Часть игры.

Близкие Оливера никогда ему не писали. Мать не была склонна к этому, а отца он вообще не видел. Дядя чаще звонил, нежели писал. Это единственный человек, которому не наплевать на судьбу парня. Вообще Оливера устраивал такой расклад дел. Однако, проснувшись в понедельник утром, он ощутил желание поделиться с кем-то тем фактом, что сближение с Паулем произошло успешно. Оливер осознавал, что это не совсем порядочно, но глупое бурлившее внутри счастье не имело ни малейшего понятия о приличиях и скромности. От постоянного повтора воспоминания начали искажаться, но он ничего не мог с собой поделать. То, что Пауль ради него отбросил свои глубочайшие сомнения и беспокойства, казалось, выходило за грани даже невообразимого. Пауль по-прежнему был смущен, но больше того ещё и напуган. Оливер, разумеется, будет хранить их отношения, какими бы они ни были, в тайне, но только ради Пауля. В побуждениях Оливера была доля эгоизма. Он хотел, чтобы Пауль принадлежал только ему, он не желал делиться им с кем-либо. В особенности с теми ничтожными придурками, которых Пауль назвал друзьями. Они даже не заслуживали дышать с ним одним воздухом. Они не были ни умны, ни проницательны настолько, чтобы Оливер счёл их опасными. Оливер выбрался из теплого кокона одеял и торопливо натянул чистую одежду, оказавшуюся на стуле. Откуда она взялась, он понятия не имел, а занимался ли стиркой в эти выходные - не помнил. Эти дни стали сплошным потоком взлетавших и падавших надежд. Он провел рукой по волосам, приглаживая их, и посмотрелся в зеркало, висевшее на двери гардероба. На классный час он уже опоздал. Как только он открыл дверь, словно по команде раздался взрыв смеха. На дальнем ряду Оливер увидел Пауля. Тот сидел, как загнанный в ловушку зверь, между огромной фигурой Эрика Болтона и Ридла Фишера. - Опаздываешь, Ридель! - крикнул он, - С парнем ночью гулял? Всю ночь на вечеринке тусил? Мы все знаем, чем ты предпочитаешь заниматься в свободное время. От раздавшихся вокруг смешков ухмылка Фишера стала шире. Оливер посмотрел на Пауля. Тот посерел лицом, губы сжаты в тонкую полоску. - Какое тебе дело? - огрызнулся Оливер. На лице Ридла заиграло изумление. Краем глаза Оливер заметил, что Пауль смотрит на него. - Да плевать я на тебя хотел, пидор! Заметив, что Пауль отвернулся, Оливер стиснул зубы. - Да пошёл ты, Фишер. Наступившая вслед за этим тишина была почти комичной. Все ошеломленно уставились на Ридла, ожидая, что он устроит в ответ на этот бунт. Ридл, казалось, был слишком ошарашен. Он просто вытаращился на Оливера пустыми глазами. - Ах, ты говнюк мелкий, - выплюнул Ридл, поднявшись так быстро, что Дин и Эрик не успели среагировать. - Успокойся, он не стоит того, - произнёс Дин. Ридл надвигался на Оливера, словно хищник на раненую жертву. Но Оливер его совершенно не боялся. Фишер, может, и имел телосложение бульдога и все преимущества игры на ударных, но он был трусом. Оливер заметил, что Дин встал, видимо, готовясь оттащить Ридла. Раздалось несколько нервных смешков, но никто, казалось, не был в восторге от такого поворота событий. Несмотря на все бахвальство, одноклассники прекрасно понимали разницу между издевательствами над Оливером и тем, чтобы стравливать его с таким отморозком, как Ридл Фишер. Ридл приблизился к Оливеру. От него несло дезодорантом. Он явно перестарался, опрыскивая себя утром, и запах въедался в ноздри, вызывая желание откашляться прямо Ридлу в лицо. - Повторить не хочешь, жалки пидорас? - прошипел он, брызгая на Оливера слюной. - Ты жалок, - тихо произнёс Оливер. Ридл оглянулся через плечо на окаменевший класс и издал короткий, почти дикий смешок. Никто не засмеялся в ответ. - Ах ты маленький вонючий педрила, - выдохнул он, вновь поворачиваясь к Оливеру, - Я знаю, что у тебя на меня стоит. Просто признай это. - Ты не в моём вкусе. Оливер был готов рассмеяться. Выражение лица Ридла: ненависть, отвращение и порочное безумное желание, чтобы Оливер признал свои недостатки. Оливер бросил взгляд мимо Фишера на Пауля. Тот наполовину привстал со стула и так сильно вцепился в парту, что ногти вонзились в поверхность. На него никто не смотрел, все были прямо-таки загипнотизированы разворачивающейся перед ними сценой. Оливер дернулся назад, когда Ридл схватил его за ворот рубашки. Все произошло слишком быстро, и Оливер не успел ничего понять, кроме