Часть игры.

- Почта! Следом за этим возгласом раздался громкий и неприятный стук в дверь. Пауль не пошевелился. Намеренно не открывая глаз, он слушал, как тяжело шагает по комнате Эрик. Скрипнули, как обычно, дверные петли. - Доброе утро, мистер Болтон. Эрик пробурчал что-то в ответ. Пауль приоткрыл один глаз, ровно настолько, чтобы разглядеть дверь и макушку Дина. Эрик сжимал в руке два конверта. - Разбудите Ландерса, будьте добры. В противном случае, он опоздает на урок. Вы оба опоздаете, если не поторопитесь, - важным тоном произнёс Дин. Пробурчав еще что-то невразумительное, Эрик захлопнул дверь и, пройдя мимо Пауля, швырнул письма на стол. Оба предназначались ему. Ну, конечно же. Никому больше не писали родители. Пауль рывком сел. Голова болела, и последнее, что сейчас хотелось делать - это читать письма от матери и идти на английский. - Добр... Ему пришлось замолчать на полуслове, чтобы прокашляться из-за скопившейся в горле мокроты. Отлично, теперь он еще и заболевает. Только этого не хватало. - Доброе утро, - вновь попытался он. - Ага, - буркнул Эрик, стягивая пижаму. Пауль быстро схватил форму со стула у кровати и последовал его примеру. Одежда была измята, а при ближайшем рассмотрении он обнаружил приставший к плечу рубашки длинный темный волос. Стиснув зубы, Пауль его смахнул. - Тебе там письма, - произнёс Эрик. Пауль уставился на два конверта. В одном, судя по всему, лежал счет за сотовую связь, второй был подписан узким, неразборчивым почерком. Пауль отвел взгляд. - Потом прочту. На классном часу Ридл всё ещё пребывал в плохом расположении духа. Но вместо оскорблений в адрес Оливера, он теперь угрюмо молчал, открывая рот разве что для того, чтобы рявкнуть указание кому-то из окружения. Правда, для того, чтобы долго оставаться в таком состоянии, он слишком любил слушать сам себя, так что, как только чувство унижения сгладится, он примется обдумывать способы поквитаться с Оливером. Пауль считал, что тот сам толком не понимает, во что именно ввязался. Но, с другой стороны, они с Оливером больше не разговаривали. Точнее, это он не разговаривал с Оливером. И не собирался больше. Вообще. Он заметил, как тот уставился на него, стоило только войти в класс. Температура тут же подскочила на несколько градусов. - Доброе утро, Ридл, - спокойно поприветствовал он, уставившись на его каменное лицо. - Привет, - откликнулся тот. Такой спокойный ответ сегодня получал не каждый. Пауль поймал себя на том, что неосознанно посмотрел в сторону Оливера, и тут же заставил себя перевести взгляд на доску. Рокенс появился с опозданием на десять минут и, поскольку времени и так уже оставалось в обрез, никаких объявлений делать не стал. Список он зачитал вовремя. Пауль не вслушивался, когда прозвучит "Оливер Ридель", но абстрагироваться было сложно. - Пауль Ландерс. - Здесь, - откликнулся он, уже поднимаясь из-за парты. - Сможешь задержаться на пару минут? Мне нужно с тобой переговорить. Пауль уставился на его каменное лицо. Перед внутренним взором тут же промчались порно журналы и сигареты. Он заметил, что Оливер по пути к дверям бросил на него резкий взгляд, но проигнорировал это и остался на месте. - Сэр? - подошёл Пауль к столу преподавателя. - Я хотел уточнить, как продвигается ваша с Оливером работа? - обманчиво-будничным тоном произнес преподаватель. - Неплохо, - сбивчиво произнёс Пауль, - Почти доделали. - Вчера. Я так понимаю, ты был в классе, когда началась ссора? - он посмотрел на Пауля поверх очков половинок. - Д-да. - Я разочарован, я думал, ты вступишься за Оливера. - Я не нанимался его телохранителем, - Пауль начал закипать. - Что ж… Ладно, надеюсь, вы с ним ладите. До вчерашнего дня мне казалось, вы с ним нашли общий язык. Пауль знал, что краснеет всё