Скоро будет шторм

Нет, я не мучаюсь от произошедшего. И нет, это осталось только между нами: между мной и морем. Я не вспомнила больше об этом человеке. Я не вспоминала её лицо, необычный и ранящий цвет волос, которые я никогда не видела прежде: ни у людей, ни у нас. По большей части у русалок были волосы грязных оттенков, светлые или совсем чёрные. И никто уж точно не был похож на закат. Я не вспоминала бы о ней, если бы однажды так и не увидела её вновь: маленькую шлюпку, вёсла, расставленные сети и одинокую голову, покачивающуюся среди волн. Она то пропадала, то появлялась вновь. В этот раз я не заплывала далеко. Наоборот, это её занесло слишком далеко от берега. Вокруг, сколько ни смотри, ничего не рассмотреть, кроме воды. Даже кораблей — и их не было. Она не могла потеряться, нет. От шлюпки на воду падает тень. Я прячусь в ней, стараясь не касаться сетей. Мне интересно посмотреть на то, что будет дальше. Но дальше не будет. Проходит много времени прежде, чем сеть начинает двигаться наверх. Девушка вряд ли будет довольна этим скудным уловом. Она, должно быть, обладала сильной волей и сильными руками, которые позволяли ей передвигаться на такие больше расстояния, а потом позволять ветру уносить себя ещё дальше. Но я всё равно не могу понять… как? Как она собирается это делать сейчас? Но девушка пока не уплывает, нет. Потому что я скоро вижу в воде её голые пятки, после — длинные ноги, и только за ними её всю. Она ныряет в воду, широко распахивает глаза и останавливает свой взгляд на мне. Крупные пузырьки воздуха вырываются из её удивлённого рта, она болтает руками и торопливо всплывает. Куда-то спешит. Это что, страх? Я поднимаюсь выше и наблюдаю за тем, как хочет забраться в лодку, но неловко соскальзывает и плюхается обратно. Это выглядит очень смешно, и я не могу сдержать улыбки. Откуда только она взялась на моих губах? Когда она наконец прячется в своей лодке и затихает там, я гадаю, что она делает там. В какой-то момент вёсла ударяют по воде, и она начинает вести лодку в сторону. Я удивлённо слежу за движением тени по воде. Почему только она двигается не к берегу, а от него? Я следую за ней некоторое время. Я не знаю, в чём его можно исчислять, но мне кажется, что даже для людей это слишком. Когда лодка останавливается, я надеюсь, что она догадается об ошибке и поплывёт назад. Но она не делает и этого. Ей не стоит ждать чуда, оно не случится. С ней случиться могу только я. Солнце встречает меня болью в глазах, а чистый воздух, пахнущий солью, — жжением в груди. Я хватаюсь за бортик и подтягиваюсь на руках. Я не знаю, что человеческая девушка видит сейчас в этот момент. И чего действительно боится. Не того ли, что её ожидает судьба тех рыбёшек, пойманных в сети? Я присматриваюсь, уверенная в том, что это не ошибка. Она выглядит лучше, чем в ту ночь, не такая бледная, с почти зажившей ссадиной у виска, а не с целым кровавыми ручьём, стекающим в лодку. И рыжие волосы — те же, совсем не изменились. Вьющиеся, пушистые. Мокрые. Только глаза её кажутся больше — от страха. Она прижимается к противоположному бортику лодки, поджимает колени, обнимает себя и с напряжением смотрит на меня. Я вижу, как капля ползёт от уголка её глаз к губам. Одинокая. И тут же её прорывает. Она тяжело вздыхает, проглатывает это грубое молчание и произносит, да так, что мне тяжело её сперва понять: — Я потерялась… Я не знаю, что ей сказать. Я понимаю, что дело в движении солнца, которое спускается теперь в море с противоположной стороны. И мне жаль, что она того не понимает. Я не отпускаю бортик и крепко держу его, погружаюсь обратно в воду и плыву против движения солнца, и лодка тоже следует за мной. Скоро я могу рассмотреть шевеление на дне, ещё позже — даже большие валуны, покрытые красными, чёрными и тёмно-зелёными водорослями, мелкими ракушками и мидиями, которые так легко было раскрыть и глотать. Но сейчас у меня была другая задача. Я вижу береговую полосу, отпускаю руку, отталкиваюсь от водной глади — от одной сплошной сопротивляющейся тебе силы — и плыву. Свободно, легко, как никогда прежде. Наверное, я спасла ей жизнь во второй раз. А, может, просто сделала её на самом деле чуточку сложнее.