничительный знак на восемьдесят, — сказал Куникида, позволив толике раздражения проскользнуть в голос. — Нельзя нарушать правила дорожного движения и создавать аварийную ситуацию. — Кто сказал, что нельзя? — повернувшись к нему, насмешливо фыркнул Чуя. — Конституция. — ПДД, ты хотел сказать? В конституции нет пункта о вождении. Куникида постарался не демонстрировать свое удивление слишком явно, но Чуя все равно его заметил. — Что, — усмехнулся он, — думаешь, раз я из мафии, то конституцию в руках не держал? Да чтоб ты знал, мы в Портовой мафии не неучи какие-нибудь. Законы мы знаем, причем хорошо. После этих слов Куникида воспрял духом, но потом Чуя добавил: — Чтобы нарушать законы, нужно их знать. Куникида хотел было ответить, но чуть не прикусил язык: в эту же секунду Чуя резко перестроился, чтобы обогнать идущую впереди машину, после чего с весельем взглянул на Куникиду. — Смотри, пожалуйста, на дорогу. Я не готов к парному самоубийству, — отозвался тот. — Ни слова о парных самоубийствах, — процедил Чуя, мгновенно помрачнев. И правда, не стоит говорить под руку, подумалось Куникиде. — Забинтованный дебил всегда о них говорит, когда пытается спрыгнуть с темы. Пока Куникида пытался переварить информацию и сложить нескладывающиеся факты (Дазай, предлагающий Чуе парное самоубийство, пока они обсуждают что-то за его, Куникиды, спиной), Чуя ударил по тормозам, словно профессиональный гонщик, и машина идеально точно встала на парковочное место. — Вот и прибыли. — Дазай предлагал тебе парное самоубийство? — спросил Куникида, озвучивая тревожащие его мысли, моргнул и поправил очки. — Конечно, нет, — отмахнулся Чуя. — Но если попробует — одним переломом не отделается. — Дазай, конечно, умеет действовать на нервы, но я был бы признателен, если бы ты не опускался до членовредительства. Это противозаконно. К тому же, мафия и агентство заключили мирный договор… — Да-да, — нетерпеливо перебил Чуя. — Только поэтому забинтованный ублюдок все еще ходит на своих двоих. После этих слов он угрюмо умолк и сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Зря они заговорили о Дазае, подумал Куникида и откашлялся. Что-то последнее время с кашлем он зачастил — и это в эпоху коронавируса… — Сад Санкей прекрасен в любое время года, но особенно — в конце февраля, когда расцветают абрикосовые деревья. Так что мы выбрали самое удачное время для прогулки. Чуя кивнул и выбрался из машины. Куникида последовал его примеру. Тонко пискнула сигнализация, «Лексус» мигнул фарами. — Пойдем? Снова кивнув, Чуя решительным шагом направился к воротам. Судя по всему, Чуя — человек действия и ждать не любит. А ведь терпение — добродетель… М-да… Что ж, решимость тоже считается положительным качеством. Куникида достал блокнот, сделал пометку и поспешил вслед за Чуей. К сегодняшнему свиданию Куникида подготовился основательно: помня о неудаче в музее, заранее составил перечень ключевых вопросов, которые собирался обсудить с Чуей. — Пойдем к пруду или прогуляемся по аллее с сакурой? — поинтересовался он. Чуя пожал плечами, мол, как хочешь. С одной стороны, конформизм — это недостаток, а с другой — Куникида всегда радовался возможности взять инициативу в свои руки. — Тогда пойдем к пруду, — решил он. — Нам налево. Они шли в шаг, не особо торопясь. Под ногами похрустывал гравий, которым были посыпаны дорожки. Быстро стало ясно, что пруд пользуется популярностью — создавалось впечатление, что они не гуляют, созерцая красоты природы, а вливаются в толпу, направляющуюся к станции метро. — Давай