Blooming Water Lotus from the Mist

      Когда маленькая Хром была еще совсем крохой, и ее звали Наги, она искренне верила в чудеса и не знала, что на самом деле столь чудесный и добрый мир не столь чудесен и добр, она буквально кожей ощущала каждый звук. Шелест листвы отдавался насыщенно-изумрудным. Журчание воды — нежно-голубым. Шорох одежды — светло-желтым, почти что песчаным. Скрип двери — ярким коричневым цветом, чем-то напоминающим шоколад. Даже окружающих имели свой собственный цвет, хотя и были преимущественно серых и темно-серых тонов, когда дело касалось ее матери или отца.       Ее восприятие всегда было странным, что довольно сильно беспокоило ее родителей. Они не понимали, как можно видеть мир в цветных звуках и, наверное, именно поэтому ее не любили. Они кричали на нее и били каждый раз, когда она только заикалась о том, что звуки могут иметь свой собственный цвет, который не походил один на другой. Они этого не понимали, а маленькая Наги ничего толком не могла объяснить, потому что ей было всего пять лет. Каждый звук в ее маленьком мирке, сосредоточенном только на ее комнате, небольшом садике с качелями, игрушках и животных, был полон разнообразных красок, которые не видели окружающие.       Каждая нота имела свой оттенок.       Эти оттенки мягко переливались и застывали в воздухе, позволяя полюбоваться своим невероятно красивым и немного странным узором. Они пронизывали мир цветными нитями насквозь, что делало и без того интересный мир, куда интереснее и необычнее. Эти нити путались, смешивались, становились еще более красивыми и диковинными, сливались между собой, образуя новые оттенки, делая мир малышки куда более ярким.       Наги казалось, что такое происходит у всех. Она не знала, что подобное встречается очень редко и вообще относится к отклонениям, и никак не могла понять, почему ее родители настолько ненавидят ее за то, что она упоминает про красочные звуки. Неужели это настолько странно или пугающе? А может, они ищут лишь повод придраться к ней? Но мать и отец каждый раз так пугаются, когда она говорила о том, что звуки могут быть цветными…       Девочка не хотела, чтобы ее ругали, поэтому она просто перестала об этом говорить, хотя не перестала видеть и слышать эту красоту. Однако, родители все равно находили способ придраться к ней и постоянно запирали в комнате, иногда не давая ей есть часами. Малышка помнит, что ее несколько раз водили в церковь и заставляли выслушивать длинные исповеди, а иногда к ней в комнату приходили странные пугающие мужчины в темных длинных рубашках до пола.       Мужчины смотрели на нее, качали головами, читали молитвы и недовольно хмурились, когда ничего не происходило. Наги это очень пугало. Она боялась этих людей, не понимая, почему они приходят именно к ней. Почему они запирают ее в темном подвале или морят голодом. Почему поят странными напитками или пытаются утопить в холодной воде, которую почему-то называли Святой. Ее таскали в специальные купели, как эти ванны называли взрослые, и заставляли ее там сидеть, иногда не выпуская до двух суток. А вода там была настолько холодной, что иногда она даже в сознании оставаться не могла. Она не знала, чего они хотели от нее добиться, но, судя по тому, насколько они были недовольны, своего они так и не добились.       Женщина, называющая себя ее матерью, постоянно шипела на девочку и сильно била ее, угрожая навсегда запереть в келье. Малышка не знала, что это такое, но судя по словам матери, келья — это должно быть чем-то плохим. Наги все реже выпускали из комнаты, почти не выпуская в сад. Как говорили ее родители, они не хотели, чтобы соседи видели их одержимую дочь, которая была сосудом для злого духа, который питался ее силами. Хром, когда была маленькой, сильно боялась и даже впадала в истерику, когда отец или мать упоминали ее одержимость. Но со временем смирилась, покорно принимая все то, что на нее обрушивали люди, звавшиеся ее родными.       Все-таки, сопротивляться она не могла.       В свои шесть лет Наги уже прекрасно знала, что ее запрут в келье, и она навсегда останется там. И больше никогда не выйдет на свободу. Так бы и случилось, но… Та авария изменила все. Звуки все еще были невероятно яркими и цветными, но ее жизнь стремительно угасала. Мать отказалась ей помогать, а Наги… Наги и не ждала. Вернее, может, где-то далеко-далеко в душе, в самом ее уголке, ей бы хотелось этого.       