того, что его со всей силы швырнули спиной на парту. Он ощутил, как врезался в заднюю поверхность бедер ее край, но едва ли почувствовал боль. - Эй! - раздался крик из-за спины Ридла. Оливер даже не пытался отодрать от себя руки Фишера, захват был слишком силён. - Эй! - тот же голос, Оливер понял, что это Рокенс, - Какого дьявола вы здесь устроили! - рявкнул он, - На мой взгляд, вы уже для подобных вещей слишком взрослые! Ридл убрал руки, словно его ужалили. Оливер увидел на его предплечье руку Рокенса. - Мы просто разговаривали, - Ридл вырвал руку из хватки преподавателя. - Прошу прощения, сэр, - Оливер решил вставить своё слово, - Просто оживленная дискуссия. Рокенса, казалось, слова Оливера не очень убедили, но ему было плевать. - Это ваше объяснение. Прекрасно, - учитель сложил руки на груди, - Если я ещё раз увижу, что дерётесь, то получите наказание на месяц. Оливер быстро занял свое место. Он чувствовал, что на него смотрит весь класс: сегодня он их удивил. Они не осознавали, насколько мало внимания Оливер обращал на их подколы и шутки. Когда классный час наконец закончился, он намеренно долго складывал в сумку свои принадлежности, чтобы избежать столкновения с Ридлом и его друзьями. Фишер проходя мимо, смахнул с его стола пенал. Ручки и карандаши разлетелись по полу. Оливер опустился на колени, собирая рассыпанное, и чуть было не столкнулся лбом со знакомой головой. Отшатнувшись, он обнаружил, что не отрываясь смотрит на лицо Пауля, а тот, в свою очередь, собирает с пола его ручки. - Что на тебя нашло? - выдохнул Пауль. - А что? Тебе они доверяют. Да, это было рискованно, но лучше так, чем если бы они переключили внимание на нас. - Поверить не могу, что ты это сделал. Никто раньше так не разговаривал с Ридлом, - Пауль поднялся. Оливер горько рассмеялся. - Не такой уж он и страшный. Зазнайка и орёт громко. - Мне пора идти, - бросил Пауль, - В библиотеке после ланча, - добавил он шёпотом. Не сказав больше ни слова, он направился к двери. *** Ридл был явно в бешенстве, и никто не рисковал хоть слово поперек вставить. Фактически, все старались держаться от него как можно дальше. С Ридлом и в хорошем-то настроении было нелегко поладить, а уж в дурном он становился просто пугающе жестоким. Пауль не искал отговорки, чтобы не идти с ребятами на ланч, но он нисколько не пожалел. Весь путь, от класса до столовой, Ридл ярко выражал своё недовольство. Часто употребляя: "гомик" ; "урод" ; "пидор"; "ублюдок". К счастью, все до сих пор были в шоке от разыгравшейся с утра сцены, чтобы активно ее обсуждать. К бесконечной ругани присоединился только Эрик. Дин весь день казался очень угрюмым и едва сказал кому-то хоть пару слов. Остальные смотрели на Ридла с явной опаской. Оливер исчез. Пауль не имел и малейшего представления, где он. Произошедшее потрясло его до глубины души. Оно казалось кошмарным анонсом того, на что станет похожа их жизнь, если кто-то докопается до правды об их отношениях. При мысли об этом кожа Пауля покрывалась мурашками. Ему казалось, что что бы он ни делал, с каждым движением он все больше обнажает свою истинную сущность, ту ее часть, с которой его товарищи по команде еще не сталкивались. Человека, которого они никогда не знали. Отвязаться от них удалось в дверях столовой под слабеньким предлогом в виде забытой домашней работы. Остановить его никто не пытался, и Пауль ускользнул незамеченным. Не считая небольшой группы учащихся за компьютерами, библиотека пустовала. Догадавшись тут же, куда бы скрылся Оливер, Пауль направился к тому уютному уголку, где они вчера спорили. Он проскользнул туда и сел за стол в самом конце. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ему не терпелось увидеть Оливера. Он позволил сумке упасть на пол и, опершись на руку, уставился в окно напротив. Погода становилась все холоднее. Небо снаружи было серым. Через несколько недель будет Рождество, и наступят каникулы. Этого Пауль ждал с ужасом. Каникулы с его семьей сами по себе были достаточным наказанием, а ведь еще и гимны петь придется. - Привет. Он быстро обернулся и увидел наблюдавшего за ним Оливера в непривычно мятой форме. Школьного джемпера, несмотря на погоду, на нём не было. - Привет, - сказал Пауль, откинувшись на спинку стула. Оливер сел напротив, щёки пылали от холода. - Как ты? - Отлично, - несколько раздраженно ответил он, - Не я же