Любовь по сценарию 3: Таинство.Гармония.Ты

Из аэропорта мы с Минхо, буквально, бежали. Не знаю почему, но нам обоим не понравилось то, как на нас смотрели двое мужчин, которые летели вместе с нами в самолете. Уж больно нагло и подозрительно они сверлили нас взглядом, когда мы оформляли нужные документы на ресепшене. Не трудно догадаться, конечно, по какой именно причине мы были удостоены этих взглядов, ведь, когда мы спускались по трапу самолета, все те пассажиры, что летели тем же рейсом, оборачивались на нас и окидывали презрительными взглядами. Но эти двое вели себя слишком уж странно, что лично меня привело в беспокойство, так что я то и дело торопил Минхо, пока тот разбирался с документами. Только когда мы, наконец-то, поймали такси и запрыгнули в машину, я почувствовал себя спокойно. -Слушай, - шепнул я Минхо на ухо, поглядывая на водителя – представителя индейской расы с длинными волосами, забранными в тугой хвост, и морщинистым, смуглым лицом. -М?- парень оторвался от планшета и покосился на меня. -А как здесь к геям относятся? – спросил я тихо-тихо. Минхо пожал плечами и снова уткнулся в планшет. -Вроде как нормально, - ответил он. – Я читал, что здесь даже браки, вроде как, разрешены. Я хмыкнул и, окинув взглядом задумчивого Минхо, а затем его планшет, с которым он в последнее время не расставался, заглянул на экран. -А чего там? – я вытянул шею, чтобы приглядеться к тому, что было на экране, но Минхо вдруг выключил планшет и отложил его в сторону. -Ничего, - улыбнулся он и подмигнул мне. А я, недоверчиво прищурив глаза, отодвинулся от Минхо подальше. «И чего он там замышляет? Или с кем-то переписывается? С кем это? Весь полет пялился в свой планшет, аж раздражает…», - подумал я и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну. То, что я увидел за окном, сразу заставило меня забыть обо всем. Этот город действительно захватывал своей необычной гармонией и спокойствием, которые я мог ощутить даже здесь, сидя в машине и рассматривая медленно проплывающие мимо узкие улицы, сейчас залитые ярким полуденным солнцем. Белоснежные домики с красной крышей из черепицы в слепящих лучах, сияли ослепительным, бьющим в глаза светом, взмывающие вверх тонкие столбы, казалось, еле выдерживали тугие провода, беспорядочными сетками тянувшиеся от дома к дому, одежда, вывешенная сушиться на балконах некоторых двухэтажных домов, создавала впечатление абсолютной близости между жителями и настолько домашней атмосферы, что, казалось, зайди в дом к любому человеку - и он встретит тебя с наидобрейшим гостеприимством. Но больше всего меня завораживали пальмы, так просто росшие по тротуарам, ведь мне всегда казалось, что пальма – это какое-то диковинное дерево, которое выращивают исключительно для красоты и сажают только в специально отведенных местах, но здесь эти деревья стояли так непринужденно и хаотично, что создавалось впечатление, будто это обычный, случайно выросший куст. А горы, огромной, зеленой и туманной стеной возвышавшиеся впереди и нависавшие над городом непробиваемой оградой, заставляли меня открывать рот от преклонения перед этим природным величием и буквально прилипать щекой к стеклу, дабы стать хоть чуточку ближе к этому захватывающему дух великолепию. Когда наша машина свернула с главной дороги, въехав в узкий переулок, и верхушки высотных отелей, которые маячили на горизонте, исчезли из виду, я удивился. Казалось, мы даже не собирались ехать в отель. -А куда мы едем? – спросил я, поворачиваясь к Минхо и замечая, как машина начинает ехать медленней из-за дороги, вдруг резко начавшей подниматься в гору. – Разве не в отель? В билетах были указаны забронированные номера… -Я передумал, - улыбнулся Минхо и заговорщицки посмотрел на меня. -Передумал? – я вскинул брови от изумления. – Ты что-то задумал, паршивец, я так и знал! -Да нет, ничего особенного, - Минхо рассмеялся и, пододвинувшись ближе ко мне, приобнял меня за плечи. Водитель, кажется, даже не заметил этого: за всю поездку он ни разу даже не покосился в нашу сторону через зеркало заднего вида, а все сосредоточенно смотрел на дорогу, иногда хмуря густые брови. -Я просто подумал, что было бы здорово приехать