Любовь по сценарию 3: Таинство.Гармония.Ты

POV Тэмин -Ну что? – спросил я, поднимая глаза на Минхо, который с недовольным лицом подходил к нашему диванчику. -Опять задерживают, - проворчал он и, стянув кепку и шумно выдохнув, плюхнулся рядом со мной. -Твою мать, - выругался я и тоже откинулся на спинку дивана, резко вытянув вперед ноги. – Уже два часа здесь сидим! Я нервно задергал ногой и похлопал себя по коленям. Рейс нашего самолета задерживали уже более чем на два часа, и это очень нервировало нас с Минхо. Мало того, что за высокими (чуть ли не во всю высоту помещения) окнами аэропорта чернела ночь, которая и на нас наводила сон, так нам еще нужно было находиться в постоянном ожидании в некомфортном помещении аэропорта в совершенно неудобном положении: от этого жесткого дивана, на котором даже нам двоим было сложно уместиться (я даже не говорю о том, чтобы прилечь и хоть как-то попытаться расслабиться – для таких, прямо-таки, королевских удобств не представлялось никакой возможности), у меня уже болели все кости. Но больше всего меня беспокоил Минхо, который находился в настоящем бешенстве. В его планах было по-тихому уехать ночью, чтобы никто из журналистов (не дай бог!) не пронюхал, что бывший актер вместе со своим любовником улетели вместе отдыхать, потому что он знал способности этих «ищеек»: они нароют любую информацию, которая укажет им на наше местоположение – и тогда наш отдых накрылся медным тазом, а мы вместе со своими романтическими фантазиями на берегу прозрачного океана с белоснежным песком пролетаем, как фанера над Парижем. Да и, думаю, диван тоже приносит ему немалый дискомфорт. -Так и знал, что нужно было личный самолет заказывать, - проворчал Минхо, прикрыв лицо кепкой и скрестив руки на груди, а я вздрогнул, почувствовав вибрацию телефона в заднем кармане джинсов. Достав телефон, я увидел новое входящее сообщение и открыл его. -Что там? – спросил Минхо и тут же навис над моим плечом, а я, занервничав, поспешил спрятать телефон обратно в карман. -Нет, ничего, - улыбнулся я и чмокнул парня в щеку. Минхо, нахмурившись и несколько секунд оглядывая меня подозрительным взглядом, пожал плечами и вернулся в исходное положение, снова прикрыв лицо кепкой. Это был Кай: желал мне хорошего полета и просил, чтобы я иногда писал или даже, если получится, звонил ему из Мексики. Мне было немного грустно оставлять его в Сеуле, ведь в последнее время он так заботился обо мне, особенно тогда, когда я был захвачен всеми этими операциями на лице… Минхо в то время был невероятно молчалив и, казалось, постоянно мысленно находился где-то в другом мире, но точно не со мной. Я не винил его в этом тогда, а уж сейчас и тем более не виню, потому что теперь знаю, что было у него тогда на душе и как паршиво он чувствовал себя из-за всей этой ситуации с кислотой и моим похищением. Минхо не из тех, кто любит выговариваться: все самые тяжелые переживания он прячет в себе, предпочитая саморазрушение выплеску эмоций. Раньше, еще когда мы только начинали встречаться, я очень обижался на это, потому что мне казалось, что Минхо не рассказывает мне свои самые сокровенные чувства из-за того, что не доверяет мне и боится раскрыться. А это наводило меня на мысль, что я недостаточно хорош и надежен для него, по его мнению. Но со временем, узнавая, кто же такой Минхо и что он из себя представляет, я понял, что это его характерная черта – все прятать в себе. Позже, по мере притирки друг к другу, он конечно старался показать мне свою душу (самым ярким выражением его желания раскрыться передо мной являлось то, что он подарил мне свой дневник, который я до сих пор иногда прочитываю от корки до корки), но порой он еще имел привычку закрываться на все свои тысячи титановых замков, что иногда доводило меня до белого каления. Но я терпеливо