свернем сюда, — предложил Куникида, указав на дорожку, ведущую вглубь парка. — Как хочешь. Куникида смутно припоминал, что, если верить путеводителю, эта дорожка ведет к одинокому камню имени самурая Джунко. Память его не подвела, и вскоре они с Чуей оказались перед большим булыжником странной формы. — Чуя-сан, что ты знаешь об именных камнях? — Ничего. — Тогда позволь рассказать о камне, который сейчас перед нами. Вырезанные на карте узоры относят к периоду Эдо… Куникида вдохновенно принялся рассказывать историю самурая Джунко. Чуя засунул руки в карманы и смиренно вздохнул, но слушал, похоже, внимательно. — Вызов Джунко бросали сильнейшие самураи, но никому из них не удалось оставить на камне ни царапины. Это смог лишь ее суженый, который тоже был великим самураем. Правда, он трагически погиб после того, как в эпоху Токугава утвердилось влияние конфуцианства. Проигрался в маджонг и совершил сеппуку. У Чуи на скулах проступили желваки, а крылья носа затрепетали — видимо, историей любви Джунко затронула его до глубины души, решил Куникида и продолжил с удвоенным пылом: — Обрати внимание на перекрестья линий! Здесь часть оси смещена в сторону и раздваивается, что символизирует двойственность и движение энергии инь и ян. — Какая глубокая мысль! Куникида польщено улыбнулся и только потом осознал, что восторженный голос хоть и звучит знакомо, но принадлежит не Чуе. Он обернулся. На дорожке, совсем неподалеку от них, стояла Мурасаки. — Ах, простите, я не хотела вам мешать, — сказала она и смущенно отвела взгляд. — И не хотела подслушивать, но не смогла удержаться. — Мурасаки-сан, — приветственно кивнул Куникида. — Какая неожиданная встреча. — Куникида-сан, вы прекрасный рассказчик! Из вас получился бы замечательный учитель истории! Куникида приосанился. — Знаете, а я ведь раньше был учителем. Правда, математики… — Математики? — живо переспросила Мурасаки. — Тогда вы наверняка заметили, что ближе к левому краю перпендикулярные линии немного сужаются и образуют угол pi/6. Как думаете, почему? — Это символизирует преобладание энергии инь и говорит нам о воздействии разрушительных конструкций… — Захвативших Джунко после того, как ей пришлось выбирать между сущностью воина и сущности женщины? — подхватила Мурасаки. — Именно! Не знал, что вы интересуетесь искусством, — заметил Куникида и в следующую секунду одернул себя: если так подумать, он вообще почти ничего не знает о Мурасаки. — Искусство помогает людям заглянуть внутрь самих себя, — улыбнулась Мурасаки. — Знаете, этот камень напоминает мне о том, как зачастую несправедлив мир к влюбленным… Больно думать о том, сколько людей расстаются со своими родственными душами из-за насмешки судьбы… Завязалась легкая беседа, во время которой Куникида и Мурасаки обсудили трагичную историю самурая Джунко и ее суженого, который разрывался между любовью к Джунко и к маджонгу. О присутствии своего суженого Куникида вспомнил только через несколько минут и судорожно огляделся по сторонам, испытывая замешательство напополам с неловкостью из-за того, что напрочь забыл о Чуе. Чуи нигде не было. — Если вы ищете своего спутника, то он уже несколько минут как отошел. Судя по всему у него был важный звонок. Куникида выдохнул с облегчением. Впрочем, облегчение его продлилось недолго — неужели Чуя сбежал под благовидным предлогом?! Пока он размышлял, стоит ли отправиться на поиски, Мурасаки сказала: — О, а вот и он! И правда: к ним неторопливо приближался Чуя, поигрывая телефоном. Видимо, ему и правда кто-то звонил и