сильнее. - Ладно, спасибо, - торопливо поблагодарил он, отступая к двери. - Увидимся на английском, - ответил мистер Рокенс. Пауль с облегчением вышел из класса и догнал одноклассников. *** Оливер прикурил вот уже третью за утро сигарету и затянулся. Откашлялся, прикрыв рот рукавом и бросил оставшийся от предыдущей окурок в траву. Солнце с трудом пробивалось сквозь облака, и он дрожал в своей тонкой школьной форме, но лучше уж замерзнуть здесь, чем сидеть там, внутри, со всеми этими лицемерами. Где-то позади раздался звонок. Оливер оставался на месте еще минут пять, не затягиваясь и не делая попыток согреться в окружающей сырости. Потом бросил сигарету к окуркам и растер ее подошвой ботинка. На урок он опоздал, все уже сидели, разбившись по парам, и едва ли оглянулись, когда он вошел в класс. Казалось, он всех так ошеломил, что они до сих пор молчали. Пауль сидел один в дальнем ряду. У него раскраснелись щеки, и он упорно таращился на парту, но Оливер знал, что тот заметил его появление. Он подошел и встал у края парты, глядя на своего напарника. - А, Ридель, вы соизволили прийти, - услышал он голос учителя, - Можете занять пустой кабинет дальше по коридору. Сейчас у вас уже должна полным ходом идти редактура, так что попытайтесь разобраться с ней по-максимуму. - Да, сэр, - Оливер почувствовал, как Пауль встал. Он последовал за Паулем. Оливер все еще не был точно уверен в том, что собрался сказать, так что просто шел по коридору к пустому кабинету и смотрел на аккуратно причесанный затылок. В классе было темно, и Пауль, торопливо пошарив по стене, зажег свет. Оливер остался в дверях, он теребил джемпер, и с каждой секундой ему становилось все жарче и неуютней. Что говорить он обдумывал несколько часов, но сейчас, казалось, его внутренний суфлер замолчал. Пауль стоял и смотрел на него, а Оливер не мог выдавить из себя ни слова. - Думаю мне следует, - неловко начал он, когда Пауль сказал: - Думаю нам следует... Оба замолкли, уставились друг на друга в сильном смущении. Прошел всего день, а Оливеру казалось, что он сгорит дотла, если в ближайшие пять минут Пауль не окажется рядом. Его переполнял ужас при мысли о том, что своим нетерпением он уничтожил шанс на то, что могло бы быть между ними. - Нам лучше начать, - холодно произнёс Пауль, - Думаю не стоит париться с редактированием и просто надо дописать. Оливер ничего не сказал. Кивнул, тупо уставившись на страницу с небрежно сделанными рукой Пауля записями. Все внутри то сжималось, то расслаблялось вновь. Казалось, каждый вдох и выдох Пауля, каждое его движение стали заметнее и значимей в разы, и от этого Оливеру представлялось, что он может уловить даже сокращения его сердца. Пауль перевернул страницу. - Сегодня я постараюсь продолжить и дописа... И тут же замолк. Какой-то миг Оливер не понимал, почему, а потом осознал, что его ладонь каким-то образом оказалась у Пауля на запястье, и уставился на нее. Через несколько секунд Пауль опомнился и убрал свою руку. Оливер не стал его удерживать, хотя все его существо стремилось оставить ладонь там, где она есть – крепко стискивающей запястье Пауля. Прикосновения жгли кожу. Пауль продолжил разглядывать эссе как ни в чем не бывал. Оливер почувствовал, что во рту пересохло. - Пауль, - хрипло начал он. Тот едва взглянул на него в ответ, хотя исходящий от его кожи жар был почти ощутим. - И, я думаю, можно опустить формальные описания персонажей. - Пауль, - резко повторил Оливер и положил ему на плечо руку. Пауль дернулся, как будто от ожога, в обычно мягком взгляде карих глаз проступило почти дикое выражение. - Оливер, не надо, - он с мольбой посмотрел в его глаза, - Мы попробовали, не получилось. - Ты не понимаешь, - начал Оливер. - Нет, это ты не понимаешь. Обращаешься