ждал, пока Минхо, видимо, тщательно переварит что-то в себе и сам распахнет свои двери мне навстречу. И ждать как раз и помогал мне Кай. Его забота и тепло, которыми он окружил меня в то время, помогли мне встать на ноги после всего случившегося со мной. За все то время Кай ни разу не намекнул на свои собственные чувства, и я был очень благодарен ему за это. А однажды Кай признался, что хочет быть моим другом, потому что хочет всегда помогать мне, оберегать и поддерживать меня, как это делают настоящие друзья. И я согласился быть ему другом. Может быть, больная любовь в нем уже пережила себя и иссякла, что позволило ему смотреть на меня как на друга, а не как на любимого человека? Когда мы, наконец, уселись на свои места в запоздавший чуть ли не на три часа самолет, я чувствовал себя разбитым. Салон был практически пустой: ночных пассажиров было мало, а, если они и были, то, судя по их строгим костюмам и набитым бумагами и документами портфелям, они жертвовали собой только ради деловых и очень важных встреч исключительно по работе. Стюардесса в пиджачке персикового цвета и белой накрахмаленной рубашке с туго подвязанным под воротничком шелковым платком такого же цвета сразу, как только мы расположились поудобнее, медленно подплыла к нам и с широкой улыбкой начала как будто бы заинтересованно расспрашивать нас о самочувствии и предлагать какие-то диковинные новинки сегодняшнего меню. Мне, признаться, уже ничего не хотелось, хотя получасом раньше мне казалось, что я умру от голода, а Минхо попросил принести минеральной воды со льдом. Мой возлюбленный выглядел так помято и хмуро, что, казалось, мы летим вовсе не на курорт, а куда-то на каторгу. Наверное, и я со стороны тоже выглядел не лучше, но на моем лице, хотя бы, с каждой минутой становилось все светлее и светлее, стоило мне представить, куда мы сейчас отправляемся. А после короткого сна, в который я провалился даже незаметно для себя самого, я вообще чувствовал себя вполне бодро и жизнерадостно. У меня в голове уже красочно развивались сюжеты нашего будущего отдыха с Минхо: как мы будем прогуливаться по белоснежному песчаному берегу, держась за руки, а то и дело набегающие на берег воды Тихого океана будут ласкать нам ноги, облизывая щиколотки своими теплыми, словно парное молоко, волнами; как мы будем качаться в плетеном гамаке в тени пальм и потягивать из трубочек какой-нибудь фреш, смакуя свежий фруктовый вкус; а по вечерам бродить по городу в поисках какого-нибудь клуба, где можно отплясывать под живую музыку до утра, чтобы потом, выйдя из душного помещения, пробежаться по набережной и свалиться где-нибудь на песке, сливаясь в страстном, жарком поцелуе, пока над спокойными водами океана разливает свой оранжевый свет просыпающееся солнце. Представив все это, я почувствовал, как нетерпеливая дрожь пробежала по всему моему телу, а низ живота приятно защекотал. Я прикусил губу и посмотрел на Минхо, который сидел на кресле напротив меня и с сосредоточенным видом водил пальцем по экрану планшета. -Минхо? – спросил я тихим и заманчивым голосом. -М? – парень даже не поднял на меня взгляда, а только хмыкнул, что-то с интересом разглядывая на экране. -А пойдем в туалет? – спросил я, облизывая губы и сверля Минхо соблазняющим взглядом. -Ты хочешь в туалет? – Минхо, наконец, оторвался от планшета и с недоумением посмотрел на меня. -Угу, - я улыбнулся, проводя языком по уголку губ. -И ты не можешь сходить один? – Минхо, кажется, совершенно не понимал моих намеков. -Ну, ты тугодум, - закатил я глаза и, усмехнувшись, аккуратно высунул ногу из своего кроссовка и протянул ее к расставленным в разные стороны ногам парня. Съехав на своем кресле как можно ниже и оказавшись на сидении чуть ли не спиной, я провел носком по внутренней части бедра его ноги и пробрался ему между