Зря говорили: рыжим - удача (с)

Когда ты кого-то узнаешь близко, они тебя разочаровывают ©. *** — Я не могу поверить, что ты пойдешь туда, — Юки сжала губы в тонкую полоску и скрестила руки под грудью. Она источала аура недовольства, непонимания и обиды. Разочарование. Оно впиталось в неё, сочилось изо всех дыр. И Юки давилась этим, давилась снова и снова. Будто так и надо. — Зачем? Для чего? Канаме качнул головой, поправляя манжеты на дорогой рубашке. Своеобразный способ отвлечься и не думать о посторонних вещах. Таких, как его разгневанная жена, например. Или о том, что каждый раз возрождаясь из пепла, Первородный обязан страдать. Во имя кого-то. Возможно, — он так старался не задумываться об этом, — своего собственного необъятного эго. Шатен самолично склонил колени перед божеством. Божеством, имя которому «Юки». Его дорогая Юки. Такая пустая Юки. — Кто рассказал тебе, куда именно я направляюсь? — Никто, — шатенка стушевалась немного, пряча глаза за отросшей челкой. — Это не имеет значения. Ни к месту. Зачем ты идешь туда, к ней? — К ним, — поправил супругу Куран, выискивая взглядом свой идеально-выглаженный пиджак. Тот смиренно дожидался хозяина на спинке кресла. Детям. Это — немой жгучий укор в сторону шатенки. Чистокровной, что не смогла родить ему наследника. Спальня мужчины — его крепость. Когда-то уютное ложе — холостяцкая постель, где изредка бывают дамы, желающие провести ночь с Королём. Давно нога Чистокровной не ступала по этой комнате. С тех пор, как они перестали называть друг друга… любимыми. — К твоим детям, да? — Так и есть, — Древний прошелся вдоль стола, подбирая по пути телефон и ключи от своей машины. Карманы брюк слегка потяжелели. Сегодня Канаме не возьмёт с собой водителя, оставит верных «псов» дома и попытается казаться нормальным человеком. Хотя бы перед своими наследниками… Ох, простите, детьми. Прошлым вечером Момое выслала ему адрес семейного особняка с приглашением на званный ужин и попросила по пути купить цветы. Розы. Красные розы. Такая нелепость. — Я хочу пойти с тобой, — капризно заявила девушка, сдержав себя. Она мечтала топнуть ногой, словно маленький капризный ребенок. Обида глушила разум, давила все хорошее в Юки. — Нет. — Ты не хочешь, чтобы я видела Алвин? Так? Ведь так! Ты влюблен в нее! Или нет… ты никого не любишь, даже себя. Куран не ответил, лишь натянул поверх пиджак и повернулся к жене: — Я никогда тебя не брошу. — Но не потому, что любишь меня, Канаме, — печально улыбнулась девушка. — Не потому, что любишь. Мужчина не ответил ничего, подошел к шатенке, склонившись над ней, и чмокнул остолбеневшую, безучастную вампиршу в лоб. Тишина заполнила комнату всего на долю секунды. Идеальный миг. Но всего… миг. Так мало. Легко хлопнула входная дверь. И молодая Куран осталась наедине со своими мыслями: горькими, как сама жизнь. *** Канаме растерялся, когда улыбчивая продавщица поинтересовалась, какие игрушки любят его дети. — Я не… Я не знаю, — отозвался мужчина, теряясь среди тысячи красочных коробок. Куклы с розовыми бантами, корабли, огромные паровозы и что-то еще. Вплоть до десятка видов одних только плюшевых медведей. Было невероятно сложно удержать внимание на чем-то конкретном, настолько разбегались глаза. — Ох, я понимаю, — вежливо улыбнулась девушка. Хотя, мысленно назвала очередного нерадивого родителя «плохим отцом». — Могу помочь с выбором, если у вас с этим трудности. Каков возраст ваших детей, господин? — Им по восемь. Близнецы. Девочка и мальчик. — Секунду. *** Куран так и не смог признаться себе в том, что нервничал. Впервые в жизни — этой жизни, если точнее, — мужчина так боялся оплошать. Он совершенно не желал, чтобы собственные дети видели в нем ужасное чудовище. Чудовище, которым Древний являлся на самом деле. Хотеть чьего-то одобрения — странная прихоть. Но Канаме уж точно не ожидал от себе того, что будет стоять у двери чужого дома, не решаясь постучать. Словно идиот… несмышленый мальчишка перед первым свиданием! Это было слишком глупо и так не похоже на Древнего. Дверь, будто по велению волшебной палочки, резко распахнулась, а на пороге предстала Алвин. Недовольная, с поджатыми губами Браун, от которой буквально разило ненавистью. — Они давно знают, что ты здесь. Виктор всем растрепал… Дурацкий супер слух… — Привет, — кивнул Канаме, будто бы не услышал сказанное секундой ранее. — Никак не решался постучать. — Нервишки сдают, Ваше Высочество? Бывает, — фыркнула девушка, пропуская шатена внутрь. — Было бы ещё страннее, если бы Момое тебе вообще ничего о них не сказала, а потом… лет через двадцать в твой именной особняк пришло бы приглашение на свадьбу от моей дочери. «Моей дочери». Не Канаме и Авлин — их, а только… Алвин. Её законного ребенка. Что же, Куран заслужил подобное отношение, как бы печально это не звучало. — Соглашусь с тобой, — мужчина передал подарки в руки блондинки, цепляясь взглядом за промелькнувшую за углом тень. Девочка… Если судить по длинным каштановым волосам — всё, что успел приметить Древний. Виктория. — Проходи в гостиную, я познакомлю тебя с ними. Краткий обзор о том, что мы не сошлись характерами и поэтому «мамочка» жила «без папочки», повторять не стоит. Я уже поведала многим эту печальную историю. Не всю историю, не переживай так. Первородный кивнул. — Прямо и налево, — проговорила Браун, сворачивая в узкий коридор. Видимо, близнецы потом откроют свои подарки. Так решила их мать. — Ладно. Канаме не стал торопить Алвин, просто двинулся по указанному маршруту, где его дожидалась, судя по ощущениям, троица вампиров. — Шиги? О, именно этого скользкого типа было трудно не запомнить. — Не думали же вы, Вашество, что наша дорогая общая знакомая оставит вас наедине с этими не очень-то и милыми, но крошками? — парень сощурился, закидывая ногу на ногу. — Особенно после того, что вы с ней… — Умолкни, — холодно приказал Куран, переводя взгляд с дотошного наглеца на детей. — Меня зовут… — Куран Канаме, — перебила мужчину девочка, скрестив руки на груди. — Мы умеем пользоваться гуглом и часто бываем на разных вампирских сайтах. — Трудно не знать имя своего Короля, — продолжил Виктор. — Но то, что вы наш отец… — … Привело меня и брата в восторг, — улыбнулась девочка, протягивая Чистокровному руку. — Виктория, рада с вами познакомиться. — И я рад, — мужчина склонился, целуя девочке ладонь. Та была полной копией Канаме: те же волосы, те же глаза. — Виктор, — мальчик, подражая сестре, так же уверенно протянул руку. — Только не целуйте! Я же мужчина… Куран выдохнул с облегчением: дети не ненавидели его.