со всеми, как с дерьмом, а потом недоумеваешь, почему ты один! - Пауль перебил его. - Ты знаешь, что я не обижу тебя намеренно. - Нет, не знаю! - Пауль вскочил и в попытке отойти от Оливера подальше чуть не упал, споткнувшись о стул, - Я ничего о тебе не знаю! Раз – и ты почти милый, а потом - бац, и ты… просто… - Почти милый, - повторил Оливер, принимая это как оскорбление. - Кто ты? - Пауль резко повернулся к нему. - Пауль, давай не будем играть в глупые игры, - произнёс Оливер. - Не-ет! Я едва ли знаю, кто ты такой. - И кто я по твоему? - взорвался Оливер. На мгновение показалось, что Пауля проняло, на затем его лицо снова ожесточилось. Он подошел к парте и неуклюже собрал страницы эссе. - Снова сбежишь, как ребёнок? - выпалил Оливер, бросив взгляд на дверь. - Нечего тут обсуждать! - Пауль резко развернулся к нему, - Ты неспособен понять всех остальных! Тебе безразличны все, кроме тебя самого. - Ты мне не безразличен, твою мать! Ты даже не знаешь, насколько не безразличен. Не знал, что тебе это надо говорить. - Конечно! Зачем говорить это? - раздраженно, с сарказмом ответил Пауль. - Я похоже... Перегнул палку, - вздохнул Оливер. - Слегка, - холодно произнёс Пауль, - Умеешь ты вызвать ощущения, будто меня гнобят за проявление простейших и естественных человеческих чувств. Оливер не мог позволить себе взглянуть на Пауля, так что уставился в окно, на внутренний двор. Он ощущал взгляд Пауля, ждущего от него объяснений всем совершенным глупостям, и понимал, как, оказывается, сложно описать, что с ним происходит, ведь подобного он не испытывал никогда. - Когда я был младше... - начал было он. Пауль стоял, оцепенев, рядом с партой, сжимая в руках их эссе. На лице все еще читалось смутная подозрительность. Оливер почувствовал, как его решимость дала слабину. - Я был не прав... Сделал много ошибок, - продолжил Оливер. - И это всё? - Пауль уставился на него, - Это вот так ты извиняешься? Он двинулся к двери, но Оливер успел туда первым, загородил рукой выход. - Дай пройти. - Нет, ты должен выслушать, - раздраженно произнёс Оливер. - Ничего я тебе не должен. Вообще не хочу иметь с тобой дело. Эти слова ужалили, но Оливер понимал, что им верить не стоит. Он осмелился дотронуться до подбородка Пауля, и тот отшатнулся, прижавшись к стене. - Мы справимся, - тихо произнёс Оливер, - Мы должны быть вместе. - Возможность была, - бросил Пауль, - Но то, как ты поступил со мной вчера. Так не поступают, когда хотят отношений, - Слушай, - Пауль провёл по волосам, - Сейчас я правда не могу это обсуждать. Нам через несколько дней сдавать черновик, а он даже не закончен. Тебе, может, и плевать на хорошие отметки, но мне – нет. Кивнув, Оливер разжал пальцы, но прежде наклонился и оставил на губах Пауля целомудренный поцелуй. Короткий и нежный, и Пауль не стал его отталкивать. Затем Оливер отвернулся и отошел. Секунду спустя сзади хлопнула дверь. *** Пауль неосознанно обвел губы пальцами вот уже сотый раз за ночь. Покачав головой, он попытался сосредоточиться на незаконченном эссе. Время близилось к полуночи. Последние два часа он набирал на ноутбуке все, что они успели написать. На то, чтобы разобраться с сюжетом, оставалась пара дней, но в голову ничего не приходило. Пауль давно понял, что писать интереснее, когда рядом есть Оливер. Но тот повел себя совершенно по-свински. Он не понимал, чего Пауль боится. И, похоже, не желал понимать. Оправдывайся на его месте кто-то другой, его вообще не стоило бы слушать. - Да пошло оно всё, - сказал он, откинувшись на спинку стула. Снова проверил телефон. Никаких сообщений. Ни от Оливера, ни от кого-либо еще. СМС-ки Оливера обычно были конкретны до невозможности. «Приходи в библиотеку», «захвати поесть», «иду к тебе». Пауль не возражал, хотя, может, и