Вот только она прекрасно понимала, что иногда некоторым вещам не бывать, как бы вам этого не хотелось. Отец даже не пытался спорить с ее матерью, поэтому на нее написали отказ и оставили в больнице умирать. Без донорства жизненно важных для нее внутренних органов она бы все равно долго не протянула.       Приход Мукуро и правда спас ее, потому что Хром бы без него погибла. Он подарил ей внутренние органы, пусть и иллюзорные, новый смысл жизни и семью. Пусть полноценная семья появилась у нее гораздо позже, но Рокудо действительно сыграл в этом не последнюю роль. Сначала были только Мукуро, Кен, Чикуса и даже вспыльчивая М.М., которая все равно заботилась о ней, хоть и старалась этого не показывать. Это была ее маленькая, но крепкая семья, которая была настолько ей дорога, что Хром была готова ради нее на все.       А потом ее мир резко расширился, и в него вошла Вонгола, принесшая за собой множество связанных с этой мафиозной семьей событий. Интриган Реборн, мягкий и пугливый Тсунаеши, громкий и вспыльчивый Гокудера, активный и безумно энергичный Сасагава, спокойный и холодный Хибари, веселый хохотун Такеши, маленький капризный Ламбо. А еще спокойная и добрая, как старшая сестра, Бьянка. Маленькая рассудительная И-пин. Добрая и милая Киоко. Решительная Хару. И еще множество людей, которые ворвались в ее жизнь в след за ними.       Хром никогда и подумать не могла, что будет участвовать в стольких битвах. Это было опасно и безумно интересно. А еще каждая новая встреча и битва помогала девушке видеть этот мир в еще более необычном и прекрасном свете. Она стала полноправным Хранителем Тумана Тсунаеши, хотя и была Туманом Вонголы лишь частично, потому что была медиумом Рокудо Мукуро. Она искренне привязалась ко всем, хотя и не всегда могла открыто показать это.       Докуро помнит, как ее перенесли в будущее, когда ей пришлось сражаться против Глоксиньи и впервые увидеть отвратительный грязно-буро-малиновый цвет, не вызывающий ничего, кроме отвращения. Она помнит, как узнала, что в этом будущем Савада Тсунаеши мертв, потому что его Хранители не смогли защитить свое Небо. И пусть это было планом Десятого Босса Вонголы, но это все равно не отменяло того факта, что его Хранители не смогли справиться со своими обязанностями.       Эта новость, произнесенная тогда, переливалась всеми оттенками мрачно-графитового.       Тогда юное Десятое поколение не захотело того будущего и поклялось, что сделает все возможное, чтобы их Небо осталось живо. Клятва, произнесенная ими вместе, светилась под прикрытыми веками ярко-янтарным, как Пламя Неба. Они обещали, что сделают это, даже если для этого им придется умереть. Все-таки, не зря же они его Хранитель. И им удалось выполнить свою клятву.       По крайней мере, частично.       Потому что Савада Тсунаеши, их Небо, наверное, уже был мертв. По крайней мере, Хром так казалось, хотя она и не могла сказать это со стопроцентной вероятностью. Все его Хранители, даже вездесущий Мукуро и почти бессмертный из-за своего Пламени Облака Хибари были мертвы.       Похороны, похороны, похороны. Черная одежда, дождь и потемневшие от горя лица, немо смотрящие на надгробия и темные лаковые гробы, на которых лежали снежно белые лилии, сильно контрастирующие с темно-красным, почти что бардовым, деревом. Даже пронизывающие светло-желтые нити пения молитв не могут исправить ситуацию и придать ей хоть немного радости. Красиво, но печально.       Смерть, смерть, смерть. Леденящее дыхание, проходящее мимо. Серо-черное нечто, бесконечное и пустое. Ты хочешь выкупить своей жизнью чужие, хотя и понимаешь, что этому не бывать. Смерть не отступается и не дает никому отсрочки. Она всегда забирает тогда, когда приходит время. Отчаяние отливается синим, почти что черным, с вкраплениями фиолетового, которого почти не видно.       Слезы, слезы, слезы. Бесконечный плач по покойникам, которых очень сильно любили. Из раза в раз задаешь себе один и тот же вопрос, почему забрали именно их, но ответа нет. Лишь горе и рыдания, пронизывающие мир в мрачных грязно-синих и серо-белых матовых оттенках. Отчаяние, наливающееся грозовым-черным, царило в воздухе.       Мир начал разрушаться, потому что Три-ни-сетт была уничтожена.       Потому что месяцем ранее кто-то вырезал обе семьи Мельфиоре и Аркобалено.

