Часть игры.

Пауль осознавал, что рассказать о сложившейся ситуации ему некому. Он не представлял, как объясняет эти странные отношения, которые сложились между ним и Оливером. Казалось, в тот день у раздевалок они заключили негласный договор: терпеть общество друг друга, невзирая на то, что их ничего не связывает. Оливер всё ещё не доверял Паулю. Старался не раскрывать всё, что у него на уме, но Пауль заметил, что Ридель стал чуточку терпимее. То, что этот парень не откликнулся на первую попытку заключить перемирие, неудивительно. - Я принёс оба стихотворения, - заявил Оливер, когда они первый раз собрались, чтобы обсудить эссе, - Этого должно хватить. - Угу, - пробурчал Пауль сонно. Он всю ночь обсуждал с Эриком тексты песен и расписывал партии на гитару. Оливер пододвинул к нему блокнот. Среди строк были выделены слова. Некоторые были объединены стрелочками. Над несколькими словами было выведено аккуратным подчерком "Главный герой", "Второстепенный", "Заключение". - Это что? - устало произнес Пауль. Оливер выдернул блокнот из его рук. - Это же проще простого! - он ткнул в блокнот, - Главный герой - сумасшедший. Ночью ему видится непонятное существо. Постепенно углубляя своё сумасшествие, он теряет рассудок и в будущем, если бы Есенин продолжил писать, я предполагаю, он бы умер. - Не понимаю. Оливер преувеличенно громко вздохнул. - Главный герой - Есенин. Непонятное существо - черная сторона его души. Так больше мистики, читатели оценят. Оба этих человека - единое целое. Но это целое постепенно раcхо... - Погоди, - перебил его Пауль, - Почему так скудно? - Мне казалось, что описания мы решили отдать тебе, - холодно произнес Оливер. - Откуда же мне было знать, что ты придешь и сразу вот так вот вывалишь, - Пауль зевнул. - Это ерунда. Поверхностный смысл. Самоуверенность Оливера ошеломила Пауля. Он не стал спорить с напарником, зная, что тот найдет более веские аргументы. С тех пор они встречались в кабинете несколько раз. Оливеру удалось объяснить Паулю что к чему, и он принялся за проработку сюжета. - Уже поздно, - произнес Пауль, положив ручку. Они работали над поэмой с пяти вечера, а сейчас уже было двенадцать. Они так и не спустились к ужину. Каким-то непостижимым образом, стоило с трудом выдавить из себя первые пару страниц, Пауль втянулся в процесс и даже начал получать от этого удовольствие, - Завтра у нас репетиция, а ещё домашняя работа. Оливер откинулся на спинку стула. - Тогда завтра здесь? - поинтересовался он. - Нет, - сердце Пауля упало в пятки, - Завтра первый концерт в этом году. - А, ну да, - Оливер кинул на него оценивающий взгляд, - Удачи. - Спасибо, - устало протянул Пауль, - Она нам понадобится. Придешь посмотреть? Лицо Оливера исказилось в гримасе удивления. - Эм, не знаю, - выпалил он. Пауль пожал плечами. - Твои родители придут? - неожиданно произнес Оливер. - С чего им не приехать? А тебе какое дело? - Я просто спросил. - Да, извини. Это... В общем, неважно, - Пауль вылетел за дверь, не дожидаясь ответа. *** Определенно у него есть проблемы с родителями. Даже идиоту ясно. Оливер уселся на стул. Удивительно, что у Пауля-гордости школы есть какие-то секреты, помимо того, что он отличается от своих одноклассников. Они жестоки, невежественны, а он по детски наивен. Отсутствие попыток сблизиться со стороны Пауля радовало Оливера. Это позволяло держать безопасную дистанцию. Еженедельные встречи в библиотеке или в классе и заряжали, как током, и изводили. Пауль, он стоил того, чтобы цепляться за остатки чувства собственного достоинства. Что ж, может, Пауль и не идеал. Он под башмаком у одноклассников, он не очень умен и слишком легковерен. Его чересчур заботит, что о нем подумают остальные. Сложив вещи в сумку, он