Зря говорили: рыжим - удача (с)

— Прекрати нести чушь, — Канаме не был настроен на светские беседы с сумасшедшей Древней. Его дети? Что за бред, в самом-то деле. Настолько глупо и неправдоподобно, что хочется рассмеяться в голос. Смеяться долго, до хрипоты в голосе. От отчаяния. Куран терпеть не мог, когда давили на его слабые места. Он не имел возможности завести детей вместе с Юки, которая оказалась раздавлена этим фактом. Его милая добрая девочка не заслужила подобного. — Алвин была беремена, когда бежала от тебя со всех ног, — простодушно ответила Древняя. — Тебя не учили предохраняться? Канаме усмехнулся, склонив голову в сторону: — Тебя не учили не лезть в чужую постель? — Туше, дорогой друг, туше. Но я пришла сюда не для того, чтобы препираться с тобой, — она растянула тонкие губы в подобии улыбки. — Эти дети твои, Куран. Шатен едва заметно выдохнул, чуть напрягшись: — Допустим. И почему я узнал об этом сейчас? — Потому что я, — Момое выделила «я», повысив тон, — захотела, чтобы ты узнал об этом сейчас, — она пожала худыми плечами. — Моя жизнь подходит к концу, дорогой друг. Как и эта пьеса. И финал ее, увы, слишком печален и безутешен. Для моей несчастной малышки. И для тебя. — О, и с чего бы? — Я вижу будущее, Король вампиров. Вижу итоги тех или иных принятых решений, — женщина слегка склонила голову, от чего тень упала на ее лицо, создавая некий мистический образ. Пугающий. — У каждого Чистокровного своя сила, — кивнул он, соглашаясь. Иметь на своей стороне столь сильного соратника — блажь. Или мечта, кто знает. — И у них будет, — насмешливо отозвалась Ирибис, кивнув в сторону фотографии. — Она не хочет, чтобы ты знал об существовании детей. — Отчего же? Мужчина нахмурился. — Ты бы забрал этих прелестных крошек. Или запер ее вместе с ними. Нет, не в клетке, но подальше от людских глаз… Где-нибудь в башне, словно принцессу и двух маленьких потомков. Момое скривила тонкие, выкрашенные в красный губы и подняла свою худую бледную руку: — Я ведь вернулась с того света, чтобы отомстить тебе. Указательный пальцем ткнула в него, словно в преступнике. Обвиняя во всех грехах, словно Церковь очередного еретика. — Ты же знаешь, я был ребенком, — Канаме выдохнул, вспоминая не самый приятный факт из своей биографии. — Мне было десять… — И уже тогда ты был убийцей, — она зло выплюнула эти слова, щуря маленькие карие глазки. Ведьма, вылитая ведьма. *** Несколько столетий назад. Поместье семьи Куран. Момое было семнадцать. Тот самый возраст, когда хочется бунтовать, влюбляться и творить невесть что. Но в то время девушки не имели права на вольность: только немое подчинение старшим, родителям. — Это Канаме, — представила мать маленького кареглазого мальчика лет пяти на вид. Тот вежливо поклонился, вцепившись в юбку своей молчаливой няни, и пробормотал под нос нечто неразборчивое. Вроде приветствия. — Момое, — девушка тепло улыбнулась, сделав реверанс. Японцы, живущие в Англии… Не смешно ли? Японцы, подражающие европейским традициям, манерам. Говорящие на чистом английском. Великая королевская семья. Ха. — Надеюсь, вы подружитесь, — произнесла женщина, мать Момое. О, а как Ирибис надеялась. Она всегда мечтала о семье, младшем брате или хорошенькой сестре, с которыми смогла бы играть, делиться накопленным опытом. … Со временем они и правда поладили, стали почти настоящей семьей. Той, которой никогда не было у Момое. Той, о которой всегда мечтал Канаме. Парочка идеально-одиноких вампиров. Древних. Чистокровных. — Моей невестой станет одна Древняя вампирша, — пробормотал Куран, постукивая тонкими пальчиками по клавишам фортепьяно. — Я пока не знаком с ней, но… — Но?.. — Момое оторвала взгляд от исписанных чернилами листов. Музыкальных сонат, которые обязан был изучать Канаме к концу недели. — Ее называют Безумной принцессой. — За любовь к человеку, — усмехнулась Древняя. — За любовь к обычному человеку. — Это запрещено, — мальчишка нахмурился. — Настоящая любовь в нашем положении под строгим запретом, — Ирибис выдохнула. — Не чувствуй и будешь счастлив. Там говорит моя мать. … И Момое искренне старалась следовать ее совету, пока не встретила его. Обычного канцелярского служащего, полукровку. Совершенно непонятного ей мужчину, доброго сердцем. У того не было ни высокого титула, ни чистой крови. Ничего. Только работа, съемная квартирка на окраине и… любовь к ней. Момое наслаждалась обществом этого мужчины. Альберт Грин. Англичанин до мозга костей. — Я люблю его, — поделилась Ирибис, крепче прижимая к себе Канаме. — И я собираясь сбежать из дома. Куран не смог держать язык за зубами… Боялся потерять друга настолько, что решился на подлость. Он рассказал все своей матери. *** — Его убили из-за тебя, — Ирибис горько улыбнулась, вспоминая разлюбленного. — Прости. — Никогда я тебя не прощу. Никогда. — Как знаешь, — Канаме закрыл глаза. Он ни о чем не жалел. — Я хочу увидеться со своими детьми. — Сначала встреться с их матерью.