Скоро будет шторм

Мы виделись с Инге потом ещё несколько раз. Я смелела всё больше и больше. Смотрела со стороны и видела, что мне чаще удаётся вести себя непринуждённо и спокойно. Я доверяла Инге — тут уж не было сомнений. Мы всё время встречались днём, когда ей надо было ловить лодку или собирать мидии. Но вместо этого мы разговаривали и только под вечер начинали искать то, что ей необходимо принести домой. И я не могла отказывать в удовольствии и ловить для неё самых редких рыб. Пока Инге не предложила мне встретиться ночью. «Разве ночью… удобно рыбачить?» — спросила я тогда. «Нет, я не буду рыбачить. Я хочу поплавать с тобой. Без лодки, без ничего». «Твой отец знает об этом?» «Нет, конечно нет. Ему достаточно других проблем и волнений…» Я киваю и договариваюсь ждать возле её дома, когда солнце сядет, небо следом окрасится в алый, а после на нём высыпят звёзды. Я не отплываю далеко, чтобы не пропустить это время. Я могу в нём потеряться или заснуть, и тогда уже ничего не заставит меня открыть глаза. Люди, должно быть, уже спят. Инге один раз случайно обмолвилась секретом, который никто не хранил. Именно поэтому окна в домах не горели, люди не ходили по земле и всё в округе, казалось, вымирало. «Все люди спят, а я не буду, — смело заявляет Инге. — Не в этот раз». Но она была неправа: на берегу с ней оказался ещё один человек. Я сразу различаю её в темноте, постепенно приспосабливая своё зрение. Мне не нужен свет, чтобы сразу заметить её рыжие волосы, которые, словно маяк, видно издалека, с моря. Я начинаю улыбаться, ныряю в воду и жду, когда она двинется ко мне. Но она продолжает стоять. Во второй раз я выныриваю, чтобы увидеть рядом, вплотную, ещё кого-то и разочароваться. Рядом качаются корабли и одинокие лодки. Длинный деревянный помост врезается далеко в воду. Он кажется неустойчивым, но Инге и другой человек, громко разговаривающий и жестикулирующий, не обращают на это внимание и чувствуют себя уверенно. Пока я размышляю, давать ли ей знать, что я здесь, между ними двумя начинает происходить что-то странное. Я не вижу на лице Инге ни тени улыбки. Этот мужчина вряд ли ей знаком. Он не тот, с кем она бы хотела разговаривать в такой час. Я не угадываю — я знаю. Инге уступает и пятится — мужчина всё теснее жмёт её к самому краю. Кончится ли это когда-то или нет? Я полагаюсь на силу темноты и неподвижно замираю рядом, держась руками за один из старых потрепавшихся канатов, который удерживает рядом большой плот. Трос скрипит и проседает под моим весом. Под силой, с которой я сжимаю его. Уходи оттуда. Ну давай же. — Инге… — Я встречаю этот новый голос с неприязнью. — Тебе лучше послушаться меня и повиноваться. Ты ведь знаешь, что это не может так долго продолжаться. — Хватит угрожать мне, — выдыхает девушка в ответ совсем тихо. Она может звучать убедительно, когда хочет, но сейчас у неё это не получалось. — Слушай, да ты сама вышла сегодня ночью… — Слова сменяются смехом, таким же скрипящим и резким, как и старый трос. — Для меня. Не ломайся… — Пожалуйста, не надо… — Инге. — Тон становится требовательнее: — Я не собираюсь больше терпеть это. Пошли. Инге отстраняется, её голые ступни скользят по гладкому дереву, но её уже крепко держат за руку и тянут в сторону. Начинается странная, непонятная мне и неравная борьба. Я пытаюсь соображать, но не вижу ничего, кроме этого перекосившегося от ужаса лица. — Ты добиваешься того, чтобы я взял тебя прямо здесь, на пристани?! Я уверена, что этот рёв слышат все вокруг. Кто-то должен бежать ей на помощь, но я не вижу никого. Я могу различить только всепоглощающее одиночество. Только боль, словно за руку тянут меня, а не её; словно бьют в живот тоже её, а не меня. Инге падает на деревянные доски, потому что не может больше держаться на ногах. Мужчина нависает сверху. Могут ли люди причинять вред друг другу так же, как и животным? Я знаю теперь: могут. А значит, ничего не останавливает меня. Я обещаю себе: я никогда не буду подобна им. Мои зубы впиваются в жёсткую, жилистую плоть. Откуда-то берутся новые силы, и я разрываю на нём одежду, тащу к себе. Тишина на миг прорезает вой. Я вижу Инге: кричит не она, её рот лишь безмолвно открыт в удивлении. Вой сменяется бульканьем, а потом прекращается и оно. Вода темнеет. Я не могу остановиться. Я так давно не чувствовала этого вкуса. Как бы я не пыталась забыть его, моей истинной сущности нельзя было запретить говорить. Когда моя добыча становится податливой и с ней больше не интересно, я разжимаю челюсти и всплываю к воздуху. Я сплёвываю кровь, тру пальцами, которые блестят в лёгком свете луны, свои глаза. — Что он хотел от тебя? Инге молчит. Её рот всё ещё приоткрыт, глаза широко распахнуты. — Возвращайся домой, — говорю я Инге раздражённо. — Это была плохая идея — встречаться по ночам. Я отпускаю тело мужчины и отталкиваюсь от пристани. Мне не хочется больше видеть Инге, смотреть в её испуганные глаза. Потому что я с лёгкостью могу угадать: она не хочет видеть меня тоже. Берег теряется из виду, теряется ориентир. Лунная дорожка указывает мне путь — большая и полная луна. Я щурюсь и вижу на ней загадочные пятна и рисунки. На миг мне кажется: я плыву к ней. Но я всё равно остаюсь в том месте, которому я принадлежала, и тоска накатывает на меня. Кусочки ткани всё ещё скрипели на моих зубах, и этот привкус стоял во рту. Я открывала его, глотала потоки холодной и солёной воды, жмурилась до боли, но это чувство не проходило. Чувство опустошения в груди. Я пыталась его заполнить кровью своей добычи, водой и ветром. Я жадно глотала их и терпела, когда не могла больше. Но вода текла дальше, мимо, по моим рукам, по волосам, тесно сплетённым уже утром в косы. Я запрокидываю голову, хватаю ярко-голубую ленту и вырываю её. Когда я держу её в руках, она уже не такая яркая. Она тает в морской воде. Эта пустота продолжает ныть. Но когда уже ничто не может заполнить её, приходит ярость. Она вспыхивает в груди, и у меня нет сил остановиться. Я всё растратила бездумно на чувство, на её вылазки в море, на её смех и на глупую наивность. Наивность — вот то слово, что приходит ко мне впервые и разочаровывает. Мне жаль, что так вышло с ней. Лунная дорожка блестит, но меркнет. Она теряется из-за накрывающих её облаков. Небо синеет. Я думаю, что плаваю не в море, а в собственной крови. Первые крупные капли дождя срываются вниз. Я хочу погубить, уничтожить их всех. Это время настало. Я поняла, что я действительно могу. И я готовлюсь к шторму. Я возвращаюсь к знакомым местам, вплетаю руки в водоросли, вижу, что такая же, как и у меня, тень колышется рядом. Глаза девушки открываются, она безмолвно кивает мне. Я впадаю в дрёму. В течение воды, в убаюкивающие волны. Всё кажется спокойным.