сюда «дикарями» и снять жилье у кого-нибудь из местных жителей. Так мы сможем прочувствовать всю атмосферу этого города изнутри, - Минхо мечтательно смотрел в окно с моей стороны, так что я мог рассмотреть его задумчивые, блестящие глаза. Я, почему-то, вдруг почувствовал себя под надежной защитой. Не знаю, что навеяло мне такое ощущение, но я улыбнулся и прижался к Минхо. Меня вовсе не злило то, что Минхо все решил за нас двоих: это было даже приятно, ведь я мог чувствовать его решительность, его силу и самостоятельность, а это, наверное, и давало мне ощущение надежности и защиты. Иногда мне было даже странно, что мы оба нашли точки соприкосновения. Не сказать, конечно, чтобы я не был самостоятельным или ответственным (во многом меня этому научила Ен и ее болезнь, да и мама своим поведением нередко вынуждала эти чувства зародиться во мне), но, признаться, иногда у меня все-таки посвистывал ветер в голове. Я очень часто поддавался чувствам, мог рассуждать как ребенок и делать какие-то совершенно глупые вещи, которые не должен делать взрослый мужчина. Но Минхо был абсолютной противоположностью меня. Всегда думающий головой, а не одним местом, как в моем случае, всегда осторожный и здравомыслящий. Прежде чем что-то сделать, он пытался все просчитать и обдумать, в отличие от меня – я вечно все бросал на ветер, надеясь, что все разрешится само. Если я попадал впросак или со мной случалось что-то, что меня тревожило, я не пытался найти какие-то решения, а все пускал на самотек. «Если суждено - то все разрешится само», - думал я, и обычно это срабатывало. Но Минхо был не таким, и, возможно, именно это его отличие от меня и привлекало. Конечно, я иногда пытался сбить его с верного пути (как, например, случай в туалете самолета), но, даже поддаваясь на мои соблазнения и провокации, Минхо все равно оставался таким, каким и был всегда: серьезным и непоколебимым. Хоть даже и у него были маленькие слабости. Пусть даже и в моем лице. -You will have to walk, - сказал мужчина на ломаном английском, остановив машину и, пригнувшись к стеклу, указал нам на дорогу, которая под очень большим наклоном уходила вверх. - The car doesn’t go further. Так как я не особенно понимаю по-английски, я посмотрел на Минхо, который, вероятно, понял, о чем говорит нам водитель, потому что он тут же кивнул, достал бумажник и, расплатившись с мужчиной и отблагодарив его на прекрасном английском (что очень меня порадовало и в очередной раз дало повод повосхищаться своим возлюбленным), кивнул мне на выход. Когда мы вышли из машины, я увидел, что у самого начала дороги стоят каменные небольшие столбики, указывающие на то, что машинам сюда проезд запрещен. -Дальше пойдем пешком, - сказал Минхо, передавая мне спортивную сумку. -Так высоко, - я ахнул, посмотрев в самый конец длинной улицы, по которой нам предстояло подниматься по ступенькам, заменяющим здесь тротуар. -Слабак, - усмехнулся Минхо и, закинув свою сумку на плечо, направился к ступенькам. -Чего это я слабак? – возмутился я и поспешил догнать его. -Спорим, что ты и двух пролетов без одышки не сможешь подняться? – сказал Минхо с сарказмом, даже не смотря на меня. -С чего это? – я надул губы, предвкушая интересный спор. – А давай вот поспорим! Если я поднимусь, то ты несешь и мою сумку дальше. А если нет… -То ты несешь мою сумку дальше, - Минхо рассмеялся. – Если ты проиграешь и окажется по-моему, в твоем положении это будет очень сложно! Я задумался. Действительно, если я устану уже ко второму пролету, то нести тяжеленные сумки дальше по ступенькам будет катастрофически сложно. «Но погодите-ка, а кто сказал, что я проиграю?!» - возмутился я и протянул ухмыляющемуся парню руку. -Спорим, - я кивнул, а Минхо, с недоверчивой улыбкой покосившись на меня, пожал мне руку и разбил наш спор. -Ну, давай, герой, посмотрим, насколько тебя хватит, - Минхо прыснул и направился к ступенькам, которые уж очень круто взмывали вверх. -Мы договорились на два пролета! – поспешил я заверить его. -Да ты посмотри, сколько один пролет длится, балда, - Минхо кивнул в самый конец первого пролета, который состоял, наверное, из 30 высоких ступенек. Я мысленно чертыхнулся своей