ввязался в потасовку в классе. - Это была не потасовка, - слегка улыбнулся Оливер. - Ты спровоцировал Ридла Фишера! - прошипел Пауль, не в силах остановиться, - Ты совсем сбрендил? - Пусть лучше меня ненавидят чуточку больше, чем заподозрят по твоему поведению, что среди них затесался гей. - Я не ге... - кровь прилила к щекам Пауля. Оливер криво улыбнулся ему через стол, словно точно знал, как он собирался закончить фразу. Пауль не отрываясь смотрел на свои руки на столе, не имея понятия, что сказать. Он не мог перестать думать о Ридле. Ему казалось, что над ними нависла тень, хотя, быть может, это была лишь игра воображения. Он бросил взгляд на длинные бледные пальцы Оливера, скользнул загорелой рукой по блестящему пластику и прикоснулся к его руке. Тот взглянул на него. У Пауля перехватило дыхание. На мгновение он подумал, что переступил черту, но секунду спустя Оливер раскрыл ладонь и переплел свои пальцы с пальцами Пауля. По телу прошла дрожь. Пауль не понимал, почему, но это простое действие показалось ему таким чувственным. Он слегка наклонился вперед и, к счастью, Оливер понял намек. Он приподнялся со стула и перегнулся через стол к Паулю. Прежде, чем тот успел среагировать, губы Оливера прижались к его губам. Оливер запустил руку в волосы на его затылке, притягивая в поцелуй сильнее и глубже. Пауль осознавал, что они в общественном месте, что буквально в нескольких футах от них сидят другие ученики, но это только еще больше возбуждало. Он подвинулся к краю стула, ласково приоткрывая губы Оливера, запуская внутрь язык, и почувствовал, как сильнее сжалась рука на затылке. С губ Оливера сорвался напряженный, полузадушенный звук, Пауль не представлял, что можно услышать его от того, кто всегда так хорошо держал себя в руках. Он ощутил напряжение в паху. Вскоре Оливер отстранился, задыхаясь. - Пойдем в комнату? - прошёптал он Паулю на ухо, - Мы можем погулять и ... - На не следует, - ответил Пауль, - Нас могут заметить. - Не заметят, - с некой обидой произнёс Оливер. Пауль задумался о том, на что же будет похож остаток его дня, если сейчас он не пойдет с Оливером. Еще три с половиной часа выслушивать ругательства Ридла, в то время как остальные ребята будут настолько напуганы, что даже в туалет отойти побоятся. Не особо приятная мысль. - Хорошо, - сказал он, - Пойдём. До спален они добрались, никого не встретив, и проскользнули в комнату Оливера. Тот запер за ними дверь и бросил сумку на пол. Пауль сделал то же, борясь с чувством неловкости, которое возникало всякий раз, стоило ему оказаться в спальне - Оливер, куда ты собираешься на каникулах? Оливер, устроившийся на кровати, поднял на него взгляд. - Домой? - Оу, - произнёс Пауль, - Я думал ты... А, ладно, не важно. - Могу поинтересоваться, куда собираешься ты? - Оливер изогнул бровь. - Домой, - коротко ответил Пауль. Дабы избежать разговора о его семье Пауль забрался к Оливеру на кровать и, ни жив ни мертв от смущения, уселся ему на бедра. Ткань школьных брюк была мягкой и тонкой, выставляла напоказ твердую выпуклость между ног. Пауль чувствовал, как откликается его тело. Самым смущающим свидетельством были выступающие двумя крепкими горошинами соски и стоявшие дыбом волоски на руках. Оливер обхватил его руками за пояс и принялся целовать шею, ведя мокрыми губами по влажной коже. Пауль откинул голову назад, не в силах сдержать стон, когда губы Оливера коснулись местечка чуть пониже подбородка, которое всегда было его сверхчувствительной зоной. - Извини. - За что? - тихо спросил Оливер. - Я ничего не делаю, - выдохнул Пауль. Оливер засмеялся, давая понять, что он совершено не против. Пауль был рад. Пока он еще не чувствовал, что готов прикоснуться к Оливеру. Других он касался. Девчонок. Он знал, что тем нравится, когда их гладят по спине и плечам, когда целуют и посасывают шею, ласкают грудь, но с Оливером один пункт не годился точно. Оливер ласково водил руками по его бокам. Пауль выгнулся назад со слабым, едва сдерживаемым стоном и почувствовал, как его пах сильнее прижался к Оливеру. Пальцы Оливера скользнули вниз к внутренней стороне его бедер, и Пауль, не ожидавший ощутить руки Оливера в столь интимном месте его тела, отшатнулся в изумлении. Он боролся с порывом оттолкнуть руки Оливера от своего паха. Ощущения были приятными. Он хотел, чтобы Оливер касался его там, но мысль о том, что они