стоило бы. Но Оливер не был обычным. И Паулю это нравилось. Вероятно, даже больше, чем следовало. Он сидел у себя в комнате, а подсознание все подбрасывало коварные вопросы. Ты счастлив, Пауль? Доволен собственной жизнью? На самом деле, теперь он не мог найти ответов. В последние годы он одеревенел. Привык жить именно так и не знал, что такое - настоящее и длительное счастье. Пауль бросил взгляд на комод, где лежал нераспечатанный конверт. Еще одна проверка телефона. По-прежнему пусто. Встав, Пауль прошёлся по комнате. Слишком много эмоций, чтобы сидеть. Остаться в комнате в одиночестве удавалось совсем не часто. Ужин он пропустил, только бы подольше избегать нежеланного общения. Старшеклассникам разрешали находиться вне спален лишь до полуночи. Внутренний голос мелочно напомнил, что, если Пауль хочет что-то "сделать", у него на то, чтобы с этим покончить, есть всего десять минут. Если он хочет… отыскать Оливера. Отражение в оконном стекле было бледным, усталым. Оливер подарил ему несколько недель настоящей, осязаемой радости, пусть и непродолжительной, но все же были моменты, когда Пауль был именно счастлив. В силах Оливера было причинить ему боль, но в его же силах было и сделать счастливым. Этого Пауль не мог отрицать. Он вернулся к столу. Телефон все еще светился. Взяв его, Пауль нерешительно выбрал пункт «сообщения». "Ничего, если я приду через пару минут?" Снова уронив телефон, он заходил по комнате взад-вперед пока наконец несколько минут спустя не раздалась знакомая трель. Пауль торопливо схватил мобильник и открыл новое СМС. "Да." Да уж, Оливер был не из тех, кто туманно выражается. *** Швырнув телефон на кровать, Оливер бросился к комоду, рывком выдвинул ящик и вытащил свежую футболку и джинсы. На нем по-прежнему была форма, измятая, потому что он провалялся на животе весь вечер. Сорвав с себя рубашку и брюки, он отбросил их под кровать и максимально быстро натянул чистую одежду. Тянуть с ответом дольше пяти минут он не решился. Меньше – показалось бы одержимостью, а больше – пренебрежением. Он как раз приглаживал непослушные волосы, когда в дверь постучали, явно нерешительно. Он не шевельнулся, замер в центре комнаты, разглаживая рубашку и озираясь вокруг в поисках всего, что грозило привести в дурное расположение духа. Спальня едва ли напоминала холостяцкую берлогу, но, кажется, Паулю здесь нравилось. Ну, в любом случае было уже слишком поздно. - Оливер? - прошипел Пауль из-за двери. Он сосчитал до трех, подошел к двери и распахнул ее. Пауль едва не ввалился в комнату и тут же выпрямился. - Извини, - пробормотал он, рассматривая спальню в попытках избежать встречи с Оливером глазами. - Проходи. Надо закрыть дверь, - ответил Оливер, сердце в груди пустилось вскачь, - Устраивайся, - пробормотал он. - Здесь жарковато, - чуть задыхаясь, сказал Пауль. - Могу открыть окно, если хо... - Нет, - резко сказал Пауль, - Я просто, - он указал на свой свитер. Оливер кивнул и осторожно присел на свободную кровать. Он смотрел, как Пауль стягивает свитер через голову: на мгновение мелькнул и тут же скрылся под белой форменной рубашкой пухленький живот. Пауль робко встретился с ним взглядом. Оливер знал: он прощен. Ему даже не обязательно было это услышать - это был один из тех моментов, когда он чувствовал, что прав. Пауль решил дать ему еще один шанс. - Я думаю нам стоит попытаться, - ровным голосом произнес Пауль, - Думаю, что получится. Но... Оливер ждал, едва осмеливаясь вздохнуть. - Но, если ты хоть раз причинишь мне боль, я уйду, - в тоне смешались и жесткость, и робость. Молча поднявшись, Оливер подошел к нему и опустился на колени рядом, поцеловал Пауля в уголок рта. - Я ни за что не причиню тебе боль намеренно. Скорее уж умру, - голос