ног, с напором нажав пальцами на его промежность. -Ну, пошли же, - я снова прикусил губу, не переставая надавливать ему между ног. Минхо, до этого с интересом и настороженностью наблюдавший за действиями моей ноги, заерзал на месте и, улыбнувшись уголками губ, посмотрел на меня из-под приподнятых в удивлении бровей. -Прямо здесь, в самолете? – спросил он с неприкрытым изумлением. -Ну да, а что? – я подмигнул ему. – Тут и пассажиров-то никого нет. Я с безразличием осмотрел полупустой салон и снова с нетерпением впился в лицо Минхо игривым взглядом. Мне так четко представлялась сцена в туалете, что я уже не мог усидеть на месте от возбуждения: мысль о том, что нас могут поймать на таком интересном и пикантном моменте заставляла меня трястись в предвкушении. -Давай, пошли, - я вскочил с места, словно ошпаренный, и натянул кроссовок обратно на ногу. – Я пойду первый, а ты через минут пять подходи, хорошо? Я наклонился к Минхо и, не сводя с него возбужденного взгляда, легко коснулся губами его щеки. Когда я начал отстраняться от него, он уже намеревался поцеловать меня и даже потянулся за мной, не сводя с моих губ завороженного взгляда, но я слабо оттолкнул его назад в кресло и, заговорщицки улыбаясь, кивнул ему в сторону туалетов. Усмехнувшись над Минхо, который, казалось, впал в некий ступор, видимо, тоже предвкушая то, что будет происходить в тесной кабинке туалета, я неспеша направился по проходу, иногда как будто невзначай бросая взгляды на сидящих пассажиров. Большинство из них спали, но некоторые пока еще бодрствовали, и это только разжигало во мне интерес. Довольно улыбаясь, я юркнул за ширму в самом конце коридора, где находились туалеты, и зашел в одну из кабинок. Увидев узкое, но довольно-таки длинное помещение, я усомнился в том, сможем мы ли вместиться здесь вдвоем с Минхо, но отсутствие удобств и комфорта сейчас меня даже заводило. Уперевшись руками в туалетный столик с раковиной, я чуть пригнулся и посмотрел на свое отражение в зеркале. Глаза блестели, по щекам разливался предательский румянец, а всклоченные ото сна волосы, как некстати, дополняли мой образ похотливого самца, который вдруг весь встрепенулся при появлении отличной перспективы утолить давно разыгравшуюся «жажду». Не знаю почему, но, проснувшись, мне вдруг так захотелось Минхо, что сил терпеть до Пуэрто-Вальярты я в себе просто не нашел: хотелось наброситься на него здесь и сейчас, и, наверное, не будь в салоне пассажиров, я бы начал приставать к нему прямо там, абсолютно не обращая внимания на обслуживающий персонал. Да и хотелось развеять Минхо, постараться расслабить его, ведь с самой посадки на самолет он ни разу не улыбнулся. Конечно, я понимаю его расстройства и негодование, но ведь теперь все позади: мы уже на полпути к долгожданному отдыху, скоро нас встретит яркое солнце, океан, песок и прекрасный, романтический город старинной Мексики. Чего киснуть-то? Пора улыбнуться и подумать о том, что ждет нас через несколько часов полета! А что так не расслабляет мысли и тело человека, как секс? -Да куда ты провалился, - прошептал я недовольно, усаживаясь на туалетный столик и с нетерпением поглядывая на приоткрытую дверь. Кажется, уже прошло минут 10 с тех пор, как мы договорились с Минхо, а его все никак не было. Но, когда я уже хотел слезть с раковины и выйти из туалета, чтобы проверить, куда он там запропастился, в коридоре наконец-то мелькнула спину как будто пятившегося парня, а затем он повернулся и юркнул в кабинку. -Ну чего ты так долго, - я тут же набросился на Минхо с поцелуями, как только он защелкнул дверь на замок. -Да стюардесса прикопалась со своим дебильным меню, - фыркнул Минхо, страстно целуя меня в шею и прижимая меня бедрами к туалетному столику. Я улыбнулся и с наслаждением запрокинул голову на зеркало, ощущая огненной