невнимательности, но все же сделал сосредоточенное лицо и, обогнав Минхо, который уже неспеша начал подниматься, быстро пошел вверх. И сразу же пожалел об этом: чем быстрей я шел, тем больше уставал. К концу первого пролета я сбавил скорость и дыхание, которое предательски начало учащаться, более-менее восстановилось. А пока Минхо дошел до меня, я и вовсе чувствовал себя отлично и встретил его широкой и предвкушающей победу улыбкой. -Давай-давай, улыбайся, - усмехнулся Минхо, который даже ничуть не запыхался. – Зуб даю, что к середине следующего ты свалишься. -Посмотрим, - я показал ему язык и ринулся вверх к следующего пролету, но не успел я сделать и пары-тройки шагов, как мои икры резко заныли, дыхание начало сбиваться, а воздуха стало ужасно не хватать. -А я тебе что говорил? - услышал я ироническое напевание довольного Минхо над своим ухом, который спокойно прошел мимо меня, бодренькими шагами преодолевая ступень за ступенью. -Черт, - выругался я, замедляя шаг и понимая, что дальше уже не могу идти. В боку закололо с дикой силой и я, ругая самого себя за позорную выдержку, остановился передохнуть. Минхо уже стоял наверху второго пролета и, посмеиваясь, махал мне рукой. Немного отдышавшись, я, не переставая держаться за бок, продолжил путь и с огромнейшими усилиями преодолел оставшуюся часть ступеней. -Так нечестно, - выдохнул я, тяжело дыша, и наклонился вниз, взвалив сумку на спину и уперевшись руками в дрожащие от слабости колени. – Ты спортом занимаешься! -Спор есть спор, - развел руками Минхо и снял с плеча свою сумку. -Вот чертяка, - фыркнул я, выпрямившись и вдохнув воздуха полной грудью, гордо вырвал у него из рук сумку и взвалил ее на второе плечо. – Мы еще с тобой поспорим, - бросил я ему и приступил одолевать третий и, как оказалось, последний для нас пролет. Когда мы, наконец-то, остановились около деревянной двери, выкрашенной в насыщенный синий цвет, а по бокам обведенной нежно-розовой краской, мой язык весел у меня на плече, а колени, того и гляди, готовы были разломиться пополам. Поставив сумки рядом с дверью, я припал спиной к выбеленной стене дома, радуясь, что могу, наконец, передохнуть, и хмуро посмотрел на Минхо, который лишь слегка вспотел от духоты, стоявшей в воздухе. Подмигнув мне, за что я хотел наброситься на него и хорошенько намылить ему шею, парень вынул из карманов рваных джинсовых шорт какой-то клочок бумаги и, развернув его, огляделся по сторонам. Убедившись в чем-то, он кивнул и нажал на маленькую красную кнопку звонка рядом с синей дверью. Услышав звук открывающегося замка, я хотел уже было отстраниться от двери и встать рядом с Минхо, но в этот момент я мельком посмотрел на своего возлюбленного, и нахмурился: выражение его лица мне не очень понравилось. Он широко улыбался и немного смущенно разглядывал кого-то, кто появился на пороге и кого я не мог видеть. Отойдя от стены и встав рядом с Минхо, я почувствовал, как мой глаз задергался при виде этого: на пороге стоял молодой высокий парень с черными, аккуратными бровями, большими жгуче-черными глазами и еле заметной щетиной, покрывавшей узкие, немного даже женские скулы. Его короткие волосы были влажными и растрепанными в разные стороны, а чуть пухловатые губы, расплывшиеся в приветливой улыбке, обнажали ровные, белоснежные зубы. Прищурившись и покосившись на Минхо, я заметил, что его взгляд опущен куда-то ниже, и, проследив за направлением его глаз, я снова посмотрел на парня, который, оказывается, стоял в одних шортах, представляя нашему взору обнаженный, подкаченный, смуглый и, почему-то, влажный торс. Парень не переставал улыбаться, пока вдруг не раздался чей-то визгливый женский голос, быстро приближающийся к нам из глубины дома. Через несколько секунд на пороге рядом с парнем появилась женщина невысокого роста в темно-желтом халате в цветочек, облегающем ее полную фигуру. Убрав с лица длинные пряди волнистых черных волос за ухо, она шлепнула парня по затылку, при этом быстро и экспрессивно причитая на каком-то неизвестном мне языке, а затем уже более приветливо посмотрела на нас и улыбнулась, от чего морщины на ее лице вмиг разгладились. Парень же, недовольно покосившись на женщину, еле