звонок, похоже, был важным: Чуя выглядел на удивление задумчивым. — Накахара Чуя, — представил его Куникида, когда он остановился в нескольких шагах от них. — Мы с ним… Куникида замялся. Почему-то говорить о том, что они с Чуей — родственные души, было как-то неловко. Да и потом, хочет ли Чуя посвящать в это посторонних? От дилеммы его спас сам Чуя: — Мы с Куникидой в некотором роде… коллеги, — сказал он, скользнув взглядом по Мурасаки. Та поклонилась и представилась в ответ: — Мурасаки Шикибу. Вы тоже работаете в Детективном агентстве, Накахара-сан? — К счастью, нет, — отрезал Чуя. — Я, можно сказать, работаю в агентстве конкурентов. Но иногда ситуация вынуждает нас объединять усилия. — Вот оно как, — улыбнулась Мурасаки и, помедлив, добавила: — Что ж, была рада познакомиться, Накахара-сан. Пожалуй, не буду вам больше мешать. — Вы совершенно не мешаете, — вырвалось у Куникиды. Чуя посмотрел на него и коротко ухмыльнулся. — Мне действительно пора, — мягко улыбнулась Мурасаки, вежливо попрощалась, и Куникида с Чуей снова остались наедине. Проводив Мурасаки взглядом, Куникида повернулся к Чуе и неловко откашлялся, не зная, что сказать. — Мурасаки Шикибу… — задумчиво пробормотал Чуя. — Кажется, я где-то слышал это имя… — Он немного помолчал и уже громче добавил: — Милая девушка, скажи? — Мурасаки-сан крайне благоразумная и благовоспитанная особа, — согласился Куникида. — И, как оказалось, еще и начитанная. Сейчас таких нечасто встретишь, — вздохнул Куникида и процитировал: — «Печально я гляжу на наше поколенье…» — Похоже, она тебе нравится, — нетерпеливо перебил Чуя, не оценив поэзии, и выразительно приподнял брови. — Да, Мурасаки-сан… — Куникида не сразу понял, что он имеет в виду, а когда понял, то оскорбился. — Это что за инсинуации? К твоему сведению, я категорически не приемлю измен! Аморальное поведение подрывает устои нашего общества! — Тихо-тихо! — пошел на попятную Чуя, примирительно поднимая руки. — Я ничего такого не имел в виду, полегче. Некоторое время они шли в молчании. — Чуя-сан, как ты смотришь на то, чтобы выпить по чашке… кофе? — предложил Куникида, когда впереди гостеприимно замаячила терраса кафе — финальное место их назначения, где Куникида планировал поговорить с Чуей по душам. — Кофе? Почему бы и нет, — пожал плечами Чуя и направился в сторону кафе.

***

Они выбрали столик у окна. Чуя настоял. Поначалу Куникида счел это даже романтичным, но потом Чуя прагматично объяснил, что всегда садится так, чтобы было легче заметить нападение. И скрыться, если дело запахнет жареным. Услужливый официант записал их заказ и благоразумно исчез из виду. Стоило им с Чуей остаться одним, как Куникида поправил очки и вытащил из кармана многострадальный блокнот. — Чуя-сан, — торжественно начал он. — Я подготовил список вопросов, которые помогут мне узнать тебя получше. Постарайся отвечать на них честно и без утайки. — Список вопросов? Каких вопросов? — насторожился Чуя. — Это Дазай тебя надоумил? Неужели надеялся, что я выдам секреты Портовой мафии?! Ха! Придумал бы что-нибудь пооригинальнее! — Нет, эти вопросы не имеют отношения к работе, — поспешил уверить его Куникида, мысленно вычеркнув из списка вопрос №17. — Они нужны для того, чтобы улучшить наши отношения. — Да-а-а? — недоверчиво протянул Чуя и даже как будто немного расстроился. — Ну задавай тогда. Куникида сверился с блокнотом. Подготовка к свадьбе — это та тема, к которой придется подойти ко всей ответственностью. Для себя Куникида уже решил, что свадьба пройдет в одном из залов «Пасифик Иокогама», а значит, количество гостей придется ограничить тремя сотнями. Ужасно, конечно… но с бизнес-центром «Пасифик Иокогама» Куникиду связывали самые теплые воспоминания. Оставалось осторожно выяснить, скольких гостей стоит ожидать со стороны Чуи. Дазая, конечно, придется пригласить — как и остальных членов детективного агентства. Интересно, гостем с чьей стороны он будет? Лучше бы со стороны Чуи — так у Куникиды останется запасное место для какого-нибудь забытого родственника… Поправив очки, Куникида глубоко вздохнул и спросил: — Кого бы ты хотел видеть рядом на… хм… ответственном мероприятии? Чуя окинул Куникиду пронизывающим взглядом и задумался, словно искал в вопросе подвох. Куникида подавил вздох. Наверное, сложно доверять окружающим, когда работаешь в мафии. — Хироцу-сана, — наконец ответил Чуя. — Он — незаменимый человек на любых переговорах. Лучше него в таких делах только Мори-сан. — Он опасно прищурился и, щелкнув языком, неохотно добавил: — И Дазай. — Хироцу-сан, Дазай и Мори, — повторил Куникида, не найдя в себе сил добавить после имени Мори уважительный суффикс, и кивнул своим мыслям. — Кто-нибудь еще? — Эй, какой еще Дазай?! — рявкнул Чуя. — Дазая я бы пригласил разве что на похороны. Его похороны. — Он сделал глубокий вдох и уже спокойнее продолжил: — Возможно, я бы позвал сестру. У нее много сильных сторон. — О, так у тебя есть сестра? — оживился Куникида и принялся листать блокнот, пытаясь найти страницу с информацией о семье Чуи. — Не родная, — огорошил Чуя. — Правильнее было бы назвать ее моим семпаем, наставницей. Она обучила меня всему, что я знаю. Я про Коё. Вы встречались. Вспомнив статную женщину, всем своим видом источающую ледяное равнодушие, Куникида поежился. — Хорошо, а настоящая семья у тебя есть? — Моя настоящая семья — это те, кто прикрывают мне спину и готовы прийти на выручку в любой ситуации, — процедил Чуя, прожигая Куникиду взглядом. Куникида вздохнул и сделал очередную пометку в блокноте. Чуя занимает высокое положение в рядах мафии, его многие уважают. Если он захочет пригласить на свадьбу половину Портовой мафии, тремя сотнями гостей они точно не ограничатся. Придется отнестись ответственно к тому, кого приглашать, а кого нет. Может, даже провести строгий отбор: мотивационное письмо, собеседование… Впрочем, об этом можно будет подумать потом. — У тебя есть вредные привычки? — осторожно поинтересовался Куникида, переходя к следующему вопросу. Вопрос, казалось бы, самый стандартный, но после того, как Чуя упомянул про бутылочку вина, он стал крайне актуальным. — Вредные? — переспросил Чуя. — Тебя интересует, не закапываю ли я по ночам трупы на кладбище? Теперь да, подумал Куникида и нервно сглотнул. Чуя усмехнулся. — Не волнуйся, не закапываю. Люди моего положения никогда не марают руки сами. Это во-первых. А во-вторых… мы же Портовая мафия. Зачем возиться с лопатой, когда до доков рукой подать? Засунуть в мешок с камнями, скинуть в воду — и никаких проблем. Некоторое время Куникида пытался переварить услышанное и думал: обратиться в полицию сразу или же для начала нанять водолазов, но потом Чуя фыркнул: — Я пошутил. Не воспринимай все так серьезно. Что ж, Ханано Ана упомянала о том, что юмор — это залог хороших отношений, но сейчас Куникиде было не до смеха. Уже не в первый раз после встречи с Чуей он испытывал что-то похожее на… сожаление (а еще — панику, желание рвать волосы на голове и не только). Родственные души родственными душами, но нервные клетки, как говорится, не восстанавливаются. Поправив