кожей прикосновения сильных рук Минхо. Его пальцы так настойчиво и нагло ощупывали все мое тело, а поцелуи были такими жадными и грубыми, что я готов был пищать от удовольствия: я обожал, когда в Минхо просыпался такой дикий и ненасытный зверь. В такие минуты, ощущая его жесткость и горячность, я понимал, насколько сильно его тело притягивается ко мне, и это не могло меня не радовать – значит, моя магия еще действовала на него. А пока между нами есть эта магия, пока я могу возбуждать его одним прикосновением, одним взглядом – пламя любви будет гореть между нами. Задрав мою майку и одной рукой прижав к стеклу мои скрещенные между собой руки, закинутые над моей головой, Минхо наклонился и, сначала, словно голодное животное, вдохнул запах моего напряженного тела, а затем впился в него страстными поцелуями. Стоны, которые я пытался сдерживать всеми силами, понимая, где мы находимся, все же изредка срывались с моих губ, от чего я прикусывал их с такой силой, что, казалось, кровь вот-вот прорвется сквозь тонкую, нежную кожу. Дойдя горячим языком до самого паха, Минхо резким и быстрым движением расстегнул ремень на моих джинсах и, спустив их вместе с трусами вниз, жадным взглядом осмотрел мой стоящий по стойке смирно член. Моя возбужденность, казалось, вызвала в нем еще большую бурю эмоций и чувств, потому что он, при виде моего члена, поднял на меня исступленный взгляд и с такой ненасытностью поцеловал мои губы, что я почувствовал, как они горят и пощипывают под его губами. Оторвавшись и выпустив мои запястья, которые от сильного давления на них слегка затекли, Минхо резко перевернул меня к себе спиной. Я прикусил губу и, учащенно дыша, прислонился лбом к холодному стеклу, а Минхо замешкался сзади меня, расстегивая собственные джинсы. -Почему именно здесь? – спросил он тихо, улыбаясь и еле-еле справляясь с тяжелым дыханием, и так резко дернул замок ширинки вниз, что, казалось, она сейчас и вовсе порвется. -Почему бы нет? – я тоже улыбнулся и посмотрел на Минхо из-за плеча. – Всегда мечтал попробовать что-нибудь экстремальное. -Иногда ты просто убиваешь меня своими идеями, - шепнул парень и, смотря на мое отражение неистовыми глазами, облизал два пальца. От этого его жеста я тихо застонал, понимая, что последует за этим, а Минхо, навалившись на меня грудью, раздвинул мои ягодицы и медленно ввел свои пальцы мне в анус. Я задрожал, одной рукой упираясь на скользкую раковину, второй дотронулся до голых ягодиц Минхо и прижал их к себе. Это в очередной раз всполошило Минхо, потому что он, жарко дыша меня на ухо и продолжая смотреть на меня в отражении, схватился за мои бедра и резко вошел в меня. Я застонал и, закрыв глаза, повернулся к зеркало щекой. -Только тише, дурак, - Минхо, еле слышно рассмеявшись и переходя на тихий-тихий стон, начал интенсивно двигать бедрами. Но какой там тише! – от этих резких движений, которые начались сразу и без прелюдий, я чувствовал небольшую боль в заднем проходе, которая плавно переходила в невероятные порывы наслаждения. Поэтому я не мог сдерживать стонов, которые чуть ли не превращались в безумные крики, от чего Минхо пришлось заткнуть мне рот рукой и чуть сбавить ритм. Но это мне не понравилось: признаться, сейчас мне хотелось жесткого, напряженного и тесного секса, такого, чтобы я почувствовал себя рабом под сильным телом своего хозяина. -Нет, Минхо, не останавливайся! – пробормотал я, часто дыша и оторвав рукой ладонь парня от своего лица. – Я хочу быстро и грубо, Минхо… Это больше звучало как мольба, потому что на последних моих словах он вдруг с такой силой толкнул меня, что я, буквально вжавшись щекой в уже вспотевшее от моего дыхания стекло, на высоких нотах простонал его имя. Это, наверно, и послужило спусковым крючком для Минхо, потому что он вдруг стал таким яростным и дерзким, что