дрогнул. Не ложь - истина, холодная и суровая. Оливер обхватил Пауль за пояс, поймал его губы своими. Пауль вцепился в его футболку, притягивая ближе к себе. Его ноги, может осознанно, а может, и нет, раздвинулись в стороны, и Оливер, отвечая на это приглашение, провел рукой между ними. Пауль ахнул, хотя это прозвучало так, будто он вдруг задохнулся. Оливер тут же воспользовался этим и протолкнул язык в приоткрытый рот, прихватил нижнюю губу зубами и нежно сжал, чуть потянул, отстранился и ласково уложил Пауля на спину. - И почему я оказываюсь в этом положении? - пробурчал тот. Черты его лица смягчились от желания и нарастающего возбуждения. Напрягающийся член упёрся Паулю в бедро. Он это ощутил и заерзал по кровати, рывком повернул голову, едва подавив стон. Выразить словами все те чувства, которые пробуждались при виде такого Пауля, у Оливера бы просто не получилось. Желание обладать им подчас становилось слишком сильным. Оливер вновь завладел губами Пауль, и тот запустил ему в волосы пальцы, похолодевшие и влажные. В ответ он пробежался рукой по его голове, решив, что, когда все закончится, он хочет видеть Пауля совершенно растрепанным. Разорвав поцелуй, он нежно скользнул губами по подбородку к шее. Пауль судорожно выдохнул, стиснув его волосы. Оливер приник к Паулю вплотную, и оба застонали в унисон, чувствуя сквозь слои одежды, как прижимаются друг к другу их одинаково напряженные члены. Нежно втянув и прикусив кожу на шее, Оливер ощутил, как выступают на ней мурашки. Пауль выгнулся, его дыхание с каждой секундой становилось все более загнанным и отчаянным. Почувствовав, как соскользнули с головы его руки, Оливер не устоял перед искушением прижать их к кровати своими и прикусил шею Пауля сильнее. Реакция была незамедлительной. Пауль едва сдержал вскрик и дернул бедрами вверх, навстречу Оливеру, потершись членом о член. - О-оливер, - запинаясь, выдохнул Пауль. Оливер уселся на бедра Пауля и принялся расстегивать пуговицы на его рубашке, одну за другой. Хотелось действовать медленно, раздразнивая, но желание раздеть быстро перевесило, и Оливер поймал себя на том, что действует нетерпеливо и резко. Он рывком распахнул рубашку в стороны, обнажив сливочно-светлую кожу с редкими темными волосками, спускавшимися по груди и животу вниз. Склонившись к потемневшему соску, Оливер нежно сжал его зубами. Пауль дернулся. - Ол-ли... с-стой... Оливер закатил глаза, не ослабляя хватки. Облизал напрягшийся сосок, затем спустился ниже, пробежался языком по вздрагивающим мускулам под пупком и слегка коснулся его языком. Раздавшийся в ответ стон воодушевлял. Пауль смог выкрутиться из захвата, освободив одну руку, и снова хозяйничал пальцами в его волосах. Оливер провел рукой по поясу его штанов и поднял взгляд, дернув головой так, что чуть не оставил в руке Пауля часть волос. Пауль уставился на него в ответ, прекрасный в своем возбуждении и отчаянии. Он жаждал, чтобы Оливер к нему прикоснулся, а тот еще в жизни не испытывал таких прекрасных ощущений от осознания того, что его хотят. Наконец Пауль еле заметно кивнул. Оливеру большее было и не нужно. Он сполз ниже, наклонился и расстегнул его ремень и штаны. Пауль приподнял бедра, чтобы можно было стянуть их к коленям. Под ними оказались синие боксеры, облегающие, обрисовывающие натянувший ткань член. Он нежно коснулся узкого бедра изнутри и провел языком по хлопковой ткани, скрывающей красноречивую выпуклость. Поднял взгляд – и снова уловил то самое, жаркое желание на лице Пауля. - Оливер... - задыхаясь, произнес тот, - Не драз-зни... Оливер, ничего не ответив, провёл ладонью по паху и ниже. Вырвавшийся у Пауля звук подозрительно походил на писк. - Стой! - резко выпалил он, распахнув глаза. Оливеру хотелось чего угодно, кроме