отправился к себе. В коридорах было людно, но удалось проскочить более-менее незамеченным. Родители и ученики были взволнованы предстоящим концертом. В этот день ученикам разрешалось выбраться в город, где они обычно напивались и дебоширили. Пауль решил пойти с ними. Не пойти нельзя. Значит, встреча будет только в понедельник. Оливер запер дверь и растянулся на кровати. Приниматься за эссе без Пауля он даже не думал. Он хмуро уставился в потолок. Быть может, причиной тому все еще звучащие в ушах слова. Оливер не мог не гадать, что же такое творится в их семье, что тот вот так спрятался в раковину. Идти на концерт или нет, он не решил. Скорее он согласился бы продать свою гитару, чем пойти туда, но вопрос Пауля подал ему крохотную частичку надежды, что тот хочет видеть его там. Он рывком перевернулся на живот. *** Следующим утром Пауля мутило. Явно из-за концерта. Они постоянно проигрывали. Да, да придёт отец, но это ничего. На классный час он опоздал. Пришлось оправдываться перед Рокенсом, но он не захотел ничего слушать. Оливер на его появление никак не отреагировал – так и продолжил сидеть, уставившись вперед, напряженный и неподвижный. От этого возмущению Пауля не было предела. Он не заслужил, а возможно, и не заслуживает доверия Оливера. День пролетел слишком быстро. Большую его часть Пауль был зациклен на концерте. Казалось, только что он явился на первый урок, и вот уже ужинает. Дин, наименее несносный из всей команды парень, наконец, заметил, что с Паулем что-то не так, и подкараулил его у мойки. - Что с тобой? - недоверчиво спросил он. - Ничего, - сухо ответил Пауль. - Слушай, не парься ты из-за концерта, - он сунул тарелку в мыльную воду. – Парни фигней страдают, но когда нужно, они соберутся. Он кивнул в сторону стола. Пауль оглянулся. Фишер швырялся в Эрика картофельным пюре, остальные ребята галдели на всю столовую. До Пауля доносились отрывочные «блин», «чика» и, похоже, любимое, не считая «пидор» и «отстой», определение - «гомик». - Я не переживаю, соберутся. - Слушай, ты стал каким-то странным. Этот Ридель на тебя плохо влияет, - он вытер последнюю тарелку. Вся речь прозвучала скорее обвинением, чем вопросом. При упоминании об Оливере Пауль почувствовал легкую панику. - Не вправляй мне мозги! - раздраженно бросил Пауль. С этими словами он развернулся и поспешил прочь. Он пролетел мимо столика, где в одиночестве сидел Оливер, почувствовал, как тот смотрит ему в спину, и вспыхнул. На секунду Паулю захотелось послать и его тоже. Придя в комнату, он натянул рваные джинсы и майку. Вернуться в столовую он так и не смог себя заставить, так что просто остался в комнате и пробегал глазами первый лист эссе до тех пор, пока слова не начали терять всякий смысл. Несколько внесенных незначительных правок, он, скорее всего, после отменит. Вся команда была уже в зале. - Итак, проверяем инструменты, - дал указание ребятам. К тому времени, когда парни стали уже недовольно бурчать, начали подтягиваться зрители. Другая группа была уже на месте и с интересом наблюдала за "местными". Пауль знал, что подбадривать команду перед концертом – бессмысленное занятие. - Эрик, не надо играть слепом, побереги бас. Ридл, барабаны тоже надо беречь. Дин, ты молодец, - Пауль глубоко вздохнул. Пятнадцать минут спустя в зале уже собралась толпа зрителей. Сцена была залита светом прожекторов, вокруг которых вилась мошкара. Лиц в зрительской толпе было толком не разглядеть. Пауль решил, что даже попытайся он, все равно не сможет понять, пришел ли Оливер. Он и родителей своих не мог разглядеть. Ридл не прекращал поливать противников оскорблениями. - Блин! Гляньте на того ушастого! Охренеть, какой страшный! - Успокойся, - шикнул на него Пауль. - Ох, нихрена ж себе! Это