туалетный столик начал буквально ходить ходуном под нашими сильнонапряженными телами. Закинув мое колено на раковину, насколько это позволяли мои спущенные штаны, Минхо выпрямился и, уперевшись руками в мою поясницу, начал двигать бедрами с бешеной скоростью, при этом прикусывая губу и иногда нагибаясь ко мне, чтобы поцеловать меня между лопаток. Я же, чувствуя боль во всем теле из-за неудобного положения и слабость из-за безумного удовольствия, которое вскружило мне голову, зубами впился в свою руку, дабы хоть как-то сделать тише прорывающиеся наружу стоны. -Глубже, Минхо, глубже! – вдруг взвизгнул я и, потеряв равновесие, скользнул руками по стене, но парень удержал меня и снова вернул на раковину. Он продолжил движение, а я вдруг посмотрел на стену вбок, где только что проскользнула моя рука, и увидел какую-то кнопку, встроенную в маленькую панель. -Минхо? – чувствуя, как ко мне уже подступает оргазм, и часто и быстро дыша, я похлопал парня по плечу, который, казалось, давно уже находился в каком-то другом мире похоти и упоения. -Что? – выдохнул он, целуя меня в шею. -А что это за кнопка? – спросил я, начиная двигать бедрами в унисон с Минхо. -Где? – Минхо нахмурился и посмотрел в сторону, куда был устремлен мой затуманенный от удовольствия взгляд. -Да вот же, - кивнул я и, почувствовав, как меня накрыло первой волной оргазма, тихо проскулил и опустил голову вниз. Минхо тоже простонал. -А ты нажал на нее? – в его голосе чувствовалась попытка сосредоточиться, но ощущения, которые несла за собой вторая волна оргазма, нельзя было побороть здравым рассудком. -Наверно, - ответил я на автомате, цепляясь пальцами в бортики раковины. -А один раз или два? – не унимался Минхо. -Откуда я знаю! – это я практически выкрикнул, потому что на какое-то мгновение во мне вдруг все напряглось, я задержал дыхание, выгнувшись под Минхо, а затем кончил и обмяк, снова повернувшись к зеркалу раскрасневшейся щекой. Минхо, кончив следом и простонав что-то невнятное, опустился на меня, тяжело дыша мне в макушку. В дверь вдруг неуверенно постучали. -Извините пожалуйста… - услышал я голос стюардессы за дверью, и мое сердце оборвалось. Минхо, видимо, тоже порядком испугавшись, отскочил от меня и, с ужасом смотря то на меня, то на дверь, за которой слышалось какое-то движение, бросился натягивать трусы и джинсы. -Вот черт, Тэмин, ты нажал все-таки на эту кнопку! – прошептал Минхо, дрожащими руками застегивая ремень на джинсах. -Да а что это за кнопка вообще? – я, чувствуя невероятную неловкость и одновременно желание засмеяться, слез с туалетного столика и тоже начал в спешке одеваться. -Скорее-всего, это громкая связь на случай, если кому-то станет плохо в туалете, - раздраженно ответил Минхо, косясь на дверь, за которой вдруг стало тихо. Я, проанализировав этот ответ и связав все то, что происходило здесь сейчас и громкой связью, не удержался и прыснул, прикрывая рот ладонью. -Ты чего ржешь? Это разве смешно? Нас поймали с поличным! – Минхо, кажется, не видел всей комичности этой ситуации, в отличие от меня: я вдруг представил пассажиров, которые спокойно занимаются своими делами на своих местах, и тут вдруг на весь салон включается громкая связь и по всему помещению изо всех динамиков разносятся наши с Минхо стоны, крики и характерные толчки и хлюпанья, так еще и я умудряюсь взвизгнуть «Глубже, Минхо, Глубже!» Прокрутив это еще раз у себя в голове, я не удержался и рассмеялся в полный голос. -Господи, Тэ, ты такой ребенок! – возмутился Минхо. -Да ладно тебе, ну не высадят же нас из самолета, - махнул я рукой, потихоньку успокаиваясь. -Блин, как выйти-то отсюда? – парень не на шутку нервничал. -Да а чего теперь рыпаться? Нас уже поймали, так что все равно, как мы отсюда выйдем, - сказал я и, поправив на себе одежду и пригладив волосы, смело