очки, Куникида проглотил желание свернуть свидание здесь и сейчас. «Надо срочно переходить на безопасные темы», — подумал он, опасаясь преждевременного инфаркта, и спросил: — А какие у тебя увлечения? — Увлечения? — непонимающе уставился на него Чуя. — Ну, хобби, — пояснил Куникида. — Например, плетение макраме, вязание крючком, составление икэбана, коллекционирование карточек с кей-поп айдолами… Чуя продолжал смотреть на Куникиду так, будто тот говорит на смеси тайского и суахили, и тогда Куникида поспешил добавить: — Помню, ты рассказывал, что раньше играл в футбол. Наверное, ты увлекаешься спортом? Настольный теннис, лыжи… Чуя вздрогнул, и на лице у него появилось выражение крайнего отвращения. — Не будем про лыжи. У меня с ними связаны не самые приятные воспоминания. Однажды нас с забинтованным дебилом забросило в Сибирь. Снега там было по пояс. Пришлось взломать туристическую базу и… «одолжить» две пары лыж, иначе было не выбраться. Дазай мало того, что едва на них стоял, так еще и пытался активно сломать себе шею. Я задолбался вытаскивать его из сугробов. А этот придурок знай себе веселился, пока не отморозил палец, и потом мне пришлось волочь его на себе… Чуя стиснул кулаки так, что перчатки заскрипели. Его голубые глаза потемнели, на щеках появился слабый румянец, брови почти сошлись на переносице. Чем больше он говорил, тем больше повышал голос. Куникида невольно мазнул взглядом по сторонам: удостовериться, что они не привлекают лишнего внимания. — И уже потом, спустя почти семь часов, после того, как мы выбрались, этот псих достал мобильник и заявил, что ставил эксперимент. Да я его чуть собственными руками не утопил в сугробе! Казалось, еще немного и вокруг Чуи завибрирует воздух. Или не казалось — цветы в стоявшей на столике вазе затрепетали, словно от испуга. — Я, как нынешний напарник Дазая, прекрасно тебя понимаю, — сказал Куникида, чтобы немного разрядить обстановку. — И сочувствую. — Себе посочувствуй, — буркнул Чуя. — Я-то с Дазаем завязал. И почему это прозвучало, как будто речь шла о зависимости? Куникида откашлялся и перелистнул страницу блокнота. — Ладно, лыжи вычеркиваем, — после короткого молчания сказал он. Чуя глубоко вдохнул и разжал стиснутые пальцы. — А как насчет всего остального? Спорт полезен для здоровья, не говоря уже о том, что он прекрасно дисциплинирует. Вот я, например, стараюсь выходить на пробежку не реже двух раз в неделю. — Я, конечно, очень за тебя рад, — ровно ответил Чуя. — Но ты это сейчас к чему? — К тому, что бег способствует здоровью сердца и укрепляет сердечно-сосудистую систему. Когда ты в последний раз бегал? — Ненавижу бегать. — Мне казалось, твоя способность предполагает активные спортивные тренировки. Впрочем, ладно, — покорно согласился Куникида, вспоминая виды спорта, не предполагающие активности. — Может тогда сеги? Го? — Ты сейчас издеваешься? — Чуя приподнял брови. — Ни в коем случае. Го и сеги способствуют развитию стратегического мышления и положительно влияют на… — В тот единственный раз, когда Дазай, этот забинтованный придурок, предложил сыграть с ним го, он даже не удосужился объяснить правила! Но зато потом издевался надо мной весь вечер… Куникида вздохнул, даже не попытавшись замаскировать вздох под кашель. И почему с Чуей так сложно? Почему любой вопрос вызывает такую бурную реакцию? — А вообще спорт я люблю. Вот дартс например, — вдруг сказал Чуя, мечтательно прикрыв глаза. На губах у него появилась легкая улыбка, и Куникида воспрял духом. — Обожаю метать дротики в