еще что за жирный хер? Да он же едва идет, ленивая жо… - Фишер! Заткнись! - рявкнул Пауль. Чуть погодя на сцену вышел ведущий. - Итак! Мы начинаем, - объявил ведущий, - Группы приготовьтесь. Первая группа представляет Приндствуд. На сцене показались пятеро ребят. В колонках зазвучала песня группы Ramones - Pet Semetary. Толпа ревела, подпевая. И вот, они закончили. Всё это время желудок Пауля постепенно спускался всё ниже и ниже. - Итак! Группа "Orgazm Death Gimmick" прошу на сцену! - новая волна рёва. *** Всё выступление Оливер смотреть не собирался. Во-первых, слишком шумно. Во-вторых, много родителей и учеников. Лавируя меж людей, он смог устроиться так, чтобы более-менее четко видеть поле через пробел меж многочисленных плеч и голов. Правда, смысла песен он не понимал. Ради Пауля он пытался проявить интерес, но сосредоточиться никак не получалось. Вытянув шею, он смог разглядеть Эрика с презрительной ухмылкой. Вскоре он решил, что с него хватит, отвернулся и направился в комнату. *** Они вновь проиграли. Не дотянули пары очков. Противник оказался силен, ребята Пауля допустили несколько дурацких промашек, но, к счастью, Фишер был отличным ударником. - Прекрасно сыграл, сын! – хрипло похвалил отец, коротко сжав плечо. На нем был неизменный превосходный костюм: он работал в банке и, кажется, всерьез полагал, что обязан ежедневно выглядеть так, словно должен пройти собеседование. Матери не было видно. - Где она? – тихо спросил Пауль, пропустив слова отца мимо ушей. Тот тут же умолк и, неловко хмыкнув, огляделся по сторонам. - Ну, ты же знаешь мать, - с чувством сказал он. – У нее же этот ее книжный клуб, не смогла от него отказаться. В следующий раз приедет. Ладно, мне надо переговорить кое с кем. Праздновать что-то непонятное с группой ему не хотелось. Желание ютиться в пледе перед бессмысленными сериалами с кофе в руке все выходные вышло на первый план. К себе удалось проскользнуть никем не замеченным. Из комнаты отдыха доносились громогласные песнопения ребят. Судя по всему, сейчас до него никому не будет дела, но на всякий случай Пауль запер дверь. Эрик, явно, не придет сегодня. Он переоделся в пижаму, решив сходить в душ с утра, пока не соберется очередь - сейчас он слишком устал. Плюхнувшись на кровать, он почувствовал что-то жесткое в районе груди. Взяв это в руки, он побледнел. Журнал с голым парнем, где выпуклость ниже живота не скрывалась, а поза придавала значение вызова, нежели расслабленности. - Черт! - крикнул Пауль и кинул журнал на пол. Если это была чья-то шутка, то она удалась. Кто вообще смог протащить этот журнал в школу? Неуверенно подойдя к нему, он взял его в руки. Запихнул в стол, под тетради. Когда Эрик с ребятами смоется в город, будет легче избавиться от журнала. Услышав шаги за дверью, он быстро плюхнулся в кровать. Шаги удалились, но успокоиться никак не получалось. Нужно было избавиться от «подарка». Если хоть кто-то обнаружит у него… это, его просто уроют. Снаружи доносился, все нарастая, пьяный гул. Кто-то, отвратительно фальшивя, распевал "Die, die, die, my Darling". Он накрылся одеялом, попытался заставить себя расслабиться, но разговор с отцом слишком разозлил. Послушать его - все так просто. Со стороны всегда так кажется. А запах сигарет напомнил об Оливере. После концерта его нигде не было видно. Скорее всего, что неудивительно, он ушел гораздо раньше. Пауль представил, какое лицо состроит Оливер, если узнает, что с ним, Паулем, на самом деле все не так. Что он не в силах без страха смотреть в лицо отцу или помочь матери. Что какая-то тварь подкидывает ему гей-порно. Пауль перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку в бесплодной попытке приглушить доносящийся из комнаты отдыха галдеж.