открыл дверь. Перед дверью никого не было. Пожав плечами, я взял Минхо за руку и распахнул ширму. Увидев эти ошеломленные, обескураженные и даже брезгливые взгляды, которые я и предполагал увидеть, я неслышно прыснул и быстренько пробежал к самому концу салона на наши места, волоча за собой Минхо, ноги которого, кажется, совершенно отказывались двигаться. Пассажиры, теперь уже все бодрствовавшие, проводили нас округленными от шока глазами, кто-то даже фыркнул и отвернулся к окну, а я довольно улыбался. Не знаю почему, но данная ситуация очень меня веселила. -Я не понимаю, почему ты такой веселый? - проворчал Минхо, быстро усаживаясь в свое кресло и вжимаясь в него так, чтобы сзади его вообще не было видно. На его лице был виден румянец от смущения, руки, которые он нервно теребил, заметно тряслись, а глаза беспокойно бегали туда-сюда. -Ну, это же забавно, Минхо, - я улыбнулся и, довольно выдохнув, расслабился в кресле, иногда косясь на соседние места, с которых на меня недовольно поглядывали пассажиры. -Очень забавно – так позорно попались! – Минхо закрыл лицо руками. -Не вижу в этом ничего позорного, - рассмеялся я, отвечая взглядом на взгляд какой-то девице с длинным безвкусным медальоном на плоской груди. Прочитав в моих глазах что-то вроде «Чего пялишься, завидно?», она хмыкнула, важно смахнув длинные волосы за плечи, перекинула ногу на ногу и скрылась за спинкой своего сидения. -Минхо, перестань, мы этих людей первый и последний раз в жизни видим, - я нагнулся к нему и положил руку ему на колено. – К тому же, было здорово, разве не так? Минхо, все еще прикрывавший лицо руками, раздвинул пальцы и сквозь них посмотрел на меня. -Мне понравилось, - я смущенно отвел глаза в сторону и улыбнулся. – Это было… Я не мог подобрать слова, которое смогло бы точно описать все то, что я чувствовал там, в этой тесной кабинке. Одни словом это и нельзя было передать, потому что меня одолевал спектр самых различных чувств, которые просто не смогли бы поместиться в одном слове. Но Минхо все понял по моим глазам, мне не нужно было объяснять и пытаться как-то передать это ему – я чувствовал, что и он думает точно так же. Пусть сейчас он заметно стесняется и пребывает в небольшом шоке от нашей проделки, которая совершенно не свойственна его сдержанному характеру, но я видел по его улыбке, когда он наконец-то убрал руки с лица - ему это тоже принесло удовольствие. Наверное, в этом и есть прелесть подобных задумок – то непередаваемое ощущение, когда вы вместе готовы совершать какие-нибудь глупые или смущающие шалости, понимая, что это нравится вам обоим. В отношениях так редко случается, чтобы оба партнера чувствовали друг друга так откровенно и так глубоко. Обычно, один из них всегда стесняется желаний, возникающих в его голове, и, скорее именно из-за неуверенности в том, что партнер примет его и не посмотрит на него, как на идиота или извращенца, один никогда не признается другому. Отсюда и идет неудовлетворенность и, возможно, частые ссоры на пустом месте. Но у нас с Минхо с этим давно не было проблем. Я не боялся предложить ему что-то из ряда вон выходящее - он не боялся попробовать что-то из того, что я предлагаю. Сам Минхо, обычно, редко делился со мной теми или иными желаниями, но это вовсе не потому, что он не страстная натура или что он боится, что я его не пойму. Он прекрасно знал, что я готов на любые эксперименты, но, думаю, он скорее еще сам боялся того, что приходит порой ему на ум, поэтому и не спешит этим делиться, предпочитая, хотя бы, самому привыкнуть к подобным фантазиям. Но я видел его продвижения в этом отношении, и меня это радовало. Иногда я чувствовал себя полнейшим извращенцем по сравнению с ним, но, видя, как мой невинный ангел медленно, но верно превращается в маленького демона, моя душа успокаивалась.