этого, но он почувствовал, что на сей раз это не преувеличение, и, убрав руку, отодвинулся. - С тобой все хорошо? Пауль очень тяжело дышал, и Оливер не мог не смотреть заворожено, как ходит вверх вниз на вдохе и выдохе его грудь. Волосы были растрепаны до неузнаваемости, на лице выступили пятна румянца. - Я... Кажется... Я ещё не могу... - в голосе проскакивали нотки возбуждения и страха. - Дай сделать для тебя хоть что-то, - осторожно произнес Оливер, зная, что ему не следует давить, - Не будем никуда спешить, если только ты не захочешь. Пауль на какое-то время замолчал, в его глазах мерцало явное любопытство - Хорошо, - коротко сказал он наконец. Услышав это, Оливер решился запустить большие пальцы под резинку белья. Пауль в ответ выгнулся, поднимая бедра, давая стянуть его по ногам вниз. Оливер видел, как он прикусывает нижнюю губу: он боялся, но хотел показать Оливеру, что хочет его. А тот знал: нет и не может быть никаких сомнений в том, что Пауль чувствует к нему то же самое, а вся вчерашняя неуверенность просто выходит за рамки идиотизма. Оливер сжал зубы, чтобы сдержать стон, когда наконец убрал последнюю границу. Пауль вцепился в покрывало с такой силой, что оно накрутилось на руки, и напряженно держал голову на весу, хотя было четко видно, что это ему неудобно. - Ляг, - попросил Оливер резче, чем намеревался. Без возражений, Пауль откинул голову, но его тело так и осталось напряженным. Оливер чувствовал прижимающиеся к его ногам туго натянувшиеся мышцы бедер. Он наклонился к члену, возбужденному, с выступившим предэякулянтом, с темными волосами у основания. Проведя пальцами по стволу, Оливер осторожно лизнул головку. Пауль всхлипнул, извиваясь на кровати так, что та ударилась о стену. - Т-сссс, - тихо прошептал Оливер, прижимая ладонь к его животу, поглаживая кожу под пупком. Пауль дернул бедрами вверх так, что головка его члена оказалась у самых губ Оливера. Тот последовал невысказанной просьбе, глубоко его заглотив. Пауль вздрогнул. - Оливер… а… так хоро… Оливер провел языком от основания вверх. Вкус был знакомым. Жар и соль. Сейчас он пробовал возбуждение Пауля. Его нужды и желания. Оливер действовал мягко, зная, что Пауль очень недалек от кульминации. Он и не возражал. Он с наслаждением смаковал мысль о том, что станет наставником Пауля в этом наслаждении, действуя так, как ему хочется и нравится. Больше всего ему хотелось видеть лицо Пауля, когда тот кончит, видеть, какое выражение появится в его глазах. Он нежно сосал возбужденный, влажный член. Действия были неуклюжими, и Оливер это осознавал. Но Пауль не поймет этого. Да и будь наоборот, вряд ли это бы сильно на что-то повлияло. Торопливо убрав руку с живота Пауль, он потер себя между ног и одновременно с этой торопливой лаской продолжил быстро и неуклюже ласкать член Пауля ртом: облизывая корону, втягивая головку и зная, что это доводит Пауля до безумия. С каждым его движением стоны Пауля становились все более бессвязными. Он дергал бедрами навстречу, так сильно, что губам было почти больно. Вырывающиеся у него звуки были прекрасны. Оливер ощущал, как ноет натянувший джинсовую ткань член, и, с усилием пропихнув руку под пояс, обхватил его. Пауль зажал рот кулаком. - Оливер! – приглушенный, задушенный вскрик отдался в ушах Оливера ясно, как колокол. Пауля тряхануло, его рука сжалась в волосах Оливера в кулак, едва их не вырвав, и он кончил ему в рот. Веки Оливера затрепетали над закатывающимися глазами, он сжал руку и почувствовал, как его собственное семя выплескивается меж пальцев. Он старательно сглотнул, но часть спермы все равно стекла по подбородку. По стону Пауля Оливер понял: тот заметил. - Оливер… - неуверенно произнес он. Оливер с некоторым усилием поднялся на колени. Дрожь в