      Потому что, наконец, Юни Джинглио Неро вот уже ровно месяц, как мертва.

      Последней целью стала Вонгола.       Первым умер ворчливый Гокудера, защищающий пятнадцатилетнего Ламбо от снайперской пули. Один удар точно в сердце. Мгновенная смерть, которую нельзя было изменить. Это было глупое, но благородное самопожертвование, потому что в итоге не изменило практически ничего. Уже спустя две минуты Бовино умер точно также, просто потому, что умудрился споткнуться и схватить пулю в легкое. Ему не помогло даже Пламя Солнца Рехея, потому что эта пуля просто взорвалась. От тела этого капризного, но веселого мальчишки мало что осталось.       Хром не хочет вспоминать, какими мертвыми на похоронах были лица у Бьянки и И-пин.       Она не хочет думать о том, как отчаянно рыдала Бьянки, когда думала, что рядом никого нет. Она покончила с собой, просто вылетев на машине с обрыва, потому что наглоталась антидепрессантов. Кто бы мог подумать, что у нее уже давно депрессия, а единственным смыслом жизни был младший вредный, но безумно любимый брат?       И-пин же просто уехала в Китай, кажется. Докуро не хочет вспоминать, как самолично вытаскивала девочку из петли и отпаивала успокоительным.

Глупо было надеяться, что у отчаянно влюбленной в Ламбо девочки, у которой еще и юношеский максимализм и мечты про любовь до гроба, все хорошо. Но, может, Фонг это хоть немного исправит.

            Хром искренне надеется на это, потому что ни на что другое надеется не получается.       Третьим умер энергичный Рехей. Он просто отправился как-то на задание, пропав на нем в облаке огромного взрыва, стараясь спасти гражданских. Он исчез там также, как и жил — ярко и безудержно. Его тело находилось в самом эпицентре огня, так что от него ничего не осталось. Да даже если бы он был цел частично, он все равно не смог бы выжить, даже включив свое Пламя Солнца. К сожалению, оно уже не могло исцелить такие страшные раны.       На кладбище хоронили пустой гроб. От тела не осталось даже ошметков.       Мертвые глаза Киоко и Ханы, находящейся на третьем месяце беременности, надолго запали ей в душу. Выкидыша не случилось только потому, что рядом с бывшей Курокавой всегда находился Ямамото, успокаивающий его с помощью Пламени Дождя. Обе девушки еще были живы потому, что рядом с ними постоянно крутились Хару, Хром и Такеши, не оставляя их надолго одних. Они были научены горьким примером Бьянки и больше не хотели повторения.       Четвертыми вместе погибли Хибари и Такеши, отвлекая на себя многочисленных врагов Тсунаеши. Они вступили в бой с теми, кто оказался гораздо сильнее их. Им не помогли ни их Пламя, ни иллюзии Мукуро, который незримо присутствовал там, ни огромные запасы взрывчатки, которые они взяли с собой. Хром не знала, что там тогда произошло. Она твердо знала только одно: единственное, что эти двое смогли сделать, это заманить врагов в ловушку и взорвать себя вместе с ними.       Хану, Хару и Киоко спешно переправили в Японию вместе с Фуутой на попечение Наны-сан. Та уж точно смогла бы им помочь. А маленький Имаеши, который был сыном Кусакабе, еще и растормошить.       Последними умерли Мукуро, Чикуса и Кен. Однажды они просто пропали без вести, исчезнув так, будто их никогда и не было. Если бы не обвал и извержение Везувия на юге Италии, их бы следы так и затерялись в безвременье. Кажется, это была последняя и самая сильная техника Рокудо. Об этом Хром узнала позднее, когда обнаружила у себя в комнате записку и красный камень-глаз, который прежде принадлежал ее учителю.       Хром осталась с Тсунаеши в одиночестве. Они спрятались благодаря ее Пламени Тумана так хорошо, что их бы никто не смог обнаружить. Но то, что они остались живы, не значило, что мир спасен. Они все равно не могли что-либо изменить или хоть как-то повлиять на ситуацию.       Понадобилось всего два месяца для полного разрушения мира. Он был разрушен отсутствием Три-ни-сетт и сгнил, развалившись на куски, как песчаный замок ее детской мечты. Уничтожающая волна Пламени растекалась по планете, превращая ее в один кипящий вулкан. Когда она достигла их, единственное, что девушка смогла сделать, это заслонить Тсунаеши и крепко ухватиться за трезубец и сережку-кольцо — пожалуй единственное, что осталось от ее учителя.       На мгновение Хром показалось, что рядом с ней возникли Вендиче и дядюшка Кавахиро и быстро пихнули что-то в руку, загораживая. Впрочем, вполне возможно, это был всего лишь глюк.       Дальше наступила непроглядная темнота, которая переливалась всеми оттенками алого и фиолетового. Пустота поглотила ее с головой.       Кажется, не осталось ничего.