достававшую ему до груди, еще раз посмотрел, почему-то, именно на Минхо и, улыбнувшись уголками губ, скрылся с порога. -Hello, hello, - женщина, кивая головой, дружелюбно смотрела то на меня, то на Минхо, который застыл на пороге и, видимо, даже не замечал, что его приветствуют. Шикнув на парня, я толкнул его локтем между ребер, от чего тот даже подпрыгнул на месте и начал изумленно оглядываться по сторонам, кажется, не понимая, что происходит. -Hello, - я натянуто улыбнулся женщине и тоже стал раскланиваться перед ней, иногда злостно косясь на Минхо. Тот, наконец, увидев женщину, тоже заулыбался и начал о чем-то говорить с ней на английском языке, а я стоял рядом и улыбался, делая вид, будто понимаю, о чем говорит Минхо. Но в голове у меня были совершенно другие мысли. «Вот ведь идиот полоумный», - думал я, улыбаясь и кивая головой, как будто поддакивая Минхо. «На других, значит, засматривается… Ну-ну!» Когда консенсус, видимо, между Минхо и женщиной был найден, та отошла с порога, приглашая нас войти, и я, еще раз, как будто случайно, толкнув Минхо, гордо прошел в дом, даже не собираясь забирать сумки, что сейчас, исходя из спора, было моей прямо обязанностью. -Эй, а сумки? – возмутился Минхо, застыв на пороге. -Сам донесешь, - фыркнул я, даже не собираясь оборачиваться на него. Будет знать, как на других парней заглядываться, придурок. POV Лухан АТМОСФЕРА Shinhwa – Hurts Я сидел за стойкой бара и вертел в руках бокал с прозрачной жидкостью: передо мной стояла почти пустая бутылка соджу. По полупустому залу с надрывом разносился чей-то пьяный мужской голос, который старательно пытался вытягивать ноты грустной песни, но у него, признаться, это плохо получалось. Я, пытаясь удержать равновесие и цепляясь за скользкую поверхность стойки ослабевшими пальцами, чтобы не свалиться с высокого и постоянно крутящегося подо мной стула, обернулся и хмуро оглядел темный зал, заставленный кожаными диванами. В редких вспышках стробоскопа, огни которого кружились по опустевшему в столь поздний час залу, в самом дальнем углу я увидел двух молодых парней, один из которых и исполнял эту песню в караоке своим заунывным и скрипучим голосом. Второй, развалившись на диванчике и закинув ноги на стол, надирался пивом из большого, стеклянного бокала. Когда исполнявший песню парень начал вытягивать высокие ноты, я поморщился и, прикрыв уши руками, отвернулся обратно к барной стойке. Голова, казалось, распухла до невероятных размеров и вот-вот готова была съехать с шеи. В зале было душно, в горле пересохло, но передо мной стояла только бутылка соджу, которую я, скривив лицо, быстро осушил и со звонким стуком поставил обратно на стойку. -Эй, бармен, - протянул я каким-то не своим голосом, от которого у меня звенело в голове. – Ну-ка, налей мне еще! Бармен, неожиданно появившийся из-за стойки, убрал бутылку и, протерев тряпкой заляпанный мной стол, покачал головой. -Я не могу Вам продать, - ответил он, начиная протирать полотенцем бокал, тоже неожиданно появившийся в его руках. -Почему это?! – не понял я, возмущенно выпрямившись и продолжая цепляться пальцами за стойку, дабы не навернуться назад. -Вам нет 21, - сказал парень, который сейчас расплывался у меня в глазах. Я нахмурился и причмокнул. -Но до этого же продали! – я кивнул на бокал, который еще стоял рядом со мной. -До этого Вас угощали, - напомнил мне бармен, язвительно улыбнувшись, а я напрягся и начал вспоминать, когда это меня угощали. Но, вспомнив, как двумя часами раньше ко мне клеился какой-то мужчина, который, собственно, и угостил меня бутылкой соджу, я согласно кивнул. Интересно, а чего это он так быстро уехал? Вполне приятный мужчина, и одет был прилично… Может быть, если бы он остался, мне сейчас не было бы так грустно. Я жалобно проскулил и опустил голову на стол, прислонившись лбом к холодной поверхности стойки. Вспомнив о Кае, я шумно вздохнул. Если бы этот человек не вел себя так жестоко по отношению ко мне, мне вообще бы не было грустно, и я не сидел бы здесь сейчас, слушая эти ужасные завывания в караоке, от которых у меня голова раскалывалась еще сильней. Может быть, я вообще зря приехал сюда, в Сеул? Может быть, зря