ногах почти невозможно было сдержать, джинсы были влажными, едва не оторванная, когда он засовывал под пояс руку, пуговица висела на волоске, но все это практически не имело значения, стоило лишь посмотреть на Пауля, восхитительно растрепанного. - Олли, - повторил тот, - Ты… - он запнулся, не зная, что именно сказать. Оливер криво улыбнулся. - Я в норме. Пауль заполз на кровати повыше и торопливо натянул белье обратно. Штаны собрались в гармошку на коленях. Оливер оглядел загубленные джинсы. - Лучше бы мне переодеться. Он слез с кровати, прошел к комоду и переоделся в свежие джинсы, нарочно медленно, чтобы Пауль успел собраться с мыслями. Обернувшись, он обнаружил, что тот сидит на краю кровати. Волосы еще кое-где неаккуратно торчали, но в целом он выглядел на удивление аккуратно для человека, не далее как несколько минут назад поучаствовавшего в том, что проделывали они с Оливером. Встав, он прокашлялся, по-деловому забавно. - Извини, - неловко сказал он. - За что? - Оливер поднял брови. Пауль пожал плечами и отвел взгляд. Он бы покраснел, только щеки уже давно капитально залила краска. - Не знаю. Улыбнувшись, Оливер подошел к нему и приподнял его голову за подбородок. - Не извиняйся. Мне понравилось, как ты стонал, - он нежно коснулся губами губ. Пауль неуверенно обнял его за шею, приподнялся, подаваясь навстречу поцелую. Спустя мгновение он отстранился. - Ты где так научился? - Это же не ракеты строить, - Оливер пожал плечами. Не совсем честно, но он вовсе не собирался испортить идеальный вечер какой-то уродливой правдой. Пауль рассмеялся. - Никогда таким раньше не занимался, - сонно признался он. - Ты вообще мало чем занимался, - иронично отозвался Оливер, впитывая каждый сантиметр его сияющего лица. - А ты - нет, - Пауль внимательно на него посмотрел, - Кажется. Оливер отвел взгляд. - Поздно уже. Твой очаровательный сосед, наверное, соскучился. Вздохнув, Пауль отстранился от его объятий. - Ага. Наверное. От прозвучавшей в голосе неохоты сердце Оливера подпрыгнуло. Пауль хотел остаться, а Оливер с радостью продержал бы его у себя ночь напролет, даря наслаждение и забирая себе ответные стоны и беззвучные мольбы. Пауль подобрал с пола свой джемпер, натянул его через голову. - У меня был кое-какой опыт, - странным тоном сообщил он, - С девчонками. Но с парнем никогда. Тут другое. Это заявление Оливера несколько озадачило. - Ладно? – нахмурившись, вопросительным тоном произнес он. Пауль весь вспыхнул и пробурчал что-то неразборчивое. Пройдя к двери, он замер и обернулся. Оливер решил не изводить его, притворяясь, что ничего не понимает, и, приблизившись, выполнил невысказанную просьбу о поцелуе на прощание. Тот вышел куда горячее, чем планировалось, и вскоре он поймал себя на том, что просунул ногу меж бедер Пауля и стискивает его плечи, ревностно прижимаясь губами к губам. Из них двоих разумней оказался Пауль. - Мне пора, - отстранившись, прошипел он. - Ладно, - проворчал Оливер, уткнувшись в его кожу, и неохотно отступил. Пауль нашарил дверную ручку. Тихо скрипнув, дверь отворилась, и он обернулся с перекосившимся лицом. - Она не заперта! Оливер внимательно на него посмотрел. - Отлично, Пауль, у тебя божественная дедукция - медленно произнес он. - Замолчи, - прошипел тот, - Мы же осторожничать пытаемся. Мог бы хоть прикинуться, что волнуешься. Оливер закатил глаза. - Какой интерес в тайной связи, если не рискуешь, что все раскроется, и тебя превратят в отбивную? Покачав головой, Пауль посмотрел на него и прищурился. - Спокойной ночи, Оливер. Тот отвернулся, чтобы скрыть широкую улыбку. - Спокойной ночи. Когда Пауль ушел, а дверь за ним была надежно заперта, Оливер наконец-то позволил себе окунуться в переполнявшие его чувства, опасно напоминающие эйфорию.