цель. Особенно, если эта цель — Дазай. Очень расслабляет. — Ты бросаешь дротики в Дазая? — переспросил Куникида. Наверное, он ослышался. — И ножи тоже, у меня есть прекрасный коллекционный набор метательных ножей. С этими словами Чуя распахнул пиджак, демонстрируя несколько металлических рукояток, которые держались в тонких кожаных ножнах. Куникида в панике наклонился к нему и отдернул полу его пиджака. — Нельзя расхаживает по улицам с холодным оружием! Это противозаконно! Чуя усмехнулся уголком губ. — А вот и нет. Я же говорил, что хорошо знаю законы. Метательные ножи не считаются холодным оружием. Можешь погуглить, если не веришь. Куникида потер переносицу, чувствуя, как голова начинает пульсировать от боли. Что ж, по крайней мере, технически метательные ножи и правда не являются боевым оружием. О том, что в руках Чуи оружием могло стать все что угодно, Куникида предпочел не задумываться. Его внутренний кризис прервало появление официанта, который поставил на стол две чашки с кофе и снова испарился. Куникида отпил кофе, скользнув взглядом по списку вопросов. Задавать ли оставшиеся, или лучше приберечь их на будущее? Похоже, сегодня Чуя не в настроении откровенничать. Пауза затянулась, и тогда Чуя вдруг улыбнулся и сказал: — Похоже, у нас все-таки есть что-то общее. — Заметив непонимающий взгляд Куникиды, Чуя кивнул на кофе и пояснил: — Мы оба предпочитаем черный без сахара. Надо же. Куникида даже не обратил на это внимание. — Сахар вреден для здоровья, поэтому я стараюсь ограничить его потребление, — отозвался он. — А я просто сладкое не люблю. — Чуя отпил кофе из чашки. — И не понимаю, как можно добавлять в кофе сироп. Он же перебивает весь вкус. А эта дебильная привычка засыпать кофе сахаром? В тоне Чуи звучало неприкрытое презрение, и Куникида невольно вспомнил, что Дазай обожает сладкое. Он нахмурился. Странно: Чуя ни слова не сказал о Дазае, но почему-то казалось, что шпилька предназначалась ему. Несмотря на то, что сейчас Дазай был далеко-далеко (наверняка наслаждался окинавскими пончиками и испытывал терпение Фукудзавы), на плечи давил вес его незримого присутствия. Все разговоры Чуи — включая невинное замечание о кофе, которое должно было подчеркнуть их с Куникидой сходство, — в итоге сводились к Дазаю. Странно, учитывая утверждение Чуи о том, что он ненавидит Дазая. Странно? Нет, не просто странно. Очень странно. О тех, кого ненавидят, не вспоминают каждый день. Не говорят о них при каждом удобном случае. Создавалось впечатление, что все аспекты жизни Чуи так или иначе связаны с Дазаем. Что все воспоминания Чуи (хорошие и плохие) связаны с Дазаем. Нет, Дазай с Чуей не похожи на врагов. Если так подумать, они скорее напоминают… парочку во время бракоразводного процесса. Чувства еще не остыли, но признавать их не хочет ни одна из сторон, вот и пакостят друг другу по мере сил. Эта мысль была подобна озарению Ньютона от яблока, упавшего на голову. Куникида со звоном опустил чашку на блюдце и заморгал. — Куникида? — спросил настрожившийся Чуя. — Нет, ничего, мне просто пора бежать, я вспомнил, что забыл… купить молока, — сказал Куникида, поднимаясь с места. Он махнул рукой, чтобы подозвать официанта. Чуя фыркнул и сказал: — Не волнуйся о счете, я оплачу. В любое другое время Куникида бы не позволил заплатить за себя — все же в равноправных отношениях счет должны оплачивать поровну, но сегодня он слишком спешил. Озарение озарением, но ему надо было подумать и оценить варианты. И весьма вероятно, что парочкой графиков дело не ограничится.