делают что-то неправильное, не желала покидать голову. Оливер, казалось, почувствовал его неуверенность и переместил руки с этого места. Пауль ощутил, как пальцы скользнули по его напряженному члену, и во рту у него пересохло. Не единожды его на мгновение посещала мысль, что он крепко приложился головой о камни и валяется где-то в поле. В какие-то моменты идея, что он целуется с Оливером Риделем, казалась ему слишком невероятной. Пока он качался на волнах новых ощущений, Оливер ласково толкнул его на кровать. Казалось, ему нравилось видеть Пауля лежащим на спине. Пауль не возражал. Глядя снизу, он мог восхищаться лицом и фигурой Оливера. Он начинал обожать это длинное, худое тело и острые черты бледного лица и не мог уже вспомнить, когда первый раз обратил внимание, насколько Оливер сногсшибателен. - Ты девственник? - Оливер поперхнулся. - Чт-то? - Ты девственник? - повторил Пауль. - Я и с первого раза услышал! - прошипел Оливер. - Будем считать, что ответ положительный, - Пауль сел на край кровати. - Это имеет значение? - торопливо произнёс Оливер не в силах придумать что-либо ещё, - Имеет значение девственник я или нет? - Нет, совершенно, - блаженно улыбнулся Пауль, - Жду с нетерпением, когда смогу тебя её лишить, - он поразился нахлынувшей внезапно смелости. Глаза Оливера расширились. - Ч-что? Пауль не ответил. Стараясь удержать смелость, он скользнул рукой под рубашку и джемпер Оливера, поднимая их и обнажая его живот. От смешанного ощущения холодного воздуха и горячего ласкающего дыхания Пауля, Оливера задрожал. Голова его была как в огне от слов Пауля. Должно быть, это - шутка. Ведь Пауль любит шутить. Наверное. Но стоило губам Пауля коснуться его живота, как все мысли улетучились. - О-ох, - выдохнул Оливер, вцепляясь в одеяло, - Пауль. Пауль проигнорировал его слова, проводя губами вниз по животу к чувствительной коже ниже пупка. Оливер откинул голову назад с едва сдерживаемым стоном. Язык Пауля переместился и ласково прошелся прямо над его лобковой костью. - Пауль, - Оливер вспомнил всё: как над ним издевались, как его шпыняли. Он утерял возможность холодно относиться ко всем, он почувствовал себя в опасности, - Позволь мне с-сказать. Пауль преувеличенно громко вздохнул и сел на пятки. Он видел, в каком Оливер состоянии, и уголки его рта подрагивали. Глядя на него, Пауль покраснел еще сильнее. - Прости, мне кажется мы слишком торопимся, - он сел на край кровати. - Ну, пока мы не делаем ничего такого, чего ты не хочешь. Вроде как, - тяжело дыша, сказал Оливер. Пауль поспорить не мог. Происходящее вовсе не было ему неприятно. Скорее, наоборот. Но во всех своих действиях было что-то настолько напористое, что он подумал, что напугал Оливера. - Я никогда не сделаю ничего против твоего желания, - произнёс Оливер. Пауль старался оставаться внешне спокойным, но щёки его пылали. - Я не хочу... Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто… - совершенно смутившись, он отвернулся. - Ты ни на что меня не подбиваешь, - коротко ответил Оливер, - Я доверяю тебе. И хочу, чтобы ты доверял мне. Пауль неловко поерзал. - Я просто никогда не был в таких ситуациях. Оливер откинулся назад, подогнув под себя ноги. - Послушай, - холодно произнес он, - Я понимаю. В самом деле, понимаю, но тебе нужно определиться, чего ты хочешь. - Я знаю чего я хочу, - взорвался Пауль, - С какой стати ты обращаешься со мной как с идиотом? - С такой, - резко ответил Оливер, - Ты почти парализован от страха и неуверенности. Я не хочу чувствовать, что принуждаю тебя - Ты не понимаешь о чём говоришь, - беспомощно произнёс Пауль. Оливер отвернулся. Пауль смотрел на него, ища хоть какие-то признаки, что тот на самом деле не считает его жалким и непостоянным. - Ты должен быть уверен, Пауль, - наконец произнёс Оливер, - Что хочешь этого. Я не хочу играть с тобой. - Я тебя не понимаю, - сердито огрызнулся Пауль, - Зачем бы мне все это делать, если я не хочу быть с тобой? Похоже, на самом деле, ты мне совсем не доверяешь. Ты, наверное, думаешь, что я всего-навсего тупоголовый музыкант, но я… - он резко втянул в себя воздух, - Я знаю, чего я хочу. Оливер не ответил. У Пауля внутри все сжалось от раздражения и тревоги. Ему казалось, что он выставил себя напоказ самым неподобающим образом, но в то же время он был убежден, что сделал все правильно. Не сказав ни слова, он поднялся и вышел.