***

      Лужа.       Что по вашему такое лужа?       Лужа — относительно небольшое скопление жидкости в углублениях на поверхности земли или в неровностях какого-либо покрытия. Вода редко поднимается выше щиколоток и разливается больше пары метров. А еще лужа быстро высыхает и вообще достаточно недолговечна. Достаточно пары дней на солнце, чтобы даже намек на нее полностью исчез. К чему это все?       Потому что она теперь, черт вас возьми, лужа!       Хотя нет, не так. Она теперь ЛУЖА (Именно так. Вот, теперь все правильно).       Или, все-таки, призрак? Ощущения у нее странные и двойственные. Она вроде как имеет новое тело — лужу, которая в данный момент располагается сейчас прямо под ней. А с другой стороны полупрозрачным силуэтом висит над этой самой лужей в воздухе, окутанная Пламенем Тумана, и вздыхает, не понимая, как умудрилась в это вляпаться.       И самое главное, что Хром совершенно не представляет, что ей делать в такой деликатной ситуации. Нет, конечно, у нее, как у Туманника, воображение было развито очень хорошо (настолько, что иногда даже Хибари — это вообще был еще тот явный показатель — называл ее больной на голову и нахватавшейся плохого от Мукуро), но подобное развитие событий ей не могло присниться даже в самом кошмарном сне и самой больной фантазии.       Наверное, подобное не смог представить даже сам Деймон Спейд.       Интересно, а дядюшка Кавахиро смог бы или все же нет? Хотя… о чем это она, конечно же нет, потому что это похоже на чей-то сон под наркотиками.       Нет, серьезно, кому-нибудь вообще хоть когда-нибудь в здравом уме могла придти в голову столь дикая мысль, что однажды после смерти вместо вполне законного гробика и котла в аду он станет полу ЛУЖЕЙ- полу призраком?!       Хотя, безусловно, у Хром было уже целых два часа, чтобы смириться с подобной ситуацией и рассмотреть вещи, которые были у нее. Все те же сережка-кольцо и камень-глаз, доставшийся ей от Мукуро; сережка-трезубец, которую можно было увеличить до размеров нормального оружия (Пламя Тумана ей в помощь); кольцо Ада, которое, видимо, ей действительно вручили Вендиче и Кавахиро (все же не приглючилось?); коробочка Тумана с ее совой и, кажется, что-то отдаленно напоминающее Пустышку Тумана. Что ей с ней делать, правда, не совсем понятно, но она, по крайней мере, есть.       У Докуро действительно было целых два часа, чтобы не только смириться со столь дикой ситуацией, но и немного успокоиться, но пока все до конца осознать так и не получалось. Да как она вообще должна принять то, что она теперь лужа-призрак?! Дело двигалось со скрипом и постоянно стопорилось, потому что у нее банально пасовала фантазия. Как это вообще получилось?!       Ну просто вот как?!       И сильно волновало то, что она не знает, где теперь находится Тсунаеши. Хром искренне надеется, что Вендиче и Кавахиро успели спасти и его, потому что в иное верить не хотелось. Может, он даже окажется в этом мире, и однажды они встретятся? Было бы хорошо, хотя, для начала, все-таки стоит разобраться с тем, во что она ввязалась.       Очень странно то, что она попала именно в лужу. Нет, если бы это было животное или дерево, она бы даже слова против не сказала (возможно), но лужа?! Хром, как японка, была буддисткой и верила в реинкарнацию (даже несмотря на то, что и ее родители, и ее семья в мафии поголовно были католиками) — а как не верить, когда ты была связана с человеком, владеющим подобной силой, которая так и называлась? — но вот эта реинкарнация была уж больно странной. Неужели она так плохо себя вела?       И, если это действительно реинкарнация, почему у нее память не пропала? Хотя… Наверное, это какие-то проделки Шахматноголового.       Хром тяжело вздыхает и понимает, что ничего, собственно, и не понимает. Наверное, со своим фактом попадания в такой странный объект, как лужа, девушка уже давно должна была смириться. Все же, после Шамана, Вендичи и прочих личностей, владеющих паранормальными силами, продолжать удивляться подобному было достаточно глупо. Давно уже стоило признать, что в мире есть целая сотня вещей, логичного объяснения к которым просто не существует.       Но все-таки лужа…       Докуро тяжело вздыхает и зависает над лужей, тоскливо глядя на столь непримечательный объект, который, похоже, теперь станет ее сосудом. Лужа покорно отображает ее, висящей в небе и окутанной Пламенем Тумана, как какой-то призрак. Девушка радуется про себя, что лужа находится на какой-то пристани, которая располагается очень далеко от тех мест, где гуляет народ, и поэтому сейчас абсолютно пустынна. Все-таки, портить окружающим психику висящей в небе девушкой, не хотелось.       Ну ладно, допустим, это не глюки, и она теперь действительно стала лужей. В принципе, не самый худший вариант. Могло быть и куда хуже (хотя, казалось бы, куда еще). Сейчас ее куда больше интересует, что ей делать, когда эта лужа высохнет? Ей искать новую или она погибнет вместе с ней? Или, как вариант, лужа не высохнет, но тогда разве она не будет привлекать к себе куда больше внимания?       Хром вздохнула и задумалась, глядя в свое отражение.       Мда… дилемма, что и сказать.