я поступил в этот дурацкий медицинский университет? Что я вообще здесь делаю? Неужели я надеюсь, что, оказавшись здесь и пытаясь идти по стопам Кая, я смогу стать к нему ближе? Этот город чужой для меня, и единственное, что до некоторого момента было здесь для меня родным – это Кай. Но, кажется, и он стал для меня чужим. Тогда есть ли смысл находиться здесь, не зная для чего? Мне не нужен этот медицинский, я вообще терпеть не могу медицину, но поступление туда казалось мне шансом сблизиться с Каем, ведь он тоже учился на медика. Да и, собственно, остаться здесь учиться – значит, остаться жить вместе с Каем, ведь дядя только с таким условием меня в Сеул и отпускал. Знал бы он, что истинной целью для меня является не обучение в университете, а нахождение рядом с Каем. Да только есть ли теперь в этом смысл, когда тот воротит от меня нос? Сначала добродушно относится ко мне, затем «учит» заниматься сексом, а потом просто плюет в душу, говоря, что это все было лишь под действием травы. Господи, как же все это глупо и банально, даже самому противно! Неужели я действительно верил, что та ночь между нами что-то значит для него? Глупый. Глупый ребенок. Услышав, что парень, наконец-то, перестал петь, я поднял голову и, прищурившись, начал вглядываться в бармена, который все еще стоял напротив меня и начищал бокалы белым полотенцем. Заметив боковым зрением, что сбоку что-то настойчиво мигает и слепит глаза, я начал оглядываться и увидел свой телефон, экран которого горел ярким светом, а сам он медленно полз по барной стойке от вибрации. Придвинув к себе телефон онемевшими пальцами, я навис над экраном, слегка приподнявшись со стула и опершись локтями о барную стойку. Увидев номер Кая, я поджал губы. Нет, не буду отвечать. Телефон настойчиво звонил, но я, пристально сверля слезящимися от яркого света глазами экран, не собирался отвечать. Через минуту телефон погас, и я почувствовал облегчение, смешанное с тревогой, а когда телефон вдруг загорелся снова, мое сердце дрогнуло в груди. Но и в этот раз я пересилил себя и не ответил на звонок. Но в следующий раз, когда телефон завибрировал снова, я опустил голову, выжидая некоторое время, а затем взял мобильный и поднес его к уху. -Ты где шляешься, время два часа ночи! – услышал я разозленный голос Кая на том конце и отвел трубку чуть подальше от уха. -Тебе какое дело? – спросил я, осмелев и стараясь говорить как можно четче и разборчивей, что получалось у меня с трудом, потому что онемевший и отяжелевший язык совершенно отказывался меня слушаться. -Ты пьяный?! – взревел парень на том конце. -Тебе-то какое дело? – не переставал я повторять одну и ту же фразу. -Ты совсем ебнулся, Лу?! – казалось, Кай совсем рвет и мечет, но я прекрасно понимал, за что он волнуется. – Ты, кажется, забыл, что ты здесь под мою ответственность находишься! Вот, собственно, причина и сама явилась. Он боялся только за свою собственную задницу, ведь он обещал моему дяде и своей маме, что будет приглядывать за мной и заботиться обо мне. Тоже, мне, забота! Мне такая «забота» не нужна. Формальность, да и только… -Что тебе от меня надо? – спросил я, закрывая лицо ладонью. Молчание на том конце трубки, а затем Кай раздраженно выдохнул. -Слушай, Лу, - сказал он более мягким тоном, - не беси меня и скажи, где ты сейчас находишься. -Не знаю, - ответил я, стараясь говорить как будто бы честно. -Лу, я тебе сказал: не беси меня! – снова вспыхнул Кай. Краем уха я услышал, как парень в зале снова затянул ту песню по второму кругу. Кай, видимо, тоже это услышал, потому что хмыкнул, а я зажал динамик ладонью. -Ну, держись, сейчас приеду, и ты у меня попляшешь! – выпалил он и бросил трубку. А я, сунув телефон в карман (не с первого, правда, раза попав в него), поднялся с как на зло крутящегося не вовремя стула и застыл на месте. Нужно бежать куда-то, причем срочно. Если Кай найдет меня (а он найдет, я уверен, потому что у нас в городе не так много ночных караоке-баров), то мне мало не покажется. Кай, разозлившись, может и ударить, а этого мне совсем не хочется. Поэтому я, направившись в сторону туалетов, твердо решил делать отсюда ноги. Насколько это, конечно, будет возможно в моем-то состоянии. Облегчившись и умывшись ледяной водой, я кое-как вывалился из коридора с туалетными комнатами и под уже порядком надоевшее до коликов завывание неудавшегося певца провальсировал по залу к выходу. Выйдя на свежий воздух, я постоял немного, оперевшись на парапет, окружавший вход в бар, и, сунув руки в карманы, направился куда глаза глядят. Хорошо, что на улице уже тепло, так что можно прогуляться по ночному городу, не боясь окочуриться от холода. Шел я долго, практически не разбирая дороги перед глазами, потому что она у меня расплывалась и двоилась так сильно, что я иногда даже останавливался и приглядывался повнимательней в асфальт под ногами. -Лухан!! – услышал я чей-то крик позади себя и, вздрогнув, обернулся. На пустынной дороге, освещенной тусклыми кругами от уличных фонарей, я увидел машину, стоявшую с включенными фарами. Стоило мне остановиться, как дверь со стороны водителя распахнулась, и из нее вышел человек, который, с силой захлопнув за собой дверь, стремительным шагом направился в мою сторону. И чем быстрей он приближался, тем сильнее в моих висках начинал стучать пульс. Это был Кай, несомненно. Я не мог разглядеть его лица, но, судя по походке, он был в невероятной ярости, мысль о чем заставляла меня дрожать. И я не придумал ничего более умного, чем втопить на всех парах по тротуару. Конечно, это идея была безумно глупой, потому что в моем состоянии далеко не убежишь, да и у Кая была машина, так что у меня не было никаких шансов скрыться. Однако я продолжал упорно бежать вперед, чуть ли не падая на ходу и все-таки веря в то, что мне удастся оторваться от Кая. -Ты совсем идиот что ли? – услышал я голос парня рядом с собой, а в следующую секунду я почувствовал, как меня с силой дернули за руку назад. Остановившись, я завалился и готов уже был упасть, но Кай быстро подхватил меня и тряхнул что есть мощи. -Совсем чокнутый, - фыркнул Кай, смотря на меня ненавистным взглядом. -Оставь меня в покое! – я выдернул свою руку из его цепких пальцев и, поправив съехавшую с плеча толстовку, тряхнул головой. -Уж извини, здесь я не могу отвалить от тебя, потому что твою задницу отдали под мой контроль! – воскликнул Кай, разводя руки в сторону. – А если тебе не нравится: вали в Ульсан и делай там, что хочешь! -Иди на хер, - процедил я сквозь зубы и направился в сторону, но Кай снова схватил меня за руку и притянул к себе. -Еще раз меня пошлешь – и я завтра же сажаю тебя на поезд до дома, - Кай смотрел на меня разъяренным взглядом. Мы застыли на месте. Мы оба тяжело дышали и сверлили друг друга вызывающими взглядами. Кай был взбешен моей выходкой, я злился на то, что он везде таскается за мной по пятам. -Да и отправляй, - в конце концов, выдохнул я, прищурив глаза. – Давно уже мог бы это сделать! И тогда никакой обузы на твоих плечах уже не было бы! Кай хмыкнул и отпустил мою руку. -Вот уж точно обуза, - проворчал он, постепенно успокаиваясь и выравнивая разогнавшееся дыхание, а я поджал губы, услышав эти слова. – В машину давай, хватит трепать мне нервы. Я больше не хотел сопротивляться. Я устал. Это все бессмысленно, и нечего надеяться на то, что все повернется так, как я этого хочу. Скрестив руки на груди, как будто мне стало холодно, я сгорбился, опустил голову вниз и, пошатываясь, побрел по шоссе к машине. По моим распаренным от бега щекам текли горячие слезы, а Кай шел позади, даже не намереваясь догнать меня. Кажется, я зашел в тупик. Я больше не хочу бродить по лабиринту в поисках правильного выхода к сердцу Кая. Все, что я делал за эти несколько месяцев, пока мотался из Ульсана в Сеул, чтобы хотя бы увидеть его лицо и сказать ему «Привет», - бессмысленная трата времени. Все, что я лелеял в себе все эти годы моей бесплодной любви к этому человеку, – бесполезная трата часов и минут собственной жизни. За все то время, что я смотрел в сторону этого человека, я мог бы многое успеть и обрести, но я не захотел, потому что меня интересовал только Кай. А теперь поезд, кажется, ушел, и я остался на разбитом перроне, мимо которого уже никогда не будут проезжать поезда. Единственное, что мне остается сделать – вернуться в Ульсан и забыть все об этом человеке.