Зря говорили: рыжим - удача (с)

Ребят, фанфик дается автору с трудом. То есть… я просто остыла к этому фендому. Но историю допишу. Не могу не дописать. И спасибо всем большое за теплые слова и поддержку! *** У нее не было времени убивать себя физически или морально: курить, пить и прочее. Браун больше не стремилась к опасным развлечениям, шумным вечеринкам и прочей чуши. Ей двадцать пять лет. Она — взрослая женщина, заканчивающая экономический колледж, с двумя детьми на руках. Поздно, глупо быть легкомысленной, непостоянной и одержимой весельем дурочкой. Хватит. Было и было. Прошлое остается в прошлом. — Мам, — Викки поправила свои каштановые волосы, выпятила пухлые губки и посмотрела на мать, словно побитый щенок. — Ну, мам… Мама. Чудесное слово, чудесное предназначение. Алвин — мама… И это как бальзам на душу, словно легкий заряд тока по всему телу. Девушка помнила, как Викки впервые назвала ее «мамой». Этот маленький пухлый комочек счастья с беззубой улыбкой и ямочками на щеках. Браун ревела. — Нет, — Алвин качнула головой, заранее зная, что хочет от нее дочь. — Это слишком далеко. — Но все едут в школьную поезду, кроме нас с Виктором! — Да я и не особо хотел туда. Поход с кучей комаров и дикими животными, — мальчишка пожал худыми плечами, снова перевод взгляд на экран телевизора. — Менять удобную кровать на палатку? Ха. — Предатель! — Виктория укоризненно взглянула на брата. Да так, словно она Цезарь, а Виктор — Брут. Нож под ребра и все дела. — Молодец! — девушка показала сыну большой палец, удобнее устраиваясь в кресле и под пледом. Виктор был куда спокойнее вечно шебутной близняшки. Наверное, ему достался отцовский характер. — Ну, мам! Кико туда едет! А она без меня, как без рук! — Летит. — Всего полтора часа на самолете! И у нас есть деньги… ну, на билеты. — Не в банкнотах дело, — блондинка улыбнулась, подзывая к себе обиженную дочь. — У меня же нет других детей, милая. И заводить новых очень проблематично! А если с вами что-то случится? — Мы вампиры, с нами ничего не может случиться, — Викки, не долго думая, шлепнулась к матери на колени, обхватывая ту за шею. Мама всегда приятно пахла. Шатенке нравилось вдыхать ее аромат. — Вампиры смертны. Виктор искоса глянул на семью и закатил глаза. То была детская ревность, когда думаешь, что мама любит сестру больше, нежели тебя. — Иди ко мне, солнышко! У нас будут обнимашки! Виктор кивнул. *** А потом «прошлому — прошлое» вновь ворвалось в ее жизнь. Со словами Момое о том, что Канаме хочет встретиться с ней. Просто… поговорить. Это даже не смешно. — Я не хочу видеть его. Блондинка отзывалась на редкость спокойно, хотя сердце в груди билось, словно сумасшедшее. — У тебя нет права выбора. — Как тогда? — В точности. Или ты сама придешь к нему, или он найдет тебя. И твоих детей. У Древних нет чувства сострадания, милая. Мы не умеет сопереживать, лишь делаем вид, что не все равно. Браун знала это. Чистокровные могут быть только с Чистокровными. И никак иначе. Таков закон Древней расы. — С моими детьми будет все в порядке? — С ними — да. Блондинка умела читать между строк. Всегда умела… *** — Привет. Она выглядела по-другому. Вот что решил для себя Канаме, когда впервые увидел перед собой Алвин. Рыжая, смешная и веселая девчонка превратилась в женщину. Зеленые глаза не искрили безудержным весельем, на губах не цвела привычная улыбка. Браун просто-напросто повзрослела, изменилась. А Канаме так не мог: гниль изнутри не вывести ничем. — Здравствуй. Она села напротив него. Не рядом, как делала это раньше, старалась ведь быть ближе, касаться. А тут… непривычное расстояние. — Поздравляю со свадьбой, — девушка улыбнулась, кивком головы указывая на левую руку мужчины. — Юки — прекрасный выбор и отличная Королева. — Спасибо. — Не будем ходить вокруг да около? — Не сегодня. Алвин кивнула, жестом подогнала к себе официанта и заказала чай. Зеленый чай без сахара, не вино. О, девчонка всегда любила выпить! Всегда, в любой ситуации. Прошлому — прошлое?.. Видимо, так. Куран даже подобрался немного. Ему не терпелось задать его пару вопрос. — Не употребляешь алкоголь? — Давно уже, — пожала плечами девушка. — С тех пор, как выросла. — Я думаю, что к лучшему. — Мне совершенно плевать, о чем ты думаешь, Куран. Момое поведала мне суть вашего с ней разговора. Так вот, да. Она сказала чистую правду. Он выдохнул, уперся локтями в стол и немигающе уставился на собеседницу: — У меня есть дети? — Фактически, они мои. Ты лишь послужил прекрасным генетическим материалом для этого. Но их воспитала я. И это я была рядом с ними. Они называют меня своей семьей. Не тебя. Браун холодно оглядела собеседника, прекрасно понимая, что вот он, этот чертов манипулятор, сейчас роется в ее голове. Читает, сравнивает информацию. Куран ей не верил. — Юки не может иметь детей от меня. Только от меня. Врач назвал это бесплодием, но дело в том, что мы несовместимы. — Ты и любовь всей твоей жизни несовместимы? О, да ладно. Судьба-злодейка. Робкий официант извинился, поставил перед рыжей чашку чая и быстро удалился. Чопорный гость вызывал в нем непонятный страх, словно он столкнулся с хищником. — Я хочу увидеть их. — Восемь лет не хотел, а тут резко передумал? — Ты не говорила, что беременна. — Я и не знала… Две недели прошло с той ночи, о которой мы никогда и никому не скажем. Ты обещал, что со мной все будет в порядке. А после… после я стала чертовой приманкой, наживкой. Той, что не жалко кинуть в ров с крокодилами. Канаме промолчал. — Они твои дети. Виктор и Виктория. Им по восемь. — Мне можно?.. — Увидеться с ними? — Да. — Думаешь, стоит? — Мне нужны наследники. Ему нужны наследники, а не дети